Жанр: Любовные романы
Валлийская колдунья
...оку венок.
— Никогда не называй меня папой! — взревел Мэдок и прошел мимо,
бросив на ходу: — Ты незаконнорожденная!
Сердце Кили пронзила боль, от обиды девочка расплакалась. Что она натворила
на этот раз? Почему папа ее не любит? Длинная тень упала на землю, и Кили,
подняв глаза, увидела перед собой Риса, которому было тогда двенадцать лет.
— Ты мне брат или нет? — спросила она его, задыхаясь от слез.
— Не обращай на него внимания, — сказал Рис, присаживаясь на
корточки перед маленькой Кили. — Я твой брат и всегда останусь им.
Можно, я надену этот милый веночек?
Кили улыбнулась сквозь слезы, но у нее все еще дрожали губы от обиды, когда
она надела Рису венок на шею.
— Рис, — прошептала она, — что такое незаконнорожденная?
Но прежде чем он успел ответить, рядом с Кили раздался еще один мальчишеский
голос:
— А я — навсегда твой кузен.
Оглянувшись, Кили увидела двенадцатилетнего Одо.
— И я тоже, — сказал десятилетний Хью.
— Ну ты и идиот! — воскликнул Одо. — Если я — ее кузен, то,
конечно, и ты тоже.
— Ладно, ладно, но зачем же драться? — захныкал Хью.
— Как еще я могу выбить дурь из твоей тупой башки?
— Так ты скорее вышибешь мне все мозги, — заявил Хью.
— Да у тебя их и в помине нет! — парировал Одо.
Кили засмеялась, почти забыв свою обиду. Кузены часто вели себя нелепо, но Кили искренне любила их.
— Сплети и мне венок, — попросил Одо.
— И мне тоже, — сказал Хью.
— Мне первому, я старше! — воскликнул Одо.
— А я красивее!
Кили взглянула на Риса.
— Ты меня любишь? — спросила она, заглядывая ему в глаза.
— Да, очень.
Рис обнял ее и крепко прижал к груди. Кили положила ему голову на плечо и
тут заметила, что Мэдок с мрачным выражением лица наблюдает за ними издали.
— Вы плачете, моя красавица? — раздался рядом с Кили знакомый
голос.
Вздрогнув от неожиданности, она подняла голову и увидела графа Бэзилдона.
— Что вы здесь делаете? — спросила девушка. Ричард приподнял бровь
в недоумении.
— Я здесь живу. Разве вы забыли?
— Нет, вы живете... — начала Кили, однако ей самой не нравился ее
грубый тон и неучтивое поведение.
— Вон там, — закончил за нее Ричард, показав на соседние владения,
примыкавшие к саду герцога.
— Его сиятельство сейчас находится в доме, — сказала Кили.
— Его сиятельство? — удивленно переспросил Ричард. — Вы так
официально называете своего отца?
Не желая продолжать разговор с графом, Кили отвернулась от него, делая вид,
что он ей глубоко безразличен, хотя сердце ее учащенно забилось в груди.
Граф представлял собой опасность для ее кузенов, но Кили беспокоилась прежде
всего о сохранении собственного душевного покоя. Она боялась, что
мужественная красота графа может ослепить ее, ведь женщине нетрудно утонуть
в бездонном омуте его изумрудно-зеленых глаз.
— Почему там, в таверне, при нашей первой встрече вы не сказали мне,
что ваш отец — герцог Ладлоу?
— Я думала, что это вас не касается, — заявила Кили, даже не
повернув головы в сторону собеседника.
В эту минуту ей хотелось только, чтобы граф поскорее ушел.
— Мой лорд, — сказал Ричард, опуская обутую в сапог ногу на
краешек каменной скамьи, на которой сидела Кили.
— Что? — спросила Кили, резко повернувшись и обнаружив рядом с
собой колено и стройное мускулистое бедро графа.
— Вам следовало сказать:
Это не ваше дело, мой лорд
.
— Может быть, вы, конечно, и лорд, — возразила Кили, — но не
мой.
Если бы она не разговаривала с ним столь дерзко, Ричард, пожалуй, по
достоинству оценил бы ее остроумие. Немногие при английском дворе
осмеливались обращаться с фаворитом королевы столь неучтиво. Кили ожидала,
что граф рассердится, но вместо этого Ричард мягко улыбнулся ей.
— Я принес вам маленький подарок, как сосед соседке, — сказал он,
протянув Кили изысканную орхидею, которую все это время держал в руке.
Кили изумленно посмотрела на него и улыбнулась. Она приняла подарок графа, и
когда их пальцы соприкоснулись, незнакомый трепет охватил Кили.
Покоренная его добротой, она долго смотрела на орхидею. Ни один мужчина не
дарил ей столь изысканных цветов. Да и вообще Кили никогда еще не получала
подарков от мужчин, если не считать того, что ей дарили брат и кузены. У нее
никогда не было поклонников. Ненависть, которую питал к ней Мэдок,
останавливала всех, кто, казалось, был увлечен ею. Не находилось желающих
жениться на бесприданнице, а всем было известно, что отчим медяка ломаного
не даст за Кили.
— Какой чудесный цветок! Прошу вас, простите меня за грубость и
неучтивость, — принесла свои извинения Кили. — Ваше внезапное
появление испугало меня.
— В таком случае это я должен просить у вас прощения, — ласково
сказал Ричард. — Я не хотел пугать или обижать вас.
Его слова не успокоили Кили. Она не могла отвести глаз от лица графа,
чувствуя, как дрожат ее руки и сжимается сердце.
— Я всегда считала самыми грубыми людьми на свете Мэдока и
англичан, — заметила Кили, не сознавая, что тем самым наносит
оскорбление своему собеседнику. — Теперь я понимаю, насколько глубоко
это представление укоренилось в моей душе.
— А кто такой Мэдок? — поинтересовался Ричард, поднимая бровь.
— Мой отчим, — ответила Кили и, помолчав, предложила: — Если
хотите, можете присесть рядом со мной.
Ричард улыбнулся и опустился на скамью так близко от нее, что платье Кили
касалось его бедра. Граф решил, что ему удалось очаровать девушку и что она
немного нервничает, тревожась за судьбу кузенов. Как бы то ни было, но ему
не следовало упоминать о том, что эти недоумки ограбили его в Шропшире.
Черт возьми! Что за странные мысли лезут мне в голову? — изумился
Ричард, хмуря брови. — Ведь я невинная жертва, а не преступник. Почему
я должен молчать?
— Что-то не так? — тихо спросила Кили, наблюдавшая за выражением
лица графа.
Ричард вышел из задумчивости и поцеловал руку Кили.
— Вы сегодня просто очаровательны, леди, — сделал он ей
комплимент.
Кили вспыхнула и смущенно улыбнулась.
Что это, застенчивость или
притворство?
— подумал Ричард. Его взгляд скользнул по округлой груди Кили,
верхняя часть которой виднелась в глубоком вырезе платья. Но когда он снова
поднял на нее глаза, то увидел, что девушка рассержена.
Ричард тоже покраснел, хотя в его изумрудно-зеленых глазах зажглись лукавые
огоньки. Впервые в жизни он встречал такую целомудренную женщину. Даже
фрейлины королевы, девственницы, были менее скромны, чем эта красавица.
— Меня привел в восхищение ваш кулон, — солгал граф. — Какая
необычная вещица!
— Этот кулон перешел ко мне по наследству от матери.
Ричард не сводил с лица Кили пылкого завораживающего взгляда, зная, какой
эффект он производит на женщин.
Кили почувствовала вдруг, что земля уходит у нее из-под ног, и ее бросило в
жар. Но тут внутренний голос приказал ей собраться, и Кили отвела глаза в
сторону, чтобы не поддаться чарам графа.
— Как прекрасно осеннее убранство деревьев, особенно дубов! —
заметила она. — Знаете, они очень верные, надежные друзья.
— Простите, что вы сказали? — изумленно переспросил Ричард, решив,
что ослышался.
— Я... я просто любуюсь садом его сиятельства, — ответила Кили,
мысленно ругая себя за оплошность.
— У вас очень милый акцент, — промолвил Ричард.
— Это у вас акцент, — возразила Кили с улыбкой.
— Мы, англичане, называем ваш валлийский говор
дафи-тафи
, — сказал
Ричард ухмыляясь.
Кили перестала улыбаться. Подражая графу, она подняла черную как смоль бровь
и заявила:
— А мы, уэльсцы, называем таких английских остряков, как вы,
слабоумными от природы.
Ричард расхохотался. Подумать только, она не задумываясь бросала оскорбления
в лицо фавориту королевы!
Кили, в свою очередь, поразилась реакции графа на свои слова. Ей казалось,
что она нанесла Ричарду смертельное оскорбление. Но он веселился, вместо
того чтобы бушевать от ярости.
— Я уязвлен, — сказал Ричард с искрящимися от смеха
глазами. — Ваш острый язычок нанес мне множество ран.
— Вы счастливый человек, — заметила Кили. — Вы находите
смешное в самых неподходящих вещах.
— Эту фразу непременно должен услышать Дадли.
— А кто это?
— Роберт Дадли, граф Лестер, — ответил Ричард, как будто титул что-
либо объяснял.
Кили пожала плечами:
— Я никогда не слышала об этом человеке.
Ричард усмехнулся:
— Вы нравитесь мне все больше и больше.
— Вы мне тоже, — сказала Кили, в характере которой напрочь
отсутствовали притворство и лукавство. И это подкупало Ричарда, привыкшего
иметь дело при дворе с лживыми и коварными женщинами. — Хотите, мы
станем друзьями?
Ричард кивнул. Он стремился добиться от этой красавицы большего, чем дружба,
но благоразумно умалчивал об этом. Инстинкт подсказывал Ричарду, что в
отличие от других женщин, с которыми его сталкивала судьба, Кили сразу же в
испуге упорхнет от него, если он будет слишком напорист и нетерпелив. Графу,
кроме того, необходимо было время, чтобы выяснить, была ли Кили соучастницей
преступления, совершенного ее кузенами в Шропшире. Притворившись беспечным,
Ричард достал из кармана коричневый сердолик и стал перекатывать его на
ладони, следя за Кили краем глаза.
— Редкий камешек, правда? — сказал он, поймав на себе ее
изумленный взгляд.
Она кивнула и отвела глаза в сторону.
— Сердолик оберегает своего владельца от всякого зла. Откуда он у вас?
— Я нашел его в Шропшире и оставил себе на память, — ответил Ричард. — Ваши кузены...
Заметив, что Кили вздрогнула и насторожилась, Ричард понял, что она знает о
нападении. Но когда ей стало известно о грабеже — до его совершения или уже
после? Графу было важно найти ответ на этот вопрос.
— У меня смутное чувство, будто раньше я уже где-то видел ваших
кузенов, — сказал он. — Но я не могу вспомнить, где именно.
— Мои кузены приехали со мной из Уэльса, — промолвила Кили. —
И я уверена, что вы их никогда прежде не видели, до того самого вечера в
таверне, когда мы с вами познакомились.
Ричард, улыбнувшись, кивнул и перевел разговор на другую тему. Кили не
должна была догадаться, что он узнал ее кузенов.
— Поскольку вы недавно приехали в Англию, я хотел бы пригласить вас на
прогулку по городу, чтобы познакомить с самыми интересными
достопримечательностями Лондона.
— Без компаньонки это было бы непристойно, — заметила Кили.
Ричард поднес ее руку к своим губам и, пристально глядя в фиалковые глаза
девушки, промолвил сдавленным от возбуждения голосом:
— Ваша красота побуждает меня к этому.
Кили совсем потеряла голову. Ее зачаровывал взгляд изумрудно-зеленых глаз
графа.
На лице Ричарда появилась обольстительная улыбка. Он медленно придвинулся к
Кили, и его губы стали приближаться к ее полуоткрытому рту. Кили закрыла
глаза, их губы соприкоснулись, но этот поцелуй, который должен был стать
первым в жизни Кили, так и не состоялся.
Га-га-га!
— раздался гортанный крик рядом с ними.
Ричард и Кили, вздрогнув от неожиданности, отпрянули друг от друга.
Обернувшись, она увидела жирного белого гуся с оранжевым клювом, спешащего
вперевалку через лужайку к их скамейке. На шее птицы висело золотое
ожерелье, инкрустированное изумрудами и алмазами. Вслед за гусем шла леди
Дон в сопровождении двух мальчиков.
— Привет, Энтони! — крикнул Ричард, а затем прошептал, обращаясь к
Кили: — Это любимый гусь графини.
Кили душил смех.
— Не тот ли это гусь, которого сегодня приготовят на ужин?
— Ужин из Энтони?! — в негодовании воскликнула леди Дон. —
Попридержите язык, дитя мое! — И, повернувшись к своим пажам, графиня
распорядилась: — Барт и Джаспер, отведите Энтони в его комнату.
Когда мальчики вместе с гусем удалились, Ричард встал, уступив графине
место.
— С нетерпением буду ждать следующей встречи с вами, леди, —
промолвил он, обращаясь к Кили и целуя ей руку.
Его взгляд обещал, что при следующем свидании граф намерен зайти намного
дальше, используя свое искусство обольщения.
— Приходите сегодня к нам на ужин, — пригласила его леди Дон.
— К сожалению, вечером я обязан быть у королевы, — ответил
Ричард. — Может быть, завтра?
— Вы всегда желанный гость в доме Толбота, — заявила леди Дон и,
обращаясь к Кили, сказала: — Приехала портниха, чтобы снять с вас мерки,
дорогая. Талли готов на любые расходы, лишь бы сделать вам приятное.
— Хорошего дня, — пожелал им Ричард и, повернувшись, направился
через лужайку в сторону своих владений.
— Граф подарил мне эту орхидею, — сказала Кили. Леди Дон
засмеялась.
— На языке цветов это означает, что он намеревается совратить вас.
Бросив взгляд на удаляющегося графа, Кили покраснел до корней волос от
стыда. Она чувствовала себя оскорбленной. В этот момент Ричард обернулся,
отвесил низкий поклон и, выпрямившись, подмигнул Кили. Вскоре он уже исчез
за живой изгородью.
— Прекрасная работа, — похвалила ее графиня. — Деверо скоро
будет есть с вашей руки. А закончится все это тем, что он сделает вам
предложение выйти за него замуж.
— Замуж? — переспросила потрясенная ее словами Кили.
— Обожаю свадьбы, — заявила леди Дон, беря Кили под руку и увлекая
ее к особняку Толбота. — Сама я уже трижды была невестой. Но вашей
свадьбы я буду ждать с особенным нетерпением. Это будет свадьба десятилетия,
если, конечно королева тоже не решит наконец вступить в брак.
Кили пришла в ужас. Она пробыла в доме Толбота всего лишь один день, и за
это время произошло такое множество событий, что у нее голова шла кругом.
Граф предпринял попытку затащить ее в постель, а леди Дон собирается выдать
ее за него замуж. Сможет ли она жить в этой стране, среди столь
эксцентричных людей?
Глава 5
Кили долго ворочалась в постели, мучаясь от обуревавших ее беспокойных
мыслей. Однако в конце концов сон сморил девушку.
Проснувшись перед рассветом, она почувствовала, что в спальне по-осеннему
прохладно. Однако вместо того, чтобы подложить угля в камин, Кили надела
белый ритуальный балахон и пересекла комнату, шлепая босыми ногами по полу.
В окно барабанил затяжной дождь, и его дробь отдавалась в голове Кили ноющей
болью. Ее терзали тревожные мысли. Одо и Хью все еще находились в опасности,
и это не давало Кили покоя.
Граф постоянно повторял, что видел их где-то. Пройдет какое-то время, и он
непременно вспомнит, при каких on именно обстоятельствах встречался с ее
кузенами.
Кили считала, что честность — лучшая политика. Граф как-то сказал, что
никогда не причинит ей боли намеренно. Если Одо и Хью отправят на виселицу,
сердце Кили разорвется от горя. Может быть, ей следует признаться во всем
графу и просить его проявить милосердие? А что, если он арестует ее кузенов?
Сможет ли Кили жить дальше, зная, что их смерть на ее совести? Это она во
всем виновата. Если бы Одо и Хью не беспокоились так о ее благополучии, они
не отправились бы грабить графа на большую дорогу. Более того, они никогда
не приехали бы в Англию.
Кили решила обратиться к великой матери с просьбой наставить ее. Если ее
признание принесет пользу кузенам, она незамедлительно расскажет обо всем
графу.
Взяв священные камешки, Кили выложила круг в центре комнаты, оставив его
западную часть разомкнутой, затем вступила в него и замкнула последним
камнем.
— Пусть тревожные мысли останутся снаружи, — сказала она.
Держа в руках золотой серп, Кили повернулась три раза по часовой стрелке и
остановилась лицом к западу. Закрыв глаза и опустившись на колени, она
прислушалась к собственному мерному дыханию. Подождав немного, дотронулась
до кулона.
— Я вижу предков, они наблюдают и ждут, — прошептала Кили. —
Звезды вещают через камни, свет струится сквозь густую крону дубов. Небо и
Земля — одно царство.
Помолчав и настроившись на общение с высшими силами, Кили воздела руки и
промолвила:
— Духи пути моего, дайте мне услышать, что возвещают деревья. Духи
предков моих, дайте услышать, что шепчет ветер. Дух племени моего, дай
понять предсказания облаков. Услышьте, духи, мой призыв. Откройте мое
сердце, чтобы я смогла заглянуть за горизонт.
И произошло чудо. Перед мысленным взором Кили возникли неясные образы...
Комната, наполненная книгами... Нежная улыбка на губах графа. Чувство полной
защищенности... сильные надежные руки...
Образ поблек и исчез. И Кили вновь вернулась к действительности.
Сжимая кулон, она произнесла:
— Пусть любовь моей матери, заключенная в этом драконе, защитит меня и
моих близких. Благодарю тебя, великая богиня, за то, что ты наделила меня
мудростью!
Кили подошла к западной стороне окружности и, подняв магический камень,
разомкнула ее. Сняв ритуальное одеяние и убрав его в сумку, она легла в
постель и укрылась одеялом.
Кили должна была осуществить задуманное. Она решила днем встретиться с
графом и попросить его пощадить ее кузенов. Одо и Хью смогут как-нибудь
компенсировать ущерб, причиненный графу.
Около одиннадцати часов утра Ричард и Уиллис Смайт сидели в роскошно
обставленном кабинете Деверо в его лондонском доме и вели беседу. Граф хмуро
взирал на своего приятеля. У Ричарда раскалывалась голова от боли и забот.
Накануне вечером он очень поздно лег спать, а сегодня рано утром потерял
много времени впустую, знакомясь с неутешительными финансовыми отчетами. Его
угнетала мысль о том, что завтра ему придется сообщить плохие новости
королеве.
— Зачем ты соришь деньгами? — спросил Ричард раздраженным
тоном. — Таскаясь по шлюхам и играя в азартные игры, состояния не
наживешь. Я выделю тебе два процента от капитала моей торговой компании
Левант
, но прибыль ты будешь получать только с одного процента. Другой я
вложу в развитие дела.
Как это щедро с его стороны
, — пренебрежительно подумал Смайт,
развалившись в кресле и вытянув ноги. Он сделал хороший глоток из стоявшей
перед ним кружки с элем и заметил:
— Мои отец и брат копили деньги, но оба умерли, так и не успев
насладиться плодами своего труда.
Ричард внезапно вспомнил предостережение Берли:
Смайт ненадежен... Он
причастен к гибели своих родственников — отца и брата... Промотал
наследство
. Однако Деверо тут же остановил себя. Они с Уиллисом выросли
вместе и были близки как братья. И пока у него не будет убедительных
доказательств вины Уиллиса, он не станет верить слухам, считая их клеветой.
— Неужели я должен трудиться от восхода до заката и умереть, так и не
вкусив наслаждений? — спросил Уиллис.
Ричард удивленно изогнул соболиную бровь.
— Жажда удовольствий у тебя в крови, Уилл. Неужели ты твердо решил
ничего не оставить своему сыну?
— У меня нет сына.
— Я хочу сказать, что однажды ты станешь отцом и у тебя появится
наследник.
— Побеспокойся лучше о собственном, — заявил Уиллис. — Без
него тебя не отпустят в Ирландию. Кстати, чем завершилось твое сватовство к
Моргане Толбот?
— Ничем. Я так и не посватался к ней. Проведя неделю в ее обществе в
замке Ладлоу, я понял, что женитьба на Моргане была бы слишком большой
жертвой с моей стороны, — ответил Ричард. — Если, конечно, я не
враг самому себе.
— Она богатая наследница, ее состоянию я бы быстро нашел
применение, — заметил Уиллис. — Ты не будешь возражать, если я
попытаюсь добиться ее руки?
— Как тебе будет угодно, — ответил Ричард. — Меня больше
интересует другая дочь герцога.
— Но у Толбота только одна дочь!
— Пару дней назад у его сиятельства появилась вторая.
— Но каким образом?
— Помнишь ту девушку в
Королевском петухе
, которая сидела за столиком
с двумя разбойниками, ограбившими меня в Шропшире?
Уиллис кивнул.
— Так вот, — продолжал Ричард. — Та девица оказалась
настоящей леди. Она побочная дочь его сиятельства, а ее мать происходит из
знатного уэльского рода. Толбот признал ее, и сейчас я ухаживаю за ней.
— За незаконнорожденной? — с иронией воскликнул Уиллис и
разразился смехом. — Вообразите себе, самый богатый граф Англии
сватается к незаконнорожденной девице! Елизавета никогда не даст разрешения
на этот брак. Почему ты не хочешь сделать ее своей любовницей? А еще лучше,
пусть она станет нашей общей любовницей. Подумай, какое наслаждение...
Ричард так резко вскочил, что его приятель, вздрогнув от неожиданности,
сразу же замолчал.
— Я сумею договориться с Елизаветой, — заявил Ричард. — Если
ты не возражаешь, Уиллис, я бы хотел остаться один. У меня очень много
работы. Завтра утром я должен представить отчет королеве.
Делая вид, что не замечает недовольства Ричарда, Уиллис встал и протянул ему
руку. В этот момент раздался стук в дверь.
В кабинет вошел Дженнингз, дворецкий графа.
— Вас желает видеть леди Глендовер, мой лорд. Вы примете ее?
На лице графа появилась изумленная улыбка.
— Немедленно проводите леди Глендовер сюда.
— Тебе чертовски везет, — заметил Уиллис.
— Заслуженный успех не имеет ничего общего с везением, — заявил
Ричард.
На пороге кабинета появилась Кили. На ней был наряд из розового кашемира,
шею и плечи прикрывала шаль, подобранная в тон платью. Девушка была просто,
но с большим вкусом одета и выглядела очаровательно.
— Добро пожаловать, леди, — приветствовал ее Ричард. Взоры обоих
молодых людей были прикованы к ней. Кили широко улыбнулась и бросила взгляд
на Уиллиса Смайта.
— Простите за вторжение, — сказала она, оробев. — Я, пожалуй,
зайду в другой раз.
— Леди Глендовер, позвольте представить вам барона Уиллиса
Смайта, — промолвил Ричард. — Уилл уже собрался уходить.
Барон улыбнулся Кили, и у нее вдруг пробежал холодок по спине. Когда Смайт
наклонился, чтобы поцеловать ей руку, она чуть не отпрянула в ужасе. Кили
чувствовала, что этот человек таит в себе неведомую опасность. Он был связан
с темными силами.
— Увидимся во дворце, — сказал Уиллис, обращаясь к приятелю, и с
этими словами покинул кабинет.
Кили слышала, как за ним закрылась дверь. Стоя посреди комнаты, она
осмотрелась. С первого взгляда было видно, что хозяин кабинета — мужчина.
У окна стоял резной письменный стол, сделанный из крепкого английского дуба.
Вдоль двух стен на полках, расположенных от пола до потолка, выстроились
ряды книг. У четвертой стены Кили увидела камин, в котором потрескивал
огонь. Напротив него стояли два удобных кресла.
Кили нерешительно посмотрела на Ричарда. Одетый в строгий элегантный наряд,
граф наблюдал за своей гостьей, не сводя с нее изумрудно-зеленых глаз.
Ричарду шли черная шелковая рубашка и черные облегающие брюки, хотя и
придавали несколько мрачноватый вид. Единственным ярким пятном в его облике
были медно-рыжие волосы.
Растерявшись, Кили потупила взор. Она впервые в жизни встретила такого
великолепного, соблазнительного мужчину. Может быть, она совершила ошибку,
придя сюда? Кили собиралась умолять о пощаде, поймет ли ее этот надменный
англичанин?
Ричард же глаз не мог отвести от своей гостьи, это восхитительное создание
поразило
...Закладка в соц.сетях
