Жанр: Любовные романы
Семейный стриптиз
...езумия.
Наклонившись через стол, Джоанн сжала руку Энджи.
— Слов нет, дорогая, как мне жаль. Я так тебя пони—маю! Сама через это
прошла.
Возникший за спиной Джоанн официант, должно быть, решил, что странная
компания устроила спирити—ческий сеанс — все трое заказали рыбный салат.
— Соус отдельно, но побольше, — скомандовала Натали, и Энджи
улыбнулась; ее мать была известной люби—тельницей покушать.
За аперитивом тему беседы сменили, заговорив о рабо—те Кризисного центра.
Энджи знала, что Джоанн входит в совет директоров, но никак не думала, что
мать успела сообщить ей о новом сотруднике Центра.
— Видишь ли, — продолжала Натали, — поток клиен—ток все
увеличивается; мы по-прежнему платим Карен и надеемся, что она вернется, но
юристов катастрофически не хватает. Вот я и решила — если все равно кого-то
нужно брать, то почему не Энджи? Семейственность развожу, как по-твоему?
— Несомненно. — Джоанн рассмеялась. — Ну и что в этом
плохого? Я вот тоже сына в издательство пристро—ила. — Она помолчала,
пока официант расставлял тарелки с салатом и соусницы, потом взглянула на
Энджи: — Важно другое: ты готова? Я не профессиональную подго—товку имею в
виду; уверена, что юрист ты отличный. Гото—ва ли ты морально? Когда Джером
меня бросил, я еще долго... — Она не смогла подобрать слово и вопросительно
взглянула на Натали.
— Заблуждалась, — без колебаний выдала та и подняла глаза от
тарелки на дочь. — Все надеялась, что они в конце концов снова
сойдутся. Полагаю, у Аляски с Сибирью шансов больше.
Усмехнувшись, Джоанн вновь обратилась к Энджи:
— Ты еще ждешь его звонков? Думаешь о нем постоян—но? Хочешь вернуться?
Энджи покачала головой:
— Нет. Ни за что.
— Я ею горжусь! — расцвела Натали. — Представля—ешь, сама
отправилась к нему, забрала свои вещи — и вер—нулась.
Энджи сделала глубокий вдох. До сих пор ей не хватало решимости рассказать
матери о Лизе, но сейчас, глядя на двух старших, более опытных женщин, она
решила присоединиться к легиону обманутых и выстоявших.
— Между прочим, я узнала, с кем он мне изменил. С моей коллегой и
лучшей подругой!
Джоанн зажмурилась и замотала головой. Натали, ахнув, уставилась на дочь.
— Боже... Ну и стерва! Только не вздумай себя в этом винить, Энджи. Она
поступила гнусно, а не ты!
Джоанн открыла глаза.
— Легче тебе не станет, дорогая, но я все-таки скажу. Могло быть хуже.
Он мог переспать с твоим сексологом.
Если Энджи и не расхохоталась, то была очень к этому близка. Во всяком
случае, ей стало гораздо легче от того, что тайна о Лизе перестала быть
только ее тайной, и от того, как отреагировали на новость собеседницы.
— Наверное, — согласилась она, проглотив порцию са—лата. —
Только в жизни так не бывает.
— Еще как бывает! — Натали кивнула в сторону Джо—анн. — Ей
лучше знать. Она платила негодяйке двести бак—сов в час за то, чтобы
поболтать о постельных проблемах с Джеромом, а та с ним трахалась!
— Правда? — Энджи уставилась на Джоанн во все глаза.
— Ну-у... не совсем. Во-первых, платила я сто семьде—сят в час, а во-
вторых, они еще тогда гм-м-м... не... траха—лись, но трах был уже
рядом. — Джоанн улыбнулась. — Тя—жело было, конечно. Но сейчас я
уже не считаю себя жер—твой. Не скажу, чтобы мне было приятно вспоминать тот
период жизни, но он остался позади, а я иду дальше. — Она снова
улыбнулась, искренне и светло.
Салаты доели молча, а за кофе Натали с Джоанн верну—лись к проблемам Центра.
Когда они углубились в финан—совые вопросы, Энджи потеряла нить разговора.
— Может быть, к Адрианне обратиться? — вынырнув из своих мыслей,
услышала она голос матери.
Имя Адрианны Лендер, знаменитой актрисы и киноре—жиссера, Энджи было
известно.
— Адрианна помогает Центру? — удивилась она. Натали ухмыльнулась:
— Радость моя, Адрианна и есть наш Центр!
— Значит, нам надо выкроить побольше денег на зар—платы. Сколько, по-
твоему, нам может понадобиться? Ви—дишь ли... —задумчиво протянула
Джоанн, — контракт на мою следующую книгу...
Самое время откланяться
, — решила Энджи. Не только потому, что не
хотела присутствовать при обсуждении соб—ственного жалованья. Просто она
вдруг почувствовала, что с ней произошло что-то очень важное. Нелегкое это,
ока—зывается, дело — признание в предательстве мужа и луч—шей подруги. Зато
теперь у нее было ощущение, что все ос—талось позади.
ГЛАВА 20
Мишель просунула голову в ворот розового свитера, затем через ноги натянула
юбку из серой фланели. Собст—венно, натягивать юбку ей не пришлось. Кошмар
про—шлой недели уничтожил ее аппетит, а обмен веществ, по—хоже, многократно
ускорил. Как бы там ни было, но она здорово похудела, потому что
молния
застегнулась без проблем.
Мишель отступила на шаг и критически обозрела себя в зеркале. Казалось бы,
потеря веса должна идти женщине на пользу, но отражение откровенно
насмехалось над этим мнением. Лицо — сплошь кости, впадины да гигантский
нос. Череп будто усох, зато кожа не успела — результат со—ответствующий.
Даже волосы, ее гордость, потеряли золо—тистый блеск и соломенной желтизной
лишь подчеркива—ли бледность щек. Мишель всегда казалась хорошенькой без
особых усилий, но это лицо можно было предъявить в банке только под слоем
макияжа.
Обсудив все
за
и
против
, Мишель с Джадой при—шли к выводу, что обеим
пора возвращаться на работу.
— Еще пару дней безвылазного сидения в доме, убор—ки или сюсюканья с
Поуки — и ты угодишь в психушку, — заявила Джада. Мишель отлично
поняла, что подруга и себя включила в состав потенциальных пациентов
псих—больницы.
Тем же вечером Мишель предупредила Фрэнка, что со следующего дня
возвращается в банк. Тот, как обычно, принялся отговаривать (
К чему тебе
эта работа? По-моему, я достаточно зарабатываю...
), но Мишель было нужно —
необходимо! — размеренное постоянство рабо—чей рутины. Она хотела
ускользнуть из дома, оскверненно—го не только в переносном, но и в прямом
смысле до такой степени, что никакие чистящие средства не в силах были
вернуть прежний вид стенам, окнам, мебели. Кроме того, на работе всегда
можно поболтать с приятельницами на нейтральные темы, а это очень отвлекает
от непреходящей тревоги за будущее. Плюс ко всему — что бы ни говорил Фрэнк
— даже ее мизерный заработок теперь мог приго—диться. Судебная тяжба, как
известно, дело недешевое. Ра—зумеется, вслух она этого не произнесла.
Довольно с Фрэнка проблем; да и мужская гордость не позволила бы ему
согласиться.
Фрэнк почти не делился с женой своими страхами, но Мишель видела, что
напряжение его с каждым днем нарас—тает.
— У них ничего против меня нет! — твердил он в ответ на ее
расспросы, а сам часами вел телефонные переговоры с Брузманом. Мишель в душе
недоумевала, как мужу уда—ется, практически не работая, тратить столько
денег на новую обстановку, уж не говоря о гонораре адвоката.
Забрав из спальни Дженны электрические щипцы, ко—торые та, по обыкновению,
не положила на место, Ми—шель отправилась в ванную. Там она сунула вилку в
розет—ку и распахнула шкафчик со своим косметическим богат—ством — полестней
разноцветных флакончиков, тюбиков и баночек. Приблизив лицо к зеркалу, она
покачала голо—вой. Кошмар! Кожа как мел, темные мешки под глазами,
бескровные губы. Придется потрудиться.
Предварительно затянув волосы на затылке, Мишель накладывала основу для
макияжа, когда на память пришли слова из где-то услышанной песни:
Гроза не
вечна, сделай счастливое лицо...
Так-mo вот. Довольно себя жалеть. Не смей
появляться в банке со скорбной миной!
Когда макияж был завершен, из зеркала на нее смотре—ло совсем другое лицо с
матово-кремовой кожей, нежным румянцем и чуть поблескивающими розовыми
губами. Темнота под глазами исчезла, они стали больше и вырази—тельнее от
перламутровых теней. Мишель усмехнулась. Забавно все же, что женщины с
такими трудами избавляются от теней под нижними веками только затем, чтобы
создать искусственные на верхних! Что ж, отлично. Выглядит даже лучше, чем
когда-либо. Осталось поднять боевой дух — и вперед!
Выходя из ванной, Мишель мурлыкала о том, что гроза не вечна.
Мишель заранее договорилась с Джадой, что придет чуть позже обычного, когда
все уже будут на местах. Джада в том числе. Взяв несколько дней без оплаты,
больше она не могла себе позволить — чек за услуги Брузмана нужно было
отрабатывать. Конечно, она предпочла бы поехать вместе с Джадой, но та ее
идею забраковала. Мишель оби—делась было, но тут же поняла, что
несправедлива к подру—ге. До всех этих трагических событий они не ездили
вместе; с какой стати начинать теперь?
За минуту до девяти Мишель припарковалась на стоян—ке у банка, вышла из
машины и вдохнула поглубже. Все нормально. Выше нос, как говорит Джада. Ты
ни в чем не виновата. Она прошла к служебному входу и ткнула кнопку звонку.
Открыл Бобби, симпатичный парнишка, на пол—ставки подрабатывающий
охранником.
— Привет-привет, — бросил он.
Ну вот, а ты боялась. Легче легкого!
Мишель приветливо поздоровалась с коллегами, затем сняла пальто, повесила в
шкаф рядом с другими и прошла прямиком к автомату с кофе. Она была тронута
тем, что за время ее отсутствия (всего-то неделя, но все же) никто не убрал
ее чашку с привычного места. Мишель налила себе кофе, повернулась — и с
чашкой в руке застыла перед своим столом... который больше не был ее столом!
Исчезли фотографии Фрэнка и детей, исчез снимок Поуки и кро—хотный горшочек
с плющом — подарок на прошлый День матери. Исчезло все, что делало
стандартный офисный стол кусочком ее дома.
У Мишель пересохло в горле. Опасливо подняв голову, она обвела взглядом
сослуживцев. Что это? Злая шутка? Проверка на прочность? Трое из коллег
занимались клиен—тами, Бен висел на телефоне, Анна тоже, а остальные отве—ли
глаза. В полной растерянности Мишель машинально опустилась в кресло и
уставилась на стол. Рука ее дрожала.
Нужно поставить чашку, а то разолью
кофе, — мелькнуло в голове. — Что же теперь делать?
— Привет, Мишель. — Закончив разговор по телефону, Анна пересекла
кабинет и остановилась перед ней. — Пока тебя не было, наши
консультанты произвели перестановку, — деловито сообщила она. —
Твой стол перенесли в нишу. — Анна кивнула на выступ стены, который
создавал нечто вроде алькова рядом со входом в хранилище. На это место
многие зарились, поскольку оно было скрыто от глаз посетителей, но оно не
подходило для тех, кто работал с клиентами.
— Да, но... тут ведь Бетси всегда сидит! — возразила Мишель.
Бетси, которая обслуживала сейфы, нужен был доступ к хранилищу, и лучшего
места для нее, чем в нише, в кабинете не нашлось бы.
— Бетси поставили стол рядом с другим входом, с той стороны, так что
теперь во время работы с сейфами нас не будут отвлекать. Соответственно,
обеспечивается повышение производительности труда, — закончила она
лекторским тоном, круто развернулась и прошла к своему столу, где немедленно
уткнулась в папку с документами.
С горящими под слоем косметики щеками Мишель встала и прошла на свое новое
место. Протиснувшись между стеной и столом, опустилась в кресло. С тем же
ус—пехом ее могли запихнуть и в кладовку; обзор был бы боль—ше. Рабочий
уголок Анны да стеклянная стена кабинета Джады — вот и все, на что ей теперь
позволено смотреть. Одна. Совершенно одна. Пария... Могла ли эта
переста—новка быть случайностью? Вряд ли.
Мишель придвинула к себе пачку заявлений на выдачу ссуд и сделала деловое
лицо, потому что счастливое где-то потерялось.
Все утро Мишель проработала с накопившимися за время ее отсутствия
документами и позвонила нескольким клиентам, неверно заполнившим формуляры.
С теми, кого предстояло обрадовать положительным решением, она ре—шила
повременить до обеденного перерыва — больше шансов застать людей дома.
Хорошую новость приятно со—общать. Жаль только, что у нее самой хороших
новостей не густо.
Часы показывали половину двенадцатого; к Мишель никто так ни разу и не
обратился, если не считать двух жаждущих ссуды клиентов, а самой ей не
хватало духу по—дойти как ни в чем не бывало к Бену или к кому-нибудь из
младших клерков, поболтать о том о сем. Не дай бог, они обошлись бы с ней,
как дамы на школьной ярмарке. Нет уж, спасибо! Больше ей такого не вынести.
Вопрос о том, почему ее в прямом смысле задвинули в угол, не переставал
мучить Мишель. Неужели для того, чтобы изолировать от
порядочных
людей?
Или это все-таки совпадение? Очень не хотелось клеветать на коллег и уж тем
более не хотелось думать, что перестановка совер—шилась по личному
распоряжению Джады, но откуда ей знать? В конце концов, Джада — не только
подруга Ми—шель, для нее благополучие детей превыше всего. Если Джада
потеряет работу, она потеряет все.
Только теперь, когда ее собственное положение в бан—ке пошатнулось, Мишель
поняла, насколько и для нее са—мой важна эта работа. Ей нравилось помогать
людям, под—сказывать, как организовать лучше свои финансовые дела и что для
этого нужно сделать. Нравилось приносить поль—зу и слышать в ответ
спасибо
. Да и с Фрэнком всегда было чем поделиться. Вечерами, узнав, как у
него дела, Мишель рассказывала ему о своих. Да и с коллегами всегда можно
было перекинуться парой слов или шуткой...
Всегда — но не теперь. Какая радость сидеть в тесном углу, затертой между
стенами, леденея от неприязни со—служивцев? Ужас! Мишель тяжело вздохнула. А
может быть, не так уж все плохо, просто неудачно совпало? Первый день на
работе, перестановка, неловкость коллег — вот на нее и накатило... Что, если
взять себя в руки и самой сделать первый шаг? Наверняка и напряжение
снимется, и место в нише, за которое многие боролись, будет в радость.
Телефонный звонок отвлек ее от раздумий.
— Мишель? Это я, Джада.
— О, привет! Как ты?
— Извини, что сразу не позвонила, когда ты пришла. Сначала нужно было
предстать перед мистером Маркусом, а потом битый час проторчала в отделе
обработки данных и хоть бы слово поняла из того, что там вещали.
— Неважные дела, — сочувственно отозвалась Ми—шель. Какое счастье!
Джада по-прежнему с ней! — Хочешь, я зайду? Можем вместе пообедать.
— Нет, Мишель, идея не из лучших. Слущай-ка, мне не хотелось это
говорить, но ты должна знать. Насчет твоей работы... На меня тут... слегка
давят... Ничего страшного, волноваться не о чем, но пока нам лучше...
— Ясно, — поспешно вставила Мишель. — Нет про—блем. — Ей
вдруг стало трудно дышать.
— К тому же в данный момент мне очень нужна твоя помощь.
— Все, что пожелаешь.
— Открой нижний правый ящик, — сказала Джада. — Только не
смотри в мою сторону!
Мишель бледно улыбнулась.
— Подарок? Сюрприз для меня? — Она потянула за ручку ящика.
— Увы, подруга. Может, для тебя это и сюрприз, но для меня уж точно не
подарок. — Голос Джады в трубке дрог—нул.
Мишель вынула из ящика лист бумаги; ей не составило труда распознать типовое
заявление на выдачу займа, за—полненное рукой Джады. Десять тысяч долларов.
Ого!
— Вижу. Что дальше?
— Честно говоря, Мишель, не знаю, что мне делать. Я выписала Брузману
чек на десять тысяч.
— Десять тысяч?! — в ужасе выдохнула Мишель. — Он потребовал
от тебя такие деньги!
— Для начала, — сообщила Джада с горечью. — Но зато обещал
действовать быстро и вернуть детей.
— Я понимаю, но такая сумма... Никогда не думала...
— Хуже всего, что с тех пор от него самого ни слуху ни духу, общаемся
через секретаршу. Он вечно то в суде, то у клиента, то еще где-нибудь.
— Ну, в этом нет ничего удивительного, Брузман класс—ный адвокат,
потому и занят.
— До того классный, что взялся за мое дело, прибрал к рукам мои денежки
и был таков?
Боже, боже! Мишель похолодела. Интересно, во что этот скользкий тип
обходится Фрэнку? Наверняка ведь еще дороже! Гораздо, гораздо дороже...
— И как ты собираешься с ним расплачиваться?
— Ответ у тебя перед глазами.
Мишель снова взглянула на заявление, потом подняла голову. Джада стояла у
стола с прижатой к уху трубкой и массируя затылок. Встретившись взглядом с
Мишель, она резко отвернулась.
— Не смотри сюда! — прошипела она. Молчание, казалось, длилось
вечно.
— Послушай, подруга, — первой прервала его Джа—да. — Здесь
нет ничего противозаконного, я не прошу тебя идти ради меня на преступление.
Думаю, что смогу найти обеспечение под заем. Дом трогать нельзя, поскольку
для этого требуется подпись Клинтона, но все равно я как-ни—будь выкручусь.
От тебя мне нужно одно — чтобы ты отнеслась к моему заявлению так же, как к
любому другому, только продвинула его по-быстрее. Очень быстро! Деньги мне
нужны завтра. О'кей?
— О'кей, — согласилась Мишель. — Секундочку, Джа—да! Пока ты
на проводе, не объяснишь, почему меня задви—нули в угол?
— Приказ начальства, — вздохнула Джада. — Маркус обеспокоен.
Какой-то подонок что-то не то ляпнул. Лично я думаю, что как только все более-
менее уляжется, у тебя проблем не будет. Разве что парочка задниц будет
косить—ся. Но на данный момент они все до единого задницы. Гляжу вот через
стенку — и вижу море задниц.
Мишель хмыкнула:
— Не самое приятное зрелище.
— Конечно. Но их лица, боюсь, еще паскуднее, — ото—звалась Джада,
и Мишель не сдержала смеха. Ей стало легче дышать и потеплело на сердце. Как
бы ни было тяжко обеим, они с Джадой вместе, и они выстоят.
Мишель работала как одержимая, заполняя бесчислен—ные бланки, необходимые
для продвижения заявки Джады. Время от времени, отрываясь от писанины, она
бралась за телефон и набирала номер очередного клерка, без согласия которого
дело не пошло бы. Фокус был в том, чтобы убедить каждого, что заявка Джады
давным-давно ждала своей очереди, и виной задержки лишь ее, Мишель,
небрежность.
— Вы не поверите, как я оплошала! — проникновенно сообщала она в
трубку. — Задержала заявку собственного начальства на целую
неделю! — Просто удивительно, насколько сговорчивыми и
предупредительными станови—лись коллеги, стоило им услышать о чужих
промахах.
Мишель вовсе не трудно было это делать для подруги, она не испытывала ни
стыда, ни особых опасений по пово—ду того, что заявку могут отклонить.
Проблема виделась Мишель в другом: даже учитывая, что Джада сумеет-таки
выплатить ссуду, на большее ее не хватит. Ей нечем будет оплачивать не
только услуги Брузмана, но и возможные (немалые) судебные издержки. Второй
ссуды ей уж точно не дадут, а Брузман не из тех, кто станет дожидаться,
когда у клиентки появятся средства.
Бедная Джада! К кому ей обращаться, если Брузман от нее откажется? К
дешевому, а значит, и плохому адвокату? В
Юридическую помощь
для
неимущих?..
Покачав головой, Мишель взглянула на свои часики — из ниши ей даже настенных
офисных часов не было видно. Почти пять. Поднимаясь, чтобы размять ноги и
налить очередную чашку кофе, она услышала шум у двери.
Опять! Мишель вздохнула. Едва ли не каждый день перед самым закрытием банка
на пороге объявляется кли—ент, которому позарез нужно положить деньги на
счет, снять со счета или сделать еще что-нибудь не менее сроч—ное. И каждый
день охранники ждали этого момента, чтобы дать толстосуму от ворот поворот.
На пути к автома—ту с кофе Мишель увидела, что охранник буквально нава—лился
на дверь и толкал ее изо всех сил, несмотря на то что запоздавший посетитель
просунул в щель между двумя стеклянными створками ногу в коричневом ботинке.
Ох—ранника Мишель не знала; по-видимому, из новеньких или кого-то подменял.
Но усердствовал он не на шутку. Что-то определенно должно было хрустнуть,
вопрос толь—ко — нога или стекло?
— Прекратите! — выпалила Мишель. — Прекратите немедленно. Вы
его покалечите, а банку платить!
Охранник оглянулся, на мгновение ослабив нажим плеча. Этого мгновения
клиенту хватило, чтобы про—скользнуть внутрь, и он захромал к своей
спасительнице. Мишель улыбнулась в ожидании благодарности, однако не тут-то
было:
— Где кабинет вашего менеджера?
Черт! Я его впустила, сохранила ему ногу, а он все равно решил подать на
банк в суд!
— А я не могу вам помочь? — как можно вежливее поинтересовалась
она.
— Вы Джада Джексон?
— Нет.
— В таком случае не можете, — заявил настырный тип и заковылял
дальше, к стеклянной стене кабинета Джады на другом конце офиса.
Отставив чашку, Мишель бросилась к подруге на вы—ручку и оказалась в дверях
как раз вовремя, чтобы услы—шать вопрос клиента:
— Вы — Джада Джексон? Я судебный исполнитель. — Он вынул из
внутреннего кармана большой конверт и про—тянул Джаде. — Это вам!
Вручено в присутствии свидетелей. — После чего развернулся и, сильно
припадая на пра—вую ногу, зашагал к двери.
Проводив его взглядом, Мишель так и не поняла, обза—велся ли он хромотой во
время стычки с охранником, или же этот инцидент не имел к увечью отношения.
Когда она обернулась, Джада уже открыла конверт и круглыми от ужаса глазами
уставилась на первый из доброго десятка листов.
— Боже! О боже, боже мой... — простонала Джада, падая в кресло. —
Это... это... это же решение о временной опеке! Он получил опеку над детьми!
Мишель замотала головой:
— Не может быть! Ты еще не была в суде. Ты не... Джада лихорадочно
шуршала листами.
— Зато он был в суде! Клинтон, известный мастер тя—нуть резину, меня
опередил! Чем занимался Брузман, дьявол его побери?! Как такое могло
случиться? — Она подняла глаза на Мишель. — Он добился, чтобы я
выплачивала али—менты на детей все то время, пока они остаются у него.
— Но это абсурд! — воскликнула Мишель. — Полный абсурд. Суд
не мог принять такое решение...
— Очень даже мог. Мы ведь хотели опередить его и предъявить точно такое
же решение ему. По крайней мере, я думала, что Брузман занят именно
этим. — Она снова опустила голову.
Мысли, как бешеные, метались в голове Мишель.
— Как ты думаешь, Брузман успел обналичить твой чек? Нужно срочно его
остановить!
— Плюс сменить адвоката. Не могу поверить, — доба—вила
Джада. — Я должна платить Клинтону за то, что он украл моих
детей?! — Она затрясла головой, словно стара—ясь избавиться от
наваждения.
— Безумие, — согласилась Мишель. — Полный абсурд. Дети без
тебя не смогут. Клинтон ими никогда не занимал—ся и не будет. Ты не должна
платить за то, что твоим детям плохо, верно ведь?
— Нет, — тонким, тоскливым, едва слышным голосом ответила
Джада. — Платить я не должна. Я вполне могу не платить — и отправиться
в тюрьму за неуважение к суду.
Джада застыла на сиденье рядом с Мишель. Она была совершенно неподвижна,
если не считать сложенных на коленях, мелко дрожащих рук. Руки жили своей
жизнью, а тело словно превратилось в камень, холодный и тяжелый. Джада не
удивилась бы, если бы под ней лопнули пружи—ны, ко
...Закладка в соц.сетях
