Жанр: Любовные романы
Валлийская колдунья
...разрешения.
— То, что было между нами в кабинете, вряд ли можно назвать
поцелуем, — заметил Ричард. — Кроме того, если бы каждого мужчину,
который без спросу поцелует девушку, объявляли вором, на земле вряд ли
остался бы в живых хоть один англичанин. — И, внимательно вглядевшись в
Кили, он вдруг спросил: — Вы были бы этому только рады, не так ли?
Кили промолчала, но ее губы тронула лукавая улыбка.
— Если вы меня сейчас поцелуете, — сказал Ричард, — то я буду
считать, что мы с вашими кузенами квиты.
— Но это же вымогательство, вы нарушаете закон, — напомнила ему
Кили.
— В таком случае давайте вместе вступим на путь преступления, —
предложил Ричард. — Будем специализироваться на грабеже и
вымогательстве.
Кили бросила на него испепеляющий взгляд.
— Не хотите? Тогда, может быть, расскажете мне о себе? — спросил
он.
— Мне не о чем рассказывать.
— Да? А у меня большая семья, — промолвил Ричард, решив, что своей
искренностью вызовет Кили на откровенность. — Старшей, Кэтрин, тридцать
лет, средней, Бриджитт, двадцать восемь, младшей, Хедер, двадцать шесть.
— Я всегда мечтала иметь большую семью. Особенно мне не хватало
сестер, — призналась Кили. — Расскажите мне поподробнее о ваших.
— Сестры беспощадно мучили меня в детстве и не оказывали ни малейшего
почтения юному графу, — начал он.
Кили засмеялась.
— Они тоже при дворе?
— К сожалению, все они живут за пределами Англии.
— Интересно, а как они мучили вас?
— Вы хотите перенять их опыт? — поинтересовался Ричард.
Кили, не ответив, положила его правую ногу на постель, а левую себе на
колени и стала натирать вторую лодыжку целебной мазью.
— У вас необычное имя, — заметил Ричард.
— Кили значит
красота
.
— Правда? А Ричард означает
сильный правитель
, — сказал граф.
Кили улыбнулась, этот человек был крайне самоуверен.
— Сколько вам лет? — спросила она.
— Шестого мая исполнилось двадцать пять.
— В таком случае мы с вами — две противоположности, — заявила
Кили. — Вы по своему рождению — упрямый Телец, а я — смертельно ранящий
Скорпион.
— Вы слишком изящны и нежны, чтобы представлять собой серьезную угрозу, — возразил Ричард.
Закончив свою работу, Кили положила левую ногу графа на постель и, встав,
отошла к окну на безопасное расстояние.
Сумерки окрасили край неба в приглушенные тона — темно-фиолетовый, индиго и
черный бархатный. Кили любила это время суток точно так же, как и рассвет.
Туман, поднимавшийся от воды в Темзе, плыл по городу и окутывал дома. Он
стелился по земле, словно ее любовник.
— Что вы там увидели? — спросил Ричард.
— Я заглянула за горизонт, — ответила Кили, не подумав о том, что
говорит.
— У вас превосходное зрение, — заметил он и рассмеялся, решив, что
его гостья пошутила.
— Чтобы заглянуть за горизонт, нужно не зрение, а сердце.
— Темзу, вероятно, невозможно разглядеть сквозь пелену вечернего
тумана, — сказал граф.
— Я вижу дыхание дракона, а не туман, — заметила Кили.
— И где же находится этот дракон?
— Ближе, чем вы думаете.
Повернувшись лицом к графу, Кили вдруг с изумлением увидела, что он снял
рубашку. Как завороженная она смотрела на медно-рыжие волосы, покрывавшие
его грудь. Кили хотелось подойти и прикоснуться к ним. Может быть, они
горячи как огонь?
— Вам нравится то, что вы видите? — спросил Ричард сдавленным от
возбуждения голосом.
Его вопрос поразил Кили, на ее щеках выступил румянец. Она взглянула в глаза
графу, стараясь придумать какой-нибудь бойкий ответ, но ничего подходящего
не приходило в голову.
— Мне пора, — сказала она.
Ричард кивнул, но при этом посмотрел на Кили с явным сожалением.
— Не могли бы вы перед уходом еще раз натереть мне лодыжки?
Кили на секунду застыла в нерешительности, а затем, очаровательно
улыбнувшись, снова подошла к кровати и села на ее краешек. Взяв немного мази
из склянки, она стала втирать ее в правую, а затем в левую лодыжку графа.
— Закат — мое любимое время суток, — сказал Ричард, вызывая гостью
на разговор.
Кили с удивлением посмотрела на него.
— А я больше люблю восход солнца, — сказала она. — Рассвет
наполняет мою душу надеждой.
— Значит, вы очень рано встаете?
Кили кивнула:
— Я люблю приветствовать рассветы.
— А вы знаете, что один закат не похож на другой? — спросил граф.
— Точно так же, как нет двух одинаковых рассветов.
Они сидели так близко друг от друга, что дыхание графа касалось волос Кили.
— У вас глаза необыкновенного цвета, — сказал он. — В их
таинственной глубине легко утонуть.
Кили покраснела и потупила взор.
— Спасибо за цветы, — тихо сказала она.
Ричард нежно поднял ее лицо за подбородок, и она снова устремила на него
взгляд своих загадочных глаз.
— Вы похожи на принцессу, — прошептал граф.
Кили смотрела на него, не мигая. Ее манили чувственные губы графа,
находившиеся всего в нескольких дюймах от ее лица. И вот они начали
приближаться к ее губам, и сердце Кили затрепетало от сладостных
предчувствий.
Она закрыла глаза, и их губы слились в поцелуе.
— Какое наслаждение, — тихо промолвил Ричард.
От опьяняющего поцелуя и хрипловатого голоса графа у Кили закружилась
голова. Она млела в его крепких объятиях.
Обхватив руками шею Ричарда, Кили вернула ему поцелуй, и ласки графа стали
более пылкими и настойчивыми. Его язык раздвинул ее губы и проник в рот,
словно солнечный луч в чашечку цветка.
Забыв обо всем на свете, девушка страстно ответила на поцелуй графа.
Ричард медленно и нежно уложил Кили на постель и стал покрывать поцелуями ее
виски, лицо и шею, а потом его губы снова жадно впились в ее рот.
Охваченная новыми ощущениями, она не заметила, как Ричард спустил с ее плеч
блузку и нижнюю сорочку, обнажив грудь с розовыми сосками. Припав губами к
одному, он начал посасывать его и поигрывать с ним языком. Кили охватило
небывалое возбуждение.
В ее душе вспыхнуло желание. Она как будто издалека услышала стон
наслаждения и не сразу поняла, что он вырвался из ее собственной груди.
Больше не владея собой, Кили всем телом прижалась к графу...
В то время когда Кили предавалась страсти в объятиях Ричарда, графиня
Чеширская, надев плащ, вышла из дома Толбота и неторопливым шагом
направилась к конюшне. Но оказавшись на тропинке, ведущей на хозяйственный
двор, она побежала.
— Талли, ты где? — крикнула леди Дон, переступив порог конюшни.
— Здесь! — раздался голос герцога из глубины помещения. Леди Дон
ринулась внутрь. Она нашла герцога в дальнем стойле, где он вместе с Одо и
Хью осматривал копыта одной из его лошадей. Графиня решила, что все
складывается как нельзя лучше.
— Я нашла это в спальне Кили, — сообщила графиня, размахивая в
воздухе запиской на пергаменте. — Надеюсь, тебе будет интересно узнать,
что здесь написано.
— Позже, Чесси, — коротко сказал герцог, даже не взглянув в ее
сторону. — Разве ты не видишь, что я занят?
— Но это очень важное дело, не терпящее отлагательства, —
возразила она.
— В таком случае я слушаю. Читай.
— Прекрасно, — сладким голосом сказала леди Дон и, развернув
пергамент, начала с выражением читать: —
Дражайшая моя, моя красавица...
Услышав это, трое мужчин, как по команде, оставили свое занятие и,
обернувшись, уставились на графиню. Довольная тем, что у нее появились
благодарные слушатели, графиня продолжала читать проникновенным голосом:
—
Я вышел из себя, и это непростительно. Но можешь ли ты упрекнуть
меня за то, что я хотел, чтобы ты всегда делила со мной ложе? То, что
произошло между нами на днях, было божественно. Приходи ко мне, любимая. Я
жажду ощутить твою шелковистую...
— Где она? — суровым тоном спросил герцог.
— Отправилась к графу, — пролепетала леди Дон, делая вид, что
страшно испугалась.
Герцог ринулся к выходу из конюшни. Одо и Хью не отставали от него. На губах
леди Дон заиграла довольная улыбка. Однако чтобы не пропустить зрелище, за
которое не жаль отдать все бриллианты Англии, графиня поспешила за
мужчинами.
— Нет, вы не можете подняться наверх, — настойчиво повторял
Дженнингз, преграждая дорогу трем гигантского роста мужчинам, пытавшимся
протиснуться мимо него.
Тогда раздосадованный герцог Ладлоу поднял в воздух дворецкого с такой
легкостью, как будто тот ничего не весил, и бросил на пол вестибюля. И
разъяренные мужчины, жаждавшие мести, устремились вверх по лестнице.
— Деверо! — воскликнул герцог, толкнув дверь спальни графа.
— Нет! — закричала Кили, когда ее отец и кузены ворвались в
комнату.
Ричард вскочил с кровати и загородил Кили так, чтобы вторгшиеся в дом соседи
не увидели ее обнаженную грудь. И хотя граф был не робкого десятка, он все
же попятился перед лицом грозной силы, которую представляли собой три
гиганта. Ричард не предполагал, что, кроме графа, к нему в спальню ворвутся
и оба кузена Кили. Графиня Чеширская, похоже, решила подшутить над ним.
Разъяренные герцог, Одо и Хью надвигались на графа. Три огромных кулака
нацелились ему в челюсть. Первым ударил герцог, и Ричард отшатнулся влево,
но тут его настиг кулак Одо, и он отлетел вправо. А от удара Хью граф
свалился на пол.
— Ричард! — вскричала Кили и упала на колени рядом с ним.
Осторожно приподняв его голову, она прижала ее к своей груди и сердито
взглянула на своих непрошеных спасителей.
— Я никогда не прощу вам того, что вы здесь устроили, — заявила
она.
Ричард, у которого круги плыли перед глазами, тупо улыбнулся и пробормотал:
— Браво, моя красавица...
— Готовься к свадьбе, Деверо! — прорычал герцог.
— Завтра утром я попрошу разрешения у королевы, — сказал граф.
— Но я не могу выйти за него замуж! — воскликнула Кили.
— Если ты этого не сделаешь, — пригрозил ей отец, — я буду
вынужден убить его.
В этот момент в комнату вплыла графиня Чеширская. Подойдя к Кили, она
закутала ее в плащ и помогла встать.
Герцог поднял на ноги своего будущего зятя и предупредил его:
— Не забудь поговорить о предстоящей женитьбе завтра утром с королевой,
иначе я свяжу тебя и притащу к алтарю на аркане.
И с этими словами герцог вышел из спальни. Графиня и валлийцы последовали за
ним.
— Я не хочу выходить замуж, прошу вас, откажитесь от этой затеи, —
умоляла Кили, направляясь вместе с леди Дон к лестнице.
Оглянувшись назад, она увидела шедшего за ними по коридору Ричарда. Даже при
тусклом освещении на его лице были заметны синяки, но Кили сразу же
бросилось в глаза, что он совершенно не хромает.
Значит, с его лодыжкой все в порядке. Граф намеренно унизил ее достоинство,
чтобы заставить пойти с ним под венец. Если бы отец и кузены не увидели ее в
постели Ричарда, она могла бы отрицать, что потеряла невинность. О, почему
богиня мать оставила ее? Найдет ли когда-нибудь Кили свое счастье, свое
место под солнцем? Или она обречена всегда и всюду чувствовать себя чужой?
— Если Деверо не сделает тебя счастливой, — на ходу сказал герцог,
тщетно пытаясь успокоить дочь, — я вырежу у него сердце тупым лезвием.
Услышав эти слова, Кили расплакалась. Ей, конечно, не хотелось, чтобы муж
сделал ее несчастной, но, с другой стороны, она почему-то не желала, чтобы
Ричард пострадал из-за нее.
— Деверо баснословно богат, — заметила графиня, стараясь по-своему
успокоить Кили. — У вас будут лучшие драгоценности и наряды.
— Мне не нужны драгоценности и наряды, — рыдала Кили.
— В таком случае чего же вы хотите? — спросила графиня.
— Я ищу только любви.
До слуха Ричарда, стоявшего на верхней площадке лестницы, доносились
душераздирающие рыдания Кили. Несмотря на боль, которую ему причиняли синяки
и ссадины на лице, он улыбнулся. Граф упрямо шел к своей цели — он хотел
заполучить экзотическую красавицу и назначение на службу в Ирландию. Герцог
Ладлоу, похоже, был готов выполнить оба его желания.
— Ты нужен мне, Дженнингз! — крикнул Ричард, сложив руки у рта
рупором.
— Сейчас буду, милорд, — отозвался дворецкий. — Вот только
поднимусь с пола.
Глава 7
Утро выдалось ясным. Безоблачное синее небо целовало землю, соприкасаясь с
ней на горизонте. Дул ласковый ветерок, обещая чудный день.
Но Кили не замечала красот природы. Она сидела, закусив от волнения нижнюю
губку, между герцогом и леди Дон под навесом в барке, плывшей вниз по Темзе
и направлявшейся в Хэмптон-Корт, находившийся в двенадцати милях к юго-
западу от Лондона.
В других обстоятельствах Кили с интересом отнеслась бы к своей первой
поездке по реке. Но волнение, охватившее ее накануне важной встречи, мешало
любоваться идиллическими пейзажами, мимо которых они проплывали. Кили с
трудом верила, что совсем скоро она предстанет перед королевой Англии, чтобы
испросить у нее разрешение на брак с коварным графом.
Будь ее воля, Кили никогда в жизни не вышла бы замуж за Ричарда Деверо. Его
обаятельная внешность и изысканные Манеры нравились ей, но граф казался Кили
слишком высокомерным, слишком лощеным и слишком англичанином, чтобы жить
вместе с ним в мире и согласии.
Кили не признавала брак без любви. Как ей жить с человеком, который ее не
любит?
— Думаю, мне не следовало сопровождать вас ко двору, — тихо
произнесла Кили, искоса взглянув на отца. — Точно так же, как мне не
следует выходить замуж за графа.
— Я уже говорил, что королева желает видеть тебя, прежде чем дать
разрешение на этот брак, — раздраженно ответил герцог. — Твоя
свадьба с графом — дело решенное и не подлежит дальнейшему обсуждению.
Но почему он не хочет понять меня?
— с горечью подумала Кили. Ей всегда
страстно хотелось иметь отца, но она не предполагала, что он может оказаться
властным и непреклонным.
— Вас не было рядом со мной в течение восемнадцати лет, — с
упреком сказала Кили. — Так как вы смеете вторгаться теперь в мою жизнь
и отдавать мне приказы?
— Это вы, моя дорогая, вторглись в его жизнь, — вступилась леди
Дон за герцога. — Дети в Англии повинуются своим родителям.
— Но я родом из Уэльса, — строптиво заявила Кили.
— Довольно! — раздраженно прикрикнул на нее герцог, а затем
добавил более миролюбиво: — Твои кузены согласны с моим решением.
— Простите меня, — тихо сказала Кили, опустив голову. Ей было
очень стыдно. — Страх заставляет меня вести себя столь неуважительно по
отношению к вам.
— Вам нечего бояться, — заверила Кили графиня, погладив ее по
руке.
Герцог обнял дочь за плечи.
— Чесси объяснит тебе все, что должна знать невеста. Не волнуйся.
— Я чувствую себя здесь совсем чужой, — промолвила Кили, и из ее
глаз брызнули слезы. — Мне кажется, что при дворе все будут смеяться
надо мной, и граф возненавидит меня. Ведь я — никто.
— Брак с графом Базилдоном мгновенно принесет вам признание при дворе и
откроет перед вами все двери, — заметила леди Дон. — Наиболее
влиятельные придворные будут искать вашего общества.
— Вот мы и прибыли, — сказал герцог, когда барка пристала у
причала.
Кили посмотрела на берег и увидела стоявший среди ухоженных лужаек Хэмптон-
Корт, силуэт которого украшали многочисленные башенки, зубцы и трубы
дымоходов. Вокруг дворца, насколько хватало глаз, тянулись живые изгороди,
росли деревья и декоративные кустарники.
— Это больше похоже на небесные чертоги, чем на резиденцию земного
правителя, — промолвила Кили, охваченная благоговейным трепетом.
Герцог усмехнулся:
— Старина Генрих любил поражать роскошью. Хэмптон-Корт — это памятник, который он воздвиг себе.
Резиденция походила на улей, здесь кипела жизнь. По двору, громыхая,
двигались экипажи, кареты и телеги. Во дворец приезжали поставщики съестных
припасов, купцы, торговавшие нарядами, ювелиры и целые семейства дворян.
Одни из них покидали резиденцию с надеждой, другие — с разочарованием.
Кили с наивным изумлением смотрела на царившее оживление. Хэмптон-Корт
походил на большой город, и суета в нем ошеломляла человека, впервые
попавшего сюда.
— Здесь никому нет покоя, — заметил герцог.
— Знать приезжает сюда, чтобы получить власть, — промолвила леди
Дон.
— Или ее иллюзию, — добавил герцог.
Слушая разговор отца и графини Чеширской, Кили думала о том, что это их мир,
в котором ни Меган, ни она сама не смогли бы жить.
— Люди приезжают ко двору, надеясь разбогатеть, — сказала графиня.
— Но их надежды не всегда сбываются, — заметил герцог.
— Они мечтают сделать карьеру или добиться славы.
— Но подчас уезжают, попав в опалу из-за своих бесчестных поступков.
Войдя во дворец, герцог провел своих дам по запутанному лабиринту коридоров
и длинных галерей. Мимо них сновали одетые в синие ливреи лакеи, державшие в
руках подносы с едой, и слуги с охапками дров, спешившие передать свою ношу
истопникам, которые должны были разжечь огонь в каминах.
Герцога, сопровождавшего Кили и леди Дон, на его пути встречали
приветственные возгласы и любопытные взгляды кавалеров и дам. Придворные, на
лицах которых было написано удивление, задавались вопросом, кто эта юная
красавица, шествующая рядом с Робертом Толботом по лабиринту коридоров Хэмптон-
Корта.
Зачарованная нарядно одетыми дамами и кавалерами Кили во все глаза смотрела
на них. Леди были одеты в платья с фижмами и очень смелыми глубокими
вырезами, на всех без исключения сверкали драгоценности. Мужчины при дворе
носили облегающие фигуру штаны до колен и парчовые камзолы, обшитые
кружевами, с пуговицами из драгоценных камней. Их наряд дополняли яркие
шелковые чулки, подвязки с золотыми блестками и кожаные туфли, украшенные
элегантными розетками. Кили заметила, что некоторые мужчины носят серьги и
румянят щеки.
— Я чувствую себя здесь не в своей тарелке, — прошептала Кили,
которой казалось, что она воробей, попавший в клетку к павлинам.
— Не тушуйтесь, дорогая моя, ваша естественная красота превосходит их
искусственный блеск, — сказала графиня и, улыбаясь, кивнула группе
придворных, проходивших мимо.
Наконец они подошли к залу для аудиенций, и Кили охватило волнение.
— Успокойтесь, — сказала графиня, заметив, в каком состоянии она
находится.
— Нам придется немного подождать, — промолвил герцог, обращаясь к
дочери.
Все трое некоторое время стояли у дверей, храня молчание. Бросив взгляд в
сторону коридора, Кили увидела двоих мужчин, одетых в черное, которые
приближались к ней и ее спутникам. Их мрачного цвета наряды не
соответствовали окружавшей обстановке роскоши. Они походили на двух
ястребов, вторгшихся в вольер, где резвились канарейки.
В одном из направлявшихся к ней мужчин Кили внезапно узнала Ричарда Деверо,
на лице которого переливались всеми цветами радуги синяки. Хотя Кили и не
собиралась прощать ему того, что он прибегнул к уловке, чтобы жениться на
ней, все же вид его разбитого лица заставил ее вздрогнуть. Она не стоила
того, чтобы он так сильно страдал. Кили захотелось дотронуться до его ссадин
и облегчить его боль с помощью магии.
Граф и его спутник были уже совсем близко, и Кили опустила глаза. На ее
щеках выступил румянец.
— Доброе утро, ваше сиятельство, — поздоровался Ричард.
— Здравствуйте, Базилдон, — сказал герцог, кивая. — Доброе
утро, Берли.
— Приветствую вас, дорогая графиня, — промолвил Ричард, склоняясь,
чтобы поцеловать руку леди Дон.
И только после этого граф обернулся к Кили.
— Ранним утром вы еще прелестнее, дорогая, — сказал он с улыбкой
и, поцеловав ее руку, обратился к своему спутнику, мужчине средних лет: —
Лорд Берли, разрешите представить вам леди Кили Глендовер, побочную дочь
Ладлоу и, надеюсь, мою будущую жену.
Граф сказал это легко и непринужденно. По-видимому, его нисколько не смущало
то, что Кили — незаконнорожденная. Но Кили готова была сгореть со стыда.
Потупив взор, она сделала реверанс.
— Доброе утро, юная леди, — сказал Берли, окидывая девушку
пристальным взглядом.
Он остался доволен тем, что увидел, и, кивнув стоявшей у зала для аудиенций
страже, вошел в помещение, в котором королева обычно принимала своих гостей.
Почувствовав на себе пристальный взгляд графа, Кили прислонилась к стене,
закрыла глаза и стала молить богиню мать, чтобы та даровала ему исцеление.
Ее губы беззвучно шевелились.
— Вы молитесь о том, чтобы королева отказала мне в моей просьбе? —
спросил Ричард.
Кили открыла глаза.
— Я молилась о вашем выздоровлении, милорд, — ответила она.
На губах Ричарда заиграла улыбка.
— Вы сегодня особенно прекрасны. Розовый цвет вашего наряда гармонирует
с девичьем румянцем на ваших щеках.
Кили не успела ответить на его комплимент. Дверь зала Распахнулась, и
появившийся на ее пороге лорд Берли жестом пригласил герцога Ладлоу и графа
Базилдона войти. Леди Дон и Кили остались ждать в коридоре.
— Не волнуйтесь, дорогая моя, — сказала графиня. — Вы по всем
статьям подходите Деверо.
— Но почему вы так в этом уверены?
— Потому что, вступив в брак с вами, он достигнет сразу же трех
вожделенных целей: получит вас в жены, породнится с вашим отцом и сможет
добиться назначения на службу в Ирландию.
— Но какая связь существует между мной и Ирландией? — удивилась
Кили.
— Деверо запрещено служить за границей, пока у него не родится
наследник, — объяснила графиня.
Эта новость неприятно поразила Кили. Оказывается, ее использовали. Она
должна родить графу сына. Кили вспомнила свою несчастную мать, у которой
постоянно случались выкидыши. Мэдок Ллойд, по существу, убил ее, заставляя
вынашивать детей.
— Граф очень красивый мужчина, — заметила Кили. — Многие
женщины сочли бы за счастье выйти за него замуж и родить наследника.
— Ему нужны не
многие женщины
, а вы.
Кили промолчала, ничего не ответив на эту реплику графини. Леди Дон была
очень добра к ней, но в ее словах отсутствовала логика. Что могла она, Кили
Глендовер, нищая незаконнорожденная девушка, предложить первому графу
Англии? Только свое тело.
— Вот еще беда на нашу голову! — недовольным тоном промолвила леди
Дон, и, проследив за ее взглядом, Кили увидела двух дам, идущих по коридору.
— Леди Джейн и леди Capa, — прошептала графиня на ухо Кили. —
Леди Джейн замужем, но мечтает переспать с графом. А леди Capa, блондинка,
пытается заманить Деверо в свои сети, чтобы пойти с ним под венец.
Приблизившись, молодые, модно одетые дамы почтительно приветствовали
графиню, бросая любопытные взгляды на Кили.
— Нам показалось, что в этом направлении прошли Берли и
Бэзилдон, — сказала леди Джейн.
— Вы их, случайно, не видели? — спросила леди Capa. — Мы ищем
графа, нам надо сообщить ему кое-что очень важное.
— Понимаю, — сказала леди Дон, — но оба лорда сейчас на
приеме у королевы. Граф просит руки дочери Ладлоу.
Леди Джейн при этом известии не потеряла самообладания, но леди Capa не
сумела скрыть своего разочарования.
— Да, Морг
...Закладка в соц.сетях
