Жанр: Любовные романы
Последний танец
...едал мне список свидетелей защиты, но я не увидел среди них вашего имени.
Можете назвать меня старомодным, но я считаю, что друзья не бросают друг
друга в беде. Это наводит меня на мысль, — продолжал Джонни, смерив
Берил пристальным взглядом, — что вы с миссис Сигрейв не были такими уж
задушевными подругами.
Сквозь пудру на бледном лице Берил проступили красные пятна.
— На что вы намекаете, молодой человек?
— Заметим для начала, что вы с доктором Сигрейвом состояли в интимной
связи. — Джонни развел руками, как бы говоря:
Не мне вас
судить
. — Это случилось много лет назад, но у нас маленький городок.
Люди судачат о событиях тридцатилетней давности так, будто все произошло
вчера. — Кому, как не ему, Джонни, знать это: о нем до сих пор иногда
говорят, как о беспутном сыне пьяницы Пита Девейна.
Голос Берил дрогнул:
— Если я и сожалею о случившемся, с тех пор утекло много воды. Не
понимаю, какое это имеет отношение к суду.
Джонни тоже этого не понимал. Сегодняшняя встреча с Берил была своего рода
проверкой. Он хотел выяснить, какие еще неприятные сюрпризы могут ожидать их
в ходе следствия.
Но Берил, а также и окружной прокурор весьма удивились бы, узнав, что Джонни
действует не в интересах Лидии Сигрейв, а в интересах ее старшей дочери —
единственной женщины, которую он любил. Именно из-за Дафны он провел едва
различимую линию между своим профессиональным долгом и высшей
справедливостью.
Для Дафны справедливый суд тот, который признает ее мать невиновной. Но
Дафна не догадывается о том, что Хо твердо решил добиваться самого сурового
приговора. Джонни старался противодействовать этому всеми силами, но у него
были связаны руки. Как бы он ни желал помочь Дафне, его уважение к закону
было неколебимо. Но если существует возможность спасти мать Дафны и
восстановить справедливость, Джонни ее найдет.
— Для начала мне хотелось бы понять, почему, узнав об измене мужа,
истории тридцатилетней давности, любящая жена отправила его к праотцам.
Берил закинула ногу на ногу, стараясь не выдать волнения. Джонни чувствовал,
что ей не терпится спросить его, кто рассказал ему про нее и Сигрейва.
Откуда Берил знать, что это Дафна?
Джонни твердо помнил и еще одно: когда муж изменяет жене, дело редко
ограничивается одной женщиной. А брошенные любовницы, в отличие от ничего не
подозревающих жен, всегда следят за похождениями своих бывших возлюбленных.
Наверняка Берил знает больше, чем говорит.
Джонни молчал, давая ей возможность собраться с мыслями. Наконец Берил
глубоко вздохнула и произнесла:
— Если Лидия и подозревала мужа, то никогда не обмолвилась об этом ни
словом. Даже когда я развелась. Так продолжалось до тех пор, пока... —
Берил умолкла, затем прямо взглянула в глаза Джонни. — Когда Лидия
пригласила меня на праздник в честь сороковой годовщины их свадьбы, я... не
выдержала и рассказала ей все.
— А потом не выдержала миссис Сигрейв и взялась за пистолет?
В словах Берил была доля правды, и все же Джонни не верил ей. Тридцать лет
притворяться преданной подругой, а потом ни с того ни с сего раскрыть все
карты? Не похоже это на Берил. Скорее всего что-то вынудило ее на этот шаг.
И дело не в празднике.
Но вот вопрос, кого она пытается выгородить? Не себя, это ясно. И уж
конечно, не Лидию. Иначе Берил давно бы уже посетила офис Кэткарта.
А сейчас она настороженно уставилась на него как загнанная в угол волчица.
— Кто, кроме Лидии, может знать, что происходило в ее голове? —
Берил машинально потянулась к сумочке за сигаретами — жест заядлой
курильщицы. Но, поразмыслив, вновь сложила руки на коленях.
— А она этого не скажет. Удобно, не так ли? — Джонни задумчиво
смотрел на нее, подперев голову рукой.
— Если вы имеете в виду другую женщину, то тут я вынуждена огорчить
вас. Их было так много, что вам вряд ли удастся вычислить какую-то
одну. — Берил криво усмехнулась. — Берн до конца жизни был
ловеласом.
— И с кем же он развлекался в последнее время?
Глаза Берил потемнели от ярости.
— Я не шпионю за людьми, мистер Девейн.
— Не обязательно шпионить, чтобы узнать правду.
— Когда-нибудь я с удовольствием выслушаю ваши соображения на этот
счет. — Она взглянула на часы. — Но мне пора. Моя парикмахерша не
любит ждать.
— Спасибо, что пришли, миссис Чапмен. — Джонни поднялся.
— В следующий раз, — холодно проговорила Берил, — я пришлю к
вам своего адвоката.
Бесполезная угроза. Если ей нечего скрывать, зачем же она явилась? Да просто
желая выведать, что известно ему.
Берил остановилась у двери и обернулась к Джонни, злобно прищурившись.
— Джонни Девейн, вы с Дафной Сигрейв вечно прятались от ее отца. Ты и
сейчас ничуть не изменился.
Джонни от души рассмеялся.
— Надеюсь, нет.
Пусть они с Дафной уже не те безумно влюбленные друг в друга подростки, ему
все равно приятно сознавать, что хотя бы один человек в их городе думает
иначе.
Он не встречался с Дафной с той самой ночи на пляже. Она не упомянула ни о
буклете гостиницы, ни о старых автобусных билетах. Поняла ли Дафна, что
именно предлагает ей Джонни? Верит ли она в то, что им необходимо
использовать эту возможность, поскольку другого случая не будет?
Позавчера Джонни позвонил ей — спросить, как дела, в надежде, что Дафна
откликнется на его предложение. Но она этого не сделала.
Еще не поздно
, — хотелось крикнуть ему. У них еще есть время. Автобус
уже давным-давно ушел, но он, Джонни, остался. Ведь он не мог уехать без
Дафны. С годами Джонни понял одну простую истину: то, от чего ты бежишь, в
конце концов остается с тобой навсегда. Он не повторит прошлых ошибок. На
этот раз Джонни будет бороться за женщину, которую любит больше жизни.
В два часа дня Джонни все еще сидел в своем офисе за столом, закатав рукава,
и возился с бумагами по делу о вооруженном ограблении. Рядом лежал
нетронутый сандвич.
Погруженный в размышления, он не сразу услышал телефон. Из задумчивости его
вывел голос секретарши по внутренней линии:
— Мистер Девейн, это директор колледжа, где учится ваш сын. Вторая
линия.
Охваченный смутным беспокойством, Джонни снял трубку и нажал мигающую
кнопку.
Мистер Гленн сразу приступил к делу. Джей Джей ввязался в драку. Ничего
серьезного, оружие в ход не было пущено. На этот раз ребят отпустили и не
стали наказывать. Джей Джей ждет отца возле кабинета директора.
Укоризненный тон мистера Гленна вывел Джонни из себя. Сколько раз ему
приходилось слышать те же слова во время учебы в школе! А в чем состояла его
вина? Как правило, он ввязывался в драки с ребятами постарше, которые никак
не могли взять в толк, что если задеть гордость Джонни, рост и сила уже не
имеют значения. Но никто ни разу не выслушал его оправдания — в школе
существовало неписаное правило: в драке всегда виноват трудный подросток. И
ни о какой презумпции невиновности не могло быть и речи.
Пришлось пройти множество дорог, которые на самом деле вели домой, чтобы
наконец утвердиться и престать доказывать всему миру свою правоту. И пока
ему не представят все факты, он не станет извиняться за поведение сына.
— Я сейчас приеду, — бросил Джонни в трубку.
Он ехал через весь город к своей старой школе и вспоминал, как полицейские
поймали их с Дафной ночью у ремонтных мастерских. Хорошенькую картину они,
должно быть, являли собой: дочка доктора Сигрейва со спущенными джинсами и
задранной футболкой и беспутный патлатый сынок Пита Девейна. Джонни был
уверен: полицейские арестуют его не только за то, что он сбил замок,
висевший на двери, но и за изнасилование. Так бы все и случилось, если бы
один из полицейских не узнал Джонни — он часто наведывался домой к Девейнам.
Итак, их отпустили, ограничившись строгим предупреждением.
Наверное, тот парень просто сжалился надо мной, — думал теперь
Джонни. — Или же совесть не позволила ему задержать беззащитных
подростков
.
Ведь и сам Джонни за все эти годы не раз оказывался в подобной ситуации.
Вспоминая свое детство, он вновь вызывал в памяти череду нескончаемых
кошмаров: гневные вопли, крики, звон разбитого стекла, кровь на
потрескавшемся линолеуме... и страх, всепоглощающий страх. Страх преследовал
его, пока он не подрос и не научился защищаться.
Полицейские были частыми гостями в их доме. Будни семьи Девейнов сводились к
бесконечным перепалкам и потасовкам между вечно пьяными отцом и матерью.
Доставалось и Джонни с братом, но их запугивали угрозами, и мальчики
молчали. Полицейским Джонни говорил, что упал с мотоцикла: синяки все-таки
лучше, чем интернат.
Был ли его выбор правильным — этого он не знал. Но несчастья закалили
Джонни. Правда, когда его старший брат, Фредди, погиб во Вьетнаме в самом
конце войны, Джонни чуть не сломался. Он стал пить, целыми сутками пропадал
невесть где, ввязывался в драки и тем самым упрочивал свою репутацию
трудного подростка.
Все изменилось после того, как Джонни познакомился с Дафной. В то время как
его сверстники уже вовсю хвастали новенькими автомобилями, полученными в
подарок от родителей, судьба преподнесла Джонни куда более ценный дар:
первую и единственную любовь.
Перемена произошла так быстро, что отец не заметил этого. В тот вечер он
выпил больше обычного и начал избивать мать за то, что та сожгла сковородку.
Тут-то все и случилось. Джонни крикнул отцу, чтобы тот оставил мать в покое.
Пит посмотрел на него налитыми кровью глазами и увидел у себя под носом
здоровенный кулак Джонни.
Если ты еще хоть раз тронешь ее или меня, я тебе морду расквашу
, —
пообещал сын.
С тех пор отец больше не поднимал на него руку. Джонни понял, что
справедливости не добьешься кулаками. Он мог бы, конечно, ударить отца в
челюсть, но тогда в нем никогда не пробудилось бы уважения к себе.
Джонни припарковал автомобиль и выключил двигатель. Школа совершенно не
изменилась со времен его детства и юности. Все осталось прежним, кроме
причесок и одежды подростков, наводнивших школьный дворик.
И как так случилось, что у него уже почти взрослый сын? Джонни нашел Джей
Джея в приемной директора. Сын ссутулился в кресле, и Джонни показалось, что
сейчас он увидит мисс Уикершем в очках в золотой оправе. Но он тут же
вспомнил, что бывшая секретарша умерла год назад. Теперь на него смотрела
приятная женщина средних лет в кружевной блузке и вышитом жакете.
Джонни похлопал сына по плечу. Джей Джей поднял голову и мрачно уставился на
отца. Глаз у него опух, а синяк приобрел фиолетовый оттенок. Его
настороженный взгляд так напомнил Джонни себя прежнего, что к горлу его
подступил комок.
— Мне сообщили, что тебе нужен адвокат, — сухо заметил он.
Джей Джей усмехнулся.
— Отец, я...
— Поговорим об этом по дороге домой. Тебя отпустят под залог?
Сын заметно приободрился.
— До конца недели я не буду посещать занятия. Мне запретили заниматься
в секции. — Джей Джей, не по возрасту рослый и широкоплечий, играл за
университетскую футбольную сборную и сейчас ужасно переживал.
Они вышли в шумный коридор, заполненный детворой. Когда они подошли к
выходу, Джонни небрежно спросил:
— Может, объяснишь, что случилось?
Джей Джей пожал плечами. Джонни попытался зайти с другой стороны.
— Насколько мне известно, твой друг выглядит еще хуже. Ты что,
отрабатывал на Стю тот удар правой, который я тебе показывал? Или же вы оба
свалились с лестницы?
Джей Джей покраснел.
— Не хочу говорить об этом. Потом, ладно?
Джонни взвесил свои шансы: можно нажать, но это ни к чему не приведет. На
этот раз Джей Джею действительно больно, и вовсе не там, где подбородок
украсили кровоподтеки.
— Хорошо, отложим до ужина, — согласился он. — Но уясни вот
что: не обязательно все проблемы решать кулаками. Поверь тому, кто и сам
часто получал синяки и шишки в твои годы.
— Это больше не повторится. Джонни усмехнулся:
— Поразительная покорность. Только не говори, что ты прочел
Бхагавадгиту
.
— Бхагавад — что?
— Ничего. — Джонни открыл дверцу автомобиля и как бы невзначай
спросил: — А этот синяк имеет какое-нибудь отношение к девочке по имени
Кейт?
Джей Джей прищурил здоровый глаз.
— Кейт Уинтер?
— Я не знаю другой Кейт.
Сын снова пожал плечами.
— Пусть катится на все четыре стороны — мне на нее наплевать.
— Ты говоришь о той Кейт, с которой вчера весь вечер болтал по
телефону? Я думал, мне придется скальпелем отрезать трубку от твоего уха.
— Перестань, пап. Мне сейчас не до смеха.
— Ладно. — Джонни отбросил шутливый тон. — Только подумай вот
о чем: когда вы со Стю станете в очередной раз выяснять отношения, спроси
себя, стоит ли ссориться со старым другом из-за девочки, которую ты забудешь
уже через год.
Джей Джей мрачно смотрел на отца, стоя рядом с автомобилем. Еще два-три
дюйма, и сын догонит своего старика папашу. Есть о чем поразмыслить.
— Кто бы говорил, — буркнул Девейн-младший. — Я слышал, как
ты однажды разговаривал с одной леди. Судя по всему, вы с ней не просто
друзья. Ну как, ты сам про нее расскажешь или мне навести справки?
Теперь покраснел Джонни. Джей Джей оказался проницательнее, чем он
предполагал. Хотя они с Дафной сказали друг другу всего пару слов, сын каким-
то образом уловил в тоне отца нечто особенное и понял, что эта женщина
значит для него гораздо больше, чем те три или четыре дамы, с которыми он
встречался после развода.
— Я не думал, что это так заметно, — усмехнулся Джонни.
— Я знаю ее?
— Ее зовут Дафна. Мы вместе учились в старших классах. Джей Джей
понимающе кивнул:
— Ах, это она... Та, о которой рассказывала мама.
— А что тебе рассказывала мама? — Джонни смутился.
— Что ты хотел жениться на ней. И еще она наговорила кучу всякой
всячины. Это ведь было сразу после развода. Наверное, мама уже пожалела о
своих словах.
— Да, я чуть не женился на Дафне, — признался Джонни.
— И что же тебе помешало?
— Ее отец. Он был жуткий собственник. Меня он считал ничтожеством. Будь
мы с Дафной немного старше и умнее, нам удалось бы преодолеть эти трудности.
Но тогда у меня не было бы тебя.
Джей Джей просиял.
Очко в мою пользу
, — подумал Джонни. Но сын не
сдавался:
— Так ты считаешь, что в этот раз все будет по-другому? И вы не
повторите прежних ошибок?
Да, все будет по-другому, — поклялся Джонни. — Я не упущу ее на
этот раз. Но увы, решение принимаю не я, а Дафна. Мне остается только ждать
и надеяться
.
— Боюсь, человеку суждено повторять собственные ошибки, пока он не
научится исправлять их. — Джонни сунул руку в карман за сигаретами, а
вместо этого вытащил швейцарский ножик, который Дафна подарила ему на
семнадцатилетие. Джонни помнил, как она смеялась, разрезая коротким лезвием
именинный пирог, который сама испекла, и как он вытер ножик и сунул его в
карман, а потом поцеловал ее. С тех пор Джонни никогда не расставался с
ножиком.
Повинуясь необъяснимому порыву, Джонни кинул ножик сыну. Джей Джей чуть не
выронил его от неожиданности и просиял.
— Он твой, — сказал Джонни. — Храни его, когда-нибудь он тебе
понадобится.
— Если я снова ввяжусь в драку? — ухмыльнулся Джей Джей.
Джонни покачал головой.
— Это тебе на счастье. Мне подарила его та леди, о которой я только что
упоминал. Как-нибудь я расскажу тебе эту историю.
— А почему не сейчас?
— По-моему, ты не расположен беседовать. — Усаживаясь в
водительское кресло, Джонни мельком взглянул в зеркальце заднего вида. Джей
Джей улыбался.
— Ну да. Это может подождать до вечера, когда ты вернешься с работы.
— А разве мы сейчас не домой? Джей Джей отвел взгляд.
— Сделай одолжение, пап, подбрось меня до дома Стю. У нас с ним одно
дело.
— Домашнее задание?
— Да, что-то вроде того.
— Возвращайся к ужину. А пока будешь у Стю, сделай и мне одолжение:
приложи лед к этому синяку, а то ты с ним похож на Эдварда Робинсона.
— На кого?
— Не важно.
Джонни завел мотор и выехал со стоянки. Джей Джей долго молчал, потом
смущенно произнес:
— Спасибо, папа.
— Пожалуйста. Только не порежься и обращайся с ним аккуратно.
— Есть, командир.
Джонни подумал о Дафне. Сейчас она, наверное, забрала детей из школы и сидит
за своим портативным компьютером. Дафна говорила, что ведет дневник с тех
пор, как приехала в Мирамонте.
Интересно, что она написала про него? И чем закончится их история? Будет ли
у нее такой же печальный и странный конец, как и у большинства романов
Дафны? Или же этой повести суждено обрести жизнь и надежду?
Одно Джонни знал точно: ему необходимо увидеть Дафну. Хотя бы только
увидеть.
Он представил себе ее руки — изящные запястья, длинные тонкие пальцы,
способные написать книгу, приласкать ребенка, сражаться за свою мать и... и
поймать ускользающую нить прошлого.
Хуже всего то, думала Дафна, что она уже привыкла к этому новому образу
мамы, который виделся несколько размытым за толстым стеклом, как старая
фотография в семейном альбоме. Дафна печально смотрела на старенькую,
сухонькую женщину в оранжевом комбинезоне, сидевшую напротив нее в кабинке
для свиданий, и понимала, что та мама, которую она помнила с детства, вряд
ли уже вернется.
— Мы говорили с твоими друзьями и родственниками, но... — Дафна
вздохнула в черную трубку, напоминавшую ей платный телефон-автомат, по
которому обычно звонишь среди ночи, когда необходимо сообщить, что у тебя
сломалась машина и ты застряла в какой-то глуши. — Они не сообщили
ничего плохого — напротив, одно хорошее. Все они передают тебе приветы и
желают скорейшего освобождения. Да, помнишь Милли Ландри, владелицу галереи?
Она продала все твои работы и интересуется, есть ли у тебя сейчас
возможность рисовать. Милли убеждала, что искусство помогает жить. Кстати,
заказы на твои работы продолжают поступать.
Дафна подумала и об успехе своего романа
Прогулка после полуночи
,
выдержавшего уже четыре издания. Лидия усмехнулась — она тоже понимала, чем
вызван успех ее картин.
— Милли Ландри никогда не упускает возможности заработать
побольше, — усмехнулась она. — Удивляюсь, как это она еще не
устроила мне рекламу —
художница за решеткой
.
Дафна вступилась за Милли:
— Она же хотела как лучше. И так за тебя беспокоится.
— Охотно верю. Только мне теперь все равно, — вздохнула
Лидия. — Здесь я поняла, как мало значат для нас все эти приятели и
приятельницы, комитеты и общества. Это всего лишь приятный способ отвлечься
от тяжелых мыслей.
— Что же тебя беспокоило? — с замиранием сердца спросила Дафна,
заранее зная ответ, потому что испытала то же самое в своем браке.
— Я сама, — ответила мать. — Вся эта суета иссушила мою душу.
После всех прожитых лет у меня появилось теплое чувство, что если я посмотрю
в зеркало, мне не понравится мое отражение.
— А отец? Ты боялась, что твое отношение к нему изменится?
— Нет, мои чувства к нему не могли измениться. Пойми, Дафна, это очень
важно. Мы не выбираем объект нашей любви. И нам не дано понять, почему мы
любим. Нельзя отречься от любви. Я сделала это потому, что любила его.
Дафна вздрогнула и подумала о Джонни. Годы, прожитые без него, несмотря на
удачную карьеру, любовь детей и Роджера, казались бесплодными. Может, все
сложилось бы иначе, не встреть она Джонни. Но она встретила и полюбила его,
ощутила вкус настоящей любви, и теперь ей суждено всю жизнь тосковать о
несбывшемся.
Наверное, те же чувства испытывала и мама к отцу
. Эта мысль не стала для
Дафны откровением. Она помнила, какой любящей женой была мама. Она
боготворила отца, как сама Дафна — Джонни.
— Ты тоскуешь по нему? — тихо спросила она.
— Да, я любила его больше жизни. — У Лидии задрожал подбородок, но
она сдержалась и не заплакала.
— О мама!..
— Не жалей меня. Я этого не вынесу. К тому же у тебя своя жизнь. Тебе
придется смириться с тем, что произошло, — теперь уж ничего не
изменишь.
— Чего же ты хочешь?
— Вернуться домой. — Лидия печально уставилась в пустоту. —
Хотя бы на несколько недель перед судом. Я хочу увидеть, как распустились
цветы, которые посадила весной, спать в своей постели... и в последний раз
поплавать в заливе.
Это тронуло Дафну до глубины души. Мама не просит освободить ее под залог.
Она просит... чтобы ей позволили поплавать в заливе. В детстве, глядя, как
Лидия размеренными движениями рассекает волны, Дафна часто боялась... что
она не вернется назад.
— Я поговорю с Томом. Мы найдем способ освободить тебя под залог.
Но Лидия не разделяла энтузиазма дочери.
— Бедный мистер Кэткарт, — вздохнула она. — Боюсь, он сделал
все, что в его силах.
Джонни! Я поговорю с ним
, — сказала себе Дафна, не желая мириться с
поражением. Он непременно что-нибудь придумает.
— У меня есть к кому обратиться, — промолвила она. — Этот
человек поможет нам. Не волнуйся, мама, мы вытащим тебя отсюда. И твоя мечта
исполнится.
Джонни шагал ей навстречу по причалу. Дафна издали заметила его широкоплечую
фигуру. Он остановился и взглянул на нее. Над ним кружились чайки, ветер
взъерошил его густые седеющие волосы.
Они договорились встретиться у старой таверны на берегу залива, славящейся
отменной ухой.
— Привет! — Джонни хотелось поцеловать ее, но не здесь, где их
могли увидеть. Он осторожно отвел локон с лица Дафны. — Какая
неожиданная встреча!
— Это была моя идея. — Дафне тоже больше всего на свете хотелось,
чтобы он поцеловал ее, но она понимала, как важно соблюдать осторожность.
Джонни взглянул на часы.
— Ты пришла на пять минут раньше, а я намеревался застать тебя
врасплох.
Она рассмеялась.
— Ну конечно, чтобы потом про нас сплетничала вся округа. Только этого
нам сейчас и не хватало. — Дафна бросила тревожный взгляд в сторону
таверны. — К тому же мы вряд ли ограничимся объятиями. Не успеем и
глазом моргнуть, как окажемся в каком-нибудь мотеле.
— А что в этом дурного?
— Ничего. — Дафну охватило желание броситься ему на шею.
На пристани не было никого, кроме старичка, удившего рыбу, да чаек. Джонни
улыбнулся.
— Ты не ответила на мое приглашение. Оно остается в силе.
Провести выходные вместе? Что может быть чудеснее! Только он и она. Целый
день в постели, и никто их не потревожит. Но это невозможно.
— О, Джонни... я не могу.
— Из-за мамы?
— Не только. Есть еще Роджер. И дети. Джонни, если мы сейчас затеем все
это, я вряд ли смогу остановиться.
— А как же та ночь на пляже?
— Не знаю... — Дафна печально усмехнулась. Что это было? Наверное,
возврат старых долгов. И исцеление старых ран. — Это было прекрасно. И
я не жалею о том, что произошло.
— Но?.. — Он замер, напряженно ожидая ее ответа.
— Но это больше не повторится. Прошу тебя, Джонни, ради меня, не
усложняй мою жизнь.
— Я не собираюсь тебя мучить, Дафна.
Она нахмурилась. Разговор принимал неожиданный оборот. Дафна собиралась
обсудить судьбу матери, а не свою. Но когда Джонни так смотрит на нее, о чем
еще она может думать? Все благие намерения разбиваются в прах, стоит ей
услышать его голос.
Дафна скрестила руки на груди. Она замужем восемнадцать лет. Может, ее брак
и не выдержит сравнения с первой любовью, но нельзя же так просто отказаться
от него!
— У меня есть обязанности, Джонни. Я замужем, у меня семья.
— Но я же прошу о том, чего хотим мы оба.
Дафна вспомнила о старых билетах, вложенных в буклет, и глаза ее наполнились
слезами.
— Я
...Закладка в соц.сетях
