Жанр: Любовные романы
От любви не убежишь
... принесли на блюдечке
интересную работу на короткий срок, ему не придется проходить унизительный
круг отказов на фирмах.
— Нет, это не все, — он прошел в гостиную и сел, с удовольствием
оттягивая время. — Я встречусь с Джозефиной Квинн на следующей неделе.
Но есть одно препятствие...
— Какое? — На мгновение она испугалась, что он скажет — работать
придется в Нью-Йорке.
— Офисы
Ричмонд и Квинн
находятся в Винчестере. Тесс засмеялась с
облегчением:
— Но это всего в часе езды от Лондона. Я так и вижу тебя, —
поддразнила она, — отвоевывающего себе место в электричке, кроссворды в
Ивнинг Стандарт
по дороге домой...
— Какая кошмарная картина. Представь: я допоздна задержался на работе,
последняя электричка опоздала, и ты встречаешь меня на станции.
— Ну, месяц или два можно потерпеть.
Стивен покачал головой: Тесс не понимала.
— Ты так хочешь, чтобы я получил эту работу, милая?
Тесс села к нему на колени:
— Честно говоря, мой дорогой, мне наплевать. Но ипотечная компания,
возможно, оценит это.
Жаки, заливаясь смехом, читала вслух статью в
Джи Кью
своей подруге Сьюзан
из бухгалтерии. Их оханья и аханья разносились по всему коридору.
— Что там такого в этом журнале, из-за чего вы ведете себя, как
десятилетние девчонки? — Тесс попыталась из-за спины Жаки разглядеть
причину их веселья.
Жаки спрятала от нее журнал. Тесс бегала за ней по офису, но Жаки, которая в
школе была спринтером, легко уворачивалась от нее. Они плюхнулись в кресла.
— Ох, раз уж тебе так интересно... Это о десятке лучших лондонских
адвокатов. Смотри, кто на восьмом месте.
Тесс выхватила журнал из рук Жаки и прочла вслух:
—
Лайал Гибсон, 37 лет, ведущий лондонский юрист, специалист по
Случаям преступной халатности
. Высокий, темноволосый, карие глаза,
застенчивый...
Ах!
Не замечен в посещении пабов и ночных клубов. Любит
турецкие бани и массаж
. Жаки, вот удача! Ты же, кажется, занималась
аромотерапией.
Так что... — продолжала Тесс, — неуловимый мистер
Гибсон никому не доверяет своих трусов
.
— Ужасная шутка. — Жаки покачала головой.
—
Любая подходящая девушка, желающая познакомиться с ним, должна дать
себя сбить машине (никакого уродования, максимум — это повредить лодыжку) и
обвинить какую-нибудь интернациональную корпорацию. Предпочитает
блондинок
. — Ну, в таком случае мы все не подходим.
— Особенно я, — расхохоталась Жаки, и они снова залились
неудержимым смехом, как вдруг Тесс заметила, что герой статьи входит в
приемную.
— Что за веселье здесь? Что происходит?
Жаки и Сьюзан зашлись в истерическом хохоте, предоставляя Тесс справляться с
ситуацией.
— Мы просто, э... — Тесс соображала, что сказать. — Планируем
рождественскую вечеринку в компании. Мы думаем, что можно взять в аренду
оборудование для караоке, а вы что думаете?
— Хорошая мысль. Я умею петь
Отель разбитых сердец
. — Лайал на
минуту превратился в Элвиса. Жаки скорчилась от смеха. Он покачал головой,
глядя на странную реакцию девиц, и направился к двери.
— Погодите, погодите, — он остановился озадаченный, — до
Рождества ведь еще целых семь месяцев.
При этих словах Жаки начала прямо-таки задыхаться от смеха.
— А, ну да, — ответила Тесс, тщетно стараясь сделать серьезное
лицо, — мы любим все планировать заранее.
После того как Лайал вышел, Сьюзан вспомнила, что недопроверила какие-то
цифры, и офис вернулся к некоторому подобию нормальности.
— Кстати, — сказала Жаки, вытирая слезы, — Сьюзан кое-что
рассказала, и я подумала, что тебе необходимо это знать.
— Что именно? — Тесс разглядывала себя в зеркальце.
— Насчет Патриции Грин. Она запрашивала в бухгалтерии информацию о
тебе.
Тесс перестала заниматься лицом:
— Какую информацию?
— Сколько ты собрала со своих клиентов за последние несколько лет, для
начала. Сьюзан думает, что она решила подсчитать, сколько денег ты приносишь
компании.
Тесс почувствовала прилив бешенства. Патриция считает, что она приводит
слишком много неплатежеспособных клиентов, хотя репутация компании
привлекает и множество богатых. В любом случае, как Патриция посмела
проверять ее? На мгновение она почувствовала искушение ворваться в офис
Патриции и потребовать объяснений. Но что-то вовремя остановило ее. Лучше
было бы выяснить, что Патриция собирается делать с этой информацией.
— Спасибо, что сказала мне. — Тесс захлопнула зеркальце и положила
его в сумку. — И, Жаки, как ты думаешь, можно ли что-то предпринять,
чтобы это не зашло слишком далеко?
Жаки кивнула:
— Я поняла. Я уже попросила Сьюзан выяснить всё.
Поездка на электричке вышла вполне безболезненной, и через два часа Стивен
уже ехал на такси со станции Винчестер в сторону офисов
Ричмонд и Квинн
,
на самую окраине. Когда они въехали мимо растянувшихся викторианских домов в
ухоженную загородную местность, Стивен почувствовал, как хорошо выбраться из
Лондона. Не то чтобы ему нравился окрестный пейзаж, его сердце больше
трогали дикие просторы Ирландии, но все-таки приятно. Когда они свернули с
главной дороги, Стивен заметил вывеску
Ричмонд и Квинн
на маленькой
деревенской улочке.
Просто удивительно: несмотря на грандиозный успех их бизнеса, они умудрились
так и не переехать в Лондон. Их офис за пределами Лондона был частью мифа, и
Джозефина отказывалась переезжать.
Когда машина повернула к главному зданию, он понял почему. Лужайки,
сбегающие к реке Итчен, шпили собора вдалеке, и овцы, пасущиеся на заливных
лугах на другом берегу...
— Вам нужны офисы или резиденция? — Водитель, очевидно, хорошо
знавший здешние места, показал вначале на здание из кирпича и стекла,
наполовину спрятанное в зарослях деревьев, а потом — на готическое строение
у широкого зеленого луга.
Стивену нужна была резиденция, поэтому водитель привез его сюда. В
резиденции явно кто-то жил. Но кто? Ричмонд или Квинн? Или оба вместе?
Глава 11
Стивен позвонил в тяжелый колокольчик, ожидая, что подойдет какой-нибудь слуга-
филиппинец и откроет дверь. Ему открыл мальчик в коричневой трикотажной
рубашке с логотипом
Ричмонд и Квинн
спереди, провел Стивена в огромную
гостиную.
— Пойду позову Джозефину, она в офисе.
Поджидая ее, Стивен невольно стал разглядывать комнату.
Одна из стен была целиком отведена под огромный камин. Две средневековые
каминные собаки стояли на решетке, рядом с огромным деревянным ящиком с
дровами. Старинные гобелены в стиле Бёрн-Джонса или, учитывая репутацию этой
женщины, может быть, действительно выполненные им, висели на стенах. Диваны
— большие и глубокие, покрытые тусклыми покрывалами; подушечки — рубиновые,
нефритовые, темно-синие — подчеркивали красоту их тонов. Лучи яркого солнца
пробивались сквозь высокие стрельчатые окна. Стивен подумал, что дизайнер,
работавший с этой гостиной, достиг невозможного — величие и уют
одновременно.
За спиной послышался шелест шелка; обернувшись, он увидел высокую, стройную
женщину в костюме мужского покроя кротового цвета, безупречно оттенявшем ее
гладкие, коротко стриженные волосы. Лицо, улыбающееся ему, не было красивым,
но тонкое, умное выражение делало его необычайно привлекательным. Почти
всегда женщинам, которых знал Стивен, не нравилось их тело или какая-то его
часть, но этого нельзя было бы сказать о стоявшей перед ним женщине. Она
излучала уверенность в себе. Эта женщина привыкла быть объектом внимания, и
ей, судя по всему, это доставляло удовольствие.
— Здравствуйте, я — Джозефина Квинн. — Рукопожатие было
напористым, почти мужским, в ее манерах не было ни тени кокетства. —
Спасибо за визит. Давайте я покажу вам все. Мы сможем поговорить за ланчем.
Стивен поставил портфель и кивнул, признав про себя, что ему действительно
интересно осмотреть жилище Джозефины Квинн. О Ричмонде пока не было сказано
ни слова. Понятно, кто лидирует в этом партнерстве.
Джозефина провела его через лужайку к зданию из стекла и кирпича, которое он
разглядывал некоторое время назад. Входная дверь вела в центральный
застекленный портик, с куполом, взмывающим вверх, от него вкруговую
расходились крылья дома, в которых располагались офисы. Она открыла дверь в
левое крыло и пропустила его вперед.
— Вам, наверно, интересно, почему наш офис в Винчестере, за пределами
Лондона? Это ведь можно назвать коммерческим самоубийством. — Стивен
улыбнулся. Именно это и удивило его больше всего. — Я поняла в какой-то
момент, что мне необходимо жить и работать в одном и том же месте, быть
частью небольшой коммуны, объединенной общей целью. И нам удалось это
организовать здесь. Мы привлекли рабочих из ближайших мест и создали им
хорошие условия. Так что люди держатся за свои места. Большинство из тех,
кого вы увидите сегодня, работают здесь со дня основания фирмы.
Они вошли в маленькую лабораторию, где в белых халатах, по большей части —
женщины, тестировали различные виды аэрозолей.
— Привет, Мери, как дела?
— Отлично, Джозефина, мы почти закончили со спреем для новых духов.
Джозефина вывела его из лаборатории.
— Как видите, мы называем друг друга исключительно по имени. Возможно,
это удивит вас. У нас нет традиционной структуры менеджмента, никаких
титулов, никакого нажима. Мы обращаемся с подчиненными как со взрослыми,
самостоятельными людьми, а не как с непослушными детьми, которые работают,
только если им угрожать наказанием. Отделы более или менее автономны, у
каждого свой бюджет. У нас нет финансового отдела. — Она улыбнулась,
заметив его замешательство. — Мы близки к тому, чтобы позволить каждому
установить размеры своей зарплаты при условии, что отдел приносит прибыль,
конечно.
— Это напоминает девятнадцатый век, промышленников с их идеальными
городами.
Джозефина провела его в другое крыло.
— Да, немного. Но мы не заставляем наших рабочих ходить на вечерние
курсы и проводить воскресенья в церкви. — Стивен засмеялся. — Вы
знаете, это работает! Наша прибыль значительно возросла с тех пор, как мы
внедрили систему.
Она показывала ему отдел за отделом. Ему никогда не приходилось слышать о
подобном бизнесе. Трудно поверить в то, что рассказывала ему Джозефина. Но,
как-никак, доказательство у него в портфеле.
Ричмонд и Квинн
действительно
весьма процветающая международная компания.
Она закончила экскурсию и вывела его из здания. Стивена охватило радостное
волнение. Он устал работать в индустрии, где полно автократов, считающих
всех людей дерьмом только потому, что их карманы не набиты деньгами, а
здесь, кажется, опровергаются все их принципы.
Когда они медленно шли под ярким майским солнцем, Стивен заметил девушку,
прислонившуюся к стене.
Она ела сэндвич. Он улыбнулся, глядя на эту мирную картину, и помахал
девушке рукой. Но, едва заметив их, она поспешно спрятала сэндвич за спину,
на лице — выражение панического страха.
Стивен украдкой взглянул на Джозефину. Итак,
Ричмонд и Квинн
, оказывается,
не такой уж демократический рай. По поведению девушки было ясно, что
Джозефина в своем образцовом мирке вызывала у подчиненных страх и лакейскую
покорность.
Вернувшись в дом, Стивен обнаружил, что пытается подыскать ключ к этой
женщине и к ее личной жизни. Но не находил ничего, что могло бы просветить
его на этот счет. Один только безупречный вкус, насколько видит глаз.
Конечно, никаких признаков семейной жизни. Стивен вспомнил свой дом,
обжитой, запущенный, с незаконченной отделкой, потому что им вечно не
хватало денег или времени на ремонт. Длинное пальто Элли, свисающее с перил
всегда, даже летом, как реликт, оставленный русскими белогвардейцами. Плавки
и полотенце Люка, сохнущие на батарее в прихожей. Он попытался представить
себе, что чувствуешь, живя в тишине этого дома... Если постараться, можно
привыкнуть.
— Пойдемте завтракать, — услышал он.
Стивен кивнул, и Джозефина провела его в солнечную столовую, светло-желтую,
с круглым столом, накрытым на троих. Кажется, сейчас придется познакомиться
с неуловимым Хьюго Ричмондом.
Их ждал холодный ланч из морепродуктов и нескольких видов хлеба. Стивен не
мог удержаться, чтобы не потрогать хлеб. Еще теплый. Скорее всего, это не
Хьюго провел все утро на кухне по локоть в муке, а невидимые слуги испекли
его.
К его удивлению, Джозефина налила им обоим по бокалу вина. А он чуть было не
принял ее за блюстителя железной дисциплины —
только минералка за
завтраком
. Когда она уже собиралась поставить бутылку на стол, к ним
присоединился мужчина лет сорока, одетый в синий костюм и рубашку без
воротника. Он разговаривал с кем-то по мобильнику.
— Хьюго, отложи, наконец, этот чертов телефон. По крайней мере, пока
завтракаем.
Джозефина налила третий бокал и передала ему. Несмотря на солнечный день,
Стивен почувствовал холодок в воздухе, как будто строгий отец вернулся
домой.
— Стивен, это мой партнер, Хьюго Ричмонд.
Хьюго положил мобильник на желтый буфет и пожал Стивену руку. Рука была
холодной, гладкой и странно безжизненной.
— Итак, мистер Джилфилан, я надеюсь, Джозефина уже рассказала вам о
нашей компании и наших принципах. Мы собираемся шагнуть в кишащие акулами
воды Соединенных Штатов, и нужен тот, кто сможет гарантировать, что нам не
отхватят ногу. — Он положил себе на тарелку еду. Стивен отметил, что он
кладет от каждого блюда понемногу в отдельную кучку. — Может быть, вы
расскажете, что именно могли бы дать фирме?
Было ясно, что Хьюго не стремится к тому, чтобы сделать разговор коротким. И
это формальное приветствие явно контрастировало с предыдущим, якобы
демократическим приемом. Возможно, Хьюго напоминал ему, что он еще не
является частью всего этого.
Стивен почувствовал прилив адреналина. Вызов всегда побуждал его к действию.
Ему не нравилось, когда к нему относились, как к лакею, такие, как Валенски.
Он спокойно изложил свои идеи. Оказалось, что он уже сделал несколько
звонков знакомым в Нью-Йорке и получил представление о состоянии на рынке
парфюма и его восприимчивости к новой продукции.
— Итак, вы считаете, что для нас сейчас подходящий момент, чтобы
сделать это движение?
— Именно так. Ваше имя достаточно известно знающим туристам, которые
приезжают в Лондон. Они покупают
Ричмонд и Квинн
наряду с
Пенхалигонс
или
Крабтри и Эвелин
. Весь фокус в том, чтобы вы перестали быть тайной,
надо создать вокруг вас шумиху.
Стивен прекрасно понимал, что они, как опытные бизнесмены, едва ли станут
что-либо предпринимать без предварительного исследования рынка. Хьюго
интересовала реакция законодателей моды. С этого Стивен и начал.
К концу ланча Хьюго, хоть и вел себя все еще формально, немного оттаял.
Ровно в два двадцать пять он встал из-за стола:
— Я должен вернуться и, полагаю, вы тоже, Джозефина. — Он поднял
брови, словно предлагал ей способ вежливо завершить ланч. Джозефина не
обратила на него никакого внимания.
— Хотите кофе? — спросила она Стивена, доставая кофеварку из
буфета.
Стивен подумал, что это, должно быть, какая-то ловушка, но, почувствовав
вкусный запах кофе, не удержался и согласился. Хьюго забрал свой телефон и
ушел. Без него сразу стало проще. Стивен взял персик с блюда с фруктами.
Интересно, спелый ли? Они с Тесс обычно все покупали в супермаркетах, чтобы
сэкономить время, поэтому их персики и нектарины были всегда жесткими, почти
как яблоки. Почему-то он был уверен, что с этим персиком будет все в
порядке. Так и оказалось. Сладость взорвалась у него на небе, и
восхитительный сок побежал по подбородку. Если закрыть глаза, можно
представить себя под средиземноморским солнцем.
Когда он наконец взглянул на часы, то, к своему изумлению, обнаружил, что
уже поздно:
— Мне действительно пора. Все было очень вкусно.
Джозефина встала. Вместе они прошли через комнаты с дубовыми панелями к
входной двери.
— На вас было пальто?
— Нет, только это, — Стивен потянулся за портфелем, который
оставил в прихожей.
— Можно взглянуть, пока вы не ушли? — она протянула тонкую руку.
Она носила только современные украшения, заметил он, ногти ухоженные и
аккуратные и, кажется, умышленно не накрашены.
Почти неохотно, но все-таки с некоторым волнением он передал ей портфель.
Сверху лежало несколько грубых набросков их новой упаковки. Она вынимала их
один за другим, не говоря ни слова, пока не просмотрела все.
— Мне очень нравится, вы хорошо уловили наш дух.
Взыскательней, чем может показаться на первый взгляд
, — подумал он.
Она начала рассматривать натюрморты, которые Стивен забыл вынуть утром в
спешке. Рисунок старой женщины привлек ее внимание. Она осторожно вынула его
из папки и разместила на столе в прихожей, потом отошла на несколько шагов и
стала его рассматривать.
Стивен чувствовал себя по-дурацки, как шестиклассник. Джозефина Квинн не
была преподавательницей на вечерних курсах, пытавшейся найти лучшего среди
посредственных, она была настоящим коллекционером. Она взяла рисунок и
осторожно положила его назад в папку, потом повернулась к нему с серьезным
лицом:
— Вам не следовало бы растрачивать такой дар. Это все равно, что
плюнуть в лицо Всевышнему.
Стивен нервно улыбнулся, слегка смутившись:
— Правда?
— Хотите знать, что именно так поразило меня? — застала его
врасплох Джозефина, закрывая портфель. — Прошу вас, пойдемте за мной.
Стивен, немного испуганно, последовал за ней в заднюю часть дома, обращенную
к саду, через кухню, где молодая женщина, явно создатель чудесного ланча,
загружала посуду в посудомоечную машину.
Джозефина распахнула дверь в огромный зал с панорамными окнами, выходящими
прямо на реку. Повсюду лежали холсты, в центре комнаты стояли два мольберта
с незаконченными картинами, на одной из них — обнаженная женщина, очень
похожая на ту, которую они только что видели в кухне.
— Потрясающая студия! — поздравил ее Стивен.
— Я спроектировала ее целиком из стекла, чтобы не потерять ни лучика
света, — объявила Джозефина с гордостью, ее голос стал неожиданно
молодым и жизнерадостным, исчезла резкость профессионала.
Стивен оглядел комнату, совершенно не готовый к тому, что его здесь ожидало.
Что-то захватило его, вернуло в прошлое, в детство. Он закрыл глаза и
вдохнул воздух, поняв, что это было. Запах масляной краски, смешанной со
скипидаром, льняного и лавандового масла, воскресающий прошлое лучше любых
духов. Это был запах его детства. За доли секунды он перенесся назад, в
мастерскую своего отца, рядом с причалом
Нортумберленд
на берегу Темзы,
между мостом Хаммерсент и Чисвиком, задолго до того, как они переехали в
Ирландию. Он мог слышать, как река бьется о берег, когда проплывала лодка.
Там тоже был запах парафина от обогревателя. Он сидел, играя, на полу,
забытый всеми. Над ним — взрослые, зашедшие поговорить с его отцом, уже
несущим бокалы с переливающимся через край
дюбонне
(Джулиус говорил, что
он дешевле, чем
мартини
), с завитушками мандариновых корок, потому что
кончились лимоны. Когда он сидел тихонько, никто не обращал на него
внимания. Стоя тут под полуденным солнцем, Стивен ощутил, как его
переполняет самое сильное чувство, какое ему приходилось испытывать. Он
должен, должен стать художником!
Он знал, что всю жизнь только и делал, что бежал от своего призвания — из-за
отца, из-за того, что личность Джулиуса и его достижения подавляли. Он
открыл глаза. Воспоминание было таким сильным, что он забыл, где находится.
В нескольких футах от него стояла Джозефина, с легкой улыбкой, словно — хотя
это было невозможно — поняла все, что он чувствовал.
— Вы его сын, так ведь? — спросила она тихо, — Не надо
уточнять, чей.
— Да, — признался Стивен, — да, так и есть.
— Должно быть, это нелегко.
— Да, скажем так.
Он чувствовал: она поняла. Она не пыталась, как другие, даже Тесс,
советовать ему повзрослеть, не позволять отцу влиять на его жизнь. Стивен
быстро переменил тему:
— А зачем вам эта студия? Вы занимаетесь живописью, когда не
руководите?
— Больше нет. Я прекратила занятия живописью давно, когда поняла, что
если буду очень много работать, из меня может получиться хороший художник,
но не более того. Боюсь, я слишком взыскательный человек, чтобы
удовлетвориться этим. Поэтому сейчас я просто сдаю студию тем, кому негде
рисовать. Талант по ассоциации, можно так сказать, — она посмотрела ему
в глаза на мгновение. — А теперь, когда вы ушли из рекламы, почему вы
не хотите стать художником?
Странный вопрос для потенциального работодателя, но Стивену казалось, что
она говорит искренне. Инстинкт подсказывал ей: единственное, что он
хочет, — это заниматься живописью. Вопрос прозвучал совершенно
естественно, но когда она произнесла это, Стивен вернулся к реальности.
— Потому что я останусь без гроша. У меня жена и дети. Ссуда на жилье.
Плата за обучение детей. Мне нужно зарабатывать. Я не могу, как ребенок,
побежать учиться в художественную школу. По крайней мере, сейчас.
Она рассеянно развернула один из холстов:
— Смотрите, скоро начнется июнь. Почему бы вам не попробовать
поступить, на худой конец, в летнюю школу в Брайанте? Всего четыре недели.
Вы можете позаниматься там, прежде чем начнете работать у нас. Я смогу,
наверно, устроить это для вас. Мой приятель преподает там. — Она
замолчала, поняв, что ведет себя слишком активно, предлагает слишком многое.
Ее голос сделался тверже, официальнее. — Это в том случае, если мы
решим дать вам работу.
Дверь открылась, и в нескольких футах от них остановился Хьюго.
— Спокойно, не будем спешить. Как-никак у нас еще не было возможности
обсудить это. — Пронзительный голос, каждое слово сияло, как
отполированное. Джозефина вспыхнула, но не обернулась. — Кстати,
добавил Хьюго, — я забыл вас спросить кое о чем. — Он говорил так,
будто Стивен только что провалил экзамен. — Почему вы отказались от
столь блестящей карьеры в рекламном бизнесе?
Стивен взял кисть и потрогал пальцем тонкую щетину.
— Я не отказывался от нее. Я был уволен за то, что не хотел участвовать
в десятимиллионной кампании рекламы нового автомобиля, который никому не
нужен. Я считаю, что на рынке и без того достаточно роскошных машин.
— Опасное отношение к работе.
— Да, но это не так опасно, как делать то, что считаешь бесполезным.
— Кроме того, Стивен хочет стать художником, — объявила Джозефина.
— Ну, тогда вы попали туда, куда надо, — Хьюго пристально
всматривался в лицо Стивена. — Джозефина обожает художников, не правда
ли, Джо? Она любит открывать новые таланты.
Джозефина недовольно посмотрела на него, и Стивен почувствовал облегчение,
когда она проговорила:
— Вам лучше ехать прямо сейчас, если вы не хотите попасть в час пик.
Может быть, вы оставите свои наброски, чтобы Хьюго мог посмотреть?
Когда они обходили здание, направляясь к выходу, она наклонилась к нему и
быстро проговорила:
— Знаете, не важно, получится у вас с этой работой или нет, вам все-
таки необходимо пойти учиться в Брайант. Я позвоню своему знакомому.
Тесс не терпелось узнать, как прошло собеседование Стивена, она сложила все
свои документы еще до пяти вечера, надеясь попасть домой раньше него. Но
жизнь разрушила ее замысел, и она оказалась втянутой в дискуссию о затянутом
и сложном процессе. Так что к тому времени, когда она, наконец, добралась
домой в Челси, Стивен уже сидел с Люком и Элли перед телевизором, закусывая
тостом.
— Ну, как прошла встреча? — Она села рядом. — Как легендарная
Джозефина Квинн?
— Нормально, немного давит.
Тесс вздохнула. Типично мужская черта —
...Закладка в соц.сетях
