Жанр: Любовные романы
В твоих объятиях
..., ни досады.
— И ты сделаешь это ради меня?
— Нет ничего важнее твоей безопасности...
— Ты ничего не сказал о дяде Гранте или моих деньгах.
— Я не возьму ни цента у твоего дяди. А твои деньги — это твоя страховка на
будущее. Я не позволю тебе вложить их в такое неверное дело, как ранчо.
Коровы могут сдохнуть от жажды, лошади могут наесться ядовитой травы. Мы
можем разориться в первый же год.
— Я в тебя верю. Я вложу деньги в любое дело, которым ты решишь заняться.
— Ты действительно доверишь мне свои деньги?
— Я доверила тебе свою жизнь.
— Значит, ты не против покинуть Бандеру?
— Нет, если у тебя не будет ощущения, что ты бежишь от Куини.
Тринити сел рядом с ней.
— Я наконец понял, что ты все говорила правильно. Я не был в ответе за
решения, которые принимал отец, и не несу ответственности за его смерть. И
еще я сознаю, что мой арест за убийство Куини никому не принесет добра.
— Хотелось бы мне, чтобы ты сказал, что хочешь продать этих чертовых коров,
до того как я намучился, перегоняя их из Нью-Мексико. Наглотался я пыли по
дороге.
— Ты должен был это выяснить сначала, — улыбнулась Виктория.
— Что толку, мэм. Вы так его перетряхнули, что он и сам не знал, что станет
делать дальше.
Бен прибыл в Бандеру накануне вечером. Чтобы оправдаться за свое долгое
отсутствие, он старался всячески развлечь Викторию.
Дверь в комнату вдруг распахнулась, и на пороге возник Рыжий.
— Клерк внизу сказал, что вы чуть не умерли, — выпалил он и через всю
комнату бросился к Виктории, не обращая внимания на Тринити и Бена.
— Рыжий! — воскликнула Виктория и, вскочив с кресла, кинулась бурно его
обнимать. — Я так о тебе беспокоилась. Когда ты сюда приехал? Мы никогда бы
тебя не оставили, если б...
— Доктор Миллз объяснил мне все про этих старателей. Я предупреждал мистера
Дэвиджа, что этот Тринити не сможет о вас позаботиться как следует. И теперь
узнал, что он едва не дал вам умереть.
— Кто этот изрыгающий огонь петушок? — поинтересовался Бен у Тринити. — И
почему ты не пристрелишь его за то, что он положил руки на твою женщину?
— Это Майкл О'Донован, по прозвищу Рыжий, — произнес Тринити с веселыми
искорками в глазах. — Он следовал по пятам за нами до Техаса, чтобы
убедиться, что я хорошо забочусь о Виктории. Пойдем отсюда. Дадим
возможность Рыжему поделиться с Викторией всем, что с ним произошло.
* * * — Я не думал, что ты оставишь этого горячего парня наедине с твоей женщиной,
— произнес Бен, едва они вышли из комнаты.
— Если я стану волноваться из-за Рыжего, я буду недостоин Виктории. И
перестань называть ее
моей женщиной
. Она ударила Бака рейкой, когда тот
позволил себе такое.
— Ладно. Однако не слишком мудро поворачиваться спиной к таким рыжим, даже
малолетним. Кстати, я тут услышал кое-что о Чоке Джиллете, — сказал Бен,
меняя тему разговора.
— Что именно?
— Он мертв. Попал на нож в стычке с каким-то мексиканцем. Тот тип перерезал
ему горло.
— Ты думаешь, что его подставили? — мрачно спросил Тринити.
— Да, и теперь ничто не стоит между Викторией я виселицей, кроме клочка
бумаги в твоем кармане, — подсказал Бен.
— Что такое ты говоришь?
— Тебе надо поскорее добраться до судьи. И я имею в виду вовсе не судью
Блейзера.
— Ближайший судья в Остине. Ты можешь отправиться туда утром.
— Я рад бы отвезти эту бумагу, если бы думал, что мне это удастся. Но если
Чока подставили, мы говорим о совсем другом раскладе. Если Куини наняла
стрелка, я буду не в той лиге... и ты это знаешь. Корову я могу заарканить с
пятидесяти футов, но не попаду по жестянке с двадцати. Это ты можешь
проскользнуть между воинственными апачами так, чтобы они не заметили. Я
кончу тем, что меня убьют, и при этом потеряется единственный шанс оправдать
Викторию.
— Прости. Я так нервничаю из-за того, что Куини здесь, что ничего не
соображаю. Я поеду сегодня же вечером, но ты должен поклясться, что не
спустишь глаз с Виктории, пока меня не будет. Ни на минуту.
Широкая улыбка расплылась по лицу Бена.
— Нет ничего легче. Я буду смотреть на нее столько, сколько она мне
позволит. — Тринити не знал, чего больше в этой улыбке: облегчения, что едет
не он, или желания поддразнить друга.
— Я сказал — только смотреть.
— Эта женщина не видит вокруг никого, кроме тебя. Клянусь, я мог бы бросить
свое сердце ей под ноги, и она прошла бы, не заметив его. Дай ты не лучше.
— Ты просто завидуешь.
— Я и не говорю, что не хотел бы иметь рядом кого-то вроде Виктории, чтобы
посматривать время от времени. Просто не хочу, чтобы у меня мозги съехали
набекрень. У меня их не так много. Впрочем, у тебя тоже их немного осталось.
Никогда не видел, чтобы разумный человек был в таком сумасшествии. Еще год
назад ты влепил бы пулю в лоб этой черноволосой ведьме, и дело с концом. А
теперь ты думаешь о том, как все распродать и куда-нибудь переехать.
— Мне теперь нужно думать о многом, а не только о том, чего хочется.
— Но ведь это приглашение от самого судьи, — настаивала Виктория, убеждая
Бена. — Он хочет повидать меня, чтобы покаяться и уладить неприятности,
связанные со смертью Джеба.
— Если судье так хочется повидать вас, почему бы ему самому не приехать в
город?
— Он в плохом состоянии. Говорит, что поездка в Остин так его вымотала, что
он не сможет выехать из дому еще несколько дней.
— А как насчет этой самой Куини?
— Вы имеете в виду Майру? Что она сможет, мне сделать, если вы будете рядом?
— Мне все равно это не нравится. Почему вы не можете дождаться возвращения
Тринити? Он поедет с вами.
— Мне лучше поехать туда без него, — проказливо посматривая на Бена,
промурлыкала Виктория. — Если не хотите меня сопровождать, я могу позвать
Рыжего.
— Только не надо испытывать на мне ваши фокусы, — поспешно откликнулся Бен.
— Вы с ним никуда не поедете. Послушайте моего совета и дождитесь Тринити.
— Вы не понимаете, — вздохнула Виктория, — Тринити настаивает, что Майра —
это та самая Куини, что вышла замуж за его отца. Конечно, кому это знать,
как не ему, но я уверена, что он ошибается. Когда они оказываются рядом,
напряжение царит в воздухе. Да и о судье он не слишком высокого мнения.
— Полагаю, он прав. Это же надо: отправить на виселицу свою невестку!
— Вы забываете, что убит был его единственный сын.
— Нет, я не забываю, — пожал плечами Бен. — Но дюжина ему подобных не стоила
одной такой, как вы.
— Это очень милые слова, но они ничего не меняют. Это будет всего лишь
краткий визит. Мы выедем утром и вернемся засветло. Тринити даже не узнает,
что мы уезжали.
— Нет, узнает, — предсказал Бен. — Вы можете обязать хранить секрет всех
людей отсюда до Оклахомы, но он все узнает через пять минут после
возвращения.
— Ну, тогда это уже не будет иметь значения. Мы вернемся, и ничего с нами не
случится. Так что ему не на что будет злиться.
— Я в этом не уверен, — настаивал Бен. — Я иду против своей интуиции,
позволяя вам ехать. А когда она меня тревожит, я всегда оказываюсь с кучей
неприятностей.
— Полагаю, что ты мне не поверишь, но мне очень стыдно за все, что я
натворил, — сказал судья Блейзер Виктории. — Казалось, нет никаких сомнений
в том, что ты виновна, и я отчаянно хотел, чтобы кто-то испытал те же
страдания, что и я.
Виктория едва могла поверить своим глазам, так сильно изменился судья. Он
перестал активно управлять ранчо после несчастного случая, произошедшего
около десяти лет тому назад, но оставался гордым, красивым и общительным
мужчиной.
Теперь он страшно исхудал и постоянно жаловался на жжение в горле и желудке.
Кожа его потемнела, как будто он много времени проводил на солнце, лицо и
руки опухли.
Казалось, болезнь изменила даже его личность. Он стал сварливым,
медлительным и категорически не хотел выходить из дома.
— Я не виню вас за то, что вы сделали, — промолвила Виктория.
— Как можешь ты не винить меня?!
— Раньше винила, но с тех пор я многое поняла о жизни и людях.
— Полагаю, мне не стоило заставлять тебя выйти замуж за Джеба.
— Вы меня не заставляли. Точнее, не больше, чем мой отец. Вы просто считали,
что так будет лучше для нас обоих. К несчастью, мы с Джебом не подходили
друг другу.
— Думаю, я слишком его избаловал.
Судья тяжело закашлялся. С приезда Виктории приступы кашля мучили его почти
непрестанно. Виктория огорчилась, что Майра выбрала именно этот день для
поездки в гости.
— Могу ли я чем-то вам помочь? Может быть, подать лекарство?
— Я и так принимаю их чересчур много, а толку никакого ни от одного. Мне
хотелось бы чашечку кофе. Он всегда успокаивает боли. Можешь мне
приготовить?
— Разумеется, — откликнулась Виктория. — Вы посидите, а я сварю.
— Доктора говорят, что он нехорошо действует на слабое сердце, но я так
привык, что не могу обойтись без него! — крикнул судья Виктории в открытую
дверь. — Раньше я пил его немного. До того как женился на Май-ре, я
предпочитал виски. А когда доктора запретили мне спиртное, я пристрастился к
кофе. Майра заваривает свою особую смесь весь день. Никогда не встречал
никого, кто пил бы так много кофе.
Виктория не очень понимала, о чем он толкует, но не мешала ему болтать.
Ей показалось странным вновь оказаться на этой кухне. Она привычно протянула
руку к банке с молотым кофе. Его как раз хватало на четыре чашки. Поставив
кофейник на плиту, она поискала в буфете; нет ли еще запасов. Кухарка всегда
ее учила досыпать кофе в опустевшую банку.
Виктория еще раз пожалела, что Майра отсутствует и не может позаботиться о
муже или подсказать ей, что делать. Кофе поддержит его какое-то время, но
вряд ли это хорошо для его здоровья.
Она нашла еще кофе за банкой с лярдом. Больше ее половины было уже
израсходовано. Она досыпала в пустую банку ровно столько, сколько оттуда
взяла, и вернула остаток на место. Потом она налила три чашки. Хотя Бен
отказался войти в дом, но, может, он согласится выпить чашечку.
— Очень вкусно, — заметил судья, сделав несколько глотков. — Тебе нужно
будет рассказать Майре, как ты его завариваешь. Я хочу, чтобы ты переехала
жить к нам, — продолжал судья, меняя тему разговора.
— Спасибо, но я не могу.
— Только не говори
нет
из-за того, что я тогда так поступил, — умоляющим
тоном произнес судья. — Я сделаю все, чтобы это искупить. К тебе переходят
значительные деньги как к вдове Джеба.
— Пожалуйста, не надо мне денег Джеба. Если бы мы были дольше женаты или у
нас были бы дети, тогда другое дело. Но папа оставил мне более чем
достаточно.
— Они твои. Джеб так написал в своем завещании.
— Я знаю, но он не любил меня на самом деле. В этом не было его вины. Мы
просто не подходили друг другу. Я не могу взять его деньги.
— Что же ты станешь делать? Вернешься в Аризону?
Виктория почувствовала, что краснеет.
— Я собираюсь выйти замуж.
— За управляющего твоего дяди? Того парня, что освободил тебя из тюрьмы?
Виктория покраснела еще больше.
— Нет. За Тринити Смита, человека, который привез меня в Бандеру.
— Ты сошла с ума? — громко возмутился судья. — Ты не можешь выйти за
охотника за вознаграждениями!
Глава 26
— Он не охотник за вознаграждениями, — отрезала Виктория. — Он отправляется
за преступниками, потому что никто больше делать этого не хочет. — Повторяя
объяснения и резоны Тринити, она узнавала собственное осуждение в каждом
слове судьи.
— Мне это все равно не нравится, — продолжал судья. — Ты понимаешь, что
окружающие его не примут. Тебя никуда не будут приглашать. А что будет с
твоими детьми?
— Я знаю это, — произнесла Виктория, наконец оценив в полной мере цену,
которую платил Тринити за исполнение того, что считал своим долгом. — Но
Тринити — замечательный человек. Я буду счастлива разделить его изоляцию.
Если люди откажутся с ним общаться, это будет их потеря.
Также быстро, как вспылил, судья обмяк и притих. Он устало откинулся в
кресле.
— Ты всегда была разумной девочкой, гораздо разумнее меня. Привози сюда
своего молодого человека. Если он мне понравится, я посмотрю, что можно
будет сделать. Немного найдется в Техасе людей, которые вступят в конфликт
со мной. И никто не станет бодаться с Майрой.
— Вы очень добры, но боюсь, что Тринити мало заботит, примет его общество
или нет.
— А ты скажи ему, что это ради ваших детей. Он может проводить все время с
коровами, если ему так нравится, но вашим детям понадобится жить в обществе.
И несколько друзей на таком пути не помешают.
— Вы очень великодушны...
— Нет, это не так. После того, что я натворил, это самое меньшее, что я могу
сделать. — Судья замолчал, словно вспомнив что-то. — Ты говоришь, твой
молодой человек уверен, что мачеха убила его отца?
— Это случилось в Галвестоне пятнадцать лет назад. Он пытался заставить
шерифа расследовать это дело, но оно его не заинтересовало.
— Жаль, что я об этом не знал. Я бы быстро заставил их пошевелиться. А что
произошло потом с этой женщиной?
— Она исчезла.
Виктория не могла заставить себя сообщить судье, что Тринити узнал Куини.
Хотя, вероятно, ей следовало бы это сделать. Если Майра в самом деле Куини,
он должен быть предупрежден.
— На что он собирается тебя содержать?
— Он владеет ранчо в Нью-Мексико. — Она не стала говорить правду.
— Полагаю, ты хочешь взять под контроль свои деньги?
— Да, хотела бы.
— Он знает, что женится на очень богатой женщине?
— А я богатая? Никто не говорил мне, сколько папа мне оставил.
— Больше двухсот тысяч долларов.
Настроение Виктории взлетело до небес. Теперь денег хватит, чтобы Тринити
мог купить себе самое большое ранчо, какое захочет. И коров. И лошадей. И
еще много останется на то, чтобы построить дом, завести детей и делать
множество разных вещей, о которых она мечтала в Аризоне.
— Теперь даже немного больше, — добавил судья. — Одно из вложений, которое я
сделал, дало отличную прибыль.
— Возьмите ее себе.
У судьи хватило энергии, чтобы обидеться на такое предложение.
— Категорически нет! Зачем мне это делать?
— Потому что вы присматривали за всем для меня. Вы не обязаны были это
делать.
— Нет, обязан. Я хотел, чтобы убийца Джеба был повешен, но никогда не хотел
причинять вред тебе. Ты можешь это понять?
Виктория прекрасно это поняла.
— Я рада. Мне тоже не хотелось вас ненавидеть, но вы меня запугали. Вы были
так решительно настроены меня вернуть. Вы теперь попытаетесь выяснить, кто
убил Джеба?
Судья снова поник в кресле.
— Не знаю. Мне теперь почти все безразлично. Я все время ощущаю такую
усталость. Если бы у меня не было Керби, я не знал бы, что делать с ранчо и
вообще всем. Он молод, но уже выполняет работу взрослого мужчины.
— Керби всегда вами восхищался, — сказала Виктория. — Я думаю, что он видит
в вас отца, которого у него никогда не было.
— Он хороший мальчик. Я к нему очень привязался. Мне только хотелось бы,
чтобы Майра не держала его так жестко на привязи. Я попытался уговорить ее,
чтобы она позволила мне отослать его в школу, но она об этом и слышать не
хочет.
Виктория почувствовала себя неловко. Ей никогда не нравилось, когда ее
вмешивали в разногласия между судьей и Майрой. Сейчас ей это тоже не
понравилось. Она увидела, как Бен встал со своего места отдыха под деревьями
и направился к дому. Она ухватилась за это как за предлог закончить свой
визит.
— Мне нужно ехать обратно, — сказала она.
Судья начал было подниматься, но тут же упал обратно в кресло.
— Приезжай поскорее снова и привози сюда своего дядю. Вам всегда будут здесь
рады.
— Приеду. А вы боритесь со своим кашлем, У вас врач был?
— Не меньше дюжины, но они лишь чешут в затылке и что-то бормочут у меня за
спиной. Полагаю, они боятся сказать мне, что я умираю. Если б они знали, как
мне это безразлично. Мне это абсолютно все равно.
Бен нервно оглядывался по сторонам. К каждой купе деревьев, к каждым
зарослям кустов он приближался так, словно ожидал засады. Вскоре его тревога
передалась Виктории.
— Перестаньте дергаться. У меня от этого лошадь нервничает.
— Не знаю, зачем вам понадобилось навещать этого старика именно сегодня. У
меня с утра очень плохое предчувствие.
— Вам просто не хотелось сегодня вставать с постели.
— Вы правы. Не хотелось. Тринити велел мне оставаться в гостинице и
присматривать за вами, и я был счастлив делать именно это.
— А сейчас у меня не проходит ощущение, будто кто-то целится мне в спину.
— Никого здесь нет.
Бен обреченно вздохнул, но она явно его не убедила.
— Вероятно, вы правы. Знаете, прежде чем связаться с этим вашим мужчиной, я
был человеком легким и общительным.
— Что вы хотите сказать этим
ваш мужчина
? — требовательно поинтересовалась
Виктория.
— Я немного угонял парочку коров, понемножку выпивал виски, слегка гонялся
за женщинами и слушал байки перегонщиков скота. Не было у меня никаких
забот, и каждую ночь я спал как младенец. А с тех пор как я стал водить
компанию с ним, сначала мне навесили стадо, которого я не хотел. За мной
гоняется куча плохих парней, от Нового Орлеана до Калифорнии. Я сплю на
земле так часто, что позабыл, как приятно спать в постели. Я так нервничаю,
что ем без всякого удовольствия. А теперь еще мне пришлось сопровождать
молодую женщину на прогулку.
— Да, тяжко: перейти от бандитов к дебютанткам. Как низко вы пали!
— Не падение меня тревожит. Быть сопровождающим — работа безопасная и
приятная. А вот остальное... У каждого из тех, кого он арестовывал, имеется
куча родственников, злобных, как гремучие змеи. Не угадать, когда они решат
немного поквитаться. Нет, водить компанию с вашим парнем — дело
небезопасное. Может, вам стоит передумать?
— Вы думаете, мне стоит выйти замуж за кого-то другого?
— По-моему, вам стоит об этом подумать, — заманчиво ухмыльнулся Бен.
Внезапно Бен перегнулся и, схватив Викторию, почти стащил ее с седла.
Разозлившись, она изо всех сил ударила его. Удар пришелся ему в шею сбоку и
чуть не лишил его дыхания.
— Там, на холме... кто-то с ружьем, — задыхаясь выговорил Бен.
Словно в подтверждение его слов раздался выстрел, и пуля вспорола воздух над
головой Виктории.
— Скачи, как дьявол! — крикнул Бен и огрел ее лошадь ладонью по крупу.
Второй ружейный выстрел подкрепил его команду.
— Кто бы там ни был, нас решили достать обоих. Скачи в заросли.
— Мы убьемся, если попробуем сквозь них проехать.
— Нас убьют, если мы этого не сделаем. Виктория крепко зажмурилась и
поскакала в чащу терновника.
Тринити был страшно зол.
Он вернулся в Бандеру весьма довольный собой. Он передал бумаги судье в
Остине. Отныне Виктория была свободна. Теперь ему оставалось лишь попросить
ее стать его женой и вместе с ней решить, где им жить.
Всю долгую и тяжкую дорогу обратно в Бандеру он перебирал в памяти все
виденные им места и прикидывал, какое больше подходит для ранчо. Таких мест,
которые ему нравились, были буквально сотни.
Однако теперь он рассматривал их еще с точки зрения пригодности для жизни с
семьей. А это все меняло. Он не хотел закончить свои дни где-то на задворках
Техаса или в глуши Нью-Мексико, в горах Аризоны или Колорадо, на равнинах
Вайоминга или Монтаны. Он пришел к выводу, что идеальным местом является это
самое
Демон-Ди
, расположенное между Бандерой и Сан-Антонио.
Оно было бы идеальным... если бы не Куини.
Он попытался выбросить Куини из головы, но она вновь заставляла его делать
то, чего он не хотел, — принимать решение, не лучшее для него и его будущей
семьи.
Он знал, что Виктория не верит, будто Майра и есть Куини. Она этого не
говорила, но он же видел. Он мог это понять.
Он был уверен, что Куини не остановится, пока не отравит Викторию. А если
она когда-нибудь вспомнит его, тоже попытается убить.
Ему претило бежать от Куини. Хуже того, его тошнило при мысли, что он должен
уйти из собственного дома. Но нужно было рассуждать трезво. Всегда ли ему
удастся защитить Викторию? А детей? Они станут идеальными мишенями для
мщения Майры. Он же не сможет вечно находиться рядом, чтобы их охранять.
Неужели гордость стоит вечного бдения?
Куини никогда не сдастся.
Тринити так и не пришел ни к какому выводу. А когда приехал в гостиницу, он
узнал, что Виктория отправилась навестить судью Блейзера и ее ждут только
вечером.
— Ее дядя приезжает сегодня, — злорадно сообщил Рыжий. Он явился в гостиницу
в поисках Виктории, размахивая телеграммой, которую ему вручил Дэвид
Вулридж. — Он все еще думает, что она умерла.
— Ты останешься здесь и будешь его ждать, — сказал Тринити. — Объясни ему,
что произошло. Я поеду за ней.
Тринити вскоре проклял себя за то, что решил ехать на Дьябло. С момента
возвращения из Увальде он каждый день понемногу ездил на этом норовистом
жеребце и никогда не надевал шпоры и не брал с собой хлыст. Но хотя он
всегда стремился управлять конем даже не пятками, а только коленями и
икрами, Дьябло не переставал сражаться с ним.
— Если бы у меня было время, я бы вернул тебя назад в конюшню, — сказал
Тринити жеребцу, который крутился под ним и вставал на дыбы, так что
приходилось тратить вдвое больше времени, чем нужно, чтобы проехать сотню
ярдов. — Но Виктория твердила, что ты быстр как ветер, а сегодня мне нужна
твоя быстрота.
Однако сегодня Дьябло не был настроен ее демонстрировать. Он крутанулся и
успел проскакать двадцать пять ярдов не в ту сторону, прежде чем Тринити
удалось повернуть его.
— Будь ты проклят! Никогда в жизни не знал такого вредного зверя.
Пятнадцать минут спустя, все еще пытаясь убедить Дьябло, что следует
сотрудничать, Тринити заметил всадника, мчавшегося галопом со стороны
Бандеры. Узнав Керби, он остановил коня.
— Он хочет убить Викторию! — прокричал Керби на скаку.
Резко вонзив пятки в бока Дьябло и ударив его одновременно открытой ладонью
по крупу, Тринити пустил его вслед за Керби. Дьябло ответил великолепным
рывком.
Он догнал Керби с легкостью газели, гонящейся за ослом.
— Кто собирается убить Викторию? — крикнул Тринити.
—Джермен Лаймен.
— Кто такой, черт побери, Джермен Лаймен?
— Он помогал матери, когда мой отец сбежал, оставив ее беременной. Он с тех
пор при ней.
Дьябло попытался укусить чистопородного мерина Керби. Мерин так испугался
огромного жеребца, что пустился в отчаянный галоп. Дьябло не отставал, не
прикладывая для этого никаких усилий.
— Откуда ты знаешь, что он попытается убить Викторию?
— Я увидел в городе одного из наших конюхов. Он сказал, что Лаймен уехал с
ранчо рано утром, за несколько часов до того, как мама отправилась по
гостям. Джермен никогда и никуда не отпускает ее одну, если только у него
нет более важного дела.
— Что ты собираешься делать?
— Я должен заставить ее остановить его. Я уверен, что это он убил Джеба. Я
не позволю ему застрелить еще и Викторию. Это убьет судью.
Вся история показалась Тринити фантастической. И он ни на мгновение не
поверил бы ей, если бы не знал Куини.
— Что он станет делать? — спросил Тринити, стараясь помешать Дьябло напасть
на мерина Керби.
— Я не знаю.
Тринити понял, что дальше расспрашивать Керби бесполезно. От страха
мальчишка был почти в истерике. Ему хотелось, используя большую скорость
Дьябло, обогнать Керби, но он сдержался, понимая, что тот скорее догадается,
где убийца устроит засаду.
Никогда Тринити не чувствовал себя таким беспомощным... и таким разъяренным.
Если Куини и дальше будет вредить Виктории, он ее убьет.
Дьябло насторожил уши. Тринити не услышал ничего, что могло бы привлечь
внимание коня, но ощутил, как напряглись мускулы жеребца и ускорился его
ход. В три скачка они обогнали Керби. Доверяя инстинкту, Тринити дал волю
Дьябло. Огромный вороной жеребец больше не воевал с ним и потерял всякий
интерес к мерину Керби. Его влекло что-то происходившее впереди.
Наконец и Тринити это услышал. Звуки выстрелов! Дьябло яростно заржал и помчался вперед еще быстрее.
Сначала он заметил одинокого всадника, который преследовал кого-то и стрелял
не переставая, едва успевая взвести курок. Тот, за кем он гнался, находился
в зарослях терновника. Тринити н
...Закладка в соц.сетях
