Жанр: Любовные романы
Крылья ночи
... ними
расстилалось бескрайнее море, неподвижное и переливающееся всеми оттенками,
от темно-зеленого до бирюзового, от аквамарина до ярко-синего, и мерцающее
золотистыми бликами в солнечном свете. Позади возвышались белые пики гор.
Дорога на Сент-Николаос начиналась от берега моря и вилась между острых
скал и бездонных ущелий. Примерно на половине пути на краю утеса стоял
монастырь Селинарис. — Здесь будет недолгая остановка, —
сообщил девушкам Джайлс еще до того, как автобус начал замедлять ход,
— Все будут возносить молитву о безопасном путешествии через горы.
Почти под каждым олеандром сидели монахи, курили сигареты и молча взирали
на пассажиров, выходивших из автобуса. Люди направились в часовню, где
каждый помолился и поцеловал икону святого Георгия, покровителя монастыря.
Там были изображения и других святых, перед ними стояли коричневые свечи,
которые можно было найти в каждом храме греческой ортодоксальной церкви. И
здесь же находился нелепо смотревшийся среди суровых торжественных ликов
современный сейф для хранения пожертвований. Более всего впечатляли тассимы
— маленькие модели различных частей тела, приносимые прихожанами,
которые хотели исцелиться: носы, глаза, головы, руки и ноги, — они
были в беспорядке нагромождены вокруг алтаря.
Вскоре пассажиры вновь сели в автобус и отправились в путь. Дорога,
извиваясь, ползла вдоль ущелий и взбиралась на крутые перевалы. От взгляда
вниз кружилась голова и захватывало дух, и в каждом опасном месте, где
дорога вплотную приближалась к обрыву, греческие женщины крестились, и их
губы двигались в молчаливой молитве. — Пугающее зрелище? — Лес
сидел рядом с Мелани, и его рука лежала на спинке ее сиденья. — Да,
жуткая картина, — призналась девушка, не осмеливаясь посмотреть в
окно. Ее сердце неистово колотилось в груди. — Хотя и очень красивая.
— Точно, пейзаж потрясающей, да и воздух свежий и чистый. — Мы
уже почти на перевале, — вставил Джайлс, наклонившись вперед. —
Спуск не настолько пугающий.
Через некоторое время суровые и прекрасные горы остались позади, и
путешественники смогли полюбоваться более умиротворяющими пейзажами.
Несколько раз автобус останавливался, чтобы подобрать или выгрузить мешки с
почтой, корзины с фруктами и курами, пару велосипедов и другие предметы. В
одной деревне машина задержалась, чтобы пассажиры могли освежиться
прохладительными напитками в придорожном кафе. — Здесь всегда подают
только один напиток — сумада, — сообщил Лес, делая заказ.
— Когда-нибудь пробовала его? — Нет. — Мисс Роусон
покачала головой. — Кажется, он делается из миндаля и молока, да?
— Верно. Тебе понравится.
В Сент-Николаосе англичане немного посидели в сквере и затем отправились
поплавать в лагуну. Вскоре Мелани решила, что с нее достаточно, вышла из
воды и уселась на песок, созерцая безбрежное пространство моря. Ее взгляд
изредка останавливался на пловцах. Через несколько минут к ней
присоединился Лес, и они вместе сохли на солнышке и болтали. Молодой
человек рассказал, что работает в отеле. Как Джайлс и Сандра, он тоже был
путешественником — решил повидать мир, прежде чем остепениться и
осесть в Англии. — А куда ты направишься потом? — спросила
девушка с интересом. — Еще не решил. В Турцию, возможно, или в
Египет. Вопрос пока остается открытым. Подожду, когда ветер странствий
вновь закружит меня, и просто брошу монету. — Он замолчал, повернулся
и озадаченно посмотрел на собеседницу, — А ты? Ты тоже скиталица?
— Нет, я собираюсь поработать здесь пару лет, а потом вернусь в
Лондон.
Последовала новая пауза, затем парень нерешительно спросил: — Что
вообще заставило тебя приехать на Крит?
Мелани задумчиво воззрилась вдаль, и печальное выражение появилось в ее
глазах, когда она задержала на мгновение свой взгляд на острых зубцах
горного массива, занимавшего огромную территорию на востоке острова.
— Причина моего приезда сюда личная, Лес, — произнесла она
виновато. — Боюсь, я никому не могу рассказать о ней.
Ее ответ не обидел молодого человека и был воспринят как должное. Они
продолжили приятную беседу, и вскоре к ним присоединились остальные.
Англичане провели в Сент-Николаосе остаток дня, поужинали в таверне,
поучаствовали в греческих танцах и вернулись в Ираклион к половине
двенадцатого.
Мистера Ангели в отеле не было. Он, забрав с собой мать и сестру,
отправился навестить своих друзей, а Ольга сидела на террасе, беседуя с
одним из постояльцев. Когда Мелани и Лес подошли к отелю, мисс Ньюсон на
мгновение прекратила разговор и уставилась на них. У девушки возникло
впечатление, что начальница осторожно подыскивает слова, собираясь что-то
спросить, однако вскоре в глазах женщины вспыхнуло удовлетворение, и она
вновь уделила внимание своему собеседнику, решив, видимо, не делать
горничной никаких замечаний.
На следующее утро Мелани, не по своей воле, вновь оказалась в кабинете
босса. — Я был уверен, что тебе известны наши правила, —
произнес он резким и раздражительным голосом. — Персоналу
непозволительно приводить своих друзей в ту часть отеля или на территорию,
которые отведены для постояльцев. — Что, мисс Ньюсон больше нечем
заняться, кроме как сплетничать обо мне? — взорвалась девушка.
— Мой друг проводил меня до отеля и немедленно ушел. —
Немедленно ушел? — Мужчина слегка приподнял брови. — Это ведь
не вся правда, верно? — Конечно, это правда. — Мелани
прищурилась. — Лес проводил меня до входа и отправился по своим
делам. — А я думаю — нет. — Я не знаю, какую гадость
придумала мисс Ньюсон, — яростно возразила она. — Но я говорю
правду. Мой спутник сразу же ушел. — Мне сказали, что вы... э-э...
буйно резвились с этим парнем, — произнес Леон, игнорируя ее
протесты. — Вы наделали много шума и беспокоили наших гостей. Я не
могу вмешиваться в твою личную жизнь, но...
Вся дрожа, мисс Роусон резко оборвала босса и потребовала пригласить Ольгу.
Это заявление, видимо, посеяло в душе критянина сомнения, и он, удивив
Мелани, извинился за грубость и попросил рассказать ему, что же все-таки
произошло. — Тут и рассказывать-то не о чем. — Девушка, не
дрогнув, встретила его взгляд, и в ее глазах плескались боль и обида,
смешанные с гневом. — Лес, будучи вежливым молодым человеком,
проводил меня до отеля. И, как я уже сказала, он немедленно удалился.
Интересно, что Джайлс и Сандра находились рядом, позади них, но Ольга не
посчитала необходимым проинформировать Леона об этой парочке, хотя Тернер
тоже ступил на землю отеля. — Я говорю правду, Леон... мистер...
Горничная покачала головой, не зная, как обратиться к бывшему жениху, и
внезапно заметила проблеск эмоций во взгляде мужчины, прежде чем он
отвернулся и, казалось, полностью погрузился в созерцание геккона, который
быстро двигался по ковру в погоне за жуком, неблагоразумно влетевшим в
комнату и приземлившимся на пол. Для Мелани было жизненно важно, чтобы Леон
поверил ее словам, и она поспешно добавила умоляющим голосом: — Ты...
ты мне веришь?
Потеряв интерес к активности ящерицы, хозяин гостиницы вновь обратил
внимание на девушку. Его пристальный взор задержался на ее нервно
сцепленных руках. Легкая дрожь ее пальцев выдавала, какое напряжение она
испытывала, ожидая его ответа. Потом критянин перевел взгляд на ее лицо и
долго рассматривал его, сверля глазами. Казалось, он сам пытается
докопаться до правды, не решаясь поверить ей на слово. — Да, Мелани,
— отозвался он наконец. — Я тебе верю.
Мисс Роусон задумалась над значением легкого вздоха, которым сопровождались
эти слова. Она интуитивно почувствовала, что Леонардос действительно очень
хочет ей поверить. — Спасибо, — просто произнесла она. —
Теперь я могу идти?
Мужчина лишь рассеянно кивнул и вновь погрузился в наблюдение за гекконом,
исполнявшим теперь изощренный танец. Он извивался, кружился и поворачивался
в тщетных попытках поймать жука, ухитряющегося все это время успешно
ускользать от его смертельных выпадов.
Немного погодя, когда Мелани убирала одну из спален в апартаментах,
отведенных матери и сестре Леона, там появилась Ольга, глаза которой
сверкали опасным блеском. Она быстро огляделась и подошла к окну. —
Когда стекло в последний раз мыли? — поинтересовалась начальница
резким и раздраженным тоном. — Не знала, что мытье окон входит в мои
обязанности, — сдержанно ответила горничная. — Я никогда прежде
этим не занималась. — Гостиничные правила не распространяются на
частные номера. Вымой эту мерзость!
Мисс Роусон чуть не задохнулась от гнева и на несколько секунд онемела. Она
молчала, пока управляющая продолжала разнос, находя недостатки во всем, что
делала Мелани, Кровать оказалась не так заправлена, ковер следовало вновь
подмести, и даже лента, державшая портьеры, по мнению Ольги, была завязана
неправильно. — А вы вполне уверены, что перечислили все? —
наконец спросила служанка. — Если так, возможно, вы оставите меня в
покое и дадите время все исправить?
Девушка сама не понимала, как ей удавалось сдерживать свою злость. Ее
спокойные и уверенные ответы, казалось, окончательно вывели женщину из
равновесия. Глаза Ольги переполнились ненавистью. — Какую сказку ты
преподнесла Леону этим утром, чтобы убедить его поверить твоим словам, а не
моим? — бросила она. — Лгали вы, — ровным голосом
возразила Мелани, — А я просто сказала правду. Вы сглупили, не
подумав, что я стану себя защищать. Узнав, что вы в очередной раз пытались
очернить меня, я потребовала послать за вами. — За мной? Послать?
Наглое создание! — заорала женщина. — Ты, кажется, забываешь,
кто я! Мелани сердито буркнула: — Уйдите, пожалуйста, я и так
задержалась с уборкой этих комнат. — Я разделаюсь с тобой! —
злобно заявила Ольга. — Не знаю, что произошло и почему Леон стал
снисходительнее к тебе с тех пор, как вы с Элени куда-то уезжали, но мне
ясно, что ты подлизываешься к его сестре и матери, пытаясь снискать
расположение мужчины... — Мисс Ньюсон!
Обе девушки повернулись и увидели миссис Ангели, стоявшую на пороге и
удивленно смотревшую на них с ошеломленном выражением на красивом смуглом
лице. Высокая, как ее сын, она обладала врожденным высокомерием и сильным
характером, который унаследовал Леонардос, так же как и ее благородную
осанку и необыкновенную красоту. — Мадам Ангели! — Ольга
посерела. — Я... Мелани... она такая... такая неряшливая, что я
вынуждена... — Голос управляющей увял, когда она, видимо, вспомнила
свои последние слова, которые могла слышать мать Леона. — Она,
видимо, совсем забыла свое место, — добавила администратор в тщетной
попытке объяснить свое поведение. — У меня сложилось впечатление, что
это именно вы забываете свое место, мисс Ньюсон, — холодно возразила
пожилая женщина. — Что заставляет вас думать, будто ваше положение
позволяет вам так грубо обращаться с подчиненными? Является ли ваше
поведение типичным? Подобному унижению вы подвергаете весь персонал?
— Нет... О нет! Я бываю резкой только с Мелани, потому что она не
только небрежна в своей работе, но и дерзка... — Мисс Ньюсон! —
оборвала ее излияния властная дама, выходя на середину комнаты. — Я
некоторое время стояла у двери и видела, как отвратительно вы обращались с
Мелани. Но я не слышала ни одного дерзкого, как вы выражаетесь, слова с ее
стороны. Напротив, она вела себя гораздо сдержаннее, чем смогла бы я сама,
окажись я в подобной ситуации. Оставьте нас, будьте любезны... Можете быть
уверены, что услышите обо всем этом еще раз, позже.
Голос, спокойный и выразительный, серьезность и строгость, глубокое
осуждение, читавшееся в глазах, твердо сжатые губы и волевой подбородок
— все это вызвало у мисс Роусон воспоминания о Леоне. Перед ними
стояла не робкая и покорная гречанка, а женщина, давно сбросившая оковы
рабства и привыкшая к свободе, которой обладают все женщины Запада.
Управляющая ушла, бросив на соперницу злобный взгляд, вызвавший у той
невольный трепет и мрачные предчувствия. У девушки не возникло сомнений в
том, что Ольга ударила бы ее, если бы посмела. — Не возражаете, если
мы поговорим об этом инциденте? — предложила мадам Ангели, когда
дверь за Ольгой Ньюсон закрылась. — Каким же образом вы защитили себя
от клеветы этим утром?
Мелани поколебалась, но настойчивый интерес матери Леона нельзя было
игнорировать, и через минуту она уже описывала ей разговор, произошедший
совсем недавно между ней и боссом. — Она неподходящая персона для
столь ответственной должности в таком большом отеле, —
прокомментировала ее слова пожилая дама, когда девушка закончила свою
печальную новость. — Очевидно, мисс Ньюсон скрывает от моего сына
свою несдержанность. — Гречанка задумчиво помедлила, затем
продолжила: — Скажите мне, дитя, она со всем персоналом так
обращается?
Девушка покачала головой, не делая попытки уклониться от ответа, поскольку
сразу же решила, что это было бы бесполезно. — Нет, только со мной.
— Она знает, что вы когда-то были помолвлены с моим сыном?
От этого неожиданного вопроса краска прилила к щекам мисс Роусон. —
Она не знает этого, но догадалась, что мы с ним знакомы. — Ольга
хотела бы выйти замуж за Леона, вы осведомлены об этом, я полагаю?
Почти интимная тема беседы смутила Мелани, но пожилая женщина оставалась
невозмутимой и равнодушной, продолжая говорить, что мисс Ньюсон — не
та особа, которая нужна ее сыну, и что сама миссис Ангели была бы
одновременно удивлена и разочарована, если бы Леонардос принял решение
жениться на своей любовнице. — Я не очень долго вас знаю, Мелани,
— добавила она, пытливо рассматривая девушку с головы до ног. —
Но вы отличаетесь от того образа, который я себе представляла по рассказам
сына, и мне кажется, в вас есть много качеств, о которых ни я, ни Леон не
знаем. Почему вы сначала согласились выйти за него замуж, а потом
отказались?
Румянец на щеках девушки стал еще ярче, и она опустила глаза. Она не
ожидала такого откровенного допроса. — У меня нет никаких оправданий,
— честно призналась она. — Я была слишком юной тогда и
беспечной... но легкомыслие не может служить оправданием. — Но так
оно и есть, — возразила пожилая дама. — Когда мы молоды, мы все
глупы. Природа сыграла с нами злую шутку — она дает нам мудрость
только тогда, когда мы уже успели наделать кучу ошибок. Вы бы поступили так
снова? — И, когда мисс Роусон отрицательно покачала головой, гречанка
кивнула: — Нет, конечно же не поступили бы. Сначала вы бы убедились,
что действительно любите своего избранника, прежде чем связывать себя
определенными обязательствами. А что это за недоразумение с этим долгом?
Леон был так зол, что, думаю, он сам не ведает, что творит. Вина ведь лежит
на вашем брате, как я поняла? — Я взяла у Джерарда небольшую сумму,
— призналась Мелани, от всего сердца желая оказаться на необитаемом
острове. — К тому же, как мне кажется, мистер Ангели вынудил меня
сюда приехать по причине, не связанной с возвращением долга. Вы, вероятно,
и сами осознаете, что он таким образом мне мстит за прошлое? Элен говорила
вам об этом? — Говорила. И я согласна с ней, что мой сын, должно
быть, слишком сильно любил вас, иначе он давно забыл бы о своем желании
отомстить, — Некоторое время пожилая дама молча рассматривала
собеседницу, затем поинтересовалась, почему девушка взяла у брата деньги
Элени. — Это для меня наиболее озадачивающее обстоятельство, —
заметила она. — Вы не производите впечатление нечестного человека. Вы
знали, что деньги были добыты обманом?
Мисс Роусон, чувствуя неловкость, переминалась с ноги на ногу, думая в этот
миг о Джерарде и ощущая вину только за то, что он был ее братом. — Я
предпочла бы не говорить об этом, — нерешительно произнесла она.
— Давайте закончим нашу беседу, мадам Ангели... Все равно долг будет
погашен. — Вы не любите расспросов? — улыбнулась мать Леона,
— Ну, это вполне можно понять, так что оставим эту тему. Можете идти,
Мелани. Я хочу полежать часок или немного подольше. Уберете комнату позже,
после ленча, может быть.
Глава 8
Этим вечером, сразу же по окончании работы, Мелани поспешно приняла душ в
ванной Сандры и побежала к Андроле на очередной урок. Проведя с гречанкой,
как обычно, час, девушка отказалась от приглашения остаться на ужин и
вернулась в отель. У нее сегодня был особенно утомительный день, и
единственным желанием мисс Роусон было поскорее добраться до кровати.
Войдя в комнату, она резко остановилась у порога. Духи... Любимая марка
Ольги! Мелани в панике побежала к тайнику, где за фотографией родителей она
прятала свои деньги. Легкий вздох облегчения сорвался с ее губ, когда
девушка вытащила пакет с банкнотами. Все цело... Вот только новенькие
купюры, которые ей дал в прошлый раз Костагис, оказались почему-то внизу,
хотя она сама положила их, естественно, сверху.
Знала ли мисс Ньюсон, что ненавистная соперница не получает жалованья?
Мелани размышляла об этом, возвращая деньги назад, в укромное место, и
прикрывая дыру фотографией. Зарплату выдает Ольга, так что она должна была
быстро заподозрить неладное. Весьма вероятно, что управляющая
поинтересовалась у Леона, почему мисс Роусон не получает денег на руки, и
вполне возможно, что босс ей это каким-то образом объяснил. Если он сказал,
что переводит жалованье Мелани в банк, тогда Ольга наверняка задумалась,
откуда у горничной появились наличные, а их уже набралось двадцать четыре
фунта.
Нахмурившись, Мелани оглядела свою ставшую уютной комнату, от ковриков на
полу до хорошенького маленького комодика, служившего теперь туалетным
столиком, над которым висело зеркало. Удобное плетеное кресло, миленькое
покрывало на кровати... Наведавшись в прошлый раз в каморку горничной, ее
начальница точно знала, что этих вещей раньше здесь не было.
Девушка подняла с туалетного столика письмо, оставленное ею там вчера
вечером, и бегло проглядела страницы. Послание было от Ричарда, с которым
она продолжала поддерживать переписку, хотя и нерегулярную. С каждой
проходящей неделей его образ в ее душе все больше тускнел, и мисс Роусон
вскоре поняла, что модельер вряд ли смог бы занять важное место в ее жизни.
Он писал, что приезжает в отпуск, полный решимости разгадать тайну ее
поспешного отъезда на остров. "Я не могу обходиться без тебя, —
продолжал он, — ни в своем бизнесе, ни в своей жизни. Единственное, о
чем я сожалею, — я не попросил тебя давным-давно выйти за меня замуж.
Однако моя ошибка может быть вскоре исправлена, и ты убедишься в этом,
когда я приеду на Крит в конце месяца". Мужчина сообщил ей дату своего
прилета и попросил возлюбленную ждать его в отеле "Авра".
Прочитала ли Ольга это письмо? Наверняка прочитала. Мелани представить себе
не могла, чтобы мисс Ньюсон поступила благородно и отказалась даже
взглянуть на послание, адресованное сопернице.
Мысль о том, что Ольга была здесь, видела изменения, произошедшие в
комнате, и узнала о небольшом запасе наличных в стене, расстроило девушку.
Полностью выбитая из колеи пронырливостью управляющей, она почувствовала,
что сон окончательно покинул ее, и направилась вниз, посмотреть, не
вернулась ли Сандра, отправившаяся с визитом к своим новым греческим
друзьям. Но комната подруги оказалась пустой. Слишком взволнованная, чтобы
читать или слушать радио в квартирке приятельницы, Мелани спустилась в сад,
в тот его уголок, который был выделен для служащих гостиницы.
Луна была на ущербе, но ночь, теплая и благоухающая, сияла звездами и
баловала прохладным бризом с моря. Мисс Роусон села в одно из кресел и
задумалась о внезапном Ольгином визите. Какую цель преследовала ее
начальница? Она сегодня утром пригрозила разделаться с непокорной
служанкой, и ее любопытство этим вечером наверняка было вызвано надеждой
найти в каморке нечто компрометирующие соперницу, о чем она могла бы
доложить Леону. "Если так, тогда я обречена", — подумала Мелани,
предчувствуя неприятности. Впереди маячила перспектива вновь оправдываться
перед боссом и давать ему объяснения по поводу преобразившейся комнаты и
спрятанных денег.
С той стороны дороги доносились веселые звуки бузуки, и Мелани представила
себе группу мужчин, рука в руке, плечо к плечу, исполнявших замысловатый
пентозали, танец, в котором греки демонстрируют одновременно и свою грацию,
и телесную силу, поскольку пентозали традиционно был боевым танцем.
Внезапно ее внимание переключилось на другие звуки, раздающиеся поблизости.
Это были чьи-то шаги по террасе по другую сторону олеандров. Внезапно они
смолкли, и мисс Роусон, подняв глаза, увидела Леона, смотревшего в ее
сторону поверх живой изгороди. Она сидела в тени, и он мог различить лишь
смутный силуэт в темноте. — Мелани? Это ты? — Да.
Пульс ее участился от страха, когда мужчина подошел к калитке и вошел в
сад. Видел ли он уже Ольгу? Знает ли о преобразившейся комнате и о тайнике?
— Могу я к тебе присоединиться? — Его слова ошеломили девушку,
и она пробормотала в замешательстве: — Да, к-конечно.
Леонардос сел лицом к свету, падавшему из окон отеля. Мелани спокойно
смотрела на него, придя к заключению, что он еще ничего не узнал от Ольги
Ньюсон. — Моя мама рассказала мне о грубом обращении с тобой
управляющей сегодня утром, — начал он без предисловий. — Я
поговорил об этом с мисс Ньюсон, и не думаю, что она будет в дальнейшем
проявлять подобную несдержанность.
Голос его был холоден и бесстрастен, не содержал даже намека на извинения.
Девушка рассматривала черты его лица — классические черты липа грека,
благородные и жестокие, дышащие скрытой силой, которую знаменитые
скульпторы древности искусно и тонко воплотили в мраморных статуях богов
— олимпийцев.
Мелани не стала комментировать слова Леонардоса. Минуты проходили в
молчании, и с каждым мгновением она ощущала все большее стеснение в его
присутствии. Казалось странным, что Леон сам пришел побеседовать с ней и
по-прежнему сидит рядом в этом небольшом уголке сада, отведенном для
персонала. Правда, он стал гораздо больше ее уважать со времени того самого
ужасного для Элени происшествия, но все еще продолжал относиться к мисс
Роусон как к своей служащей — прислуге, как он однажды назвал ее,
желая унизить. — Думаю, мне пора домой, — чувствуя неловкость,
сказала она. — Я просто спустилась глотнуть свежего воздуха перед
сном. — А я навязал тебе свое общество и помешал отдыхать, —
произнес мужчина, и теперь его голос звучал виновато. — Вероятно, ты
предпочла бы побыть одна?
Девушка удивленно уставилась на него. Леон хочет остаться с ней? Это
казалось невероятным, и все же — зачем он вообще появился здесь?
Мелани захлестнули воспоминания, и, как будто и не было долгих лет разлуки,
она мысленно вновь оказалась в его объятиях, испуганная и одновременно
взволнованная силой его страсти. И внезапно она потрясенно осознала, что
критянин оставался единственным мужчиной, близость с которым она отчетливо
могла вообразить, принадлежа ему и телом, и душой. А все ее опасения были
порождены страхом, что он захочет ее соблазнить, а она не сможет устоять
против его обаяния. Но Леон всегда оставался благородным. Тогда мисс Роусон
еще не знала, что греки, позволяющие себе порой заводить любовные интрижки,
никогда не будут посягать на непорочность своей нареченной, поскольку, по
их обычаям, невеста должна быть целомудренной до свадьбы. И это правило
распространялось на любую девушку, которую житель Греции мог выбрать себе в
жены. — Нет, ты не помешал. Я... я не... — Мелани оборвала
фразу и покраснела, понимая, что едва не попросила бывшего жениха остаться.
Леон повер
...Закладка в соц.сетях
