Жанр: Любовные романы
В твоих объятиях
...ндере? Там она не была
защищена.
У выхода Тринити чуть не столкнулся с шерифом Спрагом.
— Что ж ты за размазня, шериф, если позволяешь пленникам разгуливать по
городу? — проворчал Тринити. — Где она, черт возьми?
Шериф открыл рот, но смог выдавить из себя лишь несколько невнятных слов.
— Ну, говори же, парень. У меня в кармане признание Джиллета и ордер на
отсрочку казни. Она свободная женщина. Впервые за пять лет она может
отправляться куда хочет и делать все, что ей вздумается.
— О-она в г-гостинице, — пролепетал шериф.
— Почему ты отпустил ее туда?
— Она больна. Майра Блейзер поместила ее в свою комнату.
— Что с ней? У нее что, несварение желудка от той бурды, которой здесь
кормят?
— Майра не знает, что с ней.
Тринити никогда не испытывал особого уважения к шерифу Спрагу, но до него
наконец дошло, что шериф просто в панике.
— Что случилось? Чем ты ее накормил?
— Ничем. Она получала еду из гостиницы.
Страх, такой, какого Тринити никогда не знал, скрутил ему внутренности в
болезненный узел. Он схватил Спрага за рубашку и встряхнул так, что у того
отлетели пуговицы и полопались швы.
— Что с ней не так? Говори, проклятый, жалкий трус.
— Я не знаю. Ей стало плохо минут тридцать назад.
— Что ты для нее сделал?
— Я не знал, что делать. Поэтому я послал за Керби.
— Но сейчас с ней все в порядке? Ей лучше?
— Она умирает.
С нечеловеческим воплем, в котором смешались отчаяние и ярость, Тринити
схватил шерифа и выбросил его через окно на улицу.
А затем он помчался по улице как одержимый.
— Я не знаю, что делать, — ломая руки, говорила Майра доктору Раундтри. —
Она ни на что не реагирует.
Виктория неподвижно лежала на постели Майры в гостинице. Она была бледна и
при этом вся горела. Дышала она часто и неровно.
— У нее не было сердечных болезней? Случались подобные приступы раньше?
— Я не знаю, — промолвила Майра. — Она моя невестка, но последние пять лет
она жила в Аризоне. Право, я очень мало знаю о ней. Керби, она когда-нибудь
упоминала при тебе, что у нее больное сердце?
Керби стоял, застыв, как статуя, явно настолько потрясенный происходящим,
что не мог ответить матери.
— Боже, как я хотела бы, чтобы судья был здесь! — продолжала стенать Майра,
нервно крутя на пальце кольцо с бриллиантом. — Он и ее отец были давние
друзья. Он может знать что-то о ее здоровье.
— Я боюсь ее лечить, ничего о ней не зная, — покачал головой доктор
Раундтри. — Так легко можно прописать неправильное лекарство.
— Но вы должны сделать что-то, — настаивала Майра. — Вы не можете просто
позволить ей умереть.
Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался запыленный незнакомец с
безумным взглядом. Не обращая ни на кого внимания — а все смотрели на него
как на привидение, — он промчался по комнате и упал на колени перед
постелью. Схватив вялую руку Виктории, он прижался к ней губами. Широко
открытыми испуганными глазами он вглядывался в ее мертвенную бледность.
— Как вы смеете врываться в частные апартаменты?! — закричала Майра. —
Отпустите руку моей невестки и убирайтесь вон!
Незнакомец перевел глаза на доктора.
— Что с ней?
— Я не знаю, — ответил доктор. — Никто не может мне объяснить, что стало
причиной этого приступа.
— Я требую, чтобы вы немедленно нас покинули, — повторила Майра, лицо ее
потемнело от злости. — Или я позову шерифа.
— Что вы для нее сделали?
— Ничего. Я не знаю, с чего начать. Никто не знает ее медицинской истории, а
она сама была без сознания, когда я сюда пришел.
— Керби, позови шерифа Спрага. Я хочу, чтобы этого человека немедленно
выкинули отсюда.
Незнакомец повернулся к Майре. Глаза его излучали ненависть.
— Выметайтесь отсюда! — приказал незнакомец.
Глаза Майры зажглись яростью почти такого же накала, как у незнакомца. Было
ясно, что она не привыкла, чтобы ей приказывали, и не собиралась подчиняться
такому обращению. И тем более со стороны какого-то грязного ковбоя.
— Никуда я не уйду. Это моя комната, и я...
— Уходите, или я вас убью.
Тринити выхватил револьвер, направил его в голову Майры и снял с
предохранителя.
— Только коснись меня, и я...
Раздался оглушительный выстрел, и все находящиеся в комнате замерли в
страхе. Они недоверчиво уставились на то, как завиток черных волос Майры
сбоку у виска разлетелся на мелкие части, рассеявшиеся по комнате, как
облако пепла. Майра чуть не упала в обморок от ужаса. Ее красивое лицо
посерело под косметикой. Недоверчивым, непонимающим взглядом она уставилась
на незнакомца, а затем бегом бросилась из комнаты.
Керби побежал за ней.
— Это была жена судьи Блейзера, — сообщил Тринити доктор, трепеща от страха.
— Он вас за это повесит.
— Как вы лечите от отравления? — спросил незнакомец, снова поворачиваясь к
Виктории.
— Но тут и речи нет о пищевом отравлении. Шериф говорит...
— Она была отравлена, — произнес незнакомец. — Это Куини. Она отравила моего
отца.
Доктор растерянно уставился на Тринити.
— Ей дали яд. Смотрите, чтобы она не умерла, или я убью вас и Куини. Обоих.
И если понадобится, убью еще и судью.
Доктор нервно сглотнул.
— Я не знаю, кто вы, но вы ошибаетесь насчет этой женщины. Она не ваша
Куини, кто бы она ни была. Это Майра Уинслоу Блейзер, жена судьи Блейзера.
Все в городе знают, что она пыталась помочь этой молодой женщине. Когда та
отказалась покинуть тюрьму, Майра доставила туда хорошую постель и множество
ее вещей. Она даже заказала в гостинице еду для нее. Господи Боже, парень,
ты же не ждешь, что я поверю, будто она отравила собственную невестку!
— Поверьте в это, — кивнул Тринити. — Ваша жизнь зависит от этого. Какие здесь самые доступные яды?
— Не знаю. Я никогда об этом не думал.
— Растения. Что-то, что можно найти в саду или вдоль берега ручья весной.
— Но таких множество.
— Какие вызовут такие симптомы?
— Я думаю, что-то вроде красавки, то есть черного паслена. А может быть, что-
то вроде дурман-травы. Они все действуют примерно одинаково.
— Так действуйте.
Врач начал искать что-то во внутреннем отделении своей сумки.
— Я все еще не согласен с тем, что миссис Блейзер несет за это какую-то
ответственность.
— Мне все равно, во что вы верите, лишь бы спасли Викторию.
— Я сделаю все, что смогу.
— И пожалуйста, не говорите Куини, что я знаю, кто она такая.
Доктор начал было снова возражать, но выражение лица Тринити его остановило.
— Ладно, я ничего ей не скажу.
Пять минут спустя кто-то забарабанил в дверь. Когда Тринити немного ее
приоткрыл, раздраженный шериф Спраг попытался ворваться в комнату, но
Тринити преградил ему дорогу.
— Послушайте, Смит, — начал шериф, — я знаю, вы расстроены из-за этой
молодой женщины, но вы не можете выгонять миссис Блейзер из ее комнаты.
— В гостинице много других комнат, — промолвил Тринити и захлопнул дверь.
Спустя час доктор снова пощупал пульс Виктории.
— Он немного успокоился, хотя все еще очень частый. Но ничего больше я
сделать для нее не могу. Если это один из тех ядов, о которых я говорил, у
нее есть шанс. Если нет, мои действия были абсолютно бесполезны.
— Это был яд, — уверил его Тринити.
Доктор выглядел неубежденным.
— Надеюсь, что я пришел вовремя. — Он собрал свои принадлежности в сумку и
надел плащ. — Теперь нам остается ждать и смотреть, как справится с этим ее
организм.
— Как долго ждать?
— Не могу сказать. Если утром она еще будет жива, думаю, она поправится. Мне
нужно идти на другие вызовы, но я буду забегать, как только смогу.
Дверь открылась после одного осторожного стука. Вошел доктор Раундтри и
подошел к постели, чтобы проверить состояние Виктории. Его сопровождал
молодой человек. Тринити не поднял на них глаз.
— Она выживет? — осведомился молодой человек.
— Не знаю, — ответил доктор. — Кто-нибудь уведомил ее дядю?
Тринити покачал головой.
— Думаю, вы должны это сделать.
Тринити промолчал.
— Если у вас нет возражений, я немедленно пошлю ему телеграмму.
Тринити опять ничего не сказал.
— Я Дэвид Вулридж. Ее дядя нанял меня защищать ее в суде.
Глаза Тринити были устремлены на Викторию.
— Она в том же состоянии, — сказал доктор Раундтри. — Я вернусь позже
вечером.
Мистер Вулридж нерешительно посмотрел на Тринити и последовал за доктором.
— Кто этот человек с ней? — поинтересовался он, едва они с врачом вышли за
дверь.
— Мне сказали, что это очень опасный человек по имени Тринити Смит. Он
кажется мне абсолютно неуравновешенным. Ради нашего общего блага, я надеюсь,
что эта молодая женщина выживет.
— Но что он здесь делает? Ведь это его шериф послал за ней.
— Об этом я ничего не знаю. Я только видел, как он выгнал миссис Блейзер из
этой комнаты под дулом револьвера.
— Я слышал. История уже обошла весь город.
— Он уверен, что эта молодая женщина была отравлена.
— Это так?
— Вполне возможно.
Молодой адвокат задумался.
— У него есть какие-то подозрения, кто это сделал?
— Он говорит, что это Майра Блейзер.
Вулридж был потрясен.
— Вы полагаете, что он прав?
— Не вижу, как это может быть, но хорошо знаю этот тип людей: они очень
редко ошибаются.
После ухода доктора Тринити снова взял руку Виктории в свои. Ему было
необходимо прикасаться к ней. Только это удерживало его от безумия, оттого,
чтобы перестрелять всех в Бандере. Все они в той или иной степени довели ее
до этого состояния, и он хотел перебить их всех до единого.
Особенно жаждал он убить Куини.
Он не знал, как ему удалось скрыть свое потрясение, когда, подняв глаза, он
увидел ее. Она сильно изменила внешность, но он узнал бы ее повсюду. Длинные
белокурые волосы, ниспадавшие ниже плеч и окружавшие ее голову золотым
облаком, сменились черными, собранными в строгую прическу на макушке.
Дешевые, кричаще яркие платья заменило великолепное шелковое. Вместо красных
губ и грубо нарумяненных щек ее лицо светилось изысканным макияжем. Место
хищной повадки заняли уверенность в себе и достоинство, но это была она, вне
всяких сомнений.
Он никогда не смог бы забыть Куини, и теперь, отыскав ее, позаботится, чтобы
она больше никому не причинила вреда. На этот раз он не станет дожидаться,
пока ему кто-нибудь поверит, не станет даже пытаться достичь правосудия
законными методами.
Он твердо решил убить Куини.
Он не знал, каким образом ей удалось это устроить, но не сомневался, что
именно Куини ответственна за смерть Джеба. Непростительным было и то, что
она хотела, чтобы Виктория провела остаток жизни, скрываясь от закона. И
наконец, в глазах Тринити Куини подписала свой смертный приговор,
попытавшись отравить Викторию, когда затея с виселицей не удалась.
Он посмотрел на Викторию. Она не может умереть сейчас. Ей есть для чего
жить. Она свободна. Ей больше никогда не придется оглядываться через плечо и
бояться того, что принесет завтра.
Она может выйти замуж, нарожать детей и дожить до глубокой старости.
Она может выйти замуж за него! Она может родить его детей. Она должна жить
долго, потому что он хочет умереть в ее объятиях. Он не хочет ни минуты
своей жизни прожить без нее.
Тринити едва мог смотреть на Викторию и вместе с тем не мог отвести от нее
глаз. Он думал о ней каждую минуту с тех пор, как покинул Увальде. Впервые
за тринадцать лет у него появилась настоящая цель жизни, ее средоточие, не
имевшее ничего общего с ненавистью, виной или желанием позабыть обо всем
этом. Он знал, что больше никогда не станет гоняться за преступниками. С
этим было покончено.
Он думал о будущем, когда ему пришла в голову мысль попросить Викторию стать
его женой, и ни секунды не сомневался в том, что она ему не откажет. Память
об их единственной совместной ночи была свежа в его памяти.
Он никогда раньше не испытывал такого наслаждения с женщиной и не верил, что
так было из-за совершенства тела Виктории и его долгого вынужденного
воздержания. Тем более это не имело ничего общего с ее любовным опытом.
Источником его наслаждения была сама Виктория. Даже если б она не была
физически соблазнительна, Он все равно хотел бы лечь с ней в постель дюжину
раз за день. Впервые он испытал настоящее удовлетворение. Конечно, он ее
хотел, и так будет всегда, но еще знал, что величайшее наслаждение исходило
просто из того, что она была Викторией, что она его любит. Все остальное
было приятной добавкой.
А теперь она лежала на этой постели и пульс ее частил, словно она бежала всю
дорогу от Аризоны. Жизнь ее висела на волоске... и все из-за Куини!
Он едва мог сдержаться, чтобы не убить Куини здесь же. Это займет лишь
несколько минут. Она все еще в гостинице, наверное, там, дальше по коридору.
Он мигом вернется.
Но он не мог оставить Викторию даже на этот миг. Он хотел быть на месте,
когда... если она очнется. Если это последние ее часы, он хотел быть рядом.
Теперь, будучи женой судьи Блейзера, Куини никуда не денется. Ей слишком
много придется потерять.
Он поднялся с колен и сел на постель рядом с Викторией. Нежно подняв ее с
подушек, он прижал ее к себе, как дитя. Если ей придется умереть, он хотел,
чтобы она умерла в объятиях единственного человека, который любит ее больше
жизни.
Он понял наконец то, о чем давно подозревал: его любовь к Куини была всего
лишь юношеским увлечением.
И еще одну вещь он понял. Он не был виноват в смерти отца. Куини не просто
заманила потрясенного горем вдовца в сети злосчастного брака. Его отец
женился на Куини, зная, что она женщина, которую любит его сын. Отец должен
был понимать, что Куини больше заинтересована стать женой владельца ранчо,
чем порывистого мальчишки. Он просто не знал, что ради денег она готова на
убийство.
Но это было ошибкой отца, а не его. И отец сделал так, что Тринити стало
практически невозможно привлечь Куини к суду. Завещав ей все свое имущество,
он фактически обездолил сына. Это означало признать публично, что он больше
доверяет жене, чем сыну. Позволив сыну отправиться в Колорадо в возрасте,
когда тому следовало жить дома, отец открыто проявил свое недовольство им.
Не важно, что думал отец на самом деле, его действия обеспечили всеобщую
симпатию Куини, а не сыну.
Все было так, как пыталась ему объяснить Виктория: он не отвечает за смерть
своего отца. И он не должен за нее мстить!
Тринити никогда не подозревал тяжести этого груза, пока не скинул его с
души. Впервые с тех пор, как повзрослел, он осознал, что волен прожить свою
жизнь так, как захочется.
Теперь он был волен стать мужем Виктории, построить жизнь с ней вместе,
поднять семью, создать ранчо, которое мог бы оставить своим детям. При
мысли, что Виктория может не дожить, чтобы насладиться этой жизнью, Тринити
вновь испытал убийственный гнев. Едва он очистился от одного из проклятых
наследий Куини, как она впутала его в другое.
Когда он наконец избавится от этой женщины? Он знал, что это она отравила
Викторию, вероятнее всего — едой, которую прислала из гостиницы. Одного
этого было достаточно, чтобы догадаться, что именно она была причиной смерти
Джеба. Убийство было для нее привычным способом приобретать богатство, к
которому она стремилась.
И снова он не знал, как это доказать, но не сомневался, что теперь она
попытается отравить судью. Может, она постаралась бы свалить это на
Викторию? Ведь, как вдова Джеба, Виктория была наследницей мужа. И если
только судья не сделает особой оговорки в завещании, Виктория могла
претендовать и на часть его состояния. Куини этого не допустит.
Теперь, зная, что у нее есть сын, Тринити не сомневался, что она готовится
убить судью, особенно если уговорила его усыновить Керби. Наверное, она
намеревалась захватить все состояние и, конечно, не могла позволить Виктории
встать на своем пути. Если Виктория не умрет сейчас, она попытается снова.
От четырехчасового сидения в одной позе у Тринити онемела рука. Вообще все
тело было как деревянное, но он не мог двинуться с места. Все долгие
одинокие часы этой ночи он бережно прижимал Викторию к себе, стараясь
передать ей свое тепло, свою силу, надеясь влить в нее волю к жизни.
Он провел много часов, пересматривая свою жизнь, испытывая желание прожить
ее сначала, надеясь, что Виктория будет рядом с ним и не даст бесполезно,
потратить остальные годы. Но как бы далеко ни заводили его воспоминания,
внимание его ни на секунду не отрывалось от любимой.
Он почувствовал наступление кризиса за мгновение перед тем, как сердце ее
перестало биться.
— Нет! Пожалуйста, только не это!
Оно, конечно, сейчас снова забьется. Должно забиться. Не может она умереть!
Но оно не билось.
Дыхание покинуло ее тело. Она лежала в его объятиях. Абсолютно неподвижно.
Глава 25
— Матерь Божья! — вскричал Тринити, сев рывком на постели. Виктория
скатилась с его рук и застыла в неподвижности. Не обращая внимания на боль в
одеревеневшем теле, он вновь посадил ее, схватил за руки, неистово потряс,
как тряпичную куклу.
— Дыши, черт бы тебя побрал! Ты не можешь умереть и бросить меня. Только не
сейчас.
Голова Виктории моталась из стороны в сторону, словно шея у нее вот-вот сломается, но она не дышала.
— Пожалуйста, Господи, заставь ее дышать! — Он снова потряс ее, но ничего не
произошло. — Заставь ее дышать! — Он схватил ее под мышки и попытался
заставить ее ходить, но безжизненные ноги лишь волочились по полу. Он снова
уронил ее на кровать и упал на нее.
Вопль разрывающей сердце муки вырвался из его груди.
— Почему?! — потребовал он ответа у неба. — Почему она должна умереть, а эта
смертоносная стерва жить? — Он изо всех сил опустил кулак на грудь Виктории.
— Будь все проклято! Дыши! Не сдавайся! Не позволяй этой дьяволице победить
себя! — Он снова ударил ее в середину груди, и тяжкое рыдание вырвалось из
его горла: — Дыши, ради Бога! Не оставляй меня одного. Я должен был прожить
все эти годы, когда хотелось умереть. Но больше я не хочу умирать. Я хочу
жить, но не смогу без тебя. — Он снова и снова бил кулаком в ее грудь. — Я
не могу! Просто не могу!
Тринити крепко обхватил Викторию руками, и рыдания, горькие и гневные,
рвущие сердце и душу, хрипло зазвучали в комнате. Сквозь это отчаяние он
вдруг ощутил, что тело Виктории содрогнулось, и мгновенно замер.
Сердце внезапно бурно забилось в ее груди, тело еще раз содрогнулось, и воздух рванулся в ее легкие.
Она вдохнула раз... два... три раза. И постепенно краска стала возвращаться
на ее белые щеки.
Тринити вознес благодарственную молитву.
Виктория почувствовала, как веки ее затрепетали, прежде чем смогла их
поднять. Комнату она не узнала и понятия не имела, где вдруг оказалась. В
тот же момент она осознала, что находится здесь не одна. Она повернула
голову и уставилась на Тринити.
— Ты вернулся, — промолвила она, удивляясь, что не помнит его возвращения и
их прихода в эту комнату. И не помнила она, что ощущала такую слабость.
Голос ее еле поднимался выше слабого шепота. Она не могла шевельнуться. — Ты
нашел Чока Джиллета?
— Я не только нашел его, — сказал Тринити, и улыбка медленно разгладила
морщины на его лице. — Я получил от него подписанное признание, в котором
говорится, что ты не убивала Джеба. Я также получил от тамошнего судьи
предписание об отсрочке приговора, на случай если здешний шериф не устоит
перед судьей Блейзером.
— Я знала, что ты это сделаешь, — прошептала Виктория, довольная тем, что ее
вера в Тринити оправдалась. — Но мне хотелось бы, чтобы ты разбудил меня,
когда вернулся. Ты что, перевез меня в гостиницу?
Тринити кивнул.
— Что ты помнишь?
— Я не помню, чтобы чувствовала такую слабость. — Она попыталась сесть, но у
нее это не вышло. — Я что, болела?
— Ты чуть не умерла.
Виктория замолчала, осознавая слова Тринити.
— Ты не считаешь мою болезнь естественной?
Тринити покачал головой:
— Когда я сюда приехал, ты была в коме. Все считали, что ты вот-вот умрешь.
Они сдались бы, если бы я не настоял на лечении.
— Ты всегда умеешь заставить людей делать то, что ты хочешь, — сказала
Виктория, радуясь на этот раз, что Тринити такой настойчивый.
— Что последнее ты помнишь?
— Я помню... — Виктория озадаченно замолкла. — Я помню, как съела ленч и
легла подремать. И больше ничего не помню. Я даже не помню, что ела на ужин.
— Потому что у тебя не было никакого ужина. Тебя отравили, вероятнее всего,
за ленчем. Майра Блейзер — это Куини, женщина, которая убила моего отца. Я
узнал ее, едва увидел.
Виктория потрясенно уставилась на Тринити. Ее ум не в силах был связать
элегантную, величественную Майру с коварной, зловещей Куини.
— Она не может быть ею. Майра жила в Огайо до смерти своего мужа. Он был
банкиром. Его звали Уинслоу. Он отец Керби.
— Я ничего не знаю о банкире Уинслоу и понятия не имею, откуда она взяла
Керби, но Майра — это Куини. И она тебя отравила.
— Но она была так добра ко мне. Она пыталась убедить меня переехать на их
ранчо или по крайней мере переехать к ней в гостиницу. А когда я не
согласилась, она прислала в камеру постель и вещи. Она даже послала за своей
кухаркой, чтобы та готовила мне еду.
— Чтобы легче было тебя отравить, — сказал Тринити, совершенно уверенный,
что прав. — Говорю тебе: она Куини. Я уверен, что она ответственна и за
смерть Джеба.
— Я не могу в это поверить, — прошептала Виктория, скептически относясь к
словам Тринити. — Она всегда настоятельно твердила, что я Джеба не убивала.
— Возможно, потому что знала, что тебя приговорят, что бы она там ни
говорила. Не знаю, что произошло, и, наверное, мы никогда этого не узнаем,
но обещай мне, что не будешь иметь с ней никаких дел. Она самая опасная
женщина, какую я когда-либо встречал.
— Кто-нибудь уведомил дядю Гранта?
— Полагаю, что да, — ответил Тринити, с трудом припоминая происходившее. —
Какой-то адвокат, которого нанял твой дядя.
— Мистер Вулридж. Вели ему прямо сейчас послать другую телеграмму. Мне
невыносима мысль, что дядя Грант думает, будто я умерла.
Виктория быстро поправлялась. К концу третьего дня она уже встала и могла
ходить часами. Она чувствовала лишь легкую усталость. Согласившись, что
Викторию не стоит особенно тревожить, пока она не поправится, Майра перешла
в другую комнату гостиницы.
Тринити занял смежную комнату рядом с Викторией. Дядя не ответил на
телеграмму, и она надеялась, что он скоро приедет.
Навещали Викторию доктор Раундтри, Майра, явно неловко чувствовавший себя
Керби, шериф и Дэвид Вулридж. Тринити не оставлял ее одну ни на секунду. Он
лично проверял всю ее пищу и лекарства.
Он извинился перед Майрой за свою грубость, и Майра милостиво его простила и
приняла объяснение, что это было следствием перенапряжения.
Хотя они много часов проводили вместе, Майра не выказывала никаких признаков
того, что узнала Тринити. Ее злило, что он постоянно отказывался от ее
помощи в уходе за Викторией, но он вообще никого к ней не подпускал.
— Ты не можешь постоянно находиться рядом со мной, — сказала Виктория,
тщетно пытаясь убедить его ослабить свою настороженность. — Когда-нибудь
тебе придется позволить мне жить нормальной жизнью.
— Я думал об этом,— откликнулся Тринити. — Пока Майра жива, ты не будешь в
безопасности. Судья может вернуться в любой день. Как только он убедится,
что ты не убивала Джеба, он начнет искать истинного виновника... И обязан
будет подумать о Майре и Керби. Правда, я не уверен, что мальчик имеет к
этому какое-нибудь отношение...
— Он не мог иметь, — покачала головой Виктория. — Он был еще слишком молод.
— Но он выглядит до смерти перепуганным. Думаю, он подозревает, что мать его
сделала что-то ужасное, и очень боится, что мы это узнаем.
— Кроме того, он был в доме, когда убили Джеба.
— Это не имеет значения. Но совершенно очевидно, что твое присутствие среди
живых чем-то угрожает Майре. Она всегда будет представлять для тебя
опасность, а я не могу этого допустить. Нам придется продать
Демон-Ди
и
куда-нибудь уехать.
Виктория не знала, что на это ответить. Она задумалась, чего будет стоить
Тринити скрыться от Майры. Тринити не убегал никогда и ни от чего, а теперь
получалось, что должен это сделать... и все из-за нее.
— У тебя есть деньги, чтобы купить где-нибудь ранчо вроде
Демон-Ди
?
— Мы можем начать с маленького ранчо.
Виктория посмотрела ему в глаза, но не увидела ни сомнения
...Закладка в соц.сетях
