Жанр: Любовные романы
Валлийская колдунья
...зумлением увидел, как знатная дама, пришедшая на
богослужение, отбивается от графа Бэзилдона, пытаясь убежать из часовни.
Отчаяние придало Кили сил, ей удалось оттолкнуть графа и вырваться из его
крепких рук. Она устремилась по проходу мимо скамеек, выбежала за дверь и
упала во дворике на колени, на прохладную влажную траву, Опустив голову,
Кили тяжело дышала, ловя ртом воздух.
— Дорогая моя, вам нехорошо? — спросил Ричард, опускаясь рядом с
ней.
Кили увидела выражение беспокойства в его глазах и покачала головой. Ричард
помог ей встать на ноги и, обняв, прижал к своей груди.
— Почему вы не сказали, что плохо себя чувствуете?
Кили прижалась к нему, ощущая, как исходящие от него сила и уверенность
постепенно успокаивают ее. Посмотрев на часовню, она перевела взгляд на
стоявший неподалеку эшафот, а потом снова на Ричарда.
— Это самое мрачное место на свете, — промолвила она удрученно.
— Не понимаю, — сказал Ричард, поглаживая ее по спине, чтобы
немного успокоить. — Когда я бываю здесь, то хожу на богослужения в
часовню. Мне хотелось показать вам крепость, я не собирался расстраивать
вас.
— Под каменными плитами часовни захоронены королевы, которых
убили, — промолвила Кили дрожащим голосом, а затем, повернув голову,
посмотрела на одну из отдаленных башен замка. — А там...
— Эта башня называется Уэйкфилд, — сказал граф.
— ...там лежат два убитых принца, — продолжала Кили.
— Вы не можете знать это наверняка, — сказал Ричард. — Никому
не известно, где захоронены сыновья Эдуарда Плантагенета, которых казнили по
приказанию дяди.
Кили снова посмотрела на башню.
— Вы не правы. Казнить их приказал узурпатор из рода Тюдоров...
Ричард быстро закрыл ей рот рукой, не дав договорить. Кили увидела в его
глазах страх, который он старался скрыть, притворившись рассерженным.
— Казнить принцев приказал Ричард Плантагенет, — заявил граф
тоном, нетерпящим возражения. — И никогда не пытайтесь опровергнуть
этот общеизвестный факт. Принцы погибли около ста лет назад, и не стоит
ворошить прошлое и возрождать старые споры. Вы меня поняли?
Кили кивнула. Убийство двух юных принцев было ужасным преступлением. Но
сейчас на английском троне сидела внучка узурпатора из рода Тюдоров, и
опасно было называть убийцей невинных детей основателя королевской династии.
Ричард и Кили снова пересекли поросший травой дворик. По мере того как они
удалялись от часовни, у Кили становилось спокойнее на душе. Теперь перед
ними вновь высилось здание Лефтенентс-Лоджингз.
— Бэзилдон! — внезапно окликнул кто-то графа. Ричард повернулся и
увидел средних лет человека, шагавшего к ним через двор.
— Это Уильям Кингстон, констебль Тауэра, — сказал граф, обращаясь
к Кили. — Подождите меня минутку, я скоро вернусь.
И он с улыбкой направился к констеблю. Встревоженная тем, что Ричард оставил
ее одну, Кили стала беспокойно озираться вокруг и вдруг увидела, что
темноволосая женщина, которую она заметила недавно, стоит в нескольких футах
от нее.
На незнакомке было черное бархатное одеяние, из-под которого виднелась яркая
алая юбка. Ее черные как смоль волосы были убраны под украшенный жемчугом
головной убор. Хотя ее наряд выглядел по-королевски роскошно, он уже давно
вышел из моды.
Кили невольно присела перед дамой в глубоком реверансе.
— Добрый день, миледи, — учтиво поздоровалась она.
— Что вы здесь делаете? — спросила незнакомка, устремив на нее
взгляд своих живых карих глаз.
— Я пришла сюда со своим женихом, чтобы посмотреть часовню Святого Петра, — ответила Кили.
Дама бросила взгляд на графа, стоявшего в отдалении с констеблем Тауэра, и
заметила:
— Точно такие же рыжие волосы были у моего мужа. Кстати, мне необходимо
срочно переговорить с ним по важному делу. Вы его, случайно, не видели?
— Я не знакома с ним, — ответила Кили, — но мой жених здесь
многих знает. Скажите, как зовут вашего мужа?
— Генрих, — промолвила женщина со смущенной улыбкой, а потом
добавила: — Дитя мое, опасайтесь вероломного черного кузнеца.
Кили похолодела. То же самое говорила ей Меган перед смертью.
— Кили!
Кили быстро повернулась на голос графа и увидела, что он приближается к ней
в сопровождении констебля.
— Что вы делаете? Молитесь или разговариваете сама с собой? —
спросил Ричард, удивленно глядя на невесту.
— Нет, я беседую вот с этой леди, — ответила Кили и, обратившись к
констеблю, попросила: — Не могли бы вы отыскать ее мужа Генриха, сэр?
Ричард и констебль растерянно переглянулись.
— Дорогая моя, но здесь нет никакой леди, — возразил ей граф.
Кили посмотрела вокруг.
— Но она только что была здесь. Вы, должно быть, знаете жену Генриха.
Разве вы не видели, как она беседовала со мной?
— На даме был наряд черного и алого цветов? — спросил констебль,
осеняя себя крестным знамением.
Кили кивнула, чувствуя облегчение от того, что констебль, похоже, понял, о
какой женщине идет речь. Однако тот, бросив на графа мрачный взгляд, сказал:
— Это призрак королевы Анны.
Ричард расхохотался и, хлопнув констебля по плечу, весело заявил:
— Прекрати, Кингстон, призраков не существует.
— Мой отец служил констеблем в трагическую эпоху правления Генриха
Восьмого, — сказал Кингстон. — Королева Анна провела свои
последние дни в Лефтенентс-Лоджингз. Многие видели, как она прогуливается
мимо окон, но до сих пор она ни с кем не разговаривала.
— Ее душа обитает между двух миров, — сказала Кили. — Может
быть, мне удастся...
Она замолчала, увидев, что граф нахмурился.
— Я полагаю, зверинец мы посетим как-нибудь в другой раз, —
промолвил Ричард и, взяв Кили за руку, увлек за собой. Покинув территорию
Лефтенентс-Лоджингз, они прошли к Средней башне. — Никогда никому не
говорите о том, что вам привиделось сегодня, — строго приказал
он. — Елизавета не погладит вас по головке за это.
— Как умерла королева Анна? — спросила Кили.
Ричард резко остановился и с изумлением посмотрел на нее.
— А вы разве не знаете? — спросил он ее.
Кили покачала головой.
— Король Генрих приказал обезглавить ее на Тауэр-Грин.
— Но почему?
— Потому что она не сумела родить ему сына.
Кили обернулась и бросила взгляд на Лефтенентс-Лоджингз. Некоторое время она
стояла в задумчивости, покусывая нижнюю губу, а затем посмотрела на графа. В
ее фиалковых глазах читалась мольба.
— Я могла бы помочь ей отправиться в великое путешествие.
— Вы сошли с ума?! — воскликнул Ричард и, схватив Кили за плечи,
потряс ее, чтобы привести в себя.
— Но ведь она никогда не найдет упокоения, если...
— Нет!
— Хорошо, — согласилась Кили. — Я попрошу, чтобы это сделала
Меган.
Ричард на мгновение прикрыл глаза, поражаясь невероятной глупости Кили и
удивляясь тому, что до сих пор не оставил мысли жениться на ней. Да, Кили
необходимы были его защита и наставничество.
— Дорогая моя, ваша мать мертва, — напомнил он ей, притворяясь
совершенно спокойным.
— Меган обещала вернуться в Сэмуинн, — сказал Кили. — Вот
тогда я и расспрошу ее обо всем.
— Боже правый! — взорвался Ричард, но, увидев устремленные на них
любопытные взгляды слуг, понизил голос: — Мертвые не могут вернуться.
Кили открыла было рот, чтобы возразить, но Ричард не дал ей произнести ни
слова.
— Молчите, я не желаю ничего слышать до тех пор, пока мы не вернемся в
дом Толбота.
На обратном пути Кили хранила молчание, кипя от возмущения. Она почти уже
решилась на то, чтобы разорвать помолвку. Разве сможет она жить под одной
крышей с человеком, который неодобрительно относился ко всему, во что она
свято верила? Воспитанная в духе древних друидов, Кили привыкла терпимо
относиться к окружающим, но английская кровь, текущая в ее жилах, побуждала
девушку осадить графа.
Когда они добрались до усадьбы Толбота и въехали на двор, Ричард спешился и
повернулся, чтобы помочь Кили сойти с лошади. Но Кили опередила его.
Спрыгнув на землю, она бросила графу, пылая гневом:
— Я замечательно провела время! Спасибо за прекрасную прогулку!
Ричард невольно засмеялся. Несоответствие тона, каким были сказаны эти
слова, их содержанию показалось ему забавным. Заключив Кили в объятия, он
ласково сказал:
— Всегда рад услужить вам, дорогая.
Гнев Кили сразу же утих. Она покорно прижалась к его груди. В конце концов,
граф не виноват, что ничего не знает о загробной жизни. Ему с детства
внушали, что существуют только
здесь
и
сейчас
и за гранью ничего нет.
— Почему вы настаиваете на нашей свадьбе? — спросила Кили. —
Я ведь очень сильно отличаюсь от тех женщин, которых вы знаете, и никогда не
изменю себе.
— Вы единственная женщина, которая сумела возбудить во мне
ревность, — ответил Ричард. — Да еще какую! Я чуть не срубил это
чертово дерево, которое вы обнимали!
Кили засмеялась.
— Представьте, что вы — благородный дуб, — сказала она.
— Но как? У меня это вряд ли получится... — с сомнением сказал
Ричард.
Кили подняла обе его руки вверх и немного развела в стороны.
— Вот ваша крона, — сказала она.
Ричард изогнул медно-рыжую бровь, с недоумением глядя на Кили.
— И что мне делать дальше? — спросил он.
— Ничего, — ответила Кили и прижалась к нему всем телом. А затем
обняла и, встав на цыпочки, поцеловала в губы.
Но прежде чем его руки успели опуститься и сомкнуться вокруг нее, она быстро
повернулась, взбежала на крыльцо и исчезла за дверью дома Толбота.
Твое девичество скоро закончится, — подумал Ричард, глядя ей
вслед. — А пока можешь наслаждаться своими невинными шутками и
играми...
Глава 10
— Кузены, подсадите меня!
— Нет, малышка, не стоит залезать на дерево графа, — сказал Одо,
не трогаясь с места.
— Вполне возможно, что он наблюдает за нами вон из того окна, —
заметил Хью, бросив взгляд через плечо на дом Бэзилдона.
— Но нам необходимы ветки для сегодняшнего праздника, — возразила
Кили и обратилась к брату: — Поскольку оба моих кузена оказались трусами,
может быть, ты поможешь мне? Надеюсь, тебя не пугает мысль о том, что граф
застанет нас на месте преступления?
— Маркиз по своему рангу выше какого-то графа, — с гордостью
заявил Генри и, сцепив вместе руки, присел, чтобы подсадить Кили.
— Ладно, малышка, ты победила, — со вздохом сказал Одо. —
Давай я подниму тебя.
— Нет, я сам сделаю это, — заявил Хью, пытаясь оттолкнуть брата.
— Я сильнее тебя, — заявил Одо.
— Нет, я сильнее, — возразил Хью.
Пока братья Ллойд спорили, кто из них поможет кузине взобраться на дерево,
Генри наклонился, и Кили поставила свою обутую в изящную туфельку ножку на
его сцепленные руки. Генри выпрямился, и Кили ухватилась за нижний сук тиса.
С озорной улыбкой он подтолкнул ее снизу, положив ладони на ягодицы.
— Какая прекрасная задница, — сказал Генри. — Она отлично
прощупывается сквозь твою юбку.
— Английская свинья! — обругала его Кили, усаживаясь на толстый
сук.
Одо и Хью одновременно залепили затрещины юному маркизу Ладлоу.
Устроившись поудобнее, Кили достала из кожаного мешочка, висевшего у нее на
шее вместе с кулоном, крохотный золотой серп и, бормоча заклинания, которым
научила ее Меган, стала аккуратно срезать тисовые веточки. Поцеловав каждую,
она передавала их кузенам и брату, стоявшим внизу и тянувшим к ней руки.
Взглянув на небо, Кили вздохнула с облегчением. Великая богиня-мать
благожелательно улыбалась, обещая погожий вечер для празднования Сэмуинна.
Утренние туманы уже испарились под лучами солнца, и осенний воздух был
свежим и бодрящим. Ясное, без единого облачка небо, словно синее одеяло,
покрывало землю.
— Все, кто соберется сегодня вокруг костра, получат по веточке
тиса, — сказала Кили, обращаясь к Генри. — Сэмуинн — праздник
предков, а вечнозеленый тис символизирует смерть и возрождение. Эти веточки
помогут нам общаться с теми, кого мы любим, но кто уже отправился в великое
путешествие. Ты понимаешь?
Последовало молчание.
— Генри, ты понимаешь, о чем я говорю? — переспросила Кили, не
отрываясь от своего занятия и не глядя вниз.
— Я понимаю, что вас постоянно тянет нарушать границы моих
владений, — раздался голос графа.
Открыв рот от изумления, Кили посмотрела вниз. Ричард стоял с мрачным видом,
подбоченившись, и сердито взирал на нее. Кили вдруг поняла, что герцог был
совершенно прав: граф в состоянии раздражения действительно очень походил на
человека, которому всадили пику в... Как бы то ни было, но Кили решила
притвориться, что считает свои действия вполне законными.
— Доброе утро, милорд, — весело поздоровалась она, хотя ей было не
по себе. — Я не нарушаю границ ваших владений, а просто гуляю по вашему
саду. Это совершенно разные вещи.
Ричард хмыкнул и устремил взгляд своих изумрудно-зеленых глаз на Ллойдов.
— Я слышал голоса Мэй и Джун в буфетной. Если хотите, можете пойти к
ним. Я разрешаю вам это сделать.
Оба валлийца бросили на свою кузину вопросительный взгляд.
— С тобой ничего не случится, малышка? — спросил Одо неуверенным
тоном.
— Неужели вы думаете, я побью ее за то, что она лазает по деревьям в
моем саду? — насмешливо спросил Ричард.
Одо и Хью переглянулись. Им не хотелось раздражать графа, но они не желали
покидать свою кузину, оставляя ее один на один с разгневанным англичанином.
Однако Кили кивнула им, разрешая уйти, и кузены поспешно удалились.
Ричард повернулся к Генри, который совсем недавно похвалялся тем, что по
рангу превосходит графа по знатности, и хмуро взглянул на него. Генри, не
говоря ни слова, взял охапку тисовых веточек и быстро направился в сторону
дома Толбота.
Оставшись наконец наедине с невестой, граф поднял на нее свои изумрудно-
зеленые глаза и увидел, что она рассержена.
— Зачем вы запугиваете моих близких? — спросила Кили. — Страх
таит в себе зло.
— Будьте любезны, спуститесь вниз, — попросил ее Ричард тоном, не
терпящим возражения.
Кили спрятала золотой серп в кожаный мешочек и спрыгнула на землю. Ричард
подхватил ее, и хотя Кили не грозила потеря равновесия, она обвила шею графа
руками. Глядя на него снизу вверх из-под полуопущенных густых черных ресниц,
она постаралась одарить его самой обольстительной улыбкой.
— Вы обещали скрывать ото всех ваши языческие верования, —
напомнил Ричард, стараясь не поддаться ее обаянию.
— Я готовилась к празднику, который состоится сегодня вечером, —
сказала Кили и, втянув носом воздух, вдруг заявила: — Вы так хорошо пахнете,
что я, пожалуй, могла бы вас съесть.
Ричард не мог сдержать улыбки. Положив ладони на ее ягодицы, он прижал бедра
Кили к своему телу и прошептал ей на ухо:
— Я видел, как шевелились ваши губы, дорогая моя. Вы не готовились к
празднику, а произносили заклинания, поклоняясь духам.
— А вы поклоняетесь золоту, — с упреком сказала Кили.
— Я поклоняюсь Богу, — поправил ее граф, — а золото просто
накапливаю.
Кили прижалась щекой к груди Ричарда и услышала мерное биение его сердца.
— Я передам золотую нить тайного знания своим детям, точно так же как
моя мать передала ее мне, — предупредила она графа. — Хотите ли вы
все еще жениться на мне после того, как я сделала это признание?
Ричард приподнял ее голову за подбородок и вгляделся в фиалковые глаза.
— Вы пытаетесь отговорить меня? — спросил он.
Кили покачала головой:
— Нет, я пытаюсь заставить вас понять, что никогда не отступлюсь от
истины. Мой мир пронизан гармонией и красотой. Верещание сойки, воркование
горлицы и крик совы звучат для меня как музыка. Земная жизнь слишком
коротка, и я не хочу тратить ее впустую на споры с мужчиной, который не
желает видеть того, что находится у него под носом. — И, показав жестом
на три дерева, Кили продолжала: — Это священное место. Береза символизирует
рождение, тис — смерть и вечность, а могучий дуб открывает ворота в другие
царства.
— Вы пытаетесь обратить меня в свою веру? — спросил Ричард,
изогнув бровь.
— Нет, подобное мне и в голову не приходило, — ответила
Кили. — Вы слишком циничны и доверяете только власти золота.
— Спасибо, — сухо сказал он.
— Честно говоря, ваш скептицизм раздражает меня, — заявила она.
Ричард слушал ее с нарастающим изумлением. Каким образом ей удалось из
обороны перейти в наступление? Спорить с теми, у кого отсутствовала логика,
было бесполезным занятием, и Ричард пошел на мировую:
— Если я смирюсь с тем, что вы занимаетесь колдовством, то, может быть,
и вы простите мне мой скептицизм?
Кили загадочно улыбнулась.
— Может быть, — сказала она.
— Я хочу попросить вас об одном одолжении.
— Я сделаю все, что будет в моих силах.
— Вчера вечером ко мне приехали мать и отчим, — начал было Ричард
и замолчал, подумав о том, что его просьба может оскорбить Кили.
— И что дальше? — спросила она.
— Не могли бы вы вести себя более цивилизованно? — закончил он.
Кили изогнула черную как смоль бровь, передразнивая графа.
— А я веду себя достаточно цивилизованно.
— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, — примирительно
заметил Ричард.
— Я обещаю подумать над вашими словами, если вы примете сегодня вечером
участие в праздновании Сэмуинна.
— Ни за какие сокровища мира я не пропустил бы празднование
Сэмуинна, — заявил Ричард, дотрагиваясь указательным пальцем до кончика
носа Кили.
Кили улыбнулась с довольным видом и вдруг задала неожиданный вопрос:
— А можно, я дотронусь до нее?
Черт возьми! О чем это она?
— подумал изумленный Ричард, чувствуя, что
краснеет.
— Что вы имеете в виду, дорогая моя? — спросил он, стараясь не выдать своей растерянности.
— Я хочу дотронуться до пламенеющей короны на вашей голове.
— Пожалуйста, милости прошу.
Кили протянула руку, и ее пальцы сначала осторожно, а затем более смело
пробежали по его густым медно-рыжим волосам.
— На ощупь она холодная и шелковистая, — удивленно заметила
Кили. — А я думала, что она горячая.
— Может быть, позволите мне поцеловать вас в честь праздника, дорогая
моя? — спросил Ричард.
— Я позволю вам это сегодня вечером, когда мы будем танцевать вокруг
костра, — пообещала Кили. — Сэмуинн начинается на закате, и тогда
я поцелую вас.
Она хотела уйти, но Ричард остановил ее.
— Сегодня за обедом я намереваюсь познакомить вас с моими
родителями, — сказал он. — Прошу вас, будьте осмотрительны.
Кили очаровательно улыбнулась и сделала реверанс.
— Милорд! Перед вами английская жеманница! — воскликнула она и,
подхватив подол юбки, повернулась и побежала в сторону дома Толбота.
Спустя три часа Кили стояла перед зеркалом в спальне герцога и окидывала
себя критическим взглядом. На ней было зеленое бархатное платье с плотно
облегающим лифом, квадратным вырезом и длинными рукавами. Внизу оно имело
разрез, в котором виднелась нижняя шелковая юбка цвета слоновой кости. Кили
была обута в атласные туфельки, подобранные в тон платью. Ее иссиня-черные
волосы волной ниспадали на спину, доходя до талии, на груди поблескивал
драгоценный кулон в форме головы дракона.
Кили волновалась, думая о предстоящей встрече с родителями Ричарда. Что
скажет графиня о браке своего единственного сына с незаконнорожденной
девушкой? Да еще валлийкой?
Кили решила сделать все от нее зависящее, чтобы не посрамить графа в глазах
родителей, ведь Ричард всегда был добр к ней. И все же она сомневалась, что
сумеет вести себя так, как подобает англичанке. Было трудно играть чужую
роль. И уж, во всяком случае, она не смогла бы притворяться слишком долго.
Покусывая нижнюю губу, Кили стала рассматривать свое обручальное кольцо.
Приветливый блеск драгоценных камней, оправленных в золото, приободрил ее.
Граф верил в нее, и она не могла подвести его.
Она предвкушала праздник, который должен был начаться вечером. Наступал
Сэмуинн, наиболее важный момент в годовом цикле.
Солнце стояло высоко в ясном синем небе. Кили знала, что Толботы и Деверо
уже собрались в парадном зале на обед, но не спешила присоединиться к ним.
Прижав ладонь к оконному стеклу, она прошептала:
— Совсем скоро, мама, мы снова будем вместе.
Отвернувшись от окна, Кили расправила плечи и вышла из комнаты. Она дала
себе слово во что бы то ни стало очаровать своих будущих родственников. Она
молила высшие силы о том, чтобы графиня, подобно своему сыну, оказалась
терпимой к ее скандальному происхождению.
Переступив порог парадного зала, Кили остановилась. Члены обоих семейств уже
сидели перед очагом. А это означало, что Кили вновь опоздала.
Если Моргана
начнет оскорблять меня в присутствии родителей графа, — подумала
она, — я не дам ей спуску
.
В двух больших креслах перед камином сидели герцог Роберт и седовласый
мужчина средних лет. Рядом с ними, повернувшись спиной ко входу и слушая
беседу мужчин, стояли графиня Чеширская и миниатюрная рыжеволосая женщина.
Юный Генри со скучающим видом держался поодаль. Моргана и барон Смайт о чем-
то оживленно разговаривали. Ричард широко улыбнулся и направился к Кили. Ей
показалось, что от его улыбки в зале стало светлее, и она, словно цветок,
поворачивающийся к солнцу, устремилась ему навстречу. Они сошлись на
середине зала.
— Добрый день, милорд, — сказала Кили. Ричард поцеловал ей руку.
— Вы великолепно выглядите, Кили.
— И, надеюсь, достаточно цивилизованно?
Граф рассмеялся и привлек этим внимание присутствующих. Видя, что к ним
обратились все взоры, Ричард подвел Кили к камину.
— Мама и дядя Хэл, разрешите вам представить леди Кили, — сказал
он. — Дорогая моя, познакомьтесь, это вдова графа Бэзилдона и сэр Генри
Багенал.
Кили сделала изящный реверанс и очаровательно улыбнулась.
— Для меня большая честь познакомиться с вами, — сказала она и, не
сводя глаз с волос графини, добавила: — Миледи, ваша пламенеющая корона
похожа на ту, которой увенчан ваш сын.
Ричард быстро повернулся в сторону Кили.
Если эта язычница сейчас снова
начнет молоть свою чепуху, — подумал он, — я с удовольствием надаю
ей оплеух
.
Мать Ричарда улыбнулась:
— В отличие от сыновей мою огненную гриву уже посеребрили первые
снежинки.
Кили сразу же прониклась симпатией к рыжеволосой графине.
— Зовите меня Луизой, — сказала графиня.
— А меня — дядей Хэлом, — добавил сэр Багенал.
— Я в восторге от того, что Ричард именно на вас остановил свой
выбор, — сказала Луиза Деверо.
— А я в восторге от того, что у графа такие милые родители, —
промолвила Кили.
После обмена комплиментами Кили принялась рассматривать свои туфельки. Что
обычно обсуждает будущая невестка со своей будущей свекровью? Какая тема
разговора наиболее безопасна? Ответов на эти вопросы Кили не знала. Выручил
ее герцог Ладлоу.
— А я доволен больше всех, — заявил он с улыбкой, увидев которую
Кили поняла, какое отец испытывает облегчение. — Обед состоится в
другом помещении.
Стол в зале, куда они вошли, был накрыт на девять персон. Герцог сел во
...Закладка в соц.сетях
