Жанр: Любовные романы
Семейный стриптиз
...тель, почитать книжку, пошалить вмес—те,
защекотать до слез или просто посмотреть телевизор. Но эти чертовы два
часа... Время поджимало, поэтому и ог—раничились пассажем с
Макдоналдсом
.
По сути, Джаде до сих пор не удалось по-настоящему поговорить с ребята—ми;
она не знала, с чего начать, и уж тем более не догады—валась, чем Клинтон
объяснил это внезапное бегство из дома.
Джада оглянулась, чтобы проверить, как там дети. Шерили окончательно
проснулась и занялась своей раскрас—кой, с энтузиазмом раздирая ее на клочки
и запихивая, сколько влезет, в рот. Кевон, забравшись с ногами на стул,
размашисто чиркал в книжке фломастером, ну а Шавонна, понятно, трудилась над
картинкой прилежно и аккуратно, от усердия высунув язык.
Джада дождалась заказа и с фирменными пакетами, полными холестерина и
сахара, вернулась к своим изголо—давшимся детям.
— Ну-ка, ну-ка, — сказала она, опуская на стол пакеты и складные
коробочки
Хэппи Милз
, — посмотрим, чей рисунок лучше. Победителю —
приз, не забыли?
— Мой лучше! — завопил Кевон. — Мой, мам, посмотри! Большая
Птица, как, впрочем, и почти все оставшееся пространство страницы, сияла
аквамарином.
— Здорово, — оценила Джада. — Складывайте фломас—теры,
убирайте книжки — и кушать.
Она придвинула каждому его порцию и, пока двое старших хрустели бумагой,
разрезала гамбургер на малень—кие кусочки для Шерили. За едой, слава богу,
распри были забыты, и Джада, не в силах даже смотреть, как напихива—ются
готовой гадостью ее дети, отхлебывала кофе и коси—лась на часы. Осталось
двадцать восемь минут. Кто бы мог подумать, что это свидание дастся ей с
таким трудом?..
— А моя Птица немножко похожа на тетю Тоню, — не—ожиданно сказал
Кевон.
На тетю Тоню? Что это еще за тетя Тоня?! Джада едва сдержала бешеное желание
изодрать книжку и взвыть во все горло. Стиснув кулаки на коленях, она
сделала глубо—кий вдох, сунула в пухлый рот Шерили очередной ломтик картошки
и перевела взгляд на сына.
— У тебя нет никакой тети Тони, милый, — спокойно возразила она.
Кевон поднял на нее простодушные черные глаза.
— Это наша няня. Так папа сказал.
— Вот еще! — возмутилась Шавонна. — Я что, ребе—нок? Мне няня
не нужна. — Она подняла голову. Джада уловила мелькнувшие в глазах
дочери боль и сомнение, и у нее сжалось сердце. — Миссис Грин, —
добавила Шавон—на. — Я зову ее миссис Грин. Ты ее знаешь. Ну, та, что
мы в церкви видели. Присматривает за малышами. — Девочка отвела взгляд.
— А Шерили кто нянчит? — Джада сознавала, что пы—тать детей
вопросами — против правил, но у нее не было другого выхода.
— Тетя Большая Птица! — одарив Джаду лукавым взглядом из-под
ресниц, сообщил Кевон и залился сме—хом.
— Мне плохо без моих вещей, — пожаловалась Шавон—на. —
Свитера синего, рюкзачка с котятами... Сразу свитер надену, когда домой
приедем.
— Да-да! — подхватил Кевон. — Поехали домой! Решив, что с
ленчем покончено, Шерили потянулась к маме. Джада с улыбкой обошла стол,
вынула малышку из стульчика и усадила к себе на колени. Ревнивец Кевон,
по—чувствовав себя несправедливо забытым, немедленно со—скочил со своего
места и притулился к маминому плечу.
— Кое-что из ваших вещей я привезла. — Джада доста—ла из сумки
тапочки Шавонны. Дочь вскинула голову; между черных бровок пролегла
недоуменная морщинка, точь-в-точь как у самой Джады.
— Зачем они мне здесь, мам? Дома надену.
— Я устал, — сообщил Кевон. — Поехали домой. Хочу с Фрэнки
поиграть!
Только теперь Джада сообразила: ни Кевон, ни Шавонна понятия не имеют о том,
что происходит. Клинтон в очередной раз предал не только жену, но и детей.
Ребята уверены, что сейчас заберутся в
Вольво
и отправятся домой. О
господи! Еще одну обязанность Клинтон перело—жил на ее плечи — и какую! Ну
как им объяснить? Что она им может объяснить? Что папуля у них — законченный
эгоист, которому наплевать на собственных детей? Что они стали пешками в
дурацкой игре взрослых?
Джада обвела взглядом прелестные чумазые личики и на мгновение закрыла
глаза, покрепче прижав к себе Кевона.
— Послушайте меня, мои хорошие. Папа хочет, чтобы вы вернулись к нему,
поэтому домой мы сейчас поехать не можем.
— Но я не хочу возвращаться! — заныл Кевон.
— Я тоже. Мне не нравится у бабушки, мам, — добави—ла
Шавонна. — Почему мы так долго у нее живем?
Подлец! Мог бы сочинить что-нибудь. Хоть бы предупре—дил детей...
— Дело в том, что мы с папой немножко поссори—лись... Вернее, очень
сильно поссорились, и он хочет, что—бы вы пожили с ним.
— А я не хочу! — повторила Шавонна и оттолкнула руку матери.
Кевон, уронив голову, расплакался. — Не хочу, понятно? Бабушка, кроме
сандвичей, ни черта де—лать не умеет. Миссис Грин я ненавижу, ее дом
ненавижу! Поехали к нам домой!
Шавонна перешла на крик, посетители стали огляды—ваться. Впрочем, Джаде было
наплевать, что подумают чужие ей люди. Дети — вот ее единственная забота. Но
как им объяснить? Как объяснить шестилетнему мальчугану, девочке-подростку и
тем более младенцу, почему мама будет посещать их дважды в неделю? Да еще за
девятнад—цать оставшихся до конца свидания минут?
— Вот что, ребята. Сейчас мне срочно нужно на работу, а когда вернусь,
мы все решим, идет? — Джада поежилась от подозрительного взгляда
Шавонны. — Быстренько в машину! По дороге поговорим.
— Хочу домой! — не двигаясь с места, продолжал ску—лить Кевон.
Джада поднялась с Шерили на одной руке и второй подхватила сына под мышку.
— Возьми сумки, — бросила она Шавонне и зашагала к выходу, от
всего сердца надеясь, что старшая не станет брать пример с брата и
капризничать.
ГЛАВА 25
Невероятно, но с тех пор, как Энджи
временно
въе—хала в кабинет Карен Левин-
Томпсон, свободного места там стало еще меньше, а гора папок — еще больше.
Мама опять оказалась права. Энджи работала как заведенная. Периоды минутной
жалости к себе еще случались, но, по большому счету, ее летаргия
улетучилась. Целыми днями теперь она была до того зла (и занята по горло),
что по ночам к ней не шел сон.
Команда в Центре подобралась на славу: все до единой женщины были милы и
умны, мужчины — один гей, вто—рой счастливо женатый — преданы делу не меньше
своих очаровательных коллег. Юрист-общественник Билл ока—зался сущим смерчем
в человеческом обличье с неиссякае—мым запасом шуток и шоколадок на случай
особо тяжкого дела. Адвокат Майкл Раис сочетал в себе галантные манеры и
острый ум. Будучи выпускником Йеля, он бы должен был быть препротивнейшим
типом, но, как известно, нет правил без исключения.
К тому же Энджи обнаружила, что ей страшно нравит—ся работать вместе с
мамой. Впрочем, вместе — громко сказано, они не так уж часто и сталкивались
в коридорах Центра. Сбор средств, административная работа, судебные
заседания отнимали все время Натали, однако она не за—бывала если не
заглянуть, то хотя бы по телефону спра—виться о делах дочери. Энджи привыкла
к этим
сеансам
общения и часто ловила себя на том, что ждет встреч с
ма—терью.
Объем работы в Центре был неимоверно велик, но Энджи это даже радовало,
поскольку вместо мыслей о соб—ственном жалком существовании она могла
сосредото—читься на судьбах других женщин, на решении их куда более сложных
проблем. Да, она бежала от боли и тоски, но что плохого в таком бегстве? В
конце концов, кино и те—левидение преследуют ту же цель, разве нет?
Сейчас перед ней лежала раскрытая папка с делом Джексона против Джексон.
Обычное, казалось бы, дело, с манипуляцией детьми и подлыми требованиями. В
Нидхэме Энджи сочла бы его ниже своего достоинства, но сей—час, после всего
пережитого, эта история почему-то осо—бенно тронула ее сердце. Возможно,
причиной тому была невидимая ниточка симпатии, протянувшаяся между ней и
Джадой Джексон на первой же встрече, а возможно — лег—кая зависть к
очевидной взаимной преданности двух таких разных подруг.
О своей
подруге
Энджи даже не вспоминала. Не по—зволяла себе вспоминать.
Да и была ли дружба? Лиза, ско—рее всего, просто-напросто использовала Энджи
как трам—плин, чтобы подобраться к Рэйду. Энджи умерла бы от унижения, если
позволила бы себе задуматься о том, чем делилась с Лизой...
Итак, дело Джексона против Джексон. Энджи ужасала тактика, выбранная
адвокатом истца, Джорджем Крескином. Когда она впервые представила это дело
на ежене—дельном совещании юристов Центра, Майкл и Натали многозначительно
переглянулись. Крескин, судя по всему, был в округе скандально известным
типом.
— Хорошенькое начало, — протянул Майкл Раис.
— Здорово повезло Энджи! — хохотнул Билл. Здорово не повезло Джаде
Джексон. Через полчаса Энджи ожидала встреча с ней и обсуждение деталей их
стратегии. Клинтон Джексон подал ходатайство всего лишь на временную опеку и
временное содержание для детей, но одновременно он подал также ходатайства
на вы—селение жены из дома и на полную оплату ею судебных из—держек.
Дьявольский замысел! Самое настоящее объявление войны.
— Будь осторожна, — предупредила Натали. — На мо—ей памяти
подобные жесткие меры предпринимались только женщинами, и обычно дело
заканчивалось приказом о запрете мужу приближаться к детям. — Натали
пролистала страницы дела. — Ничего себе! Требует дом, детей,
содер—жание себе и детям, выплату судебных издержек. Она что, очень богата?
— Вовсе нет. Работает менеджером в банке. А он много лет сидел у нее на
шее, да еще и изменял в придачу. Хуже наказания для женщины не придумаешь,
но доказать это нелегко.
Натали вздохнула:
— Ненавижу. Ненавижу, когда они такое творят. Что ж... Объясни миссис
Джексон, через что ей придется пройти, чтобы развязаться с этим типом. Суд
по семейным делам наверняка еще и соцработника привлечет. — Она
покачала головой. — Бедняжка. Уж он постарается выжать из нее все соки.
Угости ее ленчем, Энджи, возьми мелочь из кассы у Билла. Боюсь, миссис
Джексон не скоро сможет себе по—зволить лишний гамбургер.
— Я повидалась с детьми. Спасибо. Огромное вам спа—сибо! — сказала
Джада Джексон, усаживаясь напротив Энджи в ее крохотном кабинете.
— Не стоит благодарностей. Стандартная процедура. Я всего лишь
составила ходатайство и разыскала судью по семейным вопросам, который
согласился задержаться в пятницу допоздна.
— Огромное спасибо, — повторила Джада. — Но... вы не могли бы
попросить его увеличить время? Два часа — просто смешно! И еще — дети
просятся домой. Это можно как-то устроить? У бабушки им плохо. — Она
помолчала, опустив голову, и, собравшись с силами, снова посмотрела на
Энджи. — Когда вы сможете вернуть мне детей?
— Видите ли, миссис Джексон, все гораздо сложнее, чем кажется, —
осторожно начала Энджи. — Вместе с ис—ковым заявлением ваш муж подал в
суд еще несколько хо—датайств. Вы читали документы?
Джада кивнула:
— Я там не все разобрала, поэтому и обратилась к вам. Не понимаю, что
тут уж такого сложного. Я на все готова. Развод? Ради бога. Он мне изменил,
и, наверное, не в пер—вый раз. Мы прекрасно проживем и без него. На еду для
себя и детей и на дом я всегда заработаю. Пусть вернет мне моих ребят — и
свободен. Нет проблем.
— Видите ли... — повторила Энджи. — Проблема-то, похоже, есть, и
серьезная. Он потребовал временной опеки...
— Только чтобы насолить мне! — воскликнула Джа—да. — Дети его
не интересуют. Это просто способ ударить побольнее. Я знаю Клинтона как
облупленного. Ответст—венность не в его интересах. Он совершенно
безответст—венный тип.
Энджи задумчиво похлопала по открытой папке.
— Безответственный мужчина? Ну, надо же, какая ред—кость!
Джада криво усмехнулась:
— Угу. Держу пари, в вашей практике вы с подобным ни разу не
сталкивались.
— Точно. — Энджи кивнула. Шутки шутками, однако ее клиентку ждало
потрясение. Джада Джексон наверняка не понимала, что хитроумный Крескин
расставил немало смертельно опасных юридических капканов. — Видите ли,
миссис Джексон... Можно на
ты
? Видишь ли, Джада, в ходатайстве идет речь
лишь о временной опеке, но твой муж непременно пойдет дальше и потребует
постоянную. Кроме того, он ходатайствует о взыскании алиментов на себя и
детей.
— Знаю. Но судья ведь поймет, как это нечестно, прав—да? Я кормила и
детей, и его только для того, чтобы сохра—нить семью. Но раз семья
разрушена, я этого делать не стану.
— Судья может принять и другое решение, — насколь—ко могла мягко
возразила Энджи. — Плохо то, что сущест—вует прецедент. Считается, что
ты была в семье кормиль—цем, а твой муж вел домашнее хозяйство.
— Вел домашнее хозяйство?! Дa с ним возни и хлопот было больше, чем с
детьми! Он не помогал ребятам с уро—ками, не кормил, не убирал за ними,
не...
Отметив кое-что в блокноте, Энджи остановила ее ти—раду.
— Я тебе верю, но поставь себя на место судьи. Он уви—дит женщину,
которая каждое утро без четверти шесть по—кидала свой дом и детей. По
крайней мере, так сказано в иске. Это правда?
— Да. Ровно без четверти шесть. Но только для прогул—ки с подругой.
Потом я возвращалась, готовила детям за—втрак и собирала их в школу.
— Хм-м... В иске об этом, само собой, ни слова. Зато там сказано, что
ты отсутствовала с раннего утра до позд—него вечера, дети росли практически
без матери и постоян—но подвергались оскорблениям с твоей стороны. Супруг
тоже. Кроме того, ты водила дружбу с преступными эле—ментами и даже
приглашала их в дом.
— Чт-то?.. — ахнула Джада. — Бог мой! Это он о Ми—шель!
На глазах у Энджи ее клиентка вдруг сникла, словно лишившись последних сил и
надежды. Жуткое ощущение. Энджи показалось, будто она сама выбила у
несчастной женщины почву из-под ног. Она, а не ее муж-подонок.
— Не надо так, Джада! — Энджи подалась к ней через стол. — Я
понимаю, что все это ложь. Он пытается тебя оболгать, но мы дадим отпор. И
победим.
Джада недоверчиво взглянула на нее.
— Победим? Думаешь, ты сможешь выиграть?
— Только с твоей помощью. Придется собрать немало показаний, но я
сделаю все, что в моих силах, обещаю. Найдем свидетелей, готовых за тебя
поручиться, вызовем священника из общины, докажем измены мужа и его пол—ную
неспособность содержать семью. Джордж Крескин — та еще штучка, но мы с ним
справимся.
— И сколько это будет стоить? У нас ведь... у меня все средства уходят на детей и оплату дома.
Энджи сделала глубокий вдох. Боже, боже, и зачем я только взялась за эту
работу?
— Проблема в том... Видишь ли... Центр готов вести твое дело за
символическую плату, но, боюсь, у Джорджа Крескина расценки немножко другие.
— Крескин? — переспросила Джада. — Адвокат Клин—тона? А мне-
то что за дело до его расценок?
— Одно из ходатайств содержит требование полной выплаты судебных
издержек...
— И что? Пусть Клинтон и выплачивает.
—...полной выплаты судебных издержек ответчицей, поскольку у истца
отсутствует источник средств существо—вания.
Вскочив со своего места, Джада грохнула кулаком по столу:
— Это незаконно!
— Это неправильно. Но, к сожалению, абсолютно за—конно.
— Значит, я... должна платить его адвокату?!
— Пока нет. Ты просто должна быть готова к тому, что в ходе слушаний
Крескин будет просить судью взыскать с тебя все издержки. Это еще один пункт
из тех притязаний, которые нам нужно оспорить, — вместе с временным
со—держанием супруга, алиментами на детей и, самое главное, опекунством. А,
кроме того, твой муж требует, чтобы ты ос—тавила дом ему и детям.
Джада металась по свободному пятачку в центре каби—нета.
— А еще кому? Его матери, которая разведет там сви—нарник? Да она
постельное белье меняет раз в год, если не протирает до дыр! А может быть,
Тоне, переспавшей с по—ловиной округи? Ноги ее не будет в моем доме!
Собствен—ными руками спалю его, но их не пущу!
— Ну, до поджигательств, я надеюсь, дело не дойдет, однако работы
предстоит немало. Во-первых, собрать гору свидетельств. Во-вторых, тебе
придется заполнить сотни анкет и подписать сотни документов. Ты должна
будешь предоставить полную информацию о доходах, кредитах, стоимости дома и
прочих ценностей, если они имеются. Затем мы составим встречный иск и,
соответственно, встречные ходатайства к истцу. Нам нужно подготовиться и к
беседе с представителями соцслужб, а их вопросы могут быть очень и очень
заковыристыми. Словом, много чего придется сделать, причем быстро.
— Послушай, Энджи, — пробормотала Джада. — Клинтон не такой
плохой. Честное слово, он совсем не чу—довище. Давай отдадим ему дом, раз уж
он хочет! В конце концов, он построил его собственными руками. Не довел до
конца, правда, но, может быть, достроит для Тони. Пусть отдаст детей, а я
отдам дом. Я согласна на такую сделку.
Энджи опустила взгляд на документы.
— Клинтон, возможно, и согласился бы, но вот Крескин... сомневаюсь. Он
жесток и не любит идти на компро—миссы. Счета выставляет немыслимые, ничем
не гнушает—ся. Мне рассказали, что однажды он забрал у клиента дом в счет
своего гонорара. Давай не будем менять тактику. Биться так биться! Объявим
войну этому мошеннику... двоим мошенникам, если уж на то пошло, — и
уложим их на лопатки. Вот увидишь, все будет хорошо. Потом. Но будь готова к
тому, что сначала все будет очень, очень плохо. — Только сейчас, вновь
подняв взгляд на Джаду, Энджи поняла, до чего она красива. — Выдержишь?
Сил хватит?
— Не сомневайся.
— Вот и отлично. В таком случае позволь пригласить тебя на ленч.
Джада удивленно вскинула брови.
— А это не будет слишком ощутимый удар по твоему карману?
— Я тут ни при чем. В Центре есть специальная касса, и кое-какая
выданная оттуда мелочь вот-вот прожжет мне карман. — Энджи поднялась
из-за стола.
— Но тогда... может, мы и Мишель, мою подругу, при—гласим? —
осторожно поинтересовалась Джада. — Она ждет в машине. Если бы не она,
мне ни за что бы все это не вынести.
— Ну, конечно! Только... Мы ведь будем говорить о твоем деле. Ты не против, чтобы она слушала?
— А чем, как ты думаешь, мы с ней занимаемся целыми днями? —
фыркнула Джада. — Она знает не меньше моего.
Энджи понимающе кивнула:
— Тогда ладно.
По пути к стоянке Джада в двух словах посвятила Энджи в недавние события,
потрясшие жизнь ее подруги.
— Она так добра ко мне, а ведь у нее и самой проблем по горло.
Энджи вдруг представила, что где-то там, в небесах, скопился океан
страданий, готовый пролить свои скорб—ные воды на ни в чем не повинные
головы. Может, озоно—вые дыры виноваты? Может, через них и просачиваются
проблемы, попадая, как птичий помет, на любого, кто не успел увернуться?
Мишель, та самая длинноногая блондинка, с которой Джада приходила в первый
раз, не сразу очнулась от транса. Джаде пришлось пару раз стукнуть по
стеклу, прежде чем она выбралась из машины, сжимая в руке на—сквозь мокрый
носовой платок.
— Энджи пригласила нас на ленч! — преувеличенно ра—достно сообщила
Джада. — Проверим, смогу ли я прогло—тить хоть что-нибудь. С тех пор
как Клинтон увез из дому детей, у меня кусок в горло не лез, —
объяснила она Энджи.
— Мне бы так! А я недавно купила костюм — десятого размера,
представляете? — и сегодня с трудом
молнию
застегнула.
Разумеется, Энджи догадывалась, почему у нее исчеза—ет талия. Вернее, точно
знала. За последние два дня она ис—пробовала пять разных тестов на
беременность, и все дали положительный результат. Джада с Мишель устроились
напротив нее, и, когда Джада повернулась с каким-то во—просом к подруге, в
голове у Энджи словно что-то щелкну—ло. Недаром ее мучило странное ощущение,
что она давно знает свою клиентку.
— Вы вместе гуляете! — воскликнула Энджи. — Я вас каждое утро
вижу, когда вы проходите мимо моего дома.
— А который твой? — уточнила Джада.
— Собственно, не мой, а отца... В самом конце улицы Вязов.
— Вот тебе и женушка из России! — бросила Джада по—друге. —
Мы знали, что там поселился холостяк лет пяти—десяти, — объяснила она
Энджи. — А когда заметили тебя в окне, решили, что он завел себе
молоденькую курочку.
— Да нет, завел он не такую уж молоденькую дочечку. Впрочем, без
курочки тоже не обошлось — он завел ее сразу после развода, и она его
ободрала как липку.
Они сделали заказ, и Джада кратко изложила Мишель суть требований Клинтона:
— Представляешь, он требует дом, опекунство над детьми, содержание
себе, алименты детям и оплату своего адвоката. И все за то, что я такая
плохая мать. Вместо того чтобы заниматься детьми, творила черт знает что —
проти—рала штаны в банке и прогуливалась по округе. В проме—жутках, само
собой, между сексуальными оргиями, педикюрным кабинетом и бесконечными
великосветскими коктейлями.
Мишель в ужасе посмотрела на нее, и Энджи сделала попытку отвлечь подруг от
грустных мыслей.
— Отгадайте, почему собаки лучше мужчин? — До—ждавшись лишь
недоуменных взглядов, она сама же отве—тила: — Потому что если собаки
нашкодят, то чувствуют себя виноватыми.
Мишель и та рассмеялась.
— А я, честно говоря, считала по-другому: собаки лучше мужчин, потому
что никогда не тащат в твою по—стель чужих... сук, — захлебываясь от
смеха, проговорила Джада.
— Ага. Не крадут детей и не требуют алиментов, — до—бавила Мишель.
— Да вы просто асы в этой игре, девочки! — оценила Энджи. —
Мы в Центре постоянно так развлекаемся. Больше всего мне нравится такой
вариант: собаки лучше мужчин, потому что не критикуют ваш выбор видеокассет.
— Собаки не бесятся, если ты зарабатываешь больше их. — Голос
Джады дрогнул. — И не пытаются тебя разда—вить.
— Джада, — едва слышно шепнула Мишель, — это ужасно! Как он
может?! После всего, что ты для него сдела—ла... — Глаза ее наполнились
слезами.
Энджи смотрела на двух женщин, которым жизнь уст—роила испытание потруднее
ее собственного, и завидовала тому, что они есть друг у друга. Как это,
должно быть, замечательно — чувствовать рядом дружеское плечо! Ей не—вольно
вспомнилась Лиза. Вот до чего может довести глу—пость. Ну почему она не
нашла такую верную подругу, как Джада Джексон или Мишель? Должно быть, эти
тоскли—вые мысли отразились на ее лице, потому что Джада, под—няв голову,
остановила на ней долгий взгляд.
— Как насчет того, чтобы присоединиться к нашим ут—ренним
прогулкам? — наконец спросила Джада. — Двой—ная польза: и вес
сбросишь, и голова лучше работать будет. Не возражаешь? — Она
повернулась к Мишель. Та пожала плечами; не то чтобы приглашение, но, по
крайней мере, и не отказ.
— Бы
...Закладка в соц.сетях
