Жанр: Любовные романы
Валлийская колдунья
...л ее герцог.
— А дома все готово для праздника? — спросила Кили.
— Да, дитя мое, мы сделали все так, как ты хотела, — ответил
герцог. — В каминах полыхает огонь, в бадьях с водой плавают яблоки, а
каштаны ждут, когда их поджарят.
— Даже Моргана помогала готовиться к празднику, — заметила графиня
Чеширская. — А потом удалилась в свою комнату, сказав, что проведет там
весь вечер.
— Готов ли праздничный стол?
— Да, я приказал выставить мое лучшее вино и приготовить почетное место
во главе стола, — ответил герцог.
— Все это только перевод дорогих продуктов, — пожаловалась леди
Дон.
— Традиция требует, чтобы мы оставили дома накрытый праздничный стол
для тех, кто уже перешел в мир иной, — сказала Кили. — Когда
скептики заснут, явятся те, кого мы любим и кто уже ушел от нас, чтобы
передать нам свою мудрость и знания.
— Что ты хочешь этим сказать, дитя мое? — спросил герцог. Но Кили
в ответ только загадочно улыбнулась...
Привлеченный светом яркого пламени, пронзавшего темную ночь, и звонким
смехом, раздававшимся из сада герцога, Ричард спустился по тропинке, ведущей
в усадьбу Толбота.
Миновав живую изгородь и выйдя на открытое место, он улыбнулся, увидев вдали
веселящуюся толпу. Ричард быстро направился через ухоженную лужайку туда,
где проходил праздник, на ходу отыскивая взглядом свою невесту.
И вскоре он заметил ее. Кили шла сквозь толпу, одетая в черный широкий
развевающийся плащ с накинутым на голову капюшоном. Она была похожа на фею
ночи.
К удивлению Ричарда, Кили даже не улыбнулась, проходя мимо него. Лицо у нее
было перепачкано сажей. Граф схватил ее за руку, чтобы остановить, и, обняв,
прижал к своей груди.
— Дорогая моя, вы не забыли то, что обещали мне в начале
праздника? — спросил он хриплым от волнения голосом и попытался
поцеловать невесту.
— Фу! — раздался вдруг голос Генри Толбота. — Бэзилдон, вы
отвратительны!
Потрясенный Ричард отскочил от Генри как от огня, и лицо его пошло красными
пятнами от смущения. Так вот, значит, какую шутку решили сыграть с ним Кили
и ее брат! Генри переоделся в его невесту.
Граф пришел в ярость.
— Где, черт возьми, моя...
— Возьмите веточку тиса, милорд, — раздался рядом с ним веселый
голос Кили.
Ричард повернулся и увидел стоявшего перед ним помощника конюха с
перепачканным сажей лицом. Переведя взгляд на руку, протягивавшую ему
веточку, он заметил сверкнувшее на пальце парнишки знакомое обручальное
кольцо.
Сделав вид, что не узнал Кили, Ричард улыбнулся и сказал:
— Спасибо за веточку, малыш.
Однако вместо того, чтобы взять тис, Ричард вцепился в запястье Кили, не
давая ей убежать, а затем сорвал кепку с ее головы. Волна густых, черных как
смоль волос упала на плечи и спину Кили.
— Вы не забыли, что обещали мне поцелуй, дорогая моя? — тихо
спросил он.
— Но кругом так много людей, которые наблюдают за нами, — робко
возразила она.
— Идите за мной.
Взяв Кили за руку, Ричард отвел ее в укромный уголок сада, туда, где росло
несколько могучих дубов. Здесь по земле стелился густой туман от Темзы.
Кили прислонилась к стволу одного из дубов, как будто ища у него защиты, но
тут же пожалела о том, что сделала это. Граф сразу же поймал ее в ловушку,
упершись руками в могучее дерево.
— Вам нравится, как мы празднуем Сэмуинн? — спросила Кили, пытаясь
скрыть свою нервозность.
— Сэмуинн? — недоуменно спросил Ричард, изогнув бровь. — А я
считал, что мы празднуем канун Дня всех святых Хэллоуин.
Завороженная пристальным взглядом графа, Кили закрыла глаза в тот момент,
когда их губы слились в поцелуе. Ее охватила сладостная дрожь. Язык Ричарда
раздвинул ее губы и проник в рот, заставив затрепетать от наслаждения. Не
сознавая того, что делает, Кили обвила шею Ричарда руками и прижалась к нему
всем телом.
Ричард прервал поцелуй и нежно улыбнулся Кили, видя, что ее взор туманится
от страсти. Его невеста была чувственной, темпераментной девушкой, которая
легко возбуждалась от его ласк, и это радовало графа. Какое наслаждение
ожидало их на брачном ложе!
Кили понемногу пришла в себя, и взгляд ее фиалковых глаз прояснился.
— Теперь ваше лицо тоже перепачкано сажей, — промолвила она.
— Дорогая моя, за один ваш поцелуй я готов вынести и не такое!
В два часа ночи, в самое темное время суток, Кили сидела на краешке постели,
прислушиваясь к тишине, царившей в доме Толбота. Внешне она казалась
совершенно спокойной, но внутри у нее все холодело при мысли о том, что
должно было вскоре произойти. Сердце Кили бешено билось от нетерпения.
Тонкая завеса между этим миром и миром потусторонним уже начала
приподниматься, и Кили знала, что скоро встретится с матерью.
С детства привыкшая к мысли о том, что жизнь вечна, Кили не боялась тех, кто
перешел в мир иной. В ее представлении смерть и рождение были очень схожи.
Решив наконец, что пора действовать, она встала и надела черный плащ поверх
мужского костюма, в котором была на празднике. Захватив с собой мешочек с
магическими камнями и золотым серпом, она, не обуваясь, прошла к двери и,
приложив к ней ухо, прислушалась. Все было тихо, и Кили вышла в темный
коридор.
Держась правой рукой за стену, Кили направилась к лестнице. Осторожно
спустившись, она на мгновение замерла и еще раз прислушалась, но в доме
царила мертвая тишина.
Бесшумно открыв дверь, Кили выскользнула во двор и с наслаждением полной
грудью вдохнула свежий ночной воздух.
Но тут внезапно сзади ее схватили сильные руки. Кили пыталась закричать,
однако чья-то широкая ладонь закрыла ей рот.
— Успокойся, малышка, — раздался рядом голос Одо, — это мы.
И он тут же отпустил Кили, которая вздохнула с облегчением, узнав кузенов.
— Мы не хотели, чтобы ты своим криком переполошила весь дом, —
сказал Хью.
— Святые камни! Что вы здесь делаете в этот час? — набросилась на
них Кили.
— Ждем тебя, — ответил Одо.
— Мы будем охранять тебя во время совершения ритуала, — добавил
Хью.
Кили не знала, появится ли дух ее матери в присутствии свидетелей. Она не
хотела рисковать и лишаться единственной возможности пообщаться с Меган.
— Я не нуждаюсь в защите, — заявила Кили.
— Позволь нам судить об этом, — возразил Одо.
— На этот раз брат прав, — согласился с ним Хью.
— Выбирай, малышка, — сказал Одо тоном, не терпящим
возражений. — Или мы стоим на страже, пока ты совершаешь ритуал, или ты
возвращаешься в свою комнату.
Кили глубоко вздохнула, чувствуя себя побежденной.
— Ну хорошо, только ни во что не вмешивайтесь. Что бы ни происходило.
Договорились?
Кузены кивнули и последовали за Кили по тропинке, ведущей во владения графа.
Оказавшись на территории усадьбы Деверо, Кили остановилась и обернулась к
своим спутникам.
— Ждите меня там, около дома, — распорядилась она. — И ни во
что не вмешивайтесь. Вы меня поняли?
Одо и Хью снова послушно кивнули.
Кили ждала до тех пор, пока они не отошли к дому Деверо, а затем надела
капюшон плаща и направилась туда, где росли береза, тис и дуб.
— Здравствуйте, друзья мои, — прошептала она, обращаясь к
священным деревьям. — Вы, конечно, радуетесь Сэмуинну!
Открыв мешочек, Кили достала из него десять камней — девять черных
обсидианов, которые должны были защищать ее от злых сил, и один белый агат
для духовного руководства.
Из восьми черных обсидианов Кили выложила магический круг, оставив
разомкнутой его западную часть. Вступив в круг с запада и положив последний,
девятый камень, Кили произнесла:
— Пусть тревожные мысли останутся снаружи.
Достав из кожаного мешочка золотой серп, Кили плавным движением очертила
пределы невидимого круга и встала в его центр. Повернувшись три раза вокруг
своей оси по часовой стрелке, она остановилась лицом к северо-западу, где,
согласно преданию, находилась священная страна предков. Затем Кили положила
на землю у своих ног белый агат.
Закрыв глаза, она сосредоточилась на собственном дыхании, касаясь рукой
кулона в форме головы дракона, украшенного сапфирами, изумрудами, алмазами и
рубином. Дрожь пробежала по телу Кили.
— Я вижу предков, — тихо промолвила она. — Они наблюдают и
ждут. Звезды вещают через камни, свет струится сквозь густую крону могучих
дубов. Небо и Земля — одно царство!
Последнюю фразу Кили произнесла громким голосом.
Она помолчала, собираясь с силами, затем опустилась на колени и воздела руки
в молитвенном жесте. Прошло несколько мгновений, и вот перед мысленным
взором Кили появился смутный образ...
Это было лицо женщины... Безмятежная улыбка. Лучащиеся любовью серые
глаза... Кили узнала Меган.
— Мама, я ужасно тоскую без тебя, — прошептала она.
— Верь королю, который увенчан пламенеющей короной, — промолвила
Меган.
— Ты говоришь о графе?
Меган улыбнулась:
— Посмотри, кого я держу на руках.
И Кили увидела очаровательное личико младенца.
— Это моя внучка Блайд.
— Блайд — моя дочь? — спросила Кили.
Меган кивнула.
— У тебя будут еще дети, но Блайд — твой первенец.
Кили улыбнулась.
— У меня будет много детей? — удивленно спросила она.
— Берегись кузнеца, — предупредила Меган, не ответив на ее
вопрос. — Он хочет погубить короля.
— Как его имя, мама?
Меган подняла голову и огляделась вокруг, как будто почувствовала
приближение опасности.
— Мое время истекло. Встретимся в следующем году на Сэмуинн...
В то время как Кили вызывала дух матери и общалась с ним, Ричард вышел из
дома, решив прогуляться по саду. Заметив кузенов невесты, он тихо подкрался
к ним сзади и остановился. Обернувшись, они оказались лицом к лицу с графом,
который приветливо кивнул обоим и едва сдержался, чтобы не рассмеяться,
видя, в какое замешательство привело валлийцев его внезапное появление.
— Я пришел, чтобы охранять ее, — шепотом сообщил Ричард. —
Что она делает?
— Беседует со своей матерью, — ответил Одо таким тоном, как будто
речь шла о чем-то совершенно обыденном.
Ричард видел только Кили, рядом с которой никого не было. Бросив взгляд на
Хью, он спросил:
— Ты кого-нибудь видишь?
Хью кивнул.
— Да, я вижу Кили, — прошептал он.
У Ричарда задрожали губы от сдерживаемого смеха.
— Я хотел спросить, ты видишь кого-нибудь, кроме Кили?
Хью покачал головой.
— А ты видишь ее мать? — спросил Ричард, обращаясь к Одо.
— Конечно, нет, — ответил Одо. — Я неверующий. Только те, кто
верит, могут заглянуть за горизонт.
— Неужели вы полагаете, что Кили действительно видит свою мать? —
спросил Ричард.
— Конечно.
— Но с чего вы это взяли?
— Неужели вы ни во что не верите, милорд? — вопросом на вопрос
ответил Хью.
— Это можно сравнить с облаткой и вином, которые священник во время
богослужения претворяет в тело и кровь Христовы, — объяснил Одо.
Ричард кивнул и, обернувшись, посмотрел на свою невесту, которая,
опустившись на колени перед тремя деревьями, разговаривала с кем-то
невидимым. Внезапно боковым зрением он заметил тень, быстро двигавшуюся
через лужайку к Кили. Граф бросился было вперед, наперерез незнакомцу, но
тут же остановился, узнав в человеке, вторгшемся в его владения, Роберта
Толбота.
— Прости меня, Меган! — вскричал герцог, врываясь в магический
круг. — Я любил тебя больше жизни.
— Нельзя нарушать магический круг! — в ужасе воскликнула Кили, но
было уже поздно.
Пытаясь встретиться со своей давно потерянной любовью, герцог вторгся в
запретную зону, и образ Меган исчез.
— Мама, вернись! — закричала Кили и, упав на траву, разрыдалась.
Ричард бросился к ней. Опустившись рядом с ней на колени, он обнял ее и
прижал к груди, стараясь успокоить.
— Все будет хорошо, возлюбленная моя. Клянусь, что я никому не дам тебя
в обиду. Не плачь.
— Я видел Меган, — промолвил герцог, который, казалось, был
потрясен тем, что произошло с ним. — Она улыбнулась мне. Кили, Меган
прощает мне мою трагическую ошибку.
Повернув голову в сторону герцога, Кили бросила ему в лицо слова,
исполненные презрения:
— Моя мать, возможно, простила вас, ваше сиятельство, но я никогда не
прощу. Из-за вас я снова потеряла ее!
Она спрятала лицо на груди графа и горько разрыдалась.
Герцог протянул руку к дочери, чтобы приласкать и утешить, но удержался.
Глаза Роберта Толбота увлажнились, а затем слезы потоком хлынули по его
щекам. Впервые он задумался о том, что сделал свою дочь несчастной. Он
погубил женщину, которую безумно любил, и разрушил жизнь их единственного
ребенка. Его старшая дочь, плод большой любви, в течение восемнадцати лет
терпела оскорбления и унижения за то, что якобы была рождена вне брака. Пока
он танцевал на балах, пировал и флиртовал с женщинами при дворе, его дочь
боролась с враждебным миром, в котором он оставил ее без поддержки. А
теперь, из-за своего эгоизма, он не дал Кили пообщаться с единственным
человеком, которого она боготворила. Сможет ли он после этого смотреть в
глаза дочери, надеяться на ее любовь и доверие?
Братья Ллойд помогли герцогу подняться и повели его через лужайку к дому. До
слуха Ричарда и Кили еще долго доносились их голоса.
— Пойдемте, ваше сиятельство, — сказал Одо. — Утром все
предстанет перед вами совсем в другом свете.
— Малышка слишком расстроена и сама не понимает, что говорит, —
добавил Хью.
— На этот раз Хью совершенно прав, — согласился с ним Одо. —
Кили не способна ненавидеть. Даже такого мерзавца, как Мэдок. Как только она
проснется завтра утром и увидит солнце, сразу же простит вас.
— А что, если завтра пойдет дождь? — спросил Хью.
— Ты настоящий недоумок, — разозлился на брата Одо, привычно
отвешивая ему оплеуху.
Ричард поднял Кили на руки и понес к своему дому. Несколько слуг,
проснувшихся от шума в саду, стояли в ночных рубашках и с удивлением
смотрели на графа. Дженнингз последовал за хозяином по лестнице на второй
этаж.
Дворецкий забежал вперед и открыл перед ним двери спальни.
— Может быть, вам или леди что-нибудь нужно? — услужливо спросил
он.
— Только чтобы нас оставили в покое.
— Хорошо, милорд.
Ричард переступил порог комнаты, и дверь за ним закрылась. Уложив Кили на
кровать, он прилег рядом с ней. Обняв невесту, Ричард стал поглаживать ее по
спине. От ее безутешного плача у него сжималось сердце. Он не знал, как
успокоить Кили. Ричард привык к притворным женским слезам, которые
появляются по желанию хозяйки лишь ради того, чтобы подчеркнуть красоту лица
жеманницы или попытаться манипулировать мужчиной.
— Я тоскую без мамы, — пробормотала Кили сквозь слезы.
— Но вы же говорили, что Сэмуинн продолжается в течение трех
дней, — напомнил ей Ричард. — Вы можете снова попробовать вступить
в общение с ней завтра ночью. Клянусь, что никому не позволю помешать вам.
— Вы действительно готовы сделать это для меня? — удивленно
спросила она.
— Любовь моя, я готов сделать для вас все, что угодно, — ответил
Деверо.
Кили ласково погладила его по щеке.
— Обещайте, что простите вашего отца, — попросил Ричард.
— У меня нет отца, — с ожесточением сказала Кили.
— Нет, он у вас есть, — возразил Ричард. — Его сиятельство
всем сердцем любит вас. Я видел это по выражению его глаз.
— Ваша просьба невыполнима, — сказала Кили, отворачиваясь. —
Я никогда не смогу простить его. Ни за эту ночь, ни за все другие ночи
ушедших лет.
— Дорогая моя, — промолвил Ричард, — у вас слишком нежное
сердце. Жестокое отношение к отцу заставляет вас страдать больше его.
Ричард наклонился к ней и нежно поцеловал. Его поцелуй был долгим, волнующим
и целительным для Кили. Горе, чувство потери и потребность ощущать себя
любимой заставили ее уступить страстному порыву жениха. Его руки ласкали ее
тело, а язык проник глубоко в рот.
Кили охватил трепет, в душе вдруг проснулось желание. Хотя она не понимала,
чего именно ей хотелось с такой неистовой силой. Постепенно она впала в
полузабытье, завороженная его ласками и пылкими взглядами, которые он бросал
на ее обнаженную грудь.
Припав губами к темному соску, Ричард стал посасывать его и поигрывать с ним
языком. Кили застонала, чувствуя, что ее возбужденная плоть требует чего-то
большего.
— Поцелуйте меня еще, — прошептала она. Понимая, что может
утратить над собой контроль, Ричард застегнул ее рубашку и нежно поцеловал в
губы.
Открыв глаза, Кили посмотрела на него затуманенным от страсти взором.
— Я долго ждал того момента, когда назову вас своей, и не хочу
опережать события и бесчестить вас. Сначала мы должны пожениться, —
сказал Ричард и улыбнулся, увидев ее разочарование. — Я никогда прежде
не считался с женской честью, дорогая моя. Кроме того, придворные Елизаветы
непременно осмотрят нашу постель после первой брачной ночи, чтобы
удостовериться в вашей девственности. Вы, конечно, хотите сохранить свою
девственность, чтобы не стать объектом сплетен, не так ли?
На лице Кили вдруг появилось выражение недоумения. Она приподняла голову,
как будто к чему-то прислушивалась. Ричард хотел еще что-то сказать, но она
остановила его. Высвободившись из его объятий, Кили вскочила с кровати и
подбежала к окну спальни. Выглянув на улицу, она упала на колени и
заплакала.
— Дождь! Костер Сэмуинна погас! — воскликнула она. Ричард бросился
к ней. Подняв Кили с пола, он снова отнес ее на кровать.
— Вы сможете поговорить с матерью в следующем году, — сказал он,
пытаясь утешить ее. — Я построю крышу, чтобы защитить костер от дождя.
Обещаю вам.
Обняв Кили, Ричард зашептал ей слова любви. Постепенно ее дыхание
выровнялось, и граф понял, что она заснула. И только тогда Ричард закрыл
глаза и позволил себе немного расслабиться.
Глава 12
Кили стояла в тесном помещении королевской часовни Хэмптон-Корта. Горели
свечи. С ней были герцог Ладлоу и леди Дон, но она не обращала на них
никакого внимания. Кили смотрела прямо перед собой на голую, ничем не
украшенную стену и с волнением думала о том, что будет с ней в ближайшие
сорок лет.
Через несколько минут герцог Ладлоу проведет ее по проходу к алтарю и
передаст Ричарду Деверо. Кили до сих пор не понимала, почему граф так
настаивает на браке. Она знала, что никогда не сможет приноровиться к тому
образу жизни, который существовал при английском дворе. У ее будущего мужа
была репутация ловкого придворного, он считался одним из фаворитов королевы.
И когда жена станет для него препятствием, Ричард, конечно же, возненавидит
ее. Сможет ли она жить рядом с человеком, который будет постоянно
пренебрегать ею? Неужели ей предназначена роль изгоя в жизни? Почему в
бесконечной вселенной для нее не нашлось места?
Погруженная в раздумья, Кили внешне казалась совершенно спокойной и
сосредоточенной. В подвенечном платье из кремового атласа, расшитом
жемчугом, она походила на сказочную принцессу. Лиф с глубоким квадратным
вырезом плотно облегал фигуру и приоткрывал верхнюю часть груди.
Но на этом ее сходство с добропорядочной английской дворянкой заканчивалось.
Презрев протесты графини Чеширской, Кили распустила свои иссиня-черные
волосы свободной волной по спине. Ее голова была не покрыта. И вопреки
английской традиции Кили отказалась от вуали. На груди ее поблескивал
украшенный драгоценными камнями кулон в форме головы дракона, на правой руке
сверкало обручальное кольцо.
Кили решила быть самой собой, не скрывать своего происхождения и не
стесняться его.
В руках Кили держала букетик цветов апельсинового дерева, от которых исходил
тонкий аромат. Эти белые цветки символизировали девственность и служили
своего рода талисманом, обеспечивающим плодородие, поскольку цветки и плоды
появляются на апельсиновом дереве одновременно.
— Пойду посмотрю, все ли готово, — сказала леди Дон, нарушая
напряженную тишину.
Кили услышала, как за ее спиной скрипнула дверь. Она ощущала присутствие
герцога, стоявшего рядом с ней, но не желала с ним разговаривать. После
памятной ночи в саду графа она не обмолвилась с ним ни словом.
— Я сожалею о том, что причинил тебе боль в Сэмуинн и заставлял
страдать в другие дни и ночи, — промолвил герцог хрипловатым от
волнения голосом. — Ты имеешь право ненавидеть меня, дитя мое, но знай,
что я люблю тебя всем сердцем.
Кили кивнула, давая понять, что приняла к сведению его слова, но ничего не
сказала. Устремив невидящий взор вперед, она думала о том, что граф был
прав. Она действительно тяжело переживала размолвку с отцом. Кили не могла
простить его, но ей нелегко было видеть, что он страдает.
Дверь открылась, и в тесное помещение вновь вошла леди Дон.
— Жених ждет невесту, — сообщила она.
Не говоря ни слова, герцог и Кили вышли из маленькой комнаты и оказались в
главном помещении часовни. Герцог протянул дочери руку, собираясь провести
ее по проходу между рядами скамеек к алтарю, но Кили замешкалась.
— Что сделано, то сделано, — неожиданно сказала она, поднимая на
герцога глаза, полные слез. — Вы не хотели причинить мне боль, я знаю.
Простите мне те ужасные слова. Я люблю тебя, папа!
— Возлюбленное дитя мое, — растроганно промолвил герцог и
порывисто обнял ее.
Они не хотели расставаться теперь, когда наконец обрели друг друга. Графиня
Чеширская с улыбкой наблюдала эту трогательную сцену, смахнув слезинку. Она
слышала гул встревоженных голосов у себя за спиной. Это пришедшие на
бракосочетание гости взволнованно переговаривались, задаваясь вопросом,
почему задерживается невеста, ведь ее ждет самый завидный жених Англии.
Повернувшись лицом к нарядной толпе, леди Дон отыскала взглядом Ричарда. Он
пробирался по проходу, направляясь к невесте. Графиня постаралась спрятать
улыбку. Этот повеса, разбивший не одно женское сердце, опасался, что невеста
бросит его у самого алтаря и сбежит.
Не обращая внимания на то, что она находится в храме, леди Дон сложила ладони рупором и прокричала:
— Наберитесь терпения, Деверо! Дайте Ладлоу и его дочери проститься!
Ричард не обращал никакого внимания на придворных, которые откровенно
потешались над ним. Увидев, что невеста и ее отец стоят, крепко обнявшись,
Ричард кивнул графине и вернулся на свое место к алтарю.
Наконец герцог выпустил дочь из объятий и ободряюще улыбнулся ей. Взяв Кили
за руку, он повел ее по проходу к алтарю.
Кили с интересом разглядывала богато декорированную королевскую часовню, в
которой горели сотни свечей, отбрасывавших на стены таинственные тени.
Лазурный свод купола украшали золотые звезды, символизировавшие небеса,
обиталище Бога.
Кили взглянула на собравшихся гостей и увидела, что взоры всех
присутствующих прикованы к ней.
— Я не справлюсь со своей ролью, папа, — прошептала она, чувствуя,
как ее охватывает паника при мысли, что среди гостей — множество врагов.
Герцог сжал ее руку.
— Ты более порядочна и благородна, чем все они, вместе взятые, —
сказал он.
Алтарь располагался за вратами из красного дерева. Ричард и Кили должны были
пройти через них и встать на колени перед архиепископом Кентерберийским.
Храм украшали букеты цветов, и в каждом из них были нигеллы — любовь в
тумане, которыми Кили любовалась в доме графа.
Не обращая внимания на любопытные взоры придворных, Кили не сводила глаз с
красавца, ожидавшего ее у алтаря. Кили улыбнулась ему. Его изумрудные глаза
смотрели на нее с любовью, и это
...Закладка в соц.сетях
