Жанр: Любовные романы
Последний танец
...г. Но неудача придала ей решимости бороться за
освобождение Лидии. И Дафна начала обходить соседей и расспрашивать, не
заметил ли кто из них чего-нибудь необычного в поведении Лидии незадолго до
убийства. Пока ей не удалось ничего разузнать, но она твердо решила обойти
всех знакомых, внесенных в мамину записную книжку.
Последней в этом списке значилась Берил Чапмен. После ее скандальной выходки
в церкви и неубедительного объяснения Лианн Китти вознамерилась отправиться
к ней и потребовать, чтобы Берил рассказала всю правду. Но потом передумала.
Услышав признание Берил, все сочтут маму обманутой женой, а тут надо
действовать осторожно. Сестры решили не подавать виду, что им многое
известно о Берил, пока не подвернется удобный случай. Если же Берил
откажется отвечать по доброй воле, Кэткарт вызовет ее в суд. Но это
последнее средство.
Китти проверила автоответчик — слава Богу, ни одного сообщения! — и
вернулась на кухню, где Уилла усердно возила шваброй по кафельному полу.
— Ну что? — спросила она.
— Ничего. — Китти устало покачала головой. — Если бы ты
знала, что здесь творилось! Нас донимают репортеры и всякие психопаты, но
это еще полбеды.
— Психопаты?
— Религиозные фанатики. Однажды мне позвонила пожилая дама и заявила,
что моя мать будет гореть в аду за содеянное. Доброжелатели пачками
присылают нам религиозные брошюры, чтобы спасти ее душу. Дафна говорит, что
пора открывать собственный цех по переработке макулатуры.
Уилла опустила швабру в ведро.
— Мне нравится твоя сестра. Хорошо, что она с тобой. Но Дафна,
наверное, скучает по детям. Я бы точно с ума сошла.
— За детьми присматривает се муж.
— Муж? — удивилась Уилла.
— Его зовут Роджер.
Неудивительно, что Уилла не помнит, что Дафна замужем, — подумала
Китти. — Муж сестры нечасто появлялся здесь в последние годы
.
Уилла продолжала протирать пол.
— Что ж, всем сейчас несладко. А твою мать могут отправить в тюрьму,
как моего дядю Эдди. Чем бы ей помочь? Вот если бы докопаться до правды...
Вдруг удастся раскрыть тайну...
Хоть и не сразу, но Китти поняла: девушка что-то знает. И это имеет прямое
отношение к маме.
— Какую тайну? — спросила она с нарочитой небрежностью. Уилла
отвела глаза.
— Да ничего особенного.
— Так скажи мне.
Уилла перестала остервенело возить шваброй по полу и прижала ее к груди.
— Мама кое-что видела.
— Что именно?
— Она говорила, это нас не касается. Да и кто бы нам поверил? —
Уилла нахмурилась. — Надо было давно тебе об этом сказать, да я
подумала, что ты расстроишься... — Она прикусила губу и по ее пухлой
щечке скатилась слеза.
Китти ждала, храня напряженное молчание.
— Это касается твоего отца, — наконец призналась Уилла. — Он
постоянно бывал... в нашем мотеле. Обычно приходил в обед, когда меня не
было, вместе со своей... подружкой. Мама говорила, они никогда никого не
беспокоили. Но раз твоя мама попала в переделку, тебе надо об этом знать.
И тут Китти осенило. Женщина! Ну конечно! Заметив, что помощница смотрит на
нее с нескрываемым ужасом, она пояснила:
— Извини, Уилла, но эта женщина далеко не первая подружка отца. Кто
она? Я ее знаю?
Уилла покачала головой.
— Мама говорила, она гораздо моложе его и хорошенькая. Но по-моему, она
знает больше, чем говорит.
Китти решительно взяла швабру из рук Уиллы.
— Так чего же мы ждем? — Если есть хоть малейший шанс, что эта
таинственная подружка прольет свет на убийство отца, необходимо этим
воспользоваться. — Позвони своей маме и скажи, что мы сейчас приедем. Я
пошла за машиной.
Спускаясь с крыльца, Китти заметила знакомый желтый грузовичок у обочины.
Сердце ее заколотилось.
Шон! Она видела, как он спрыгнул с подножки и хлопнул дверью грузовичка.
Заметив Китти, Шон помахал ей.
Она словно вросла в землю, глядя, как Шон приближается к ней. Похоже, он
заехал сюда после работы — рукава рубашки закатаны, на джинсах следы
древесной смолы, в черных коротких волосах опилки.
Он же гораздо моложе меня. Почему же я стою перед ним, онемев от смущения,
как шестнадцатилетняя девочка?
Надо что-то делать. Подойти к нему и сказать, что она поразмыслила и решила
больше не встречаться с ним. Во-первых, у них нет будущего. А во-вторых, что
подумает Хизер?
То, что произошло между ними в ту ночь, было неожиданно, как удар молнии, и
прекрасно.
Но Китти не успела сказать Шону об этом. Он уже открыл калитку и, пройдя по
газону, остановился у крыльца. Взглянув на куртку и ключи от машины в руке
Китти, он вопросительно посмотрел ей в глаза.
Китти вспыхнула.
Ромми, обычно чуравшийся незнакомцев, лизнул руку Шона. Потрепав пса по
загривку, Шон взял у Китти ключ.
— Не знаю, куда ты собралась, но вид у тебя неважнецкий. Так можно и в
аварию угодить. Машину поведу я.
Они поехали в Барранко по автостраде вдоль побережья, выбрав более длинный,
зато менее извилистый путь.
Поглядывая на расстилавшиеся справа темно-зеленые поля брюссельской капусты
и на серебристо-серые воды океана, раскинувшегося слева под облачным небом,
Китти мысленно ругала себя на чем свет стоит. Одно дело — переспать с Шоном
в минуту душевной слабости, и совсем другое — отправиться с ним в Барранко,
прихватив с собой Уиллу, да к тому же рассказать ему о цели поездки. Словом,
сущее безумие. Она ведь совсем не знает его. Что, если он продаст пикантную
информацию об отцовских похождениях в бульварные газеты? Ведь им с Хизер
нужны деньги, а Шон не связан с Китти никакими обязательствами.
И все же Китти почему-то доверяла Шону. Она чувствовала, что он скорее
загонит последнюю рубашку, чем кого-то предаст. Более того, между ними
возникла хрупкая связь, которая со временем может перерасти в нечто большее.
Китти молчала, а Шон уже свернул на дорогу, ведущую к поселку, где жила
Уилла.
Когда они подъехали к обшарпанному мотелю, который содержала мать Уиллы,
начал накрапывать дождик. Выйдя из машины, Китти невольно содрогнулась,
окинув взглядом грязно-розовые кирпичные стены двухэтажного здания. Уилла
никогда не жаловалась на жилищные условия, но то, что увидела Китти,
производило впечатление крайней нищеты. Шон прав: Китти и понятия не имела,
что значит бедность.
Перешагивая через огромную лужу, Китти ухватилась за руку Шона и нервно
огляделась. Но кто здесь осудит ее? Уилла? Китти улыбнулась. Добродушная мать-
одиночка вряд ли возмутится, даже если случайно застанет их голыми,
раскачивающимися на люстре.
В этот момент Уилла не думала ни о Китти, ни о своих кавалерах. Дверь
открылась, и к ней навстречу выбежали два смуглых черноволосых малыша —
младший обхватил Уиллу за ногу, а старший прыгнул к ней на руки.
— Тонио, Уокер, соскучились по мамочке? А как мы поели, а как поспали?
А хорошо ли мы себя вели? — тараторила Уилла, покрывая малышей
поцелуями, как будто не виделась с ними целую неделю, а не пару часов.
Китти вспомнила, как присутствовала на собрании приемных родителей. Одна
дама злобно выкрикивала:
Это несправедливо! Все эти безмозглые девчонки,
выросшие на чипсах и кока-коле, не имеют права становиться матерями!
Но,
глядя на Уиллу с детьми, Китти понимала, что хорошей матерью можно стать в
любом возрасте.
Шон сжал ее руку, и она взволнованно взглянула на него.
— Мне кажется, что бы я здесь ни узнала, это только осложнит положение.
Обещай не презирать меня за то, что мой отец изменял матери в дешевых
мотелях.
— Что хуже — то, что он изменял, или то, что изменял в дешевых мотелях?
Заметив в его глазах лукавый огонек, Китти нахмурилась.
— Будем считать, что я этого не слышала.
Они вошли в дом, и миссис Акино, грузная женщина необъятных размеров, тяжело
поднялась им навстречу со старого стула. Пол комнаты покрывал ветхий коврик;
по нему были разбросаны игрушки, на стенах висели дешевые картинки на
религиозные сюжеты и фотографии малышей Уиллы.
— Спасибо, что согласились встретиться с нами, миссис Акино, —
сказала Китти. — Это мой... друг Шон Роббинс. Мы не отнимем у вас много
времени — знаем, как вы заняты.
Мать Уиллы хрипло рассмеялась и хриплым голосом завзятой курильщицы
ответила:
— Занята? Да уж, с этими обезьянками не соскучишься. — Бросив
усталый, но любящий взгляд на внуков, она добавила: — Садитесь. Вам
диетическую или обычную?
Китти в замешательстве уставилась на нее, не понимая, о чем речь. Выручил
Шон, сказавший:
— Две диетические коки.
Они сели на продавленный диван напротив матери Уиллы, и та начала:
— О мертвых плохо не говорят. — Миссис Акино взглянула на черно-
белый фотопортрет, висевший над телевизором и запечатлевший щеголеватого
самоуверенного мужчину с пышными усами и гладко зачесанными назад черными
волосами. Так это отец Уиллы, бросивший их, когда она была еще ребенком?
Да, сходство есть
, — подумала Китти. Миссис Акино продолжала: — Мне
нет дела до того, чем занимаются мои постояльцы, — платят, и ладно. Но
когда я узнала, что стряслось...
— Миссис Акино, пожалуйста, вспомните все, что знаете. Любая информация
может облегчить ситуацию. — Китти хотела добавить, что и так знает
почти все и грязные подробности не смутят ее, но Шон предупреждающе сжал ее
руку.
Вынув из кармана сигарету, он протянул ее миссис Акино. Та кивнула в знак
благодарности и щелкнула зажигалкой, которую достала из фартука необъятного
кармана.
Прищурив маленькие глазки, она затянулась, и Китти вдруг сообразила, что
миссис Акино ненамного старше ее самой, хотя имеет взрослую дочь и внуков.
— Не хочу, чтобы нам надоедали расспросами, — буркнула мать
Уиллы. — У меня и без того забот хватает.
— Никто не причинит вам беспокойства, — заверил ее Шон. —
Ваше имя нигде и никто не упомянет.
— У меня мотель. Не бог весть что, но на жизнь хватает. — Миссис
Акино тяжело вздохнула.
— Обещаю, мы не будем... — начала Китти.
— Полиция об этом не узнает, — вмешался Шон. — Богом
клянусь. — Он перекрестился, как истый католик, взглядом призывая Китти
молчать и позволить вести беседу ему. — Скажите нам, что вы видели.
Ваши слова не выйдут за пределы этой комнаты.
Китти бросила на него удивленно-восхищенный взгляд. Шон, выросший в таком же
бедном квартале и не понаслышке знакомый с несправедливостью и стражами
правопорядка, знал, как успокоить настороженную женщину.
Миссис Акино наконец сдалась.
— Я видела ее всего раз, издалека. Молоденькая. Но старше Уиллы — ей
тридцать, а может, и тридцать пять. Светлые волосы. Вот досюда. — Она
коснулась рукой плеча.
— Что еще? — спросил Шон.
— Вот, взгляните. — Женщина поднялась и взяла с полки над
телевизором какую-то блестящую вещицу и протянула ее на ладони Китти. —
Маритес нашла это, убирая комнату.
Золотая сережка в форме маленького узелка. Такие серьги можно купить в любом
супермаркете. Нет, эта вещь не поможет найти ее хозяйку. С трудом скрыв
разочарование, Китти спросила:
— Можно, я возьму ее с собой?
Кто знает, вдруг пригодится?
— подумала она. Миссис Акино долго не
отвечала, и Уилла, сидевшая на полу с детьми, укоризненно протянула:
— Ма-ма!
Ее мать нахмурилась и протянула сережку Китти.
— Только никаких полицейских, договорились?
— Конечно.
Шон и Китти собрались уходить и уже стояли в дверях, как вдруг миссис Акино
произнесла фразу, заставившую их обернуться:
— А еще медсестра — кто же о больных будет заботиться, пока она
развлекается?
— Какая медсестра? — Сердце Китти учащенно забилось. Миссис Акино
равнодушно пожала плечами, словно эта информация не имела никакого значения.
— Да та девица, что сидела в машине с вашим отцом. На ней была форма
медсестры.
Они вернулись домой только к вечеру. Всю дорогу Китти молчала, обдумывая
услышанное. Итак, у отца был роман с медсестрой. Неудивительно — в его
больнице полно медсестер, и это, наверное, одна из них. Отыскать ее по
маленькой сережке не легче, чем Золушку по хрустальной туфельке.
Только вот эту женщину Золушкой не назовешь...
Шон подъехал к дому Китти, и она заметила в кабине его грузовичка,
припаркованного у тротуара, темноволосую девушку. Девушка обернулась, и
Китти узнала Хизер. О Господи, да она вне себя!
— Черт, я забыл встретить ее после школы. — Шон так резко
затормозил, что они качнулись вперед. Выключив двигатель, он бросил Китти
ключи и выскочил из машины.
Хизер неловко спустилась с подножки грузовичка — ее беременность стала
заметнее. В своих ярко-желтых леггинсах и розовом свитере с медвежонком-
аппликацией она напоминала капризную шестилетнюю девочку, а вовсе не
шестнадцатилетнюю будущую мать.
— Хизер! Рада видеть тебя. — Китти шагнула к ней навстречу как ни
в чем не бывало, но мысли вихрем кружились в ее голове:
Как она здесь
оказалась? Неужели Хизер известно про меня и Шона?
Очевидно, нет, потому что Хизер, едва взглянув на Китти, накинулась на
брата:
— Ты ведь обещал приехать! Мне же сегодня к доктору, или ты забыл? Если
бы Мисти не предложила подвезти меня из школы, я до сих пор не знала бы, где
ты! Мы собирались заехать к ней, как вдруг я увидела твой драндулет у
тротуара.
— Прости, сестренка, так получилось. — Шон шутливо вскинул
руки. — В девяноста девяти случаях из ста я выполняю свои обещания.
— И все равно я тебя не прощу. — Уголки ее губ плаксиво
опустились, нижняя губа задрожала. — Шон, ты же знаешь, каково мне.
Когда я одна, мне так плохо. Все меня бросили.
— Я не бросил тебя, я просто забыл за тобой заехать. — Шон обнял
сестру за плечи. Глядя на них, Китти вдруг почувствовала себя лишней.
И вместе с тем ее влекло к Шону. Не так, как в ту ночь, когда она упала бы в
его объятия, даже если бы он признался, что грабит банки. Нет, теперь все
было по-другому и поднималось в ее душе неотвратимо, как волна прилива.
Господи, похоже, я влюбилась в него
.
Этому надо положить конец — здесь и сейчас. Ей не нужна любовь, а нужен
ребенок, которого ее так жестоко лишила судьба.
— Может, зайдете в дом? — предложила Китти с напускным
спокойствием. — Я заварю чай. Хизер, тебе бы не мешало выпить чашечку.
Дождь перестал, но бедняжка дрожала от холода и сырости.
— Нет, спасибо. — Хизер сердито покосилась на нее.
— Не стесняйтесь, проходите.
— Я сказала: нет, спасибо.
Китти невольно сделала шаг назад и вспыхнула. Злость на Шона теперь
обратилась на нее. Хизер выпятила нижнюю губу и уставилась на Китти
настороженно, как загнанный зверек.
Не успела Китти ответить, как за нее вступился Шон.
— Перестань дуться. Она же хочет помочь тебе. Если надо выпустить пар,
злись на меня. Я виноват.
Он говорил спокойно, видимо, хорошо понимая, что резкий окрик приведет к
взрыву. Но Китти чувствовала, что он защищает ее.
Хизер перевела удивленный взгляд с Шона на Китти, как будто впервые осознав,
что брат приехал сюда вместе с ней, и дерзко спросила:
— Что случилось, Шон? Мне казалось, ты против того, чтобы отдавать
ребенка в чужие руки.
Шон полез в карман за сигаретой.
— А кто говорит, что я передумал?
— Тогда почему ты здесь?
— Хизер, я не изменила решения, — поспешно вмешалась Китти. —
Если ты дашь мне шанс, я докажу, что стану прекрасной матерью твоему малышу.
Хизер смерила ее презрительным взглядом.
— Да вы что, шутите? Думаете, после того, что сделала ваша мать, я
подпущу вас к своему ребенку? — Она произнесла эти слова с неожиданно
взрослыми интонациями и злобой, которых не было при первой встрече.
Китти обхватила себя руками за плечи, ежась от внутреннего холода.
Ты
знала, что так будет
, — мысленно корила она себя, но легче ей от этого
не стало.
— Черт подери, Хизер, зачем же грубить? Сказала нет — и хватит, —
заявил Шон.
Его сердитый тон отрезвил Хизер. Она закрыла лицо руками и начала громко
всхлипывать. Китти осторожно коснулась ее плеча, но Хизер зарыдала еще
горше.
Совсем как ребенок
, — подумала Китти. Маленькая девочка,
потерявшая маму. Хизер робко взглянула на нее и, всхлипывая, пробормотала:
— Простите, я не хотела вас обидеть. Шон прав. Это не ваша вина.
— Ничего, все в порядке, — ответила Китти.
— Из вас получится очень хорошая мама. Может быть, если... — Хизер
умолкла и вытерла нос рукавом розового свитера.
Китти ждала затаив дыхание, не в силах пошевелиться. Но Хизер обратилась к
брату, совершенно забыв о Китти:
— Шон, поедем? Мне что-то нехорошо.
Китти едва не воскликнула:
Нет, постой! Скажи, что у меня есть надежда!
Шон обнял сестру за плечи:
— Поедем. Как только ты будешь дома, тебе полегчает.
Хизер послушно пошла с ним к грузовичку, и брат помог ей залезть в кабину.
Обойдя машину, он бросил на Китти выразительный взгляд, означавший:
Ложная
тревога
.
Но для Китти ложная тревога обернулась полным крахом. Все мечты о ребенке
растаяли как дым — Хизер почти не оставила ей надежды.
Если бы только она
поверила в меня...
Глядя вслед удалявшемуся грузовичку Шона, Китти хотела бы броситься за ним
бегом, но вместо этого застыла и только молча молилась, чтобы поскорее
настал тот день, когда она возьмет на руки ребенка, о котором столько
мечтала.
Глава 9
— Потрясающий вид с четвертого этажа. Хотите взглянуть? — Алекс
ослепительно улыбнулась хорошо одетому мужчине лет сорока, своему новому
клиенту, выразившему желание полюбоваться паркетным полом в холле.
Она считала своим долгом обращать внимание клиентов на детали, даже если они
были в восторге от дома в целом. Да и кто не восхищался старинным особняком,
расположенным через два квартала от дома, в котором выросла сама Алекс? За
такую цену его с руками оторвут за считанные дни и даже часы. Единственная
ложка в бочке меда — у Алекс не было никаких преимуществ перед другими
риэлтерами. Только за сегодняшний день их побывало тут уже шестеро, и если
Алекс первая не уговорит клиентов купить особняк, комиссионные уплывут в
чужие руки.
Господи, не дай мне спугнуть его своей настойчивостью!
Одному Богу известно, как отчаянно нужны ей эти деньги. Уже май — трудно
поверить, но со дня похорон отца прошло более двух недель. Но если в первые
дни трагедии время для Алекс как бы остановилось, жизнь не стояла на месте,
и подтверждение тому — пачка неоплаченных счетов у нее на столе. Тон этих
сообщений становится все более требовательным, как, например, записка из
Фог-
Сити моторс
, которому она задолжала три тысячи долларов за аренду
БМВ
.
Если долги не будут оплачены к десятому мая (через неделю!), автомобиль
отберут. А как ей работать без машины? Вряд ли клиенты согласятся возить
Алекс по особнякам в собственных автомобилях — ее зарплата в этом случае
будет не выше, чем у секретарши.
Да еще и налоговое управление. На прошлой неделе бухгалтер сообщил Алекс
пренеприятную новость: сделка, о которой он пытался договориться, не
состоялась. Федеральный агент, противный коротышка, оказался тверже, чем они
думали. Похоже, криминальная семейная история бросила тень и на саму Алекс:
видимо, агент решил, что она сбежит в Бразилию первым же рейсом.
Смешно, ей-богу! У нее едва хватит денег на автобус до аэропорта, не то что
на билет до Рио. Последний месяц Алекс не везло с клиентами, особняки не
покупали, и комиссионные вышли мизерные. И дело не в том, что в первую
неделю после гибели отца она не работала. Люди избегали ее — Алекс это
чувствовала. Те, кто знал о трагедии в ее семье (а кто не слышал об этом?),
шарахались от Алекс, как от зачумленной, или деликатно сторонились ее.
В офисе было еще хуже. Коллеги выражали соболезнования, пряча алчный блеск
глаз под маской притворного сочувствия.
Я с удовольствием возьму на себя
твоих клиентов на несколько дней... если тебе надо побыть с семьей
, —
заявила ей на днях Мими Ромеро.
Ну конечно, — мысленно съязвила Алекс,
поблагодарив ее вслух. — Тебе не терпится урвать мои комиссионные
.
Стоит Алекс оступиться, и они накинутся на нее, словно стая гиен.
Как ни старалась Алекс скрыть это от окружающих, с каждым днем силы ее
таяли. Она была на грани срыва.
Может, если бы я могла плакать, было бы
лучше
, — думала она порой. У могилы отца Алекс стояла, оцепенев от
горя и глядя сухими воспаленными глазами, как гроб засыпают землей. Отца
больше нет... и матери тоже, в некотором смысле. И никакие слезы тут не
помогут. Если она начнет плакать, то не остановится никогда.
Поднимаясь по дубовой лестнице с резными перилами, Алекс подсчитывала в уме,
сколько комиссионных может получить от этой сделки. Шесть процентов от
восьмисот пятидесяти тысяч — достаточно, чтобы заткнуть рот наиболее рьяным
из ее кредиторов. Об остальных она подумает после. Придется постараться...
Алекс помедлила на площадке третьего этажа. Как только клиент насладится
прекрасным видом с верхнего этажа, можно рискнуть и показать ему крохотную
ванную комнату этажом ниже и полутемную спальню — ослепленный внешним
великолепием особняка, он не заметит мелких изъянов и следов обветшалости.
— Здесь все восстанавливали вручную, — продолжала Алекс,
автоматически произнося заученные профессиональные фразы. — Предыдущие
хозяева большинство работ выполняли сами — к примеру, реставрацию деревянных
перил или кафельной плитки в коридоре. Помните прелестный зубчатый карниз в
столовой? Его заново восстановили.
Ее энтузиазм и детальный рассказ были вознаграждены заинтересованным
взглядом клиента. Лоуренс Годвин — в самом имени слышался шелест купюр. Он
назвался представителем крупной компании, но не сказал, какой именно.
Наверное, юридической, заключила она по его короткому твердому рукопожатию,
самоуверенному виду и респектабельному костюму. И внешность у Годвина ничего
— высокий, примерно шести футов росту, белые мелкие ровные зубы и слегка
скошенный подбородок. К несчастью, всех мужчин Алекс всегда сравнивала с
Джимом, что неизменно оказывалось не в их пользу.
На верхнем этаже он полюбовался видом на залив, где белели яхты, и пристань,
вытянувшуюся вдоль берега. День выдался солнечный, и картина предстала в
самом выигрышном свете.
Лоуренс Годвин тихо присвистнул.
— Да, вы не преувеличивали. Чудесный вид! Честно говоря, я не понимаю,
как можно продать такой дом.
— Мистеру Рудману предложили место профессора в школе дизайна Род-
Айленда, — объяснила Алекс. — Но они с женой ужасно сожалеют, что
им придется продать свое уютное гнездышко.
Незачем упоминать о том, что они от этого только выгадают
, — добавила
она про себя.
— Понятно, — отозвался Лоуренс. — А что скажете о соседях?
У Алекс по спине побежали мурашки. Если заводят разговор о соседях, глядишь,
доберутся и до ее дома.
Господи, хоть бы он купил особняк!
— Агва-Фриа-Пойнт — один из самых старых и фешенебельных районов
города. И вы увидите почему. Тут есть даже маленький уединенный пляж — его
называют бухтой Контрабандистов. — Алекс улыбнулась, мысленно добавив,
что единственное сокровище этой бухты — жемчужное ожерелье, которое она
потеряла, когда развлекалась там с Джимом после школьного выпускного вечера.
— Мне хотелось бы поговорить с соседями, — высказал пожелание
Лоуренс. — Это помогает поближе познакомиться с местом, в котором
предстоит жить — какие тут школы, общества и прочее. — Алекс уловила в
его глазах жадный блеск, которого не замечала ранее.
— Для начала вы можете поговорить со мной. — Она нервно
усмехнулась. Обычно Алекс не давала клиентам никакой информации о себе — к
чему им знать ее любимые блюда и какую музыку она пре
...Закладка в соц.сетях
