Жанр: Любовные романы
В твоих объятиях
..., наслаждаясь вкусом.
— Этот, безусловно, заслуженный, — кивнул он. — Знай я, что вы умеете делать
с пеканами, я притащил бы с собой из Техаса целый мешок.
— Хорошо, что я умею стряпать. А то мне больше ничего не разрешают делать, — пожаловалась Виктория.
Сдержанный гнев, горечь и неудовлетворенность прозвучали в ее голосе так
явно, что все трое мужчин не могли их не заметить. Она знала, что дядя и Бак
ее не поймут. Они никогда ее не понимали. Она все время старалась
сдерживаться и выказывать лишь благодарность, но иногда просто не могла
скрыть свои чувства. Ее раздосадовало, что сейчас она обнаружила их перед
незнакомцем.
— На таком ранчо женщина мало что может делать, — объяснила она, надеясь,
что у Тринити не хватит сообразительности ее понять. Хотя в глазах его
светился ум. — Временами мне так хочется делать что-то по-настоящему
полезное. Больше, чем печь пироги и выращивать цветы.
Тринити сосредоточился на пироге, предоставив Гранту Дэвиджу ответить
племяннице.
— Полагаю, что тебе надоело быть закупоренной в этой долине, но у меня не
было бы ни минуты покоя, окажись ты рядом с индейцами или еще бог знает с
кем, проезжающим через долину.
— Не знаю, не знаю, — протянул Тринити, чертики плясали у него в глазах. —
Будь я коровой, которая сталкивалась с рысями или медведями, а потом
наткнулась на такую маленькую леди, я был бы очень счастлив лечь и протянуть
ей все четыре ноги, чтобы она их связала и увела меня с собой.
Виктория рассмеялась.
— Дайте ему работу, дядюшка, — проговорила она. — Лжет он бессовестно, но делает это так обаятельно.
— Уверяю вас, мэм...
— Не надо. Женщины наслаждаются лестью. Однако лесть теряет часть своей
привлекательности, когда льстец начинает клясться, что это правда.
— Вы слишком мудрая для своего возраста. Облачко набежало на лицо Виктории.
— Я старше, чем вы думаете.
— Я вижу, что вы не девочка, — быстро исправился Тринити. — Девочка, по
определению, — несформировавшаяся женщина, а значит, не могла бы быть такой
совершенной.
Виктория снова рассмеялась, более непринужденно, чем раньше.
— У вас на все найдется ответ. Не удивлюсь, если узнаю, что вас изгнали из
Техаса.
— Хотел бы я изгнать его из Аризоны, — мрачно произнес Бак.
— Я на самом деле абсолютно безвреден, — откликнулся Тринити. — Мой старик
говаривал:
Не тревожься о том, кто разговоры разговаривает. Берегись, когда
он замолчит
.
— Тогда, полагаю, нам не стоит вас бояться: вы не закрывали рта с той
минуты, как сюда приехали. Как по-вашему, сможете вы помолчать так долго,
чтобы успеть поработать?
— Если дадите подходящую работу.
— Ну и какую же именно? — осведомился Бак с сарказмом в голосе.
— С разговорами, разумеется.
Виктория и ее дядя заулыбались, а Бак насупился:
— Такой работы у нас нет.
— Наверняка есть. Я мог бы приносить что-нибудь мисс Дэвидж. Ей для стряпни,
должно быть, нужно много дров и воды. Потом, выносить помои, подметать
мусор. И все это время я мог бы разговаривать, чтобы она не тревожилась о
вас. Не украли ли вас индейцы.
— Когда нам понадобится для дома прислуга, мы наймем женщину, — отрезал Бак.
— Держу пари, что мисс Дэвидж больше понравится, если вы наймете домашнего
слугу. Это будет поинтереснее.
— Здесь и так хватает интересного. — Бак захлебнулся от злости.
— Хотите проехаться со мной, мэм? Говорят, что Лос-Анджелес становится по-
настоящему красивым городом. Конечно, его не сравнить с Сан-Франциско, но я
и туда могу вас проводить, если захотите.
— Виктория не хочет ехать в Калифорнию, особенно с таким, как ты, —
взорвался Бак, не дав Виктории времени ответить самой.
— Хорошо, что я не принимаю это как личное оскорбление, — заметил Тринити
дружелюбно.
— Я именно имел в виду твою личность. Так что если хочешь получить работу,
пошевеливайся. И забудь дорогу сюда, на кухню.
— Сейчас, кроме вас, в доме для работников никого не будет, — возразила
Виктория. — Поэтому будете есть с нами.
— Мне все равно, — откликнулся Тринити. — Если время от времени смогу
заходить сюда за куском пирога.
— Вы будете есть с нами, — подвел черту спору Грант Дэвидж.
— Я направляюсь в дом для работников, — обратился Бак к Тринити, — и устрою
тебя там.
— Нет нужды так торопиться, — сказал Грант. — Можешь отвести его туда после
обеда. Я хочу с ним поговорить.
— А можешь ты ему доверять? — спросил Бак, бросая сердитый взгляд на
Тринити.
— Не такой это большой секрет. Половина Техаса уже его знает.
Бак прислонился к стене. Недовольное выражение его лица превратилось в
хмурую гримасу.
— Бак не испытывает к вам неприязни, — уверил Грант Тринити. — Он просто
тревожится, считая, что любой человек, появляющийся в этой долине, охотится
на Викторию.
Тринити постарался выглядеть недоумевающим и заинтригованным.
— Пять лет тому назад кто-то убил мужа Виктории, — объяснил Грант. — Найти
того, кто это сделал, не удалось, и они попытались возложить вину за это на
Викторию. К тому времени как я туда приехал, они уже назначили дату суда и
подобрали присяжных. Они собрались повесить ее в конце недели. Виселицу уже
устанавливали.
Не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы понять, что Грант
верит в невиновность Виктории.
— Судья не захотел меня выслушать. Он был свекром Виктории, а Джеб был его
единственным сыном. Я полагаю, что он вообще не мог бы держаться, если бы не
его жена. Виктория не очень любила эту свою свекровь, его вторую жену, но
Майра Блейзер — женщина поразительная. Я собирался подать прошение о
помиловании губернатору, но судья Блейзер постарался закончить суд
побыстрее.
— И что же вы сделали?
— Бак придумал, как вызволить ее из тюрьмы. Сработало как по маслу. Никто не
пострадал. Мы были на полпути через Техас, прежде чем они поняли, что
Виктория сбежала.
— А здесь она в безопасности?
— Пока она не находится на земле штата, они не могут ее тронуть. А местный
губернатор — мой личный друг. И он никогда не отошлет Викторию обратно. Он
убежден, что женщин нельзя вешать.
— Даже виновных?
Тринити не хотел этого говорить, но не сдержался. Слова Гранта скребанули по
старым ранам. Даже спустя много лет воспоминания о том, что сотворила Куини
с ним и его отцом, заставляли его свирепеть от гнева. Куини удалось уйти от
наказания. Она исчезла без следа. Но, Бог свидетель, Виктории Дэвидж это не
удастся... если это будет зависеть от него.
— Поскольку Виктория невиновна, я об этом и не задумывался, — отмахнулся от этого соображения Грант.
— А не было у вас неприятностей с людьми, охотившимися за ней? —
поинтересовался Тринити, меняя тему разговора. — Я имею в виду, что
наверняка за ее возвращение была назначена награда.
— Вы не собираетесь ее заполучить?
— Нет, но многие продадут и мать родную за пятьдесят долларов.
— Была назначена награда в тысячу долларов, а судья Блейзер пообещал в
десять раз больше тому койоту, который явится за ней. — Серые глаза Гранта
стали холодно-стальными, лицо окаменело в жесткой решимости. — Но он не учел
меня и Бака. Если этих охотников нельзя было купить, мы... — Грант оборвал
себя. Взгляд его твердо и с вызовом встретил взгляд Тринити. — Скажем так: я
смог убедить их, что им легче будет заработать такие деньги в другом месте.
Тринити задумался, нет ли закопанных тел где-нибудь в дальнем уголке этого
ранчо. В его работу не входила проверка Гранта или его управляющего, но
знать об этом не помешало бы.
— Почему вы рассказываете мне все это? — спросил Тринити.
— Потому что частью вашей работы будет охрана Виктории. По сути, самой
важной частью. Каждый ковбой здесь знает о том, что случилось, и поклялся не
позволить никому увезти ее из долины.
— Полагаю, постоянное пребывание под замком может сильно наскучить, — повернулся Тринити к Виктории.
— Да, может, — согласилась Виктория, радуясь тому, что разговор уходит от ее
ужасного прошлого. — Бывают моменты, когда я мечтаю о том, чтобы перестать
быть пленницей и иметь возможность поехать туда, куда хочу. И вообще, мне
очень бы хотелось быть мужчиной.
— Боже милостивый! — воскликнул Тринити. — Какое бы это было несчастье!
Виктория засмеялась. Она не могла припомнить, когда столько смеялась на
протяжении одного дня. Как же это было замечательно!
— Я намерена настоять, чтобы дядя Грант подольше задержал вас на нашем ранчо, — произнесла Виктория.
— Все мужчины считают тебя красавицей, — заметил Грант.
— Знаю, но они боятся сказать лишнее слово. А Тринити храбро говорит то, что
взбредет в голову.
— Не могу себе вообразить, чтобы мне в голову пришло сказать что-то вам
неприятное, мэм.
— Вы только что это сделали.
— Мэм?
— Вот снова. — У Тринити был растерянный вид. — Меня зовут Виктория, и мне
неизвестен никто по имени Мэм.
— Но звать по имени хозяйку невежливо.
— Значит, хорошо, что я не хозяйка, — сказала Виктория, когда Тринити
попытался возразить. — Дядя Грант здесь хозяин, Бак — управляющий, а я
просто здесь живу. Если вы хотите получить еще кусок орехового пирога,
научитесь звать меня Виктория.
— Мэм, я научусь звать вас как захотите, только продолжайте печь такие
пироги.
— Еще раз назовете меня Мэм — будете обедать в доме для работников.
Тринити посмотрел на Викторию несколько глуповатым взглядом.
— Я постараюсь, но вы должны простить мне, если я иногда забудусь. Понимаете
ли, мой папаша придерживался суровых правил и порол меня, если я не называл
каждую встреченную женщину
мэм
.
Чертики, плясавшие в глазах Тринити, сказали Виктории, что не стоит
принимать его слова всерьез.
— Вам следует постараться. Несколько пропущенных трапез очень поспособствуют
остроте вашей памяти.
— Она всегда такая жестокая? — обратился Тринити к Гранту.
— Очень решительная, — кивнул Грант, и в глазах его засверкали ответные
огоньки. — Думаю, вам лучше подчиниться ее приказу. Неплохо было бы вам пару
дней не удаляться от дома. У нас слишком мало людей, чтобы отозвать их с
гор, а Баку и мне придется далеко отъезжать в ближайшие несколько дней.
— Виктории совсем не нужно, чтобы рядом с ней болтался кто-то вроде него, —
запротестовал Бак.
— Мне не нравится оставлять ее надолго одну, — объяснил Грант Тринити.
— У нее есть Рамон и Анита.
— Они мало чем смогут помочь, если что случится.
— Неприятностей у нас не было три года. Не понимаю, почему они должны случиться в ближайшие два дня.
— Это еще даст ему шанс получше узнать местность, — добродушно продолжал
Грант, не обращая внимания на настойчивое недовольство Бака. — Ты не станешь
возражать, Виктория?
— Нет, если я смогу продолжать обследовать окрестности, — отозвалась она.
— Приказывай ему что захочешь. Ты согласен? — посмотрел Грант на Тринити.
— Любоваться хорошенькой женщиной всегда приятнее, чем гоняться за коровами.
— Ты не слишком-то... — начал Бак.
— Он всего лишь дразнит тебя, Бак, — прервала его Виктория. — Неужели ты
этого не видишь?
— Я вижу неизвестного ковбоя, который влез к вам в доверие.
— Я же сказал, что меня зовут Тринити...
— Это ты так говоришь, — сердито откликнулся Бак. — А может, тебя вовсе
зовут Билли или Малыш... Кто тебя знает.
— Он на шесть дюймов ниже меня, — уточнил Тринити. — И кроме того, начал
толстеть.
— Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду! — яростно взревел Бак.
— Мы все это поняли, — поспешно произнес Грант. — Но я доверяю Тринити. Мне
он понравился. И я буду чувствовать себя спокойнее, зная, что он с
Викторией.
Напряжение в комнате стало просто ощутимым. Тринити видел, что Бак едва
сдерживается.
На данный момент этого было достаточно. Он поднялся из-за стола:
— Спасибо за пирог, мисс Виктория. Не помню, когда ел что-нибудь вкуснее.
— Хотите второй кусок? — спросила Виктория. Напряжение сошло с ее лица.
— Я сберегу его на завтра. Это помешает мне заблудиться.
— Если вы не заблудились на пути из Техаса в Аризону, сомневаюсь, что вы
потеряетесь между большим домом и домом для работников.
Тринити весело ухмыльнулся:
— Тем более что Бак присмотрит за мной.
— Я не слишком бы на это рассчитывала. Судя по тому, какие взгляды он на вас
кидает, он скорее заведет вас в горы.
— Он просто пока тебе не доверяет, — настойчиво повторил Грант.
— Это я могу понять, — кивнул Тринити. — Но он ведь наверняка понимает, что
я сделаю все, чтобы защитить мисс Викторию.
— Посмотрим, — недружелюбно пробурчал Бак, все еще кипя. — Пойдем, устрою
тебя на житье.
Они добрались до дома для работников, и Бак сказал:
— Давай поговорим напрямую. Я тебе не доверяю, и ты мне не нравишься. Не
знаю почему, но это так. А я всегда следую своему инстинкту.
— Да я и не возражаю, — откликнулся Тринити, забрасывая свои вещи на
ближайшую койку. — Я и сам такой.
— Что ж, пусть твои инстинкты не дадут тебе крутиться вокруг Виктории. Она
выйдет замуж за меня, и я не позволю никому приставать к моей женщине.
Тринити пристально посмотрел ему в глаза:
— Вообразить не могу, чтобы Виктория была чьей-то женщиной, даже если бы она хотела быть его женой.
— А мне все равно, что ты там себе воображаешь. Ты здесь не задержишься
настолько, чтобы это имело какое-то значение.
— Почему ты так полагаешь? Это вроде бы хорошее место.
Лицо Бака помрачнело.
— Ты сказал, что двинешься дальше, как только немного подкормишься.
— Сначала я так и думал, — произнес Тринити, вытягиваясь на койке. На лице
его блуждала ухмылка, явно рассчитанная на то, чтобы раздразнить Бака.
Мягкий матрас, покрывавший доски, делал постель гораздо удобнее, чем ожидал
Тринити, и он позволил своему телу расслабиться. После ночлегов на камнях и
твердой земле эта койка показалась ему достойной лучшего отеля Сан-
Франциско. — Вообще-то я никогда не остаюсь долго на одном месте, но думаю,
что мне здесь понравится.
— Послушай-ка... — начал Бак.
Однако закончить фразу он не успел. Тринити сорвался с койки, как
распрямившаяся пружина. Прежде чем Бак успел сообразить, что происходит, он
оказался нос к носу с совсем другим человеком, вовсе не с добродушным и
общительным чужаком, который за секунду до этого улегся отдохнуть.
— А теперь послушай-ка меня. — Тринити говорил мягко, но тело его напряглось
и глаза потемнели. — Я не терплю, когда мне угрожают. Можешь не любить меня
сколько хочешь — мне и самому ты не слишком нравишься, — но угрожать я не
позволю. Я выполню любую работу, которую ты мне поручишь, и переделаю ее,
если с первого раза что-то выйдет не так. Но станешь меня травить, и я
наброшусь на тебя, как койот на кролика. Понял?
— Понял, понял, — сказал Бак с таким видом, словно слышал подобные слова не
в первый раз и они его не впечатлили. Тем не менее он отступил, как бы
молчаливо признавая, что перешел некую грань. — Только имей в виду, что я
буду следить за каждым твоим шагом. Мистер Дэвидж может предоставить тебе
работу, но ты будешь работать под моим началом, чтобы ее сохранить.
— Означает ли это, что ты изменяешь приказ на завтра? — осведомился Тринити,
и в глазах его сверкнул вызов.
— Мистер Дэвидж здесь хозяин. Если он приказывает тебе охранять Викторию,
значит, это ты и будешь делать. Хотя я предпочел бы, чтобы он выбрал для
этого кого-то, кому можно доверять.
— Ты собираешься нанять еще работников?
— Нет. Я предпочитаю заставлять всех работать до изнеможения. Чтобы не
получилось, как с тем человеком, которого мы наняли несколько лет тому
назад. Чуть не оказалось слишком поздно.
— Что оказалось?
— Он был послан увезти Викторию обратно. Это был второй такой.
— Что случилось?
— Мы от него избавились.
Тринити не успел задать еще вопрос, потому что Бак пулей вылетел из дома для
работников, но вопрос продолжал жечь его. Неужели Грант, или Бак, или они
вместе убили человека, лишь бы не дать ему вернуть Викторию в Техас?
Тринити не нашел в себе силы винить кого бы то ни было за желание защитить
Викторию. Мужчины грабили, мошенничали, убивали ради женщин гораздо менее
красивых. По сравнению с этим стремление отпугнуть чужаков казалось
безобидным. Будь Виктория его женщиной, он тоже не церемонился бы ни с кем.
Эта мысль застигла Тринити врасплох. Он поклялся, что после Куини ни одна
женщина не будет иметь над ним власти. И хотя знал с тех пор многих красивых
женщин, он свою клятву сдержал.
Не было никаких сомнений в том, что Виктория убила своего мужа. Улики
свидетельствовали, что больше некому было это сделать. Значит, должна была
быть веская на то причина. Как ни странно, Тринити почувствовал себя
обязанным выяснить это.
Он еще не понимал толком почему, но не мог просто вернуть Викторию в Техас и
позабыть о ней. Он должен узнать, почему она это сделала.
Но каким образом сможет он это выяснить?
Впрочем, он не успел сосредоточиться на этой мысли, потому что дверь дома
для работников вдруг с грохотом распахнулась. В мгновение ока Тринити
скатился на пол и выхватил револьвер.
Глава 3
В комнату ввалился коренастый плотный мексиканец лет сорока. Он опирался на
тощего, рыжего и веснушчатого подростка. На миг все трое замерли,
уставившись друг на друга. Тринити заговорил первым:
— Простите за холодный прием.
— Вы кто такой? — требовательно поинтересовался подросток. — И что вы здесь
делаете?
— Зовут меня Тринити Смит. Меня только что наняли.
— Бак никогда бы вас не нанял, — настаивал юноша.
— Меня нанял мистер Дэвидж. Против совета Бака.
— В это я верю, — произнес мексиканец. Он проковылял к койке и осторожно
опустился на нее. Загорелое лицо и неги колесом выдавали в нем работника
ранчо. Пронзительный взгляд черных глаз говорил о том, что его легко не
проведешь. — Ему нужно нанять новых работников, чтобы заменить стариков
вроде меня.
— Да через пару дней ты выздоровеешь и будешь как новенький, — проговорил
юноша. Несмотря на грубоватый тон, было видно, что старика он любит. —
Постарайся только не опираться на эту ногу.
— Как же ты справишься один? Ведь ездить с тобой будет некому.
— Может быть, Бак позволит мне поездить с ним, — сказал Тринити мексиканцу.
— Мне не нужен какой-то чужак за спиной, — проговорил юноша.
— Простите наши манеры, — вздохнул старик. — Мы боимся, что все незнакомцы
охотятся за сеньоритой.
— Теперь, когда я работаю в
Горной долине
, это стало и моей заботой.
Старик ответил ему осторожной улыбкой.
— Я — Перес Кальдерон. Моя сестра ведет хозяйство в доме сеньора Гранта.
Только поэтому Бак меня держит. Этот молодой гринго — Майкл О Донован. — Он
ласково взъерошил волосы юноши. — Мы зовем его Рыжий.
— Хотите, чтобы я осмотрел вашу ногу? — спросил Тринити.
— В этом нет нужды. Моя лошадь упала и придавила меня. Нога была бы сломана,
если бы Рыжий не подоспел так быстро. И ничего подобного не случилось бы,
если бы Бак нанимал побольше людей. Мы столько работаем, что от усталости
становимся неосторожными. — Он помолчал и продолжил: — Бак сейчас никого не
нанимает. А когда все же нанимает, то выбирает только стариков, безобразных
мужчин, вроде меня, или молодых гринго — вроде Рыжего. — Он подмигнул в
сторону хозяйского дома. — Бак собирается жениться на сеньорите Дэвидж.
—Он уже это мне сообщил.
— В этом нет ничего плохого, — буркнул Рыжий. — Только сумасшедший не
захочет жениться на мисс Виктории.
Тринити окинул юношу оценивающим взглядом. Серьезный. Идеалист. Вспыльчивый,
как подсказывает цвет его волос.
— Должен признать, что Виктория — женщина привлекательная и молодая, но я не
думаю, что хотел бы жениться на ней.
— Мисс Виктория! — воскликнул Рыжий. — Ты бегом бросился бы жениться на ней,
будь у тебя шанс.
— Не-а. Не думаю, что мог бы спокойно спать в постели с женщиной, убившей
своего мужа.
Не успел Тринити закончить фразу, как Рыжий прыжком одолел разделявшее их
расстояние и револьвер его оказался в дюйме от носа Тринити.
— Возьми свои слова назад, или я убью тебя на месте, — раздался молодой
голос, в эту минуту больше походивший на свирепое рычание.
Ничего подобного Тринити не ожидал. Парень двигался как молния.
— Полегче, Рыжий, — предостерег его Перес. — Не нужно волноваться. Он чужак.
И не может знать сеньориту так же хорошо, как мы.
— Он должен взять свои слова назад, — настаивал Рыжий, слишком разъяренный,
чтобы внимать голосу разума. — Никто не посмеет называть мисс Викторию
убийцей.
— Но если она убила того человека...
— Она никого не убивала.
Слова прозвучали со всей страстью юноши, одержимого первой любовью.
— Эта чистая милая девушка не могла убить своего мужа, — произнес Перес. —
Судья Блейзер заплатил присяжным, чтобы ее приговорили. Он даже не позволил
мистеру Дэвиджу привлечь адвоката или провести расследование.
— Но суд состоялся.
— Это не было судом, — пояснил Перес. — Судья все решил заранее. Ему нужно
было кого-нибудь повесить, и он решил, что это должна быть сеньорита Дэвидж.
Он сказал, что ее обнаружили с револьвером в руке.
— Но если она держала револьвер...
— Она из него не стреляла, — настаивал Рыжий. — Кто-то другой убил Джеба
Блейзера, а виноватой сделали мисс Викторию.
Тринити дал мексиканцу возможность подробно рассказать ему о попытках Гранта
отложить суд, о людях, которых тот расспрашивал, о найденных им
противоречивых свидетельствах произошедшего той ночью. Но, как и большинство
доброжелателей, мексиканец игнорировал тот факт, что именно Викторию нашли с
револьвером в руке и никого другого рядом не было. Для него Виктория была
невиновна.
Тринити должен был признаться, что ему самому было трудно представить себе
Викторию в роли убийцы, но по другой причине. Он не видел в ней слабую,
беспомощную женщину. Обычно убийцами становятся либо люди слабые, которые
видят в убийстве единственный выход из невыносимой ситуации, либо люди,
жадные до власти или денег, готовые на все, или жестокие чудовища, убивающие
из презрения к человеческой жизни.
Виктория, казалось, не подходила ни под одну из этих категорий, но Тринити
напомнил себе, что, в сущности, ничего о ней не знает, кроме того, что она
выращивает красивые цветы и печет отличные ореховые пироги. Поэтому никак
нельзя узнать, какой она была пять лет назад. Женщина может очень сильно
измениться между семнадцатью и двадцатью двумя годами.
— Я ничего этого не знал, — сказал Тринити. — Ее дядя объяснил, что ее
собирались повесить, был даже готов эшафот. Я решил, что присяжные сочли ее
виновной.
— Им заплатили, чтобы они солгали, — продолжал Рыжий. Дуло его револьвера
упиралось в переносицу Тринити. — А теперь бери свои слова назад.
— Лучше возьми, — посоветовал старик.
— Я всего лишь повторил то, что слышал, — пожал плечами Тринити. — До сего
дня я даже не знал мисс Викторию. Мне она не показалась убийцей.
— Лучше не повторяй то, что слышал, в присутствии остальных работников, —
посоветовал Перес. — Они это плохо воспримут.
— Ты хочешь сказать, что все убеждены в ее невиновности?
— Как ты можешь, повидав ее, задавать такой дурацкий вопрос? — требовательно
спросил Рыжий. — Разве может ангел кого-нибудь убить?
— Я не настолько знаю ситуацию, как ты.
— Тогда постарайся узнать побольше, прежде чем снова откроешь рот, — сказал
Рыжий, отступая и засовывая в кобуру револьвер. — Мы никому не позволяем
чернить мисс Викторию.
Тринити знал, что, по крайней мере, один человек погиб при попытке вернуть
Викторию в Техас.
— Что произошло в Техасе? — поинтересовался Тринити.
— Мы все туда отправились, — отвечал Перес. — Мы собирались, если
понадобится, сжечь город.
— Не наставляй на меня снова револьвер, — обратился Тринити к Рыжему. — Но
почему вы все готовы были идти
...Закладка в соц.сетях
