Жанр: Любовные романы
В твоих объятиях
... с других направлений?
Он выбрал для нее выступ с отличным видом на верх горы, ее низ и на тропу.
Всю, за исключением последних ста футов. Они были скрыты большой каменной
осыпью, за которой сейчас пряталась Виктория. Бак мог перебраться через
гребень и вместо того, чтобы свалиться на него сверху, чего он от него и
ждал, мог спуститься на тропу и с нее подкрасться к лагерю.
И Тринити никогда его не заметит. Тринити так быстро скатился со склона, что
последние несколько ярдов проехал на заднице.
Виктория не могла лежать спокойно, когда Тринити высматривал на горе Бака.
Она должна была знать, что он собирается делать. Ее дядя находился где-то
дальше с одиннадцатью парнями, готовыми отдать за нее жизнь. Она должна была
что-то предпринять. Перекатившись на живот и подтягиваясь вперед на локтях,
она выползла из-за камня... и увидела Тринити и Бака прежде, чем они увидели
друг друга.
Ее ужаснуло, что первая ее мысль была о Тринити.
Она увидела, что Бак уже выхватил свой револьвер, а револьвер Тринити еще
оставался в кобуре.
Прежде чем осознала, что делает, Виктория вскрикнула:
— Берегись!
Двое мужчин заметили друг друга в тот момент, когда ее крик повис в воздухе.
Тринити мгновенно перекатился на бок, выхватил свой револьвер и выстрелил.
Первый выстрел Бака ушел в землю там, где Тринити приземлился перед этим. Второй зацепил ему плечо.
Единственный выстрел Тринити пронзил грудь Бака.
Бак рухнул на колени, револьвер выпал из его обессилевшей руки. Он свалился
навзничь и затих.
Тринити вскочил с гибкостью кошки. Два быстрых выстрела в сторону мужчин,
поднимавшихся к нему с тропы, заставили их остановиться.
— Я достал Бака! — крикнул он им.
Ошеломленная и потрясенная, Виктория отчаянно поползла на локтях и коленях.
Она должна была добраться до Бака. Он не может умереть... только не из-за
нее! Она этого не допустит.
Тринити был прав. Она была за это в ответе. Она ожидала, что Бак придет за
ней. Она ждала, что он попытается ее спасти. Она ждала, что он рискнет ради
нее жизнью. Она это знала и не предприняла ничего, чтобы его остановить. А
еще она знала, что не хочет выходить за него замуж... и знала, что он
намерен жениться на ней в любом случае.
Она привела его сюда. Можно сказать, что она его застрелила. Если он умрет,
она станет убийцей, которой ее считали.
Не важно, что ей придется сделать, но она не может позволить Баку и
остальным умереть из-за нее.
Она приподнялась на руках и коленках и ухитрилась сесть.
— Бак,— прокричала она, — ты меня слышишь?
— Он не умер, — откликнулся Тринити со скалы.
— Ты не знаешь, куда ему попала пуля. Может быть, в сердце.
— Куда он мне метил... если бы ты меня не предупредила. Почему ты это
сделала?
— Не знаю, — промолвила Виктория, слишком потрясенная, чтобы кривить душой.
— У него был в руках револьвер. Я была уверена, что он тебя убьет. Тебя
ранило? — Она заметила кровь на его рубашке.
— Это всего лишь царапина.
— Откуда ты знаешь?
— Я думал, ты хочешь видеть меня мертвым.
— Я не хочу никого видеть мертвым, — вздохнула Виктория. — Никогда не
хотела. В этом нет моей вины, но, кажется, все становится хуже и хуже... и
нет способа это прекратить.
— Если ты вернешься...
— Уже так много убито. Кто-то убил троих наших парней. Боюсь спрашивать, что
случилось со вторым охотником за вознаграждением. Теперь вот Бак лежит здесь
и умирает.
— Он не умирает. Это только рана в плечо.
Залп выстрелов прервал их разговор. Звон от рикошетивших от камня пуль заставил Викторию похолодеть.
— Тринити, как там Бак? — раздался голос Гранта Дэвиджа.
— Он получил пулю в плечо, но еще один такой рикошет, как последний, может
его убить.
— Вы окружены. Мы наступаем со всех сторон.
Пуля ударила в скалу над головой Виктории. Осколок металла срезал полоску
кожи с ее каблука. Это вызвало ее вскрик.
— Если не можете держать своих людей в руках, получите мертвую племянницу! —
крикнул Тринити. Ярость придала его словам особую убедительность. —
Последняя пуля срезала кусок ее сапога. Скажите своим прекратить огонь, или
я убью первого же, кто поднимет ружье.
— Не стрелять, — приказал Грант.
— Он лжет, — сказал Рыжий. — Нападем на него. Он не сможет достать всех нас.
— Награду заплатят за Викторию, живую или мертвую! — крикнул Тринити. —
Судья Блейзер будет только рад, если одна из ваших пуль ее убьет. Это
избавит его от хлопот и сохранит репутацию.
Еще один беспорядочный залп. Виктория, падая на землю, увидела, как взлетела
в воздух шляпа Тринити. Пуля просвистела в дюйме от его головы. Тринити
откатился от низкого камня, за которым прятался, и вскарабкался выше по
склону. Тщательно прицелившись, он всадил пулю в ногу парня, слишком
старавшегося быть первым в атаке.
— Прекратите огонь! — снова выкрикнул Грант.
— Мы не можем оставить ее там.
— Меня ему не достать.
Виктория узнала голос Переса Кальдерона. И тут очередной залп прижал их к
земле.
Гром дюжины ружей эхом прокатился по горам. Виктория увидела, что Тринити
убрал в кобуру револьвер и взял ружье. Когда он прицелился, она поняла, что
сейчас он будет стрелять, чтобы убить.
Ее дядя — единственный в мире родной ей человек, по крайней мере,
единственный, кого волновали не только ее деньги. Ему следовало бы сейчас
быть дома, наслаждаться комфортом, который он заслужил многими годами труда
и урезания себя во всем.
Перес Кальдерон — человек, любивший ее, как собственную сестру.
Бак, которому дороги были только две вещи в жизни: Виктория и ранчо.
Рыжий — неуклюжий долговязый юноша на пороге жизни, безоглядно преданный
дяде Гранту.
Остальные парни, поклявшиеся защищать ее ценой жизни.
Виктория крикнула, но Тринити не услышал ее за шумом выстрелов. Ей нужно
подобраться к нему, остановить, пока он не убил дядю Гранта. Она поползла на
локтях, не обращая внимания на боль от вонзавшихся в тело камешков. Ей надо
добраться до Тринити прежде, чем он кого-то убьет.
— Тринити, остановись. Не стреляй, — отчаянно позвала она. — Я поеду с тобой
обратно.
Тринити резко обернулся. В глазах его было недоверие.
— Ты понимаешь, что говоришь?
— Я говорю, что вернусь с тобой в Бандеру. Я не могу допустить, чтобы ты
убил моего дядю. Или еще кого-нибудь. Но у меня одно условие. Прежде чем
передать меня судье Блейзеру, ты должен попытаться доказать, что я не
убивала Джеба.
— Не хочешь же ты заставить меня поверить...
— Ты должен найти Чока Джиллета. Он был наемным работником на ранчо судьи.
Одиночка, бродяга, но он мой свидетель.
— А если я не смогу?
— Если не сможешь найти доказательств за две недели, передашь меня шерифу.
Тринити ее предложение не понравилось, но идея перестрелки нравилась ему еще
меньше. Кто бы ни победил в конце, погибнет много народа.
— И ты безропотно поедешь со мной?
— Да.
— А как насчет твоего дяди? Он попытается тебя остановить.
— Ему это не понадобится, если ты найдешь Чока Джиллета.
Огромный груз спал у Тринити с души. До этого момента он даже не подозревал,
как ему хочется получить шанс доказать невиновность Виктории. До сих пор он
не позволял себе думать дальше момента, когда сдаст ее на руки шерифу
Спрагу. Но если она невиновна...
Тринити попытался удержаться от бесплодных рассуждений. Сначала он
договорится с Грантом, а потом отыщет этого Чока Джиллета.
— Тебе придется убедить своего дядю.
Виктория чуть не упала в обморок от облегчения.
— Развяжи меня. Я пойду и поговорю с ним.
— Ты будешь говорить с ним отсюда. И тебе еще придется убедить всех этих
ковбоев. Дэвидж, — позвал Тринити, игнорируя возражения Виктории, — прикажи
своим людям прекратить стрельбу. Твоя племянница хочет сказать тебе кое-что.
— Если это какая-то уловка...
— Через минуту ты поймешь, что это не так. Но пока, ради Бога, прекратите
огонь. Виктория не в укрытии. Вели своим людям встать в рост. Я не подпущу
ее близко к краю, пока не насчитаю одиннадцать голов.
Грант отдал приказ, его люди неохотно поднялись на ноги из своих укрытий, и
у Тринити пробежал холод по спине. Они все рассеялись и подобрались очень
близко. Очень скоро они бы полностью его окружили.
— Я не вижу Рыжего. Пусть встанет, или переговоров не будет.
— Рыжий, ты его слышишь?
— Я ему не доверяю, — раздался голос Рыжего.
Тринити круто обернулся. Каким-то образом мальчишка забрался выше по склону.
Через несколько минут он оказался бы прямо над ним.
— Встань, — приказал Грант.
Рыжий, вставая, сердито пнул ногой камень, и тот покатился по горе, увлекая
за собой дюжину более крупных. Несколько человек должны были отскочить и
укрыться от камнепада.
— Ты, юный глупец! — воскликнул Грант. — Ты чуть не убил меня.
— Говори, — приказал Тринити Виктории.
Виктория сделала несколько шагов вперед, пока не увидела рассыпавшихся внизу
мужчин. Они готовы были умереть за нее, а она ничем это не заслужила. Нет,
она обязана это прекратить.
— Дядя Грант, я решила вернуться в Техас с Тринити.
— Ты не можешь так поступить! — Крик Гранта перекрыл шум протестующих
голосов ковбоев. — Они тебя повесят.
— Тринити обещал найти Чока Джиллета.
— От этого не будет толку. Если ты забыла, как были отобраны твои присяжные,
то я помню.
— Тринити отыщет доказательства.
—Ты не можешь туда вернуться, милая. Признаюсь, я верю в способность Тринити
сделать то, что он говорит, но не могу рисковать. Вдруг ему это не удастся.
— Тогда отправляйся вперед, чтобы быть там раньше меня. Ты говорил, что
хочешь нанять хорошего адвоката и сыщиков Пинкертона. Теперь ты можешь это
сделать. И тебе нужно отвезти Бака к врачу.
— Виктория, я не знаю, какие сказки тебе рассказывает Тринити, но если он
сказал, что может доказать твою невиновность, он лжет. Я не позволю тебе
совершить та- кое безумство. А теперь спрячься снова за валун. Мы двигаемся
на вас и быстро.
— Нет, — воскликнула Виктория, — я вам не позволю!
— Ты не можешь меня остановить.
— Я не сдвинусь с места. Я буду стоять прямо здесь. И если понадобится,
встану перед Тринити.
— Виктория, что с тобой случилось? Не хочешь же ты сказать мне, что
влюбилась в него?
— Нет, — ответила Виктория. — Я просто осознала, что если я не вернусь
обратно, кто-то непременно погибнет. Либо ты, либо Бак, либо кто-то из
парней... даже Тринити. Если не в этот раз, так в следующий. Я никогда так
не думала на ранчо. Там все казалось проще.
— Если бы ты просто оставалась там, все было бы хорошо. И так будет снова.
После того, как мы убьем Тринити.
— Ничего никогда больше не будет просто. Особенно если вы убьете Тринити.
— Я могу тебя защитить.
— Ради чего? Чтобы жить в заключении до конца жизни? Боясь шагу ступить за
пределы дома?
— Я найму больше людей.
— А кто позаботится обо мне, если тебя убьют?
— Твой муж.
— А после него? Мои сыновья и мужья моих дочерей?
— Мы можем переехать на другое ранчо.
— А кто поручится, что и там меня кто-нибудь не узнает? И нам не придется
снова все начинать сначала?
— Мы что-нибудь придумаем.
— Я уже все решила. Это должно прекратиться. Причем сейчас. Я поняла это,
когда увидела, как ранило Бака.
— Я не позволю тебе сделать это.
— Ты не можешь меня остановить. .
— Мы достанем Тринити и увезем тебя с собой на ранчо.
— Тогда я вернусь в Техас сама. Наступило молчание.
— Ты действительно решилась?
— Да. До сегодняшнего дня я не сознавала, чего стоит моя свобода. Теперь,
когда я это знаю, я решила, что это слишком дорого. Не знаю, почему я не
поняла этого много лет назад. Полагаю, что вы с Баком слишком хорошо меня
охраняли. Вы убили того охотника за наградой?
Грант ответил не сразу.
— На моей земле нет закопанных трупов, — сказал он наконец.
Виктория вздохнула с облегчением.
— Пошлите кого-нибудь забрать Бака, — промолвила она.
— Я сам отвезу тебя в Техас, — проговорил Грант.
— Нет. Время для этого прошло. Я должна поехать с Тринити.
— Я верю ему, но не настолько.
— А я верю. Теперь нет смысла спорить дальше. Когда убедишься, что с Баком
все в порядке, можешь ехать в Техас. Я уверена, что Тринити оставит
сообщения по дороге, чтобы ты знал, что со мной все хорошо.
— Я поднимаюсь к вам! — крикнул Грант.
— Я тоже поднимаюсь, — поддержал его Рыжий.
— Оставьте внизу ваши револьверы, — отозвался Тринити.
Обоим мужчинам не понравилось его условие, но в конце концов они позволили
Виктории убедить себя, что это единственный способ вынести с горы Бака без
жертв с обеих сторон.
Увидев Викторию связанной, Грант и Рыжий отказались делать что бы то ни
было, пока Тринити не снимет с нее ремни. Виктория сразу спрятала руки. Она
сомневалась, что дядя сдержит слово, когда увидит ее растертые до крови
запястья.
— Если что-нибудь случится с Викторией, я отправлюсь за тобой, — пригрозил
Грант.
Бак поднялся на ноги, но идти не мог. Один из ковбоев подвел коня.
Понадобилось трое мужчин, чтобы взгромоздить его в седло. Он уселся, крепко
вцепился в луку и полными боли глазами посмотрел на Викторию:
— Зачем ты его предупредила? Я легко мог его убить.
— Я не хотела, чтобы ты его убил, — ответила Виктория. — Я хочу, чтобы никто
никого не убивал. Поэтому я возвращаюсь. Пока я буду в бегах, эти убийства
никогда не кончатся. Я не убивала Джеба, но если ты убьешь Тринити или он
убьет тебя, ваша смерть падет на мою голову.
Она замолчала и посмотрела Баку в глаза. Он был таким достойным, честным и
милым человеком.
— Я не могу выйти за тебя, Бак. Ни теперь, ни когда вернусь из Техаса. Я
тебе это уже говорила, но не старалась убедить. Это моя вина, и я о ней
сожалею, но я не люблю тебя. Я старалась, особенно когда впервые приехала в
Аризону, но этого так и не случилось.
— Ты влюблена в него? — Бак ткнул пальцем в Тринити.
— Нет. Но если бы он не приехал и не вытряхнул меня из кокона, который я
позволила тебе и дяде Гранту соорудить вокруг меня, я так и не узнала бы,
что не люблю тебя.
— Ты хочешь сказать, что если бы он не появился, ты вышла бы за меня замуж и
была бы вполне счастлива? Я не знаю, какие лживые слова он тебе наговорил,
но обещаю, что он заплатит за каждое из них.
— Бак, ты должен пообещать мне одну вещь. И ты тоже, дядя Грант.
— Все, что угодно, — откликнулся Бак. Грант Дэвидж не спешил с обещаниями.
— Никто из вас не станет охотиться на Тринити.
— Ты все-таки влюблена в него! — прорычат Бак.
— Это не имеет никакого отношения к Тринити. Я прошу об этом из-за себя.
Если вы будете убиты, я никогда этого себе не прощу. Вы единственные люди на
свете, любящие меня настолько, что готовы рисковать ради меня своей жизнью.
— Глаза ее наполнились слезами. — Если я вас потеряю, у меня никого не
останется.
— Но мы не можем просто позволить тебе отправиться в Техас и забыть о тебе.
— Должен найтись способ узнать, кто действительно убил Джеба. Вы можете
заняться этим, пока Тринити станет разыскивать Чока Джиллета. Но сначала
убедитесь, что с Баком все в порядке. Обещаете?
— Ладно.
— Я не обещаю, — сердито произнес Бак.
— Бак, если ты хоть пальцем тронешь Тринити, я больше никогда слова с тобой
не скажу.
— Я знаю: ты в него влюбилась.
— Да к черту Тринити! — разозлилась Виктория. — Я говорю о тебе. Я не хочу,
чтобы тебе был причинен вред. И не хочу, чтобы люди вроде Тринити охотились
за тобой до конца твоей жизни. Ты должен пообещать оставить его в покое.
Обещай! Если не пообещаешь, тебе придется покинуть ранчо.
Бак посмотрел на Гранта в поисках поддержки, но не нашел ее.
— Она права. Хоть ты мне и нравишься, хоть я и надеялся, что вы поженитесь,
я не могу допустить, чтобы мой управляющий бегал от закона.
Бак выглядел как затравленный зверь.
— Ладно. Но ты еще обо мне услышишь, — обернулся он к Тринити.
— Дядя Грант, поскорей доставьте его к врачу. Проследите, чтобы он полностью
поправился, а до тех пор не спускайте с него глаз. Увидимся в Техасе.
— Тринити... — начал Грант.
— Знаю. Если с ней что-нибудь случится, полмира пойдет по моему следу.
— Можешь на это рассчитывать. Она все, что у меня есть.
— Тебе следует поосторожнее выбирать следующую жертву, — бросил на прощание
Бак. — Без друзей и родственников.
— Следующей жертвы не будет, — зло огрызнулся Тринити.
Виктория за злостью в голосе Тринити расслышала какое-то приглушенное
чувство. Была ли это горечь, усталость, раздражение или отвращение?
Неужели он и впрямь имел в виду, что оставит это гнусное преследование
смертников?
Глава 14
Тринити увидел вопрос в ее глазах. Виктория была уверена, что он знает, о
чем она хочет у него спросить, и поспешил отвернуться.
— Нам нужно ехать, чтобы до темноты добраться до следующего лагеря, —
произнес он.
Виктория сдерживала нарастающее возбуждение. Тринити действительно имел это
в виду, иначе не стал бы отводить глаза. Но он явно не хотел это обсуждать.
Не теперь. Не перед Баком и ее дядей. Но у них еще будет для этого время,
прежде чем они доберутся до Бандеры.
Виктория взяла лошадь Бака за поводья и повела вниз по тропе.
— Смотри, делай все, что велит врач. Такие раны могут легко воспаляться. Я
буду ждать вас через несколько недель. И не тревожьтесь обо мне. Можете не
сомневаться , что Тринити доставит меня в Техас в целости и сохранности. Он
уже доказал вам, на что способен.
— Полагаю, что так, — кивнул Грант, но вид у него был далеко не счастливый.
— Поезжайте, — сказала Виктория, шлепая лошадь по крупу.
Виктория наблюдала, как несколькими минутами позже ее дядя собрал своих
людей. Некоторые из них шумно возражали против того, чтобы оставить Викторию
под опекой Тринити. После горячего спора Рыжий оседлал своего коня и галопом
умчался прочь.
Его отъезд словно сломил сопротивление остальных членов отряда. Они уныло
сели на лошадей и направились по тропе в обратный путь. Многие
оборачивались, чтобы бросить прощальный взгляд на Викторию. Она махала им
вслед и улыбалась.
— Я готова, — сказала Виктория, поворачиваясь к Тринити, после того как
последний из людей ее дяди скрылся из виду. — Не обязательно связывать мне
руки и ноги. Я не стану пытаться сбежать.
— Может быть, но я буду чувствовать себя уютнее, если ты будешь связана.
— Ладно. — Она протянула ему руки, соединив ладони.
— Хочешь сначала сесть на лошадь?
Она села в седло и вновь протянула ему руки. Проверив, что стертые места на
них стали подживать, он связал их полосками мягкой кожи.
Тринити не доверял ее кротости. Он боялся, что за ней всего лишь скрывается
попытка вывести его из равновесия, чтобы легче было сбежать.
Виктория продолжала оборачиваться назад, и он решил, что у нее приготовлена
какая-то уловка. Они проехали по тропе минут пятнадцать, когда она
выругалась и выхватила повод из его расслабившихся пальцев.
— Рыжий нас преследует. Я должна его остановить, — сказала она и галопом
поскакала назад по тропе.
В несколько шагов Тринити оказался рядом с ней, и рука его опустилась на
уздечку ее лошади.
— Дай мне поехать одной, — попросила Виктория. — Я не хочу никакой
перестрелки.
— Я стрелять не собираюсь.
— Возможно, но я не могу поручиться за Рыжего.
Тринити продолжал скакать немного впереди нее.
— По крайней мере поезжай позади меня.
— Я не прячусь за женщинами.
— Ты собирался сделать, это раньше.
— Тогда было другое дело.
— Не вижу разницы, — промолвила Виктория, не пытаясь больше понять этого
человека, который перевернул ее жизнь. — Я просто не хочу, чтобы Рыжему был
причинен вред. Он слишком молод, чтобы думать, перед тем как действовать. Он
все еще видит во мне заколдованную принцессу, а в тебе злого рыцаря.
— Не очень лестная картинка.
— А как бы ты чувствовал себя на его месте? Тринити ничего не ответил.
— Я не поверну назад, — объявил Рыжий, поравнявшись с ними.
В любое другое время его юношеская воинственность позабавила бы Викторию. В
своем стремлении ее защитить он походил на младшего брата, которого у нее
никогда не было. Но сейчас слишком много стояло на кону, чтобы довериться
его вспыльчивому характеру.
— Дядя Грант обещал никого не посылать за нами.
— Он и не послал. Когда он запретил мне ехать, я уволился.
— Почему?
— Я ему не доверяю, — указал Рыжий на Тринити.
— Я пообещал, что с ней ничего не случится.
— Ты везешь ее обратно в тюрьму. Ведь так? — внезапно взорвался мальчишка. —
По-моему, это нельзя назвать иначе.
— Ты когда-нибудь бывал в Техасе?
Рыжий покачал головой.
— Как ты туда доберешься? Я тебя с собой не возьму.
— Я тебя и не прошу. Я буду ехать за тобой всю дорогу, и тебе лучше сдержать
свое обещание.
— Могу я сделать что-нибудь, чтобы ты повернул назад? — спросила Виктория.
— Ничего. У меня нет работы. Мне нечего делать, кроме как следовать за вами.
— У тебя деньги есть?
— Достаточно.
Виктория знала, что ничего у него нет. Дядя Грант не стал бы с ним
расплачиваться на тропе.
— Поехали, — обратился Тринити к Виктории, — мы зря тратим время.
Виктория не отвернулась от Рыжего.
— Не тревожьтесь обо мне, — уверял ее юноша. — Я буду ехать сразу за вами.
Трудно было не улыбнуться его торжественному тону, но ни один мускул на лице
Виктории не дрогнул. Это унизило бы его гордость.
— Кажется, Аризона полна людей, готовых всем жертвовать ради тебя, — сказал
Тринити, погнав лошадей быстрой рысью. — Я думал, что лучше Куини не бывает,
но, по-моему, ты дашь ей сто очков вперед.
— Я понятия не имею, кто такая Куини, но, судя по твоему тону, когда ты
называешь ее имя, сравнение это совсем не лестное.
— Это как посмотреть, — сказал Тринити. — Куини была хороша. Она никогда
этого не говорила, по крайней мере мне, но, ручаюсь, гордилась тем, как ей
удавалось поймать на удочку очередного глупца.
— А я, считаешь, поймала на удочку Рыжего? — обиженно и сердито
поинтересовалась Виктория.
— Не знаю. Сказать по правде, я не знаю, что у тебя на уме. Ты самая
непредсказуемая женщина, которую я когда-либо знал. Сначала ты любимая
балованная дочка очень богатого человека, который умирает и оставляет тебе
большое состояние. Затем ты выходишь замуж за сына еще более богатого
человека, только ты его убиваешь. Потом твой дядя, еще один богатый человек,
у которого нет других родственников, кроме тебя, спасает тебя из тюрьмы. А
теперь каждый ковбой на его ранчо и, возможно, все ковбои Аризоны — почем
мне знать — готовы сложить за тебя головы. Ты держишь Бака на протяжении
пяти лет изнывающим от страсти, потому что никак не можешь ранить его,
сказав, что не любишь. Ты позволяешь состояться перестрелке с теми, кто
помчался тебя спасать, зная, что кого-то убьют... А потом ты объявляешь, что
решила отправиться со мной в Техас, потому что не можешь видеть, как
погибнет кто-то, кого ты любишь.
— Ты всегда выворачиваешь наизнанку слова других людей?
— К честным людям это не относится.
— Я никогда не лгала. Ни тебе, ни кому бы то ни было. Разве что себе. — Она
неожиданно улыбнулась: — Забавно, что именно твоя ложь заставила меня
перестать лгать себе.
— Как это? — нахмурился Тринити.
— Все, что ты наговорил мне там, на ранчо, о других краях и людях, о том,
что у меня есть будущее и надежда. Все это была ложь, но она заставила меня
взглянуть в лицо лжи, которую я сама себе твердила. Видишь ли, я говорила
себе, что раз никто мне не верит, вполне справедливо будет убежать... что я
легко смогу жить в страхе. Я также уговаривала себя, что счастлива в
Горной
долине
, что выйду замуж за Бака и сделаюсь хорошей женой и матерью. Я
уговаривала себя, что смогу жить с клеймом трусихи и убийцы, с приговором,
висящим над моей головой.
Он не понимал ни ее рассуждений, ни поступков. Если только она не говорила
правду.
Но если она говорит правду об этом, то не говорит ли она правду и об
убийстве?
Внезапно его охватил ужас от того, что он собирался совершить. Он везет ее
обратно на смерть. Не шериф Спраг, не судья Блейзер, не присяжные или
техасская судебная система, а он, Тринити Смит, С таким же успехом он мог
собственноручно накинуть ей петлю на шею
...Закладка в соц.сетях
