Жанр: Любовные романы
Последний танец
... подошла к
ведру с мыльной водой и хотела было снова опуститься на колени, но Дафна
удержала ее.
— Мы сделаем это вместе, — отчеканила она. — Все
вместе. — Покосившись на Китти, Дафна спросила: — Как ты думаешь, мы
сможем приподнять диван?
Китти все мигом поняла и кивнула:
— Да, а кто-нибудь вытащит из-под него ковер. Но вот вопрос, поместится
ли он в моей машине?
— Что — диван или ковер? — Дафна истерически засмеялась.
Алекс смотрела на сестер с нескрываемым ужасом.
— Нет, вы не посмеете избавиться от него.
— Еще как посмеем, — возразила Китти.
— Но мама бы ни за что... — начала Алекс.
— А мама пока ничего не узнает, — сказала Дафна. Алекс попятилась,
глядя на ковер широко раскрытыми от страха глазами. Натолкнувшись на спинку
дивана, она внезапно обмякла и опустилась на пол.
— О Господи, что я делаю. Меня мучают кошмары... Я думала, если оттереть пятно, они исчезнут...
— От того, что терзает тебя, Алекс, не избавишься при помощи мыла и
тряпки, — мягко заметила Китти.
— Да что вы об этом знаете? — Алекс смерила сестер знакомым
презрительным взглядом. От той Алекс, которая изливала Китти душу в саду, не
осталось и следа. Перед ней снова была вредная младшая сестричка, вечно
недовольная тем, что старшие сестры с ней не играют.
Китти овладела собой.
— Да, я не все знаю, Алекс, но вижу, что ты пытаешься устранить то, в
чем нет твоей вины.
— Китти права, — поддержала сестру Дафна. — В том, что здесь
случилось, ты ничуть не виновата.
— Да как вы не понимаете! Я одна виновата во всем! — Глаза Алекс
сверкнули. — Я знала, что он изменяет маме за ее спиной. Мне надо было
сказать об этом маме, предупредить ее...
— И к чему бы это привело? — спросила Китти. Алекс яростно
затрясла головой:
— Я верила ему. Отец говорил, что для мамы так лучше, и он делает это
ради нее. Я не подозревала, что все так обернется.
— И ты первая пострадала от этого, — заметила Дафна.
— Вы не знаете и половины того, что известно мне. — Алекс
отвернулась.
— Но почему бы тебе не рассказать это нам с Дафной? Вдруг мы сумеем
помочь?
— Я знаю, кто та медсестра, с которой он встречался в последнее время.
Китти со стоном опустилась на диван. Алекс взглянула на нее полными слез
глазами.
— Это Лианн.
— Неужели это правда? — воскликнула Дафна.
Алекс устало кивнула:
— На девяносто девять процентов.
Лучшая подруга моей сестры? Не может быть!
— подумала Китти. Но ведь
человек, обманывавший жену с ее лучшей подругой, вряд ли перед чем-нибудь
остановится.
— Как... как ты узнала? — пробормотала она.
— Я вспомнила о потерянной сережке, про которую ты мне говорила. И
Лианн сказала, что тоже потеряла сережку.
— Но это еще ничего не доказывает, — слабо возразила Дафна.
— Возможно, — согласилась Алекс. — Но были и другие признаки,
на которые я раньше не обращала внимания.
— Что же случилась, когда ты напрямую спросила ее об этом?
— Я еще не разговаривала с Лианн. Как видите, я была... занята. —
Алекс с отвращением посмотрела на щетку и ведро с мыльной водой. — Терла-
терла, а все безрезультатно.
— Мама была права, — вставила Дафна. — Кровавые пятна не так-
то легко отмыть.
Алекс горько усмехнулась.
— Из маминых высказываний можно составить целую книгу. Жаль, что никто
не удосужился дать ей совет насчет отца. Много лет назад.
— Алекс, послушай меня. — Китти взяла сестру за руки. Ты не смогла
бы предотвратить трагедию.
— Тогда кто же виноват?
— Может, никто. А может, и все мы. Да, мы молчали, как заправские
конспираторы. Ты хранила секреты отца. Я притворялась, что ничего не знаю,
ради семейного спокойствия. А Дафна... Дафна есть Дафна. Наверное, мораль в
том и состоит, что молчание не всегда золото.
— Но при чем здесь Лианн? — мрачно осведомилась Дафна.
— Вот это нам и предстоит узнать, — сказала Китти.
— Она работает сегодня в ночную смену. Нам придется подождать до
завтра, чтобы поговорить с ней.
— Нет, едем сейчас. — Китти решительно направилась к двери. —
Оставим все это — потом вернемся и выбросим этот чертов ковер. Мне, кстати
сказать, он никогда не нравился.
— Мне тоже, — призналась Алекс.
— На чердаке есть старый ковер Наны. Постелим его, чтобы пол не казался
голым, — предложила Дафна.
— Я рада, что мы наконец хоть в чем-то согласны. — Китти вздохнула
и вышла на крыльцо. Ею овладели страх и волнение. Что, если они не просто
узнают разгадку тайны, а откроют ящик Пандоры, чье содержимое принесет им
больше вреда, чем пользы?
Китти остановила автомобиль перед указателем
Клиника Мирамонте
. Сестры
Сигрейв с детства благоговели перед этим названием — это был храм, куда отец
ходил каждый день. Он заведовал отделением патологоанатомии, и поскольку его
работа была связана с умершими, Китти отец казался полубогом. Насмотревшись
фильмов, она не раз представляла себе, как он воскрешает мертвых.
Ее фантазии расцвели так бурно только потому, что отец редко рассказывал о
своей работе. Приходя поздно вечером домой, он приносил с собой из
больничного морга слабый запах антисептика, ассоциировавшийся у Китти со
смертью.
Китти и Дафна подождали, пока к ним не подъехала Алекс на своей машине, а
затем все трое направились к дверям больницы.
— Что подумает Лианн, когда увидит нас? — забеспокоилась Дафна.
— Поймет, что игра проиграна, — отрезала Алекс.
Что ж, младшая сестричка снова в форме
, — удовлетворенно заметила
Китти.
В переполненной приемной никто не обратил внимания на трех женщин. Но возле
лифта кто-то окликнул Китти.
Шон! Господи, что он здесь делает? Может, следит за ней? Да нет, Шон слишком
горд для этого.
Китти готова была броситься к нему на шею... или нырнуть в подходивший лифт.
Медленно подойдя к Шону и окинув его тревожным взглядом, она тихо спросила:
— Зачем ты здесь?
Он слегка усмехнулся.
— Не волнуйся, со мной все в порядке. Просто Хизер упала в обморок, и я
решил показать ее врачу. — Он указал на сестру, сидевшую в приемной.
Хизер листала журнал и, видимо, скучала.
Китти поймала на себе любопытные взгляды сестер.
— Еще пять минут, ладно? Я присоединюсь к вам наверху.
Алекс кивнула.
— Пятый этаж. Мы подождем тебя в комнате для посетителей.
Двери лифта закрылись, и Шон спросил:
— Твоя сестра? — Он имел в виду, конечно, Алекс, так как с Дафной
уже познакомился.
Китти кивнула.
— Прости, я должна была представить тебя.
Шон пожал плечами:
— В другой раз.
Китти взглянула на Хизер — ее животик стал еще более заметным.
— Как она? Как ее здоровье?
— Нормально. А ты как?
— По правде сказать, не очень.
— Жаль.
— Послушай, Шон. То, что произошло между нами... я не хочу, чтобы все
так закончилось.
— А почему это должно закончиться?
— Потому что так надо.
— Так надо? Я всю жизнь слышу одно и то же.
Не задавай так много
вопросов, сынок. Принимай все как есть
. Чепуха! Как ты не понимаешь? Ты
больше не хочешь видеть меня? Ладно. Я хоть знаю из-за чего. Я буду
бороться.
— Иногда борьба бесполезна.
— Что бы ты ни думала, я не виноват в том, что Хизер предпочла тебе
супружескую пару.
— Я тебя ни в чем не виню.
— Тогда почему прогоняешь меня?
— Ты тут ни при чем, Шон.
— Тогда в чем дело?
— Не знаю. Не могу объяснить. — Китти опустила глаза. — Я
уверена только в одном: нам больше нельзя видеться.
Шон пристально посмотрел на нее.
— У нас бы сказали, что ты трусиха и пасуешь перед трудностями.
— Все не так просто.
— Просто? Кто сказал, что это будет просто? Я просил тебя только об
одном — попытаться! Но если ты не хочешь, что я могу сказать? Позабавились,
а теперь разбежимся. — Шон повернулся и зашагал прочь, заметив
напоследок: — Знаешь, по-моему, Хизер сделала правильный выбор. Вырастить
ребенка не так-то легко. И нельзя бросать его на произвол судьбы, если все
сложится не так, как ты ожидаешь. Эти слова больно задели Китти.
— Шон, я...
Но он уже не слышал ее. Она смотрела ему вслед сквозь пелену слез. Шон
подошел к Хизер и, взяв ее под руку, повел по коридору.
Из него получится прекрасный отец
. Китти вошла в лифт. Нажав на кнопку,
она сердито вытерла слезы.
Подумаю об этом потом
.
В комнате для посетителей Алекс кинулась навстречу Китти:
— Кто это был?
— Друг. Ты вызвала Лианн? Алекс покачала головой:
— Если она заранее узнает о нашем визите, то наверняка уклонится от
встречи. Надо застать ее врасплох. — Она решительно двинулась в сторону
родильного отделения, где сегодня дежурила Лианн.
В палате для новорожденных сидела за столиком пожилая медсестра и что-то
записывала в журнале.
— Посещение с двух до восьми, — автоматически проговорила
она. — Если вы члены семьи, можете пройти в любое время, но сначала
вымойте руки. — Медсестра указала на раковину.
— Мы хотели бы видеть Лианн Чапмен, — сказала Алекс.
— Лианн? Она в палате интенсивной терапии. Сейчас позову ее... вот
только допишу.
— Я знаю дорогу, я там уже была, — пояснила Алекс.
— Мы родственники, — вставила Дафна.
Седая медсестра оглядела их и кивнула в сторону раковины:
— Не забудьте вымыть руки.
Сестры сняли кольца и браслеты и тщательно вымыли руки. Несколько минут
спустя они уже шли по коридору к палате.
— Не представляю, как у нее хватает сил приходить сюда после целого
дня, проведенного с Тайлером.
— Наверное, она надеялась, что наш отец поможет ей, — злобно
отозвалась Алекс.
Китти промолчала. Она вдруг увидела Лианн совсем другими глазами. Мать-
одиночка с ребенком-инвалидом на руках, еле сводившая концы с концами,
влюбилась в известного врача, по возрасту годившегося ей в отцы. Он
олицетворял для Лианн стабильность, которой так не хватало в ее тяжелых
буднях.
Оказавшись перед дверью с надписью
Палата интенсивной терапии. Без стука не
входить
, Алекс решительно распахнула дверь. Лианн была в палате одна. Она
склонилась над открытым изолятором, в котором лежал крошечный младенец, весь
опутанный трубочками и проводами. Увидев сестер, Лианн ошеломленно
уставилась на них.
— Какими судьбами? Вы навещали тут кого-то? — улыбнулась она,
оправившись от изумления.
Глаза Алекс метали молнии. Заметив это, Китти вмешалась:
— Мы пришли к тебе.
— Я рада, дорогие дамы, но, как видите, сейчас занята.
— Это не отнимет у тебя много времени, — процедила Алекс.
Лианн нервно рассмеялась.
— Не похоже, что вы собираетесь пригласить меня на праздник.
— Ответь мне на один вопрос, Лианн, — тихо сказала Алекс. —
Где ты потеряла свою сережку?
В глазах Лианн промелькнуло вороватое выражение.
— Вы приехали сюда, чтобы спросить меня о пропавшей сережке? Забавно.
Но ты, кажется, говорила, что нашла ее.
— Я солгала. Сережку обнаружили в номере мотеля в Барранко. Она
принадлежит тебе.
Лианн облизнула пересохшие губы.
— Почему... почему вы так решили?
— Ты была там, — сказала Дафна. — С нашим отцом. Лианн
болезненно усмехнулась, а глаза ее выражали ужас.
— Да вы что, спятили? Не понимаю, на что вы намекаете.
— Брось притворяться, Лианн. — Алекс сделала шаг вперед.
Посмотрев на сестер, Лианн опустилась в кресло. Китти ожидала истерики,
слез, но Лианн не собиралась сдаваться. Гневно сверкнув глазами, она
вскинула голову.
— Думаете, вам все известно? Как бы не так. Это не какой-нибудь дешевый
роман. Мы любили друг друга и собирались пожениться, как только... —
Она умолкла и всхлипнула. — Не смотрите на меня, как на чудовище! Все
было совсем не так. Он был добр ко мне... и не только в детстве. После того
как я устроилась сюда на работу, мы часто встречались за ленчем в кафетерии.
Алекс, помнишь, как мне было тяжело с Чипом? Не знаю, что бы я делала, если
бы не ваш отец. Когда Чип бросил меня во время беременности, только Берн
помогал мне. А когда родился Тайлер и я поняла, что он никогда не будет...
нормальным ребенком, все советовали сдать его в приют. Я вынесла все это
только благодаря Верну. Без него я бы умерла от горя. — Лианн
укоризненно взглянула на Алекс: — Ты ведь содрогалась каждый раз, прикасаясь
к Тайлеру. Каково мне было это видеть? А твой отец обращался с ним как с
полноценной личностью!
Алекс смотрела на подругу с ужасом и отвращением.
— И тебя не смущало, что он... мой отец? И что он спал с твоей матерью?
Лианн пожала плечами.
— Прости, что лгала тебе, Алекс, — искренне сказала она. — Но
это произошло тридцать лет назад, и в их отношениях не было ничего
серьезного.
— Жаль, что твой отец думал иначе и развелся с твоей матерью, —
холодно заметила Алекс.
Губы Лианн задрожали.
— Вы все стараетесь оскорбить и унизить меня, но я не виню вас за это.
Да, мне следовало признаться в этом раньше. Я собиралась, но... после его
смерти это уже не имело смысла.
— Ах ты, сучка! — воскликнула Алекс. — Все эти годы ты
притворялась моей лучшей подругой. Это ты должна гнить в тюрьме, а не моя
мать! — Она двинулась на Лианн, сжав кулаки.
Дафна удержала сестру. После долгого молчания, Лианн глухо рассмеялась:
— Тюрьма? Да я бы скорее умерла — все лучше, чем делать вид, что он для меня только друг семьи.
Китти с трудом преодолевала отвращение — поступок Лианн не имеет оправдания,
но она действовала не по злому умыслу.
— Прошлого не вернешь, — тихо промолвила она. — Но ты еще
можешь помочь нашей маме. Лианн, нам надо знать, что произошло. Ей стало
известно о твоих отношениях с отцом? И поэтому она убила его?
Лианн покачала головой и всхлипнула.
— Я сама призналась Лидии. Но она, оказывается, уже знала. Она сказала
мне, что ей известно обо всех его женщинах... и что он никогда никого из них
не любил.
— Но ты попыталась убедить ее, что тебя он любит? — спросила
Дафна.
Лианн смущенно опустила глаза.
— Этого я не говорила. Я сказала, что мы с Верном хотим пожениться.
Лидия вдруг страшно чего-то испугалась и начала кричать, что это извращение,
и этому надо положить конец. И что... — Она прикусила губу и затрясла
головой.
— Что? Говори же! — воскликнула Алекс.
Слегка раскачиваясь в кресле, Лианн уставилась невидящим взглядом в стену.
Наконец с идиотским смешком, от которого по спине Китти побежали мурашки,
она пробормотала: — Ваша мать сказала, что Верн мой отец. И что наша связь —
кровосмешение. Вы слышали когда-нибудь подобную чушь?
Глава 15
Сердце колотится так быстро, что вот-вот выскочит из груди
, — так
думала Алекс, лежа в постели. Было уже далеко за полночь, и двойняшки давно
спали. Тишину спальни нарушало только тиканье электронного будильника да лай
соседского пса. Несколько часов, проведенных в родительском доме, поездка с
сестрами в больницу, возвращение домой в тумане — все это казалось каким-то
кошмарным сном. Вот только заснуть ей никак не удавалось. Она лежала и
смотрела в потолок, а мысли все роились в ее усталой голове.
Как Лианн могла так поступить со мной?
Самая близкая подруга с детского
сада. Алекс помнила, как в тринадцать лет Лианн влюбилась в преподавателя
рисования, а потом плакала у нее на плече, когда мистер Симмс перешел в
другую школу. Алекс была рядом с Лианн, когда та тяжело заболела менингитом.
Она защищала подругу, когда ту обвинили в списывании контрольной, и
выслушивала ее бесконечные жалобы на Чипа.
Все эти воспоминания причиняли Алекс невыносимую боль. Она подозревала
Лианн, но до сегодняшнего дня не знала наверное, была ли та любовницей отца.
И вот теперь предательство подруги раздавило ее.
Нет, она никогда не простит Лианн.
А отца? Простит ли Алекс отца?
Разве он не предал дочь, тайно встречаясь с Лианн? Ведь отец понимал, как
это ранит ее. Видно, ему было наплевать на ее чувства.
Алекс не допускала мысли, чтобы отец бросил маму ради Лианн. Да и то, что он
якобы был отцом Лианн, — сущая чепуха. Это только доказывает, что мама
явно не в себе.
Но сейчас Алекс внезапно осознала, что отец никогда не любил ее. Разве
можно, любя, так поступить? Она ревностно хранила его тайны, во всем
угождала ему, даже в ущерб своему мужу и детям (неудивительно, что Джим
потерял терпение) — и ради чего?
Алекс представила его с Лианн — они, наверное, часто посмеивались над ее
слепой собачьей преданностью и маминым неведением. Она же была настолько
глупа, что считала себя отцовской любимицей!
Голова ее раскалывалась от боли, а сердце отчаянно колотилось. Похоже, она
сходит с ума и ее ждет койка в психиатрической лечебнице рядом с мамой.
Вот уже много лет подряд Алекс преследовал один и тот же кошмар: будто она
стоит посреди пустынной дороги и на нее мчится огромный грузовик. Дорога
узкая, и Алекс еле успевает отскочить в сторону. Поскользнувшись на обочине,
она летит вниз по бесконечному склону, а на губах ее застывает безмолвный
крик ужаса.
То же, вероятно, испытывал и отец. Он ощущал себя загнанным в угол, ему не к
кому было больше обратиться. Китти считает, что только мерзавец мог
признаться юной девушке в супружеской неверности. Теперь, много лет спустя,
Алекс поняла, почему отец это сделал.
Я взяла его грехи на себя
.
Джим понял это давным-давно. Он упрекал Алекс в том, что она чрезмерно
идеализирует и боготворит отца, поэтому совсем забросила собственную семью.
И он был прав. Роль, которую Алекс играла, была на руку отцу. Выслушивая его
исповеди, она облегчала совесть отца. Он теперь чист перед Богом. А она...
Она попала в ад уже здесь, на земле.
И как она могла оттолкнуть от себя мужа, детей? Даже сейчас между ней и
дочками словно стоит прозрачная стена: Алекс не позволяет им любить себя и
держит их на расстоянии вытянутой руки.
Почему? Возможно, потому, что ощущает себя грязной, порочной, недостойной их
чистой любви. Грехи отца теперь пожирают ее душу.
Глядя в темноту невидящими глазами, Алекс желала только одного: чтобы слезы
облегчили ее страдания. Но она не могла плакать — слишком сильное горе
обрушилось на нее. Только один человек способен сейчас утешить Алекс. Тот,
кого она ранила едва ли не сильнее всех других.
Алекс потянулась к телефону, набрала номер бывшего мужа и тут же вспомнила,
что сейчас глубокая ночь. Да и Джим, возможно, не один.
Она хотела положить трубку, но что-то удержало ее. После третьего гудка в
трубке раздался сонный голос Джима:
— Алло.
— Джим, это я. Ты один?
Повисла долгая пауза. Алекс представила, как он поправляет подушки,
устраиваясь поудобнее. Затем в трубке послышался смех.
— Что называется, прямо к делу. А ты не намерена извиниться за то, что
разбудила меня среди ночи?
— Прости. Я забыла, который час.
Джим не ответил на ее вопрос. Неужели он не один? Джим пробормотал:
— Мне снилось, будто я на пляже Сент-Джон, а вокруг ни души.
— А я думала, твои мечты о земном рае включают в себя девушек в купальниках-
бикини, — съязвила Алекс.
— Значит, ты плохо знаешь меня. — Джим зевнул. — Надеюсь, ты
позвонила мне в час ночи не для того, чтобы меня оскорблять?
— Нет. Извини, я не хотела тебя обидеть.
Он тихо присвистнул.
— Два извинения подряд. Неожиданная удача.
— Ты ни при чем, Джим. Это я виновата во всем. Мне было очень плохо.
— Да, я что-то читал в газетах, — пошутил Джим. Либо он не
воспринимает бывшую жену всерьез, либо не хочет возиться с ее проблемами.
Зря она решила излить ему душу. Но Джим вдруг добавил: — Алекс, после всего,
что произошло с твоей семьей, ты наверняка совсем разбита.
— Я слишком поздно поняла, что для меня главное в жизни. Какая же я
дрянь!
— Идеальных людей не бывает, — осторожно заметил он.
— Стремление к идеалу и погубило меня, — вздохнула Алекс. —
Знаешь, может быть, наш развод произошел вовсе не по твоей вине.
— Я слушаю тебя.
И она рассказала ему все — и про Лианн, и про отца, и про разговор с
сестрами.
— Ты прав, — горько заключила Алекс. — Я была нужна отцу...
но не дорога. Я позволяла ему выглядеть более пристойно в собственных
глазах. И отмывала его совесть... как грязные деньги.
Помолчав, Джим спросил:
— Как ты думаешь, твоя мать сказала правду? Лианн — дочь твоего отца?
Алекс хотелось крикнуть ему:
Не будь идиотом!
Но она ответила:
— Конечно, нет! Лианн было пять лет, когда ее родители развелись. Если
так, Берил и мой отец находились в тайной связи несколько лет. Но почему муж
Берил ничего об этом не знал?
— А почему об этом не знала твоя мать?
Алекс готова была снова кинуться на защиту отца, несмотря ни на что.
— Нет, отец, конечно, эгоист, но не чудовище! Если бы Лианн была его
дочерью, он никогда...
— А если твой отец не знал об этом?
— Исключено! Берил непременно сказала бы ему. Женщины не умеют хранить
тайны.
— К тебе это, по-моему, не относится.
Алекс потерла виски.
— Сделай милость, оставь свои намеки. Я и так сама не своя.
Прислушиваясь к мерному дыханию Джима, она немного успокоилась. Он тихо
спросил:
— Хочешь, я приеду? — И эти слова прозвучали вполне естественно.
Да, сейчас Алекс хотелось этого больше всего на свете, но сказав
да
, она
согласится начать все сначала. А вдруг Джим предложил это из жалости? Алекс
скорее умрет, чем примет от него подачку.
— Я оставлю боковую дверь незапертой, — быстро отозвалась она,
боясь передумать.
Положив трубку, Алекс почувствовала неимоверную усталость. Надо бы сменить
фланелевую рубашку на что-нибудь более соблазнительное, почистить зубы,
отпереть дверь...
Алекс снилось, будто она тоже идет по пляжу, но вместе с отцом — они гуляют,
как в детстве, когда он поверял ей свои тайны. Сквозь сон ей почудилось, что
кто-то лег к ней в постель и тихо позвал ее:
— Алекс!
Она застонала и протянула руку навстречу этому голосу. Рядом с ней лежал
Джим. Призраки прошлого отступили, и желание растопило лед.
Когда Джим поцеловал Алекс, ей показалось, что двух лет разлуки не было.
Горечь развода, взаимные обиды — все растаяло как сон. Не открывая глаз, она
прижалась к нему всем телом. Ей не хотелось сейчас думать о тех женщинах, с
которыми Джим был после их развода, но мысли об этом не покидали Алекс и
возбуждали еще больше.
Стянув ночную рубашку, она принимала его ласки.
Как я могла лишить себя
этого?
Все эти бесчисленные одинокие ночи теперь казались такими далекими.
— Ты не забыл, — прошептала она.
— Тебя не так-то просто забыть.
Волны наслаждения подхватили ее, унося все выше и выше. Им некуда спешить —
впереди целая ночь...
В темноте Алекс слышала неровное дыхание Джима. Наконец он повернулся на бок
и взглянул ей в лицо.
— Я должен сделать одно признание, — шепнул он. — Точнее,
два. Во-первых, я ждал этой минуты полтора года.
Ока улыбнулась.
— А во-вторых?
— Вот. — Джим взял что-то с ночного столика и протянул ей. —
Ключ от твоей двери. Его дала мне Лори.
— Зачем?
— Не знаю. На случай пожара или наводнения. Или... если ты вдруг
захочешь видеть меня.
Алекс вспомнила, что заснула, так и не открыв дверь.
— Наверное, мне следует рассердиться, — рассмеял
...Закладка в соц.сетях
