Жанр: Любовные романы
Семейный стриптиз
...ть его в тайне. Я требую
предоставления мне полной опеки над детьми. Кроме того, я хочу сменить
фамилию. И последнее — на время суда мне обязаны предоставить защиту. Все.
— Думаю, ни с одним из этих пунктов проблем не будет, — задумчиво
сказал Майкл. — Опеку Дуглас гаран—тировать не сможет, но если твой
муж...
— Мой будущий бывший муж, — поправила Мишель.
— Именно. Если Фрэнк Руссо сядет за решетку, опеку ты точно получишь. Я
лично займусь твоим делом. Требо—вания более чем скромные; откровенно
говоря, от Дугласа ты могла бы получить куда больше.
Мишель замотала головой.
— Мне от него ничего не нужно, кроме безопасности детей и моей
собственной.
На сей раз Дуглас был чуточку вежливее — должно быть, Майкл постарался, — но столь же надменен.
— Итак, мы снова встретились, миссис Руссо, — начал он. —
Мистер Раис заверил, что сегодня вы не станете зря тратить мое время.
Мишель стиснула замок лежащей у нее на коленях сумки. Последний шанс. Если
хочешь пойти на попятную, нужно сделать это сейчас. Еще минута — и ты не в
силах бу—дешь спасти отца твоих детей от тюрьмы. От напряжения у нее взмокли
ладони. Почему-то подумалось о том, что никто из ее ирландских предков не
имел таких тесных контактов с полицией... Ну и что это дало десяти
поколениям нищих и алкоголиков?
Подняв голову, Мишель заставила себя посмотреть Дугласу прямо в глаза,
пронзительно синие и холодные, как крошечные льдинки, утонувшие в толстых
багровых складках. Если я спасу Фрэнка, то погублю себя и детей. Но дети ни
в чем не виноваты, а Фрэнк...
— Итак, — повторил Дуглас. — Я жду, миссис Руссо.
— Я кое-что нашла, — медленно произнесла Ми—шель. — Кое-
что... упущенное вашими подчиненными.
Скорчив недоверчивую мину, окружной прокурор по—чмокал мясистыми губами.
— Мы самым тщательным образом обыскали ваш дом, миссис Руссо.
— И тем не менее не нашли вот это. — Мишель вынула из сумочки
сверток и положила на журнальный столик.
Майкл подался вперед:
— Наркотики? — выдохнул он.
Дуглас быстро ткнул несколько кнопок на телефоне.
— Похоже, мы получили новую улику! — прорычал он в трубку. —
Немедленно сюда офицера полиции, стеногра—фистку и кого-нибудь из
судейских! — Дуглас снова взгля—нул на Мишель: — Что здесь? Деньги?
Мишель кивнула:
— Да, в сотенных купюрах.
— Значит, вы открывали пакет?
— Я только заглянула, но ничего не трогала на всякий случай: знаете,
отпечатки пальцев и все такое. Фрэнк гро—зил, что обвинит меня в
сообщничестве, если я вам их отдам. Я записала наш разговор на пленку.
— То есть он знает, что вы нашли деньги? Мишель снова кивнула.
— А о том, что вы решили его выдать?
— Нет.
Раздался стук, и в кабинет вошли двое мужчин в форме и женщина.
— Тащите сюда Фрэнка Руссо. Мы получили доказа—тельства, — бросил
одному из мужчин Дуглас. — Это мис—сис Руссо. Мне необходимо снять с
нее показания. И на пленку нужно записать.
Женщина села за стол и достала из ящика какой-то ап—парат. В руках у
полицейского вмиг появился магнитофон, который он подключил к сети, после
чего установил мик—рофон на столе напротив Мишель. Второй коп уже
отпра—вился исполнять приказ задержать Фрэнка. Бедный, бед—ный Фрэнк!
— Считаю своим долгом заявить, — подал голос Майкл, — что моя
клиентка до обнаружения данной улики находилась в полном неведении
относительно криминаль—ной деятельности Фрэнка Руссо. И данную улику, и
показания она предоставляет добровольно, что должно быть отмечено в
протоколе. Взамен она ждет от властей непри—косновенности, разрешения на
выезд из округа и обеспе—чения личной безопасности в случае необходимости.
Окружной прокурор кивнул:
— Полагаю, проблем не будет. Ведь обвинений миссис Руссо предъявлено не
было.
Они углубились в обсуждение деталей, дав Мишель передышку и возможность
подумать.
Вот и все. Нет у нее больше мужа. Семье конец... Ми—шель опустила голову,
глядя на свои побелевшие, мертвой хваткой вцепившиеся в сумочку пальцы. Пути
назад нет. Да и не нужен он ей; не нужна сытая жизнь, построенная на лжи.
Деньги, будь они прокляты! Сколько судеб ими сломано? Столько, что еще одна
— ее собственная — не имеет значения.
Подняв голову, Мишель увидела устремленные на нее глаза Майкла и Дугласа.
— Готовы? — спросил адвокат.
Она кивнула и перевела взгляд на сверток в плотной коричневой бумаге.
— На столе перед вами находится пакет, — начал Дуг—лас. — Вы
обнаружили его самостоятельно, без чьей-либо помощи и без присутствия
посторонних лиц?
— Да.
Магнитофон жужжал, стенографистка клацала клави—шами своей машинки, пристав
шуршал банкнотами, пере—считывая деньги, пока Мишель описывала историю
наход—ки, перевернувшей ее жизнь. Дуглас пару раз прервал рас—сказ
уточняющими вопросами, но теперь он обращался с Мишель на удивление
доброжелательно, чуть ли не сер—дечно.
— Не могут ли эти деньги быть семейными сбереже—ниями, миссис Руссо?
— Нет. Для этой цели у нас есть счет в банке.
— Вы ничего о них не знали?
— До той минуты, когда обнаружила тайник, — нет.
Допрос продолжался. Майкл не спускал с Мишель со—чувственного взгляда,
дважды даже погладил по руке, но Мишель, как ни странно, уже успокоилась, в
полной уверенности, что поступает правильно. Дугласу понадобилось два с
лишним часа, чтобы покончить с вопросами; к неко—торым из них он возвращался
с раздражающей постоян—ностью. Мишель отвечала терпеливо, сжато и правдиво —
за исключением тех эпизодов, о которых обязана была умолчать. Когда
казавшийся бесконечным запас вопросов окружного прокурора все же иссяк, она
чувствовала себя как выжатый лимон.
— Примите мою благодарность, миссис Руссо, — ска—зал под конец
Дуглас, весьма убедительно изображая джентльмена. — Вам было нелегко,
понимаю, но вы посту—пили единственно верным образом. Осталась последняя
формальность: вам нужно поставить подпись под протоко—лом. Как по-вашему,
больше ничего не найдется?
— Я обыскала дом сверху донизу, — без запинки отве—тила
Мишель, — но вы ведь всегда можете проверить. Кто знает, может быть, и
отыщете...
Она поднялась, следом встали и мужчины. Распрощав—шись с окружным
прокурором, Мишель и Майкл покину—ли кабинет.
ГЛАВА 62
Этим утром Энджи пришлось сделать семнадцать звонков, чтобы добиться для
Джады разрешения на свидание с детьми в воскресенье вместо положенной
субботы.
— Боже мой! — пожаловалась она Биллу, когда факсом были наконец
посланы все документы, факсом же получе—но подтверждение, завершен нудный
диалог с судебным исполнителем и не менее нудный, но окончательный — с
инспектором отдела соцобеспечения. — Страшно предста—вить, через что
пришлось бы пройти, вздумай Джада от—правиться с детьми в цирк, а не в
церковь.
— Ха! — ухмыльнулся Билл. — Держу пари, с цирком, зоопарком и
конкурсом красоты проблем бы не было.
Энджи с усталым вздохом покачала головой:
— Будь другом, сними копии, ладно? Миссис Джексон, мистеру Джексону и
мне.
— Легко! Не прикажете ли заодно уж и для прочих Джексонов — Майкла,
Латойи, Дженетт и Джесс?
— Да ну тебя, надоел!
— Я?! — театрально возмутился вошедший в кабинет Майкл
Раис. — Надоел?!
Билл, пританцовывая, прошмыгнул мимо:
— Только не ты, юный... гм-м-м... скажем, в самом рас—цвете лет
Казакова!
Майкл укоризненно вскинул брови:
— А ты, оказывается, болтушка.
— Это не я! — возмутилась Энджи. — Что ты, Билла не знаешь? У
него нюх на хорошую сплетню.
— Тем не менее он не пронюхал ни о том, что я разо—шелся с женой, ни о
разводе. Зато в курсе насчет нас с тобой.
— Намек понят, советник, — сказала Энджи, вставая из-за
стола. — Но вам придется сделать выбор: либо вы мне верите, либо
нет. — Она остановилась рядом с Майк—лом и положила ладонь ему на
плечо, чуть касаясь кончи—ками пальцев шеи. — Итак? Каково будет ваше
решение?
— Ужин. С омарами. На меньшее не согласен. А после ужина проверим, что
еще умеют эти губы.
Энджи вспыхнула.
Ужин удался на славу. Майкл привез Энджи в старин—ный особняк,
переоборудованный под гостиницу с ресто—раном. Они немного поговорили о
Натали и о работе в Центре; затем Энджи спросила о детстве Майкла.
Оказа—лось, он родился в Миннесоте, первым из трех сыновей, младший из
которых умер от рака чуть меньше года назад.
— Развод и смерть брата... — задумчиво сказала Энджи. — Нелегкий у
тебя выдался год.
Майкл кивнул, машинально вертя в ладонях пузатый бокал с коньяком.
— Что правда, то правда. — Он посмотрел на огонь сквозь густо-
янтарную жидкость в бокале. — А ты знаешь, какого цвета у тебя глаза?
Точь-в-точь как это бренди.
Энджи молча качнула головой. В полумраке отделан—ного под старину зала ее
визави выглядел почему-то со—всем юным.
— Знаешь, мне совсем непросто было расстаться с же—ной. Она ведь
вернулась в Омаху. В университете препода—ет... И детей с собой забрала. Я
очень скучаю.
— Еще бы!
— Я хочу сказать, что при разводе страдает не только женщина.
Случается, и мужчина тоже. — Он отхлебнул из бокала. — Умираю —
хочу своих девчонок увидеть! Если бы так не было лучше для них, ни за что не
отпустил бы.
— А как иначе может поступить любящий родитель? — Энджи невольно
подумала о Джаде.
— Спасибо. — Майкл улыбнулся и, протянув над сто—лом руку,
накрутил на палец один из крутых каштановых завитков Энджи. — Как ты их
делаешь?
Она не сдержала улыбки.
— Они сами делают что хотят. С ума меня сведут, ей-богу.
— Меня тоже, — — хрипловато прошептал Майкл.
У Энджи перехватило дыхание. Вдруг вспомнилось, как сама она перебирала
золотые пряди своего золотого мальчика и его спрашивала, как он их делает.
Неужели в отношениях двоих так всегда бывает: один любит, а другой позволяет
себя любить? И если так, то кто из двоих в выиг—рыше?..
Мягко высвободив локон, она сплела свои пальцы с пальцами Майкла.
— Сколько же вас теперь в квартире? — поинтересо—вался он. —
До полсотни количество квартирантов еще не дотягивает? Кошек держите или
только собак? Фиесты устраиваете? Или карнавалы? А спите как? По очереди?
— Да нас всего-то девятнадцать, — сострила в ответ Энджи. —
Сущий пустяк, если подумать. — Она посерьез—нела: — Я помню твое
правило — не путать работу с лич—ной жизнью, но...
— Оправдываться вовсе ни к чему, — возразил Майкл. — Это твоя
квартира, и ты можешь делать в ней все, что хо—чешь.
— Как бы там ни было, Мишель с Джадой скоро уедут. Обе начинают новую
жизнь.
Энджи очень хотелось поделиться с Майклом их опас—ными планами, рассказать о
том первом, который они уже осуществили в Марблхеде. Но он ведь из тех, кто
верит в безупречность закона. Предать, конечно, не предаст, но уж точно
приложит максимум усилий, чтобы уговорить ее не идти на такой риск. А Энджи
твердо решила идти с подру—гами до конца. Но без Майкла.
И все же, когда он помог ей одеться и под руку повел вниз по ступенькам
крыльца ресторана, дрожь предвкуше—ния теплыми волнами пробегала по ее телу.
Она надеялась, что Майкл пригласит ее к себе. Что может быть приятней, чем
разделить с хорошим другом пару чашек кофе? Разве что разделить с ним
постель...
— Нет. Нет! НЕТ!!! — вопила Энджи. — Мы уже столь—ко сделали,
зашли так далеко, а ты... Это бред сумасшед—шего!
Она сверлила Джаду яростным взглядом. Мишель то—же — настолько, насколько
взгляд Мишель вообще мог из—вергать ярость. Собравшись на кухне Энджи,
подруги при—канчивали по третьей чашке кофе, и все были на взводе.
— Солнышко, я согласна с Энджи, — сказала Ми—шель. — Все ведь
готово, стоит ли портить дело? Твои вещи сложены, одежду малышам купили.
Осталось только пере—нести все в мою машину. Даже разрешение сходить с
деть—ми в церковь у тебя на руках. Ну как ты можешь? Сэмюэль будет здесь с
минуты на минуту!
Готовясь к новой аттаке, Энджи сделала глубокий вдох.
— Джада, дорогая, кому, как не тебе, знать, чего мне стоило согласиться
помочь с... исчезновением детей. Еще одна авантюра — это уж слишком!
Джада перевела взгляд с одной подруги на другую и опустила голову.
— Я ни о чем вас не прошу. Сама справлюсь. Но сделаю это непременно.
— Это незаконно! — в сотый раз повторила Энджи. — И главное,
опасно.
— Как и все, чем я сейчас занимаюсь. Вскочив со стула, Энджи уставилась
на Мишель:
— Твоя подруга окончательно чокнулась! Мое терпе—ние лопнуло, я больше
не желаю ничего слышать. В конце концов, перед вами служитель закона. Да
меня дисквали—фицируют и будут правы на все сто! Вы обе испаритесь, а мне
что делать, если тут ищейки начнут рыскать?
— Пусть себе рыщут на здоровье, — хмыкнула Джада. — Ты-то при
чем?
Энджи в бессильном отчаянии взмахнула руками, рас—плескав свой кофе.
— Мишель! Можешь ты образумить эту идиотку? У ме—ня уже нет
слов! — Она выскочила из кухни и грохнула две—рью спальни.
Мишель посмотрела на Джаду. Та упрямо отвернулась.
— Она права. А ты нет, — сказала Мишель.
— Могла бы и не поддакивать, — буркнула Джада. — Знала бы ты,
каково мне было годами жить в этом доме, чтоб ему провалиться! У тебя-то,
Золушка, все было в ажуре. Мне же, между прочим, приходилось изо дня в день
драить некрашеные полы на кухне! А голые стены в ван—ной? А гостиная,
доделать которую у него так руки и не дошли? Да что там гостиная — в
прихожей вместо абажура сколько лет пластмассовый каркас висел с жалкой
лампоч—кой посредине. И теперь он изволит достраивать дом для нее! —
Выпалив все это на одном дыхании, Джада шлепну—ла ладонью по стойке,
размазав лужу от кофе Энджи. — Я его умоляла. Я сама купила панели для
отделки стен и собственными руками приволокла в дом. Предлагала на—нять кого-
нибудь со стороны, раз уж он сам не может. Какое там! Мистер отказался.
Мистер был оскорблен. Ты жила в доме с картинки, а я — среди строительного
мусора!
— Джада, прошу тебя, успокойся. Давай не будем забы—вать о главном. У
меня больше нет дома. Я все бросила — диванчики, думочки, занавесочки... Вот
что важно, и ты сама это знаешь.
— Важно или не важно — не тебе решать! Мишель невольно отшатнулась.
Черт! Обидела! Не хотела, но обидела свою лучшую по—другу. Ну почему эти
белые так уверены в себе? А еще обвиня—ют чернокожих в чванстве.
Джада честно и долго пыталась заглушить мысли о мести, но всякий раз терпела
поражение. Оставить дом, в который было вложено столько сил — ее сил! —
на память Клинтону, лжецу и тунеядцу?! Не будет этого!
— Ладно, прости меня, Мишель. Я прошу тебя об одном: выслушай! Я все
продумала. Если ты согласишься, уверена, что мы и Энджи уговорим.
Мишель тяжело вздохнула:
— Приклеенный к матрацу член, киднепинг, отказ от содействия властям, а
теперь еще и... это! Может, проще примкнуть к мафии?
— Может, проще закрыть рот и выслушать? Говорю же, я все продумала.
Она не только все продумала, но и убедила Мишель по—мочь.
Не слишком охотно, но та набрала-таки бывший до—машний номер Джады. Трубку,
разумеется, сняла Тоня, и Мишель пригласила к телефону Клинтона. Мадам
няня
была явно недовольна, однако после долгой паузы Клин—тон все же
ответил.
— Ты, должно быть, слышал, что я переезжаю, — без предисловий
начала Мишель. — С Фрэнком проблемы и все такое... одним словом, я
подумала — не захочешь ли ты взять что-нибудь из мебели? У меня есть очень
симпатич—ная кушетка, диванчик и... да много еще чего.
Энджи остановилась рядом и молча слушала, театраль—но закатывая глаза. Она
еще не дала согласия на участие в
авантюре
, но ее сопротивление было
сломлено.
Клинтон, вечный приживала, ухватился за щедрое пред—ложение обеими руками.
Чего и следовало ожидать. Джада знала этого гнусного лицемера как свои пять
пальцев. Малышам нельзя играть с детьми
наркодельца
, а взять за—дарма
мебель из
проклятого
дома — это пожалуйста.
Мероприятие было назначено на воскресенье. Мишель предупредила Клинтона,
что, если к тому времени она будет уже в пути, его впустит ее адвокат.
Небрежно опира—ясь на кухонную стойку, Мишель договаривалась о встрече
совершенно бесстрастным тоном, как будто делать подар—ки злейшему врагу
своей лучшей подруги для нее самое обыденное занятие. Но тут внимание Джады,
следившей за переговорами, неожиданно отвлекло нечто странное.
По—разительное. Немыслимое.
— Слушай-ка! — шепнула она Энджи. — Это сон — или ты видишь
то же, что и я?
— Лично я вижу подготовку к уголовному преступле—нию, — прошептала
в ответ Энджи.
— Да нет же! Взгляни на стойку.
Мишель, заканчивая разговор, машинально барабани—ла пальцами по пластиковой
поверхности стойки, залитой кофе, заставленной грязными чашками. И не
хваталась за тряпку!
— Она и не думает наводить чистоту!
— Бог мой! — Энджи округлила глаза. — А ведь верно. Положив
трубку, Мишель оглянулась на подруг:
— В чем дело? Привидение увидели?
— Ты, случайно, не хочешь вытереть стойку, Ми—шель? — сладким
голоском поинтересовалась Джада.
— Да пошла эта стойка! Тут дела поважнее.
— Невероятно, — прокомментировала Энджи. Джада вскочила и крепко
обняла Мишель.
— Растешь, Золушка!
Мишель было необходимо обеспечить себе надежное алиби на время
прощального
салюта
Джады, как она в мыслях называла предстоящую авантюру. Прикинув
воз—можные варианты, она остановилась на визите в тюрьму. В самом деле, где
еще тебя сфотографируют, заставят расписаться при входе и выходе и проследят
за каждым твоим движением? Забавно! Отправиться в тюрьму, чтобы... не
отправиться в тюрьму. Фрэнку, в конце концов, все равно, какая причина
привела жену на свидание, а окружной про—курор, возможно, выразит желание
узнать местонахожде—ние Мишель Руссо на момент эскапады Джады Джексон.
Во встрече с Фрэнком, собственно, необходимости не было; просто Мишель
казалось, что последнее свидание поставит точку в этой печальной главе ее
жизни, а иначе останется ощущение незавершенности. Теперь, когда на—стало
время пускаться в самостоятельное плавание, она ре—шила попрощаться с
прежней жизнью. Четырнадцать лет как-никак не шутка. Думать о них (по
примеру многих об—манутых жен) как о
загубленных лучших годах
Мишель не
желала, но и отмахнуться от них было бы несправедли—во. Даже по отношению к
Фрэнку. Одним словом, Ми—шель решилась на свидание.
Тюремная реальность оказалась еще страшнее, чем в ее воображении. Мишель
заставили пройти через детектор, обыскали и повели по бесконечному, как ей
от ужаса пока—залось, коридору со стенами мерзкого грязно-зеленого цвета и
мощными даже на вид железными дверями. При мысли о ее Фрэнке в этом жутком
месте Мишель затошни—ло. Мертвую тюремную тишину нарушал лишь звон клю—чей
на связке охранника, пока к этому леденящему душу звуку не присоединился
скрежет одной из дверей-близне—цов. Страж впустил Мишель в комнату для
свиданий, где за массивным столом уже дожидался Фрэнк.
Он выглядел таким маленьким и... жалким! Серая тю—ремная роба — штаны и
рубашка, сидевшие на нем меш—ком, — делала его похожим на дворника или
слесаря. Лицо казалось пепельно-серым в сравнении с угольно-черными
волосами. Но больше всего Мишель поразил не цвет, а вы—ражение его лица —
угрюмо-бесстрастное, замкнутое. Ка—менное.
— Ты этого хотела? — спросил Фрэнк, как только Ми—шель устроилась за столом напротив него.
— Нет, Фрэнк. Я этого не хотела.
— Даже в страшном сне мне не могло привидеться, что из всех людей на
земле меня предашь именно ты, Мишель!
Она думала, что готова к любому повороту разговора, но Фрэнку удалось с
первой же минуты вывести ее из себя. Он гнул все ту же линию, цеплялся за
годами отшлифован—ный фокус, пытаясь перевернуть все с ног на голову:
Ми—шель — кукла безмозглая, а он — — мудрец; верно только то, что делает он,
а остальное не стоит и выеденного яйца.
Чему удивляешься, дорогая? Он всегда был таким, просто ты не замечала. Что
ж, в эту игру можно сыграть и вдвоем.
— Ты не оставил мне выбора. Ты мне угрожал. Не нужно было мне угрожать,
Фрэнк. Я всегда считала, что каждый из нас превыше всего ставит интересы
другого, затем детей, а уж потом думает о себе. Мне очень жаль, что это
оказалось заблуждением. К счастью, я вовремя поняла, что теперь мне придется
заботиться о детях за двоих. Я не могла позволить, чтобы за решетку упрятали
не только их отца, но и мать.
— Я никогда тебе не угрожал!
— Само собой. И не бил никогда. — Мишель достала из сумочки
кассету. — Хочешь, прокручу? Это запись всего того, что ты наговорил
мне в кафе.
— Убери! — прошипел Фрэнк. — Тут кругом видеока—меры.
— Ладно. Итак, на чем мы остановились? На мне дети, которым я сейчас
нужна больше, чем когда-либо. Они столько выстрадали, что, боюсь, еще не
скоро оправятся. Мы отсюда уедем — из города, из округа, куда-нибудь
по—дальше. Хватит с нас полиции, газетчиков и всего прочего. Мы начнем все
заново, но без тебя. Ты разрушил все собственными руками, Фрэнк. Хоть это-то
ты понимаешь?
— Ты забываешь обо мне! По-твоему, моя жизнь не разрушена?
— Ты сам сделал выбор.
— Нет. Ты его сделала за меня. Ты упекла меня за ре—шетку!
Фрэнк понизил голос до шепота, но в нем клокотала та же ярость, что
выплескивалась из черной глубины глаз. Дай ему сейчас волю — убил бы
наверняка. Но Мишель не испугалась. Отделенная метровой ширины столом, под
присмотром молчаливого охранника, она чувствовала себя в безопасности.
— Не могу поверить, что ты меня сдала. Не могу пове—рить!
— В этом ты, пожалуй, искренен, Фрэнк. Мысль о рас—плате не приходила
тебе в голову. А напрасно. Уж слишком ты уверовал в свою безнаказанность...
— Мишель обвела взглядом унылое помещение с решетками на окнах и
не—прозрачными стеклами, сквозь которые даже неба не было видно. — Так
не бывает, Фрэнк. За преступления прихо—дится платить.
— То, что натворила ты, могла сделать только полная дура!
Эту песню Мишель выучила наизусть и не желала ее больше слышать.
— Вот оно, наконец-то! — выкрикнула она, не обращая внимания на
предостерегающий жест охранника. — Вечно одно и то же. Мишель тупая,
Мишель дура. Тебе почти уда—лось меня убедить. Почти. Да будет тебе
известно, что
дура Мишель
открыла собственное дело.
Дура Мишель
увезет
детей в другой город и устроит в хорошую школу. И не кто иной, как
дура
Мишель
, будет растить их и за—щищать, не надеясь больше на их папочку,
который ока—зался
...Закладка в соц.сетях
