Жанр: Любовные романы
Семейный стриптиз
... головой.
К тому времени как добрались до границы Уэстчестера, в салоне наступило
молчание.
— Да-а... — наконец протянула мама. — Я только одно—го не могу
понять: почему твоя свекровь позволила своему сыну так себя вести? Послушай,
Бенджамин, ты должен пойти туда и надрать Клинтону уши! Мужчина не может так
поступать!
— Отца у парня не было, — пробормотал Бенджамин, и Джада поймала в
зеркальце заднего вида его озадаченный, грустный взгляд. — Откуда ж ему
и знать, как должен поступать мужчина?
— По-твоему, это оправдание? А мозги человеку на что? Учиться никогда
не поздно. Как он мог?! Как мог за—брать деток у родной мамочки?
— А какой пример он подает сыну? — поддержал ее муж.
Мама повернулась к Джаде:
— Мы ведь увидим внучат, да, доченька?
Джаде недостало смелости признаться, что ответ ей пока неизвестен, хотя она
и миссис Пэтель просила, и к своему адвокату — случайно оказавшемуся
соседкой по квартире — обращалась с просьбой устроить эту встречу. Мало
того, родителям еще предстояло услышать о пробле—ме с жильем.
— Боюсь, вам придется жить в гостинице.
— Почему это? Неужели Клинтон не пустит нас в дом?
— Клинтон прежде всего не пустит в дом меня. — И Джада поведала
последнюю часть своей трагической саги — о том, как она лишилась дома, затем
работы, об алиментах, содержании и оплате услуг адвоката Клинтона.
Родители надолго замолчали. Первой заговорила мама:
— Но... но это же сущее безумие! И где ты теперь жи—вешь?
Дочь рассказала об Энджи и Мишель, об их печальных историях.
— Да что ж это такое?! Неужто здесь все с ума сошли? — возмутился
отец. — Клинтон забрал у тебя дом, детей и хочет, чтобы ты на него
работала? Кто же он после этого? Похоже, мужчинам в Америке неизвестно, что
зна—чит быть мужчиной!
— Похоже на то, — мрачно согласилась Джада.
Родители Джады поселились в недорогой гостинице и с позволения судьи — слава
богу! — повидались с внуками, после чего Джада с мамой устроили для
Энджи и Мишель с ее ребятами традиционный ужин в национальном духе. Трудно
даже вообразить, как в крохотную квартирку Энд—жи втиснулись еще два
человека, однако вечер прошел прекрасно. И Энджи, и Мишель очень понравились
роди—телям Джады.
— Хорошие девочки, — одобрительно заметил Бенджа—мин, когда они
остались одни.
— Очень милые девочки, — подтвердила мама, — и по—други
хорошие. — По поводу цвета их кожи она не обмол—вилась ни
словом. — Меня вот что удивляет: куда прихо—жанки твоей церкви смотрят?
Неужели ни одна из них не предложила тебе помощь?
Джада пожала плечами:
— Видишь ли, Тоня Грин — тоже прихожанка нашей церкви. Раньше мне это
не приходило в голову, но теперь я думаю, что она обо мне немало гадостей
наговорила. А я сама... В последнее время я была так занята, что нечасто
бывала в церкви.
В первый раз с момента их встречи мама позволила себе упрек в адрес Джады:
— Вот в чем твоя ошибка, дочка. Большая ошибка. Церковь тебя никогда не
оставит, девочка. Помни об этом. Церковь тебе поможет.
Поможет ли? — думала Джада, везя родителей обратно в отель. —
Каким образом, хотелось бы знать?
— Завтра я работаю, — напомнила она матери перед расставанием. — Справитесь без меня?
— Справимся. Будет время подумать. Вечером увидим—ся? — Джада
кивнула, и мама еще раз крепко обняла дочь. — Вот и хорошо. До завтра.
Джада подавила вздох. Век бы не покидала эти теплые объятия!
— Ты должна забрать детей домой, — сказал папа ше—потом, словно
каждый столик в
Оливковой роще
был ос—нащен устройством для подслушивания
планов отчаяв—шихся бабушек и дедушек.
— Дети-то как раз дома, — мягко возразила Джада. Мама покачала
головой:
— Барбадос — вот их дом! Там они будут среди своих.
— Ну-у... На летние каникулы мне, может быть, удаст—ся привезти их на
недельку-другую, а сейчас это вряд ли получи...
— Мы не о каникулах говорим, дочка, а о переезде. На—всегда.
— Мы тебе поможем, — добавил Бенджамин. — Пона—чалу у нас
поживете, если захочешь. А не захочешь — най—дем тебе и дом, и работу. Мама
сможет приглядывать за детишками...
— Как вы не понимаете?! Мне нужно разрешение суда даже для того, чтобы
лишний раз повидаться с детьми! А уж о том, чтобы куда-то их везти, и речи
быть не может!
— Значит, увезешь без разрешения, — заявил отец. — Им нужен
дом и семья, а здесь... Очень не хочется так го—ворить, но Клинтон Джексон и
был, и остался олухом. Он же калечит собственных детей! Сумасшедший — вот
кто он такой! Если суд этого не понял, то мы понимаем, и ты по—нимаешь, и,
клянусь, господь тоже понимает.
— Мы молились, Джада, — объяснила мама. — Моли—ли всевышнего
о том, чтобы подсказал выход. Кесарю — кесарево, как известно, но это не тот
случай. Дети не долж—ны страдать. Мы решили, что ты должна забрать детей и
лететь на острова с нами.
Две пары черных глаз были устремлены на Джаду, а она не верила собственным
ушам. Неужто родители предлагают ей то же, о чем она сама не так давно
думала? Понима—ют ли они, что толкают дочь на преступление? Вряд ли. Кроме
тюрьмы, ей еще и экстрадиция светит. Детей отбе—рут, а их мама окажется за
решеткой. Хорошенькая пер—спектива!
— Я не знаю всех законов, мамочка, но я точно знаю, что моя родина —
Америка и на Барбадосе я чужая. А дети? Когда они еще освоятся! Там даже
школы совсем другие.
— Мигом освоитесь, — перебила ее мама. — Это ведь Барбадос!
Вечное лето, маленькое уютное бунгало, папа с мамой всегда рядом... Соблазн
был велик, но Джада поддалась ему лишь на мгновение. Ее дети, рожденные в
Америке, могут и вовсе не привыкнуть к жизни островитян, а для нее самой на
Барбадосе не найдется работы. Нет, родитель—ский план никуда не годится.
Они, конечно, хотят ей добра, но не представляют всех сложностей подобного
ре—шения.
— Нет, мамочка, это не лучший вариант, — твердо ска—зала
Джада. — Я уже не смогу сюда вернуться и, если детей снова заберут, не
смогу даже видеться с ними.
— В таком случае, — после долгого молчания сказала мама, — мы
просим тебя хотя бы поговорить с Сэмюэлем.
Отец кивнул:
— Да. С Сэмюэлем.
— С каким еще Сэмюэлем? — пряча усмешку, спроси—ла Джада — судя по
благоговейному тону обоих родителей, неизвестный Сэмюэль должен был быть как
минимум ар—хангелом.
— С Сэмюэлем Дамфрисом. Он адвокат, большой че—ловек в Бриджтауне.
Сэмюэль — сын мужа моей кузины Арлетт. Ты ведь помнишь Арлетт?
Джада молча кивнула. Не помнила она никакой Ар—летт, которая запросто могла
оказаться и троюродной се—строй, и пятиюроднои, а то и вовсе десятой водой
на кисе—ле —
кузина
в понятии островитян означало все, что угодно. Но
сейчас Джада не выдержала бы получасовой лекции на тему близкой и дальней
родни.
— Ты забыла, что я делю квартиру с адвокатом, мамочка? Если бы
существовали законные пути, Энджи бы не—пременно...
— Сэмюэль — не простой адвокат! У него повсюду кли—енты — и на
островах, и здесь. У него даже в Нью-Йорке есть офис. Ты должна с ним
поговорить, дочка.
— Ладно, мамочка, — устало согласилась Джада, чтобы не продолжать
спор. — Поговорю, раз вы с папой считаете нужным.
На обратном пути ей стало совсем тошно. Сэмюэль Дамфрис, будь он и впрямь
архангелом, все равно не в силах изменить американские законы. Джада
вздохнула. Ничего-то приезд родителей не изменил, глупо было и на—деяться.
Не осознать им всей глубины затягивающей ее трясины. Через пару дней они
улетят обратно, а ее одино—чество станет и вовсе невыносимым.
ГЛАВА 47
— Кто хочет фаршированных улиток? — Энджи вихрем влетела на кухню
и принялась выгружать пакеты. — Кто хочет
Пармезану
? Кто хочет
диетического хлеба?
Квартира сияла чистотой; Золушка, должно быть, целый день трудилась не
покладая рук.
— Привет! — первой отозвалась Мишель. — А я как раз собралась
заняться ужином.
— Отдохни. Служба доставки ужинов на дом в дейст—вии! — Энджи с
улыбкой оглянулась на Фрэнки и Дженну, которые не проявили энтузиазма при
виде деликатесов. — Э-эй! Значит, никто не хочет спагетти с
тефтелями? — Она надула губы, сделав вид, что обиделась.
— Хоти-им! Мы хотим! — хором завопили брат с се—строй.
Энджи победоносно потрясла пакетом.
— Вот и прекрасно!
Энджи достала из пакета две бутылки красного вина и еще одну — с напитком
бледно-розового цвета.
— Еврейский сок для вашей покорной слуги! — объ—явила она. —
Не волнуйтесь, это безалкогольное.
За кухонный столик, где места хватало только на двоих, усадили ребят со
спагетти и тефтелями, а три подруги уст—роились на кушетке, расставив
лакомства на журнальном столике. Мишель морщилась от боли в разбитой
челюсти, но несколько устриц проглотить все же смогла. Пока Дженна и Фрэнки
смотрели
Сабрину — маленькую ведь—му
, Энджи предложила уложить ребят в
спальне Джады.
— А мы устроим военный совет! — добавила она. — Вчера мне
приснился Рэйд. Он что-то говорил — не помню что — и выглядел просто
потрясающе... — Энджи потрепала Поуки по спине. — Знаете, почему еще
собаки лучше мужчин? — Наклонившись, она чмокнула кокера в
макушку. — В отличие от мужчин потрясающие псы поня—тия не имеют о том,
что они потрясающие.
Уложив детей, верная себе Мишель убрала со стола, выбросила остатки
пиршества, и все трое с бокалами в руках снова уселись на кушетку.
— Итак, девочки, — начала Энджи, — я тут на досуге думала и
кое до чего додумалась. Каждый день в Центр об—ращаются женщины,
пострадавшие от мужчин и от судеб—ной системы в целом. Конечно, мы помогаем
им чем можем, но поглядите, что произошло с нами!
— Считай, в авиакатастрофу попали, — отозвалась Джада.
— Речь вот о чем: если на работе мы вынуждены подчи—няться системе, то
в личной жизни вовсе не обязаны, верно?
— Аминь! — Джада с такой силой опустила свой бокал, что чуть не
расплескалось вино. — День-деньской я торчу за кассой, представляя, что
сотворила бы с Клинтоном, попадись он мне в руки. Как вы понимаете, девочки,
ни законные, ни более-менее гуманные поступки мне в голо—ву не идут. Однако
дело не в этом, а в том, что он сотворил и как с ним бороться. Осточертела
мне роль жертвы!
— А я? — перехватила инициативу Энджи. — Чего стоит
юридическая помощь женщинам, если советчица сама попала в передрягу и не
знает, как выпутаться? Мне кажется, от меня было бы больше пользы, если бы я
сумела постоять за себя и отплатить Рэйду.
Мишель молча смотрела прямо перед собой. Она не желала Фрэнку зла. Пусть бы
его просто не было. Никогда. Одиночество гораздо лучше, чем тот ужас, что
выпал на ее долю после многих лет супружеского счастья.
— Мне вот что сегодня пришло в голову... — после не—долгого молчания
вновь заговорила Энджи. — А что, если взять и перестать быть жертвами?
Всем вместе, девочки! Давайте поможем друг другу отомстить нашим обидчикам.
— Я думала о том же! — воскликнула Джада. — С само—го утра,
клянусь! Помните тот фильм, где три женщины отомстили своим мужьям?
Мишель кивнула. В свое время она даже отчитала Дженну за то, что та в
двадцатый раз взяла из видеосалона эту кассету.
— Да, но это же комедия. И вообще... в жизни так не бывает.
— Еще как бывает! — возразила Энджи. — Лично у меня уже
имеется парочка неплохих идей. Конечно, пора—ботать еще придется,
подшлифовать слегка, но особых сложностей не предвидится. Не с Эйнштейнами
дело имеем!
— Это точно! — фыркнула Джада.
Энджи с таинственным видом открыла свой кейс, до—стала три футболки и,
развернув одну, приложила к груди.
Долой мужское руководство! Да
здравствует женская независимость!
— значилось там черным по белому. Джада
и Мишель расхохотались.
— Ну? — лукаво усмехнулась Энджи и бросила по об—новке каждой из
подруг. — Как вам?
Натягивая футболку, Мишель задела больную щеку и скривилась от боли.
— Не хочу вас расхолаживать, девочки, но нам и так туго придется.
Выжить бы самим да о детях позаботиться. Где уж еще о мести думать.
— Ох, Мишель, Мишель... — покачала головой Джада, расхаживая в футболке
по комнате. — Прекрати прятать голову в песок. Тебе-то, между прочим,
нет необходимости идти против системы.
— То есть? — Мишель опустилась на свое место.
— То и есть. Чтобы отплатить Фрэнку, тебе достаточно выступить в суде
на стороне закона.
Мишель ахнула:
— Нет! Ни за что. Никто не заставит меня свидетельст—вовать в пользу
Фрэнка, но и против него — тоже!
— Неужели? — Энджи прищурилась. — А почему, скажи на милость?
Он виновен, и ты это знаешь.
— Как можно... Как можно сдать полиции собственно—го мужа?! Я... нет,
так нельзя. Неправильно! И еще... я боюсь. Просто встретиться с ним — и то
боюсь.
— Не переживай ты так, Мишель, — сказала Энджи. — Мы ведь
только рассуждаем. И у меня уже есть кое-какие наметки, хотя я еще не все
продумала. Только должна предупредить сразу — преступлением мой план не
назо—вешь, но беззаконие налицо.
— Законностью мы сыты по горло! — нахмурилась Джада. — Давай
выкладывай свой план.
Энджи достала из сумочки блокнот и открыла на чистой странице.
— Для начала нужно решить, чего мы, собственно, хотим. Вот, например,
Клинтон. — Она написала имя крупными буквами. — Первое: лишить
дома. Второе: забрать детей.
— Точно. А свидания ему разрешить только в присутст—вии
соглядатая! — с горечью добавила Джада.
— А как быть с Тоней? Не стесняйся, это всего лишь список желаний.
— Солнышко мое, ему негде будет жить. И не на что. Тоня сделает моему
красавцу ручкой и запрыгнет в по—стельку к другому счастливчику. Плевать мне
на Тоню.
Энджи перевернула страницу.
— Рэйд, — написала она на следующей. — Я хочу вы—ставить его
на посмешище.
— То есть? — уточнила Джада. — Голышом, что ли? На всеобщее
обозрение?
— Хм-м-м... Интересная мысль, — задумчиво протяну—ла Энджи. —
Нет, вообще-то я имела в виду выставить Рэйда на посмешище перед Лизой,
чтобы она его броси—ла. — Энджи многозначительно вскинула брови. —
Не подумайте, будто я хочу его вернуть. Унизить — это да! — Она
записала пожелание насчет Лизы и добавила:
Расстроить свадьбу???
,
Пригвоздить к позорному столбу???
— Те—перь твоя очередь, Мишель. Чего бы
тебе хотелось?
— У меня была одна мысль, но... не представляю, чтобы из этого что-
нибудь вышло. — Мишель запнулась. — Пони—маете, я хочу жить с
чистой совестью. Пусть просто, пусть бедно, но честно.
Джада, кивнув, погладила ее по руке. Энджи озаглави—ла третью страницу
именем Фрэнка, но Мишель замотала головой:
— Возвращаться к нему я не хочу, только не знаю, как от него
избавиться. И как без него жить. — Она сникла. — Я ведь почти
никогда не работала. После школы подрабатывала продавщицей, а потом в банке,
да и то только бла—годаря Фрэнку — он был знаком с руководством. Что я умею?
Дом в порядке содержать и детей воспитывать. А жить на что? — Мишель
вскинула голову; глаза ее вспых—нули. — Мне стыдно за те деньги, что
давал Фрэнк! На них... кровь! На каждом пенни!
— Выходит, ты кое о чем размышляла, Золушка? — улыбнулась Энджи.
Мишель
, — написала она на новом листке. И ниже:
Собственный бизнес,
развод с Фрэнком
.
— Переехать, наверное, нужно, — со вздохом добавила Мишель. —
Вы знаете, как я любила свой дом, но теперь... Словом, ни в этом доме, ни
даже в этом городе нам с деть—ми не жить.
Переезд
, — записала Энджи.
— Отлично. Со мной разобрались. Только ничего это не даст. —
Мишель вдруг разозлилась на собственную бес—помощность, на ситуацию, в
которую попала с детьми. — Глупо даже надеяться. Собственный бизнес!
Новый дом! Какой смысл мечтать о том, что никогда не исполнится? У меня даже
личного счета никогда не было, а уж своей фирмы... Поговорить о
справедливости хорошо, но где ее взять?
— Есть шанс, есть! — уверенно заявила Энджи. — Моз—гами
придется пораскинуть, время потребуется и, возмож—но, помощь, но в конце
концов выход мы найдем. — Она ткнула себя в грудь: —
Да здравствует
женская независи—мость!
— Я тоже считаю, что выход найдется, — согласилась Джада. —
Только нужно быть готовыми обойти закон или даже нарушить его. Одно плохо —
деньги могут понадо—биться.
Мишель расправила плечи и в упор взглянула на под—руг.
— А знаете... как раз на этот вопрос у меня, думаю, ответ найдется.
— Ой, девочки, не знаю — сумею ли я... Как, вы гово—рите, меня зовут?
— Антея Карстерс, — напомнила Энджи.
— И за кем я замужем? — продолжала допытываться Мишель.
— Ну как же ты все забыла?! Твой муж — Чарльз Хендерсон Мойер, один из
самых богатых и, безусловно, самый загадочный тип в мире. Идеальный вариант!
— А что, если Рэйд спросит мой номер? — не унима—лась Мишель.
— Ради всего святого, Мишель! — нетерпеливо выпа—лила
Джада. — Не арестует же он тебя по телефону! Дрей—фишь? Тогда я
сама. — Она протянула руку к аппарату.
— Нет-нет, я готова, но... Джада сделала страшные глаза:
— Тогда грома-адная ла-апа ко-опа выпрыгнет из труб—ки и вцепится тебе
в горло! Господи, ну и трусишка же ты!
— На этот счет не переживай, — заверила Энджи. — Никаких
определителей там нет. Эндовер Патнэм — из—вестный ретроград; у него небось
до сих пор все телефоны на фирме древние, с дисками.
Заговорщицы устроились в кабинете Энджи, посколь—ку только в Центре Мишель
рискнула показаться со своим разбитым, теперь уже в желто-зеленоватых
разводах, ли—цом. Кроме того, только здесь можно было рассчитывать на
относительное уединение.
Мишель опустила глаза на лежащий перед ней листок. Три вечера подряд подруги
разрабатывали и оттачивали планы отмщения, достижения справедливости и
исполне—ния желаний. Сегодня приступили к первому, самому лег—кому, по
мнению Энджи, этапу, а Мишель уже пытается дать задний ход. С замиранием
сердца Энджи ждала, пока Мишель соберется с духом.
— А что, если... — вновь завела та свою песню и осто—рожно прикоснулась
к подбородку, —...к следующей неде—ле опухоль и синяки не пройдут?
— Пройдут! А останутся — тем лучше: драматизма си—туации добавят. Рэйд
обожает спасать несчастных жен—щин. Желательно блондинок. И только с
неограниченны—ми счетами в банках.
— Ладно, — вздохнула Мишель. — Не укусит же он меня по
телефону, в самом деле!
Набрав нужный код и номер, она назвала добавочный, и наконец в трубке
раздался мужской голос.
— Алло-оу, — с сексуальным придыханием произнесла Мишель. — Это мистер Рэйд Уэйкфилд?
— Да.
Она кивнула подругам, и у Энджи в бешеном ритме за—колотилось сердце.
— А я — Антея Карстерс, — сообщила Мишель. — Мне
порекомендовал вас один из ваших клиентов, мистер Уэйкфилд. Он весьма высоко
оценил ваши деловые каче—ства.
— Приятно слышать. Кто именно?
— Боюсь, это конфиденциальная информация, кото—рую я не вправе
разглашать. Могу лишь повторить его слова о том, что на вас и мистера
Эндовера Патнэма можно полностью положиться, если речь идет о сохранении
се—мейной тайны. — Мишель была довольна собой.
Конфи—денциальная
информация
,
не вправе разглашать
... Ши—карно звучит!
— Сохранение семейных тайн входит в обязанности любого адвоката, —
высокопарно заметили на другом кон—це провода. — Каждый клиент для нас
— особенный и единственный в своем роде.
— Видите ли, моя проблема действительно особенная; она касается
наследства. — Мишель сделала вид, что за—пнулась, и помолчала
немного. — Не хотелось бы обсуж—дать по телефону... Вы позволите
встретиться с вами лично?
— Разумеется! Но сначала я хотел бы...
— Послушайте, деньги не имеют значения. Назовите любую сумму, и вы ее
получите. — Круто! Мишель загля—нула в листок, чтобы еще чего-нибудь не
забыть. — Говард уверял, что я могу быть с вами предельно...
— Говард Симонтон?!
Рэйд как-то упомянул при Энджи имя крупной финан—совой шишки, по уши увязшей
в проблемах с законом. Мишель сдавленно ахнула:
— Умоляю, больше ни слова! Забудьте, что я его назва—ла.
Обещаете? — Забудешь как миленький, иначе нам всем крышка. Говард
Симонтон слыхом не слыхивал ни о какой Антее Карстерс.
— Уже забыл, — моментально отозвался Рэйд, и Ми—шель ухмыльнулась,
уловив в его голосе новую подобо—страстную нотку.
— Так как же насчет личной встречи, мистер Уэйк—филд?
— О-о-о, да, конечно, никаких проблем. Когда вас уст—роит?
— Пожалуй, во вторник. Часа в четыре.
— В четыре тридцать, если не возражаете. Как правиль—но пишется ваше
имя?
Мимо ушей пропустил, как пить дать. Слава богу, я сама еще помню!
— Антея Карстерс, — повторила Мишель. — Пишите как хотите. — И положила трубку.
— У-у-у-ух ты-ы-ы!!! — завопила Джада. — Голубой экран много
потерял, когда наша Мишель предпочла ка—рьеру домохозяйки.
— Бесподобно! — воскликнула Энджи, кружась по комнате. —
Просто бесподобно!
Мишель распирало от гордости, чтобы не сказать само—довольства. Можешь,
дорогая, когда захочешь!
— Следующий номинант на
Оскара
— не кто иной, как великолепная Энджи
Ромаззано, блистательно сыг—равшая в
Кошмаре на годовщину свадьбы
и
Облапошенной супруге
! — провозгласила она и вручила Энджи телефон.
Джада расхохоталась.
— Представляем клип из будущей картины под рабо—чим названием
Час
отмщения
! — подхватила она, мас—терски копируя речь ведущей
телепередачи
На ночь глядя
.
— Ладно, ладно! — Энджи замахала руками. — Я в вос—торге от
вашей поддержки и спортивного духа.
Она сняла трубку, набрала тот же номер, но назвала другой добавочный. В
горле у нее внезапно пересохло.
— Лиза Рэндалл! — прозвучал голос экс-лучшей по—други.
— Привет, Лиза, это Энджи.
В ответ — молчание. Уж не собралась ли она швырнуть трубку? Энджи подняла
глаза на
...Закладка в соц.сетях
