Жанр: Любовные романы
Семейный стриптиз
... я же... я и хочу, чтобы они вернулись! Хочу, чтобы они жили здесь, в этих самых комнатах!
— Однако не желаете отдать дом мужу и детям.
— Что?! — Джада задохнулась от возмущения. — А по—чему они не
могут жить здесь со мной?
Этот вопрос инспекторша проигнорировала.
— Правда ли, что вы поддерживаете отношения с известными
наркоторгрвцами и позволяли своим детям по—сещать их дом?
— Неправда! Дети моей лучшей подруги приблизитель—но такого же
возраста, что и мои старшие. Ребята уже много лет дружат. Недавно мужа
подруги обвинили — но не осудили! — в распространении наркотиков. С тех
пор как ему было предъявлено обвинение, мои дети с его деть—ми не
встречались. Хотя лично я не верю обвинениям в его адрес и совершенно
убеждена в невиновности его жены.
— Сами вы наркотики не принимаете?
— Что?! — опять воскликнула Джада. — Нет! Разумеет—ся, нет.
— И чтобы подтвердить свои слова, не станете возра—жать против анализа
мочи?
У Джады голова пошла кругом от таких неслыханных предположений.
— Так вот, значит, в чем дело? Клинтон сказал, что я наркоманка?
— Вопросы задаю я, миссис Джексон. Так вы готовы сдать анализ мочи?
— Да. Думаю, да. Элрой заглянула в анкету.
— Как долго вы лечились у психиатра?
— У психи... Что значит — как долго? Я вообще не ле—чилась у
психиатров.
— Никогда?
Джада не сразу ответила. Что ж ты творишь, Клинтон? До чего же все это
низко... и хитро!
— Много лет назад я обращалась к психоаналитику, консультанту по
семейным вопросам. Просила и Клинтона пойти, но он отказался. — Джада
снова сделала паузу, услышав в своем голосе извиняющиеся нотки, словно ее
поймали на лжи. — Это было очень давно, я встретилась с доктором два
или три раза, но поняла, что Клинтону это не нужно, и отказалась от сеансов.
Инспекторша, вскинув брови, что-то черкнула в блок—ноте.
— Имя врача? Его адрес?
— Не помню. Слишком много времени прошло.
— Иными словами, вы отказываетесь сообщить мне информацию о своем
враче?
— Я не помню! — повторила Джада. — Но постараюсь найти.
— Очень хорошо. — Покопавшись в своем холщовом мешке, миссис Элрой
достала небольшой, наглухо закры—тый пластиковой
липучкой
пакет и
протянула Джаде. — Сначала проставьте вот здесь, на этикетке, свое имя
и рас—пишитесь. Затем помочитесь в резервуар, аккуратно по—ставьте в пакет и
верните мне.
— Прямо сейчас? — растерялась Джада.
— Вы что-то имеете против? — Элрой поднялась, и Джада, неохотно
взяв пакет, отправилась в туалет.
Только заперев дверь Джада вспомнила о ксанаксе — тех оранжевых пилюлях
от
нервов
, что дала ей Мишель. А вдруг анализ покажет присутствие... чего? Кто
знает, как ксанакс отражается на крови и моче? Да и рецепта у нее нет.
Может, принимать подобные лекарства без ведома врача противозаконно? Трудно
представить, как она будет объяснять миссис Элрой или даже судье, что взяла
таблет—ки у подруги, чей муж находится под следствием за распро—странение
наркотиков.
Руки затряслись с такой силой, что пластиковый пузы—рек в пакете затарахтел, как детская погремушка.
— Я рядом! — раздался из-за двери ледяной голос ин—спекторши.
Все! Нет больше моих сил! Джада распахнула дверь и су—нула пустой,
нетронутый пакет в руку миссис Элрой.
— Не могу. Слишком волнуюсь. Ничего не получается.
— Я подожду. — Миссис Элрой улыбнулась в первый раз за весь визит.
— Не выйдет. Ваше время истекло.
— Я срезалась, — сказала Джада в трубку: сразу же после ухода
мучительницы
она бросилась к телефону и набрала номер Энджи
Ромаззано. — Из-за меня все поле—тело к чертям.
— Уверена, что все не так плохо, как тебе кажется. Дело это неприятное,
любой чувствовал бы себя не в своей та—релке. Ты хорошая мать, Джада, и мы
это докажем.
— Но... меня волнует этот анализ на наркотики. — От дрожи в
пальцах Джада едва не выронила трубку.
— Что за анализ? Ты о чем? — переспросила Энджи и надолго
замолчала, выслушав историю с пакетом.
— Я дала маху, да? — не выдержала Джада.
— Пока не знаю. Очень может быть, это я дала маху. Вот что, Джада:
попозже вечерком я кое с кем проконсуль—тируюсь и тогда смогу ответить
конкретнее. Давай встретимся завтра утром, перед работой.
— Перед работой у меня прогулка. Не хотелось бы про—пускать, Мишель и
так из дому не выходит. Помнится, ты обещала присоединиться. Почему бы не
начать завтра?
— Ладно, — после недолгих раздумий согласилась Энджи. — Итак,
до завтра. В котором часу? Без четверти шесть? Боже, — простонала
она, — я не встану!..
ГЛАВА 28
Вечером Энджи пыталась разыскать маму, но это ей не удалось. Не зная, к кому
еще можно обратиться, она риск—нула набрать номер Майкла Раиса, специалиста
по бракоразводным процессам. Он снял трубку после первого же звонка, и
Энджи, тысячу раз извинившись, рассказала о неудачной встрече Джады Джексон
с соцработником.
— Что это еще за тест на наркотики, Майкл? Это стан—дартная процедура?
— Нет, нужен серьезный повод. Плохи дела у твоей клиентки, Энджи. Ее
муж и Джордж Крескин пошли ва-банк. Я бы сказал, ситуация патовая. Она не
обязана согла—шаться на анализ, но ей это запишут в минус. Скажи-ка, а
почему она, собственно, отказалась? Унизительно, конеч—но, но...
— Пока не знаю. В шесть утра я с ней встречаюсь и обя—зательно выясню.
— Ничего себе! — хмыкнул коллега. — Ни сна, ни от—дыха? Хочешь совет? Не юридический?
Без
неюридических
советов Энджи обошлась бы, но ей понравилась тактичность
Майкла, который предоста—вил ей возможность отказаться.
— Слушаю.
— Эта работа запросто может накрыть тебя с головой. Нужно научиться
быть преданной делу, но слегка отстра—ненной. Держать, так сказать,
дистанцию. Сам знаю, это звучит противоречиво, и тем не менее по-другому
нельзя. Такие клиенты, как в нашем Центре, могут разбить тебе сердце и
разрушить личную жизнь.
— Насчет этого не волнуйся. У меня ее нет.
Когда на следующее утро у нее над ухом зазвенел бу—дильник, Энджи решила,
что никакая сила не вытащит ее из постели. За окном царила непроглядная
тьма. И все же она поднялась, натянула отцовский свитер, его же
трени—ровочные штаны с начесом и две пары носков под крос—совки.
Упакованная, как полярник, она семенила по улице Вязов и размышляла над
вчерашним разговором с Майк—лом. Он хотел как лучше и, наверное, счел ее
неблагодар—ной стервой, но ведь это правда. Нет у нее никакой личной жизни,
даже позвонить некому, потому что вместе с мужем она потеряла и единственную
близкую подругу. А сооб—щать о своей катастрофе приятелям по колледжу и
юриди—ческой школе у нее не было ни малейшего желания. Боль—шинство из них и
так наверняка уже в курсе — плохие но—вости быстро разносятся.
Энджи вдруг поняла, что на холод в такую рань ее вы—гнало желание
приобщиться к тому теплу, которое она ощутила между Джадой и Мишель. Хороший
друг и ей бы не помешал... Возможно, эта прогулка и не самая лучшая идея, ну
да ладно. Утренний моцион в любом случае пой—дет на пользу.
С Джадой и Мишель она встретилась где-то посередине улицы Вязов, недалеко от
их домов, и все трое, следуя привычному маршруту, двинулись туда, откуда она
при—шла.
— Мы можем встречаться у твоего дома, — предложила Джада.
— Точно, — согласилась Мишель. — Джада всегда меня
вытаскивает, чтобы я не лентяйничала. А теперь, если хочешь, мы будем
заходить за тобой.
Энджи даже теплее стало от дружелюбия подруг.
Да ты совсем растаяла,
девочка, — сказала она себе. — Так не го—дится. Следи за собой,
пока не начала скулить, выпраши—вать подачки, а на прощание лизать руки
.
Когда Джада, явный лидер в компании, задала темп, Энджи решила приступить к
делу.
— Расскажи-ка поподробнее о вчерашней встрече. Джада тяжело вздохнула:
— Это было что-то! Я бы подумала, что миссис Элрой ненавидит все
человечество, если бы к Клинтону она не относилась с явной симпатией.
— Стерва! — выпалила Мишель. — Другого слова для таких не
придумали.
Джада в деталях описала интервью, пока они шагали вверх по крутому холму.
Энджи задыхалась, но старалась не отставать.
— Я этим занимаюсь, не волнуйся, — сказала она Джаде. —
Думаю, нам удастся пригласить другого инспек—тора. А можно узнать... э-э-
э... почему ты отказалась сдать анализ?
Джада и Мишель переглянулись, и Мишель, не от—крывшая рта после замечания о
стерве
, заговорила пер—вой:
— Это я во всем виновата! Видишь ли, я сейчас тоже нервничаю, и доктор
прописал мне таблетки от стресса.
— Ну? И что в этом плохого?
Мишель бросила быстрый взгляд на подругу. Та пожа—ла плечами:
— Энджи — мой адвокат. Я обязана делиться с ней всем. В рот больше не
возьму эти таблетки!
Теперь уже и Энджи занервничала. О чем речь? Неужто проблемы с наркотиками?
Боже милостивый! Взяться за—щищать клиентку и обнаружить, что все обвинения
против нее — чистая правда?
— Джада так переживала... вот я и предложила ей эти таблетки, —
неловко пробормотала Мишель. — А потом она испугалась, что анализ что-
нибудь не то покажет. Мы ведь их состава не знаем.
— А название? Не
экстази
часом?
— Ксанакс, — без тени улыбки ответила Мишель.
— Тьфу ты! — Энджи облегченно вздохнула. — Боль—шое дело! В
таком состоянии кто угодно прибегнет к успо—каивающим, хотя лучше все же
сходить к врачу за рецеп—том. А мне не дашь? — пошутила она, взглянув
на Мишель.
Та бледно улыбнулась.
— Я чувствовала себя такой виноватой! Думала, что все испортила своими
дурацкими таблетками. По-твоему, мы зря так испугались?
— Всем известно, что половине американских женщин ксанакс или валиум
прописывает врач, а второй половине одалживают подруги без всякого рецепта.
Так что рано па—дать духом. Я постараюсь вызвать другого инспектора
соцслужб. Первый визит это, конечно, не отменит, но, наде—юсь, добавит
положительных моментов.
Джада улыбнулась — впервые за утро.
— Спасибо! Надо же, ты такая молоденькая, а все по—нимаешь. Тебе бы не
с нашими проблемами возиться, а на свидания бегать, жизни радоваться.
Энджи расхохоталась, запрокинув голову.
— О да! Кому и радоваться жизни, как не мне! Хотите послушать, девочки,
о самом романтическом юбилее свадьбы в истории человечества? — И она
рассказала обо всем — от ресторана до знаменательной встречи с Рэйдом и
Лизой в Марблхеде. Словом, обо всем, кроме своей вели—кой маленькой тайны. О
ее беременности пока не знала ни одна живая душа.
— Не могу поверить! — выдохнула Мишель.
— А я так запросто, — фыркнула Джада.
У обеих нашлись
ласковые
слова и в адрес Рэйда, и в адрес предательницы
Лизы. Шагая в ногу с подругами и слушая их прочувствованные речи, Энджи
вдруг поняла, что ей... хорошо. Просто хорошо с ними. Ей очень нрави—лись
обе, хотя Мишель казалась немножко отстраненной, и Энджи была благодарна им
за то, что ее приняли в ком—панию.
В конце проулка, уже повернув назад, Джада вдруг ос—тановилась.
— А как же столб, Мишель? Не похлопаешь?
Энджи недоуменна взглянула на Мишель, а та сгорби—лась и замотала головой.
— Да что с тобой такое, подруга? — Энджи округлила глаза. —
Ты всегда хлопала этот дурацкий столб! Пережива—ешь из-за банка? Или из-за
репортеров? Достали тебя, да?
Энджи вся обратилась в слух, но рот решила держать на замке.
— В доме все не так, в семье все не так... — В больших синих глазах
Мишель стояли слезы. — Наверное, я сама во всем виновата. Что, если я,
как дура, верила каждому его слову, а он меня обманывал?
Щелк! Картинка в голове Энджи сложилась. Читала ведь газеты, да и отец
рассказывал об обыске на другом конце улицы, а с Мишель весь этот скандал не
связала. Так все-таки наркотики? Не потому ли Джада отказалась сдать анализ?
Нет! На этот раз интуиция ее не подводит. Кто угодно, только не Джада. И не
Мишель.
— Послушай... — Джада взяла подругу за руку. — Оши—биться может
любой, но почему тебе пришло это в голову? Заметила что-нибудь? Есть причины
сомневаться?
— Не знаю! Я чувствую, что от меня что-то скрывают. Брузман сказал, что
я должна свидетельствовать в пользу Фрэнка, а я... почему-то не хочу. —
Слезы уже катились по ее щекам. — Я сама не знаю, чего хочу! Боюсь
сказать Фрэнку, боюсь сказать Брузману... — Мишель всхлипнула.
Энджи воспользовалась паузой, чтобы присоединиться к разговору и немного
разрядить обстановку.
— Не будет ли нахальством с моей стороны напомнить, что вы имеете дело
с профессиональным юристом, и пред—ложить свою помощь? — Подруги как по
команде повер—нули к ней головы. — Я не твой адвокат, Мишель, но
позволь спросить: ты слышала о Четвертой поправке к кон—ституции? Обыск в
нашей стране возможен лишь при на—личии очень веских доказательств вины.
— Но они ничего не нашли, хотя и старались, — возра—зила Мишель.
— Весь дом перевернули, мебель изуродовали! — доба—вила Джада.
— Дело-то все в том, что они не могли обыскивать дом просто так. Они
знали, что именно ищут!
— Ты хочешь сказать, что у полиции есть доказательст—ва вины Фрэнка?
Энджи чуть не сказала
да
, но вовремя остановилась.
— Я ничего не могу утверждать, однако Четвертая по—правка — штука
серьезная.
Почти три квартала они прошагали молча. Энджи уже хотела извиниться, что
наговорила лишнего, когда Джада прервала молчание:
— Знаешь, что мне пришло в голову, Мишель? Тебе нужен адвокат. Твой личный адвокат. Не Брузман.
Отчаяние и боль исказили лицо Мишель.
— Да как ты не понимаешь?! Я должна поддерживать Фрэнка, иначе нашему
браку конец!
— Если Фрэнк виновен, вашему браку определенно конец, дорогая.
Мишель наводила чистоту. Речь шла не о еженедель—ной уборке дома и даже не о
генеральной. Мишель находи—лась в постоянном процессе наведения чистоты.
Нормаль—ные люди так не поступают, но ситуация была далека от нормы, и
Мишель справлялась с ней как могла. Уж лучше мыть, чем пить.
Она вымыла стены мастерской Фрэнка, перебрала и разложила все инструменты и
даже выдраила цементный пол. Открыв для себя новое великолепное чистящее
сред—ство и испытав его в мастерской, она не удержалась и использовала
остатки, чтобы до блеска оттереть крашеный пол в гараже. Сегодня ей
предстояла работа во встроенных шкафах Дженны и Фрэнки. Нужно оттуда все
вынести, перебрать одежду и обувь, затем отмыть стены и потолок,
пропылесосить ковровое покрытие и оттереть грязь — у детей на полу всегда
грязь — жидкостью для ковров.
Встроенный шкаф Фрэнки отнял немногим более часа. Еще один час прожит если и
не в покое, то по крайней мере в согласии с самой собой, без мучительных
мыслей о Брузмане, судебном процессе, школе-пансионе для Джен—ны, хорошего
детского психолога для Фрэнки... Кроме всего прочего, Мишель обеспокоило,
что они с Фрэнком не занимались любовью уже недели две, если не больше.
Вчера ночью она вдруг открыла глаза — и утонула в глубо—ком карем взгляде
мужа, который смотрел на нее, припод—нявшись на локте. Мишель тут же
придвинулась к нему, но Фрэнк молча отвернулся. Такой долгий перерыв в их
суп—ружестве случился лишь однажды, после рождения Фрэн—ки: роды были
тяжелыми, и Мишель не скоро оправилась. Сейчас она не сказала бы наверняка,
что тому виной — усталость ли, стресс или возникшее отчуждение, которого они
не желают признавать...
Вздохнув, Мишель закашлялась от едких испарений и тут же до отказа
раздвинула дверцы, чтобы проветрилось. Одежду Фрэнки сразу обратно не
повесишь — пропахнет химикатами. Придется подождать. Она собрала выбив—шиеся
пряди, поправила шпильку в пучке и, взглянув на часы (почти одиннадцать),
окликнула Поуки:
— Пойдем, приятель, займемся другой детской.
Со шкафом дочери пришлось повозиться. Ее гардероб ломился от платьев,
жакетов, юбок, туфель, сумок, пояс—ков и прочей мелочовки, засунутых куда и
как попало. Свалив все это добро на кровать, Мишель оглядела пустой шкаф.
Откуда, спрашивается, на стенах столько жирных пятен? Не пропустить бы ни
одного. Она вспомнила дом, где росла, и то, как мама любую неприятность —
пятно ли, разбитую чашку или сломанный стул —
исправляла
вы—пивкой. Мишель
давным-давно уже решила, что такого себе не позволит. Никогда!
Встроенный шкаф Дженны был не только гораздо больше, но и куда запущеннее
шкафа Фрэнки, а в одном из дальних углов несущая балка образовала
своеобразную узкую нишу. Фрэнк-старший, помнится, устроил взбучку рабочему,
когда тот начал заделывать этот закоулок доска—ми — ни к чему, мол,
уничтожать лишнее пространство в доме. Фрэнк все делал на совесть. Как и
сама Мишель.
Она приступила к самой грязной работе — чистке ниши и тогда обнаружила, что
ковер в этом уголке отошел от пола и слегка загибается.
Господи, сколько же
там, на—верное, пыли накопилось!
— со вздохом подумала Ми—шель. Она
отогнула ковер и с удивлением увидела, что квадрат досок под ним совершенно
чист. Более того, не—сколько досок не набегали друг на друга, как на
паркетном полу в гостиной, а просто соприкасались краями. Мишель машинально
протянула руку в резиновой перчатке и с лег—костью вынула одну из досок.
Все остальное происходило словно во сне. Под доска—ми обнаружились четыре
прямоугольные, завернутые в га—зету, пакета, туго притиснутые друг к другу.
Один из них Мишель достала, осторожно отогнула уголок газеты — и увидела
пачки стодолларовых купюр в банковской упаковке.
Сама не своя от шока, Мишель поднялась, прошла в комнату и рухнула на
кровать лицом вниз. Еще совсем не—давно она была банковским работником, и ей
не составля—ло труда прикинуть сумму, спрятанную в платяном шкафу ее
одиннадцатилетней дочери. Полмиллиона! Почти пол—миллиона долларов хранятся
под стоптанными кроссовка—ми и новенькими лаковыми туфельками
на выход
...
Перед ней замелькали кадры жизни с Фрэнком и деть—ми. Какой она была, эта
жизнь? Удобной. Легкой. Рост цен, инфляция, экономические кризисы,
сказавшиеся на всех, кого она знала, ее семью не затронули. Бизнес Клин—тона
рухнул, а дело Фрэнка по-прежнему процветало. Ми—шель покупала себе все, что
понравится, и Фрэнк ее только поощрял. Он дарил ей драгоценности, возил всю
семью на море. Регулярно пополнял ее счет, и она спокойно оплачи—вала
квитанции. Месяц за месяцем. Месяц за месяцем.
Она вспомнила обыск. И встречи с Брузманом. И заве—рения Фрэнка, что он ни в
чем не виновен...
— Дура, — произнесла она вслух. — Дура!
Мама была права. Я действительно дура. И Фрэнк тоже принимает меня за дуру.
Но даже круглая дура понимает, откуда берутся такие деньги.
Едва открыв глаза, Энджи ринулась в ванную. Каждое утро, прежде чем пройти с
Джадой и Мишель обычный ма—ршрут, она должна была сначала пройти через эту
пытку, а потом целый день бороться с тошнотой, накатывающей от любого
запаха. Беременность и обоняние развивались в едином темпе, причем любое
мясо отдавало падалью. Соб—ственно, она теперь питалась только хлебом.
Библейское
не хлебом единым жив человек
следовало бы дополнить: если этот
человек — не беременная женщина.
Вот вам и еще одна разница между
полами
, — с горечью подумала Энджи, по кусочку отламывая от горбушки,
и представила крохотную жизнь, растущую внутри ее. К врачу пора схо—дить...
А зачем?
Она все еще сомневалась, стоит ли продлевать муки хоть на один день; но
мысль об аборте, об уничтожении маленького человечка и о том, чтобы принять
такое реше—ние в одиночку, была невыносима. Она так любила Рэйда, так
мечтала всегда быть рядом с ним... Одним махом убить свою мечту, пусть ей и
не суждено осуществиться? Немыс—лимо.
Но и оставаться со своей тайной один на один станови—лось все тяжелее. До
сих пор Энджи удавалось скрывать от отца приступы рвоты, а Энтони, бизнес
которого требовал частых отлучек, пока не замечал округлившейся талии
до—чери. И слава богу. Ничем он ей сейчас не поможет, только разразится
угрозами в адрес Рэйда и, конечно, заплатит за операцию, приняв за нее
решение, которое вправе прини—мать только женщина.
Сегодня Энджи уехала на работу рано, оставив Энтони записку на кухонном
столе — струсила сообщить ему лич—но о том, что нашла подходящий вариант и
завтра переез—жает. Хватит с нее маминых советов насчет мебели, рас—спросов
о цене, соседях, планировке...
В своем кабинете Энджи налила чашку цветочного чая — о кофе давно речь не
шла — и опустилась в кресло за столом. Она хваталась за любое дело, потому
что только работа избавляла от мыслей о собственных проблемах. Но сколько ни
откладывай... Не только каждый день и час — каждая секунда приближала тот
момент, когда решение будет принято. Если не ею самой, то природой.
Энджи была одна — и не одна. Спала она крепче и вместе с тем тревожнее, чем
когда-либо в жизни, и просы—палась уставшей. Объем работы и переживания за
клиен—ток вкупе с растущей внутри тайной выжимали из нее все силы. К
середине рабочего дня Энджи уже едва держалась на ногах, а дважды даже
задремала за столом, уронив голо—ву прямо на папки, и проснулась с затекшей
шеей и струй—кой слюны в уголке рта. На папке с делом Джады так и ос—талось
темное пятно — след дневного отдыха адвоката.
Энджи придвинула к себе папку и перелистала страницы. Джорджу Крескину
правдами и неправдами удалось добиться срочного слушания дела об опекунстве,
так что сроки поджимали. Интересно, есть ли способ оттянуть на—чало
процесса?.. Энджи решила посоветоваться с Майклом Райсом. Дел у него тоже по
горло, но он всегда готов по—мочь, а ей сейчас любая помощь ох как нужна.
Майкл был у себя, в комнатушке не больше кабинета Энджи, где царил, однако,
безукоризненный порядок. Оторвав взгляд от папки с делом, он педантично
завернул колпачок ручки.
— Кого я вижу! Уже на работе — и бодрствуешь! — Поймав виноватый
взгляд Энджи, он рассмеялся и кивнул на стул. — Присаживайся. Я вчера
заглянул к тебе, а ты по—чиваешь. Я ведь предупреждал, что наша работа
затягивает и выматывает!
Энджи не смогла не улыбнуться в ответ. Хороший он все-таки, Майкл.
Симпатичный и на удивление доброжедательный для провинциального,
обремененного семьей
белого воротничка
.
— Не взглянешь ли вот на это? — Она протянула толь—ко что
полученную копию отчета миссис Элрой. — На мой взгляд, хуже и быть не
может. Или у страха глаза велики? Джада будет в шоке.
Майкл вскинул брови:
— Джада? Вы перешли на
ты
?
Энджи лишь пожала плечами. Она очень надеялась, что преувеличивает
опасность, однако Майкл ничем ее не утешил.
— Ну и ну! — протянул он задумчиво, откладывая лис—ты. —
Похоже, без показаний лояльного специалиста не обойтись.
— Ты такого знаешь?
— А как же! Лучше доктора Полласки из Йеля не най—ти. Мы с ней давно
дружим. Но прежде чем тратить деньги на эксперта со стороны, скажи-ка вот
что: ты напрочь отбрасываешь возможность, что миссис Джексон... &md
...Закладка в соц.сетях
