Жанр: Любовные романы
Семейный стриптиз
...—лении, и Мишель онемела от страха. Окружной прокурор оказался
точной копией ее умершего два десятка лет назад отца! Ну почему ей так
катастрофически не везет?! Почему человек, который и без того наводил на нее
ужас, должен быть похож на кошмар ее детства?.. Впав в панику, Ми—шель
готова была развернуться и сбежать. Прежняя Ми—шель, наверное, так бы и
поступила, но заново рожденная сделала глубокий вдох и прошла в кабинет,
повинуясь приглашающему, хотя и далеко не дружелюбному, жесту про—курора.
— Бен Майклсон, помощник окружного прокурора, и Стивен Кац, —
представил Дуглас двух мужчин, располо—жившихся в кожаных креслах-
близнецах. — А это Майкл Раис и его клиентка миссис Руссо. — Он
тяжело опустился в довольно потрепанное вращающееся кресло за столом и
сцепил пальцы на животе. — Итак, Раис... Что вы желаете нам предложить?
— Мы здесь не для того, чтобы предлагать что-либо, — возразил
Майкл. — По телефону я предупредил, что хочу встретиться для обсуждения
одного вопроса — какие претензии охранительные органы имеют к моей клиентке
и как наилучшим образом разрешить проблемы.
— Претензии, говорите, — презрительно буркнул Дуг—лас. — Я
вам подскажу способ: мы обвешиваем вашу кли—ентку
жучками
, она
отправляется на свидание к мужень—ку и добывает доказательства его вины. А
еще лучше — здесь и сейчас сообщает, где он припрятал товар и на кого
работал. С кем — мы уже знаем, так что имена подельников меня не интересуют
— исключительно имена хозяев.
Мишель казалось, что настал ее смертный час, что она умрет в эту секунду, в
этом кресле, на глазах у этой троицы, с такой легкостью распоряжающейся
судьбами ее детей, мужа и ее собственной. Слезы заволокли глаза Мишель, и
она опустила голову.
— Миссис Руссо — мать двоих маленьких детей. Она невиновна и находится
в полном неведении относительно преступной деятельности своего супруга.
Обвинение, предъявленное Фрэнку Руссо, не имеет никакого отноше—ния к его
жене. Мы хотим поставить вас в известность о ре—шении миссис Руссо покинуть
округ, а возможно, и начать бракоразводный процесс.
— Вот как? Любопытно. И вы хотите сказать, что эти кардинальные решения
не связаны с недавней деятельнос—тью Фрэнка Руссо?
— Мы не на суде, мистер Дуглас, и миссис Руссо не обязана сообщать вам
подробности своей семейной жиз—ни или ссылаться на Пятую поправку. Позволено
ли ей уехать — это все, что мы хотим знать. Напоминаю, что моей клиентке
обвинение предъявлено не было.
— Верно. Но уехать мы ей не позволим, — заявил Дуг—лас. —
Если миссис Руссо пожелает свидетельствовать на стороне штата в обмен на
гарантию безопасности, возможно — повторяю, возможно, — мы согласимся
на подобную сделку.
В первый раз за время беседы Дуглас повернул свою бычью голову к Мишель и в
упор взглянул на нее. Мишель съежилась.
— Что вам известно? Можете вы сообщить что-нибудь существенное,
представляющее для нас интерес? С кем он говорил по телефону? Кого приводил
в дом? Откуда шел товар? Кто из родственников Фрэнка может быть причастен к
его бизнесу? С кем он связан в Колумбии? Часто он возил вас отдыхать в
Мехико или Каракас? У вас нет выбо—ра, миссис Руссо, придется выложить всю
правду.
Мишель смотрела на него с отвращением. Правду? Это просто:
— Если бы я хоть что-то из всего этого знала, меня давно не звали бы
миссис Фрэнк Руссо. Я пришла сюда для того, чтобы выяснить, считаете ли вы
меня пособницей мужа. Я заявляю, что невиновна. Кроме того, мне необхо—дима
гарантия безопасности, потому что я собираюсь увез—ти детей из этого округа.
Будущее моих детей — вот что меня сейчас тревожит. — Она сделала паузу
и глубоко вдохнула. — Я не знаю наверняка, совершил ли Фрэнк
преступление, но боюсь, что мог совершить, и это вызыва—ет во мне страх и
стыд.
— Боитесь? Вы боитесь, что он мог совершить преступ—ление? —
желчно передразнил Дуглас. — Одно из двух: либо вам чертовски хорошо
известно, в какие игры играл ваш муж, либо вы самая скверная супруга, с
которыми мне доводилось сталкиваться. Решили бросить мужа, потому что он
попал в переделку, — и при этом заявляете, что не уверены в его вине, а
только боитесь, что он виновен? Да что вы за женщина, миссис Руссо?
— Мне не нравится ваша манера разговора с моей кли—енткой,
Дуглас, — вставил Майкл. — Мы пришли сюда по доброй воле и с
благими намерениями, учтите это.
Дуглас снова остановил тяжелый взгляд на Мишель, и ей лишь огромным усилием
воли удалось не отвести глаз.
— Вы не кажетесь мне стервой, миссис Руссо, но я точно знаю, что вы
лжете. Не боитесь вы, что он виновен, а уверены в этом. Вам так много
известно, что вы готовы бежать к черту на рога, чтобы не иметь дела с отцом
ваших детей. Что ж, я помогу вам, но и вы должны мне помочь... тем более что
пришли сюда с благими намерениями.
— Миссис Руссо нечего вам предложить, — ответил за свою клиентку
Майкл. — Она ни в чем не виновата, но тем не менее подвергается
нападкам со стороны мужа и со сто—роны властей. Кроме того, над ее детьми
издеваются в школе, а это абсолютно недопустимо.
Отлепив ладони от живота, Дуглас забросил руки за го—лову.
— Сожалею, — на удивление искренне пробасил он., — Дети в
самом деле ни при чем. Их матери — дело другое. У меня слез не хватит
оплакивать женщин, которые год за годом живут с закрытыми глазами,
предпочитая ничего не знать о делишках мужа. А зачем? Им и так хорошо. Не
дай бог, зададут лишний вопрос — и вся их замечательная жизнь развалится. Вы
живете в дорогом районе, миссис Руссо, ездите на красивой, дорогой машине.
Мы проверя—ли и суммы ваших налогов, и суммы доходов вашего мужа. Фрэнк
Руссо не дурак, нужно отдать ему должное. Но и вы, думаю, тоже не так глупы,
как хотите казаться. И я не желаю слушать бабьи байки: дескать, я знать не
знала, что он добывает деньги нечестным путем.
Окружной прокурор поднялся из-за стола.
— Миссис Руссо! Виновны вы или нет, но я вынужден с прискорбием
сообщить, что вы вместе со своими детьми в ближайшем будущем станете
непосредственными участ—никами жесточайшего сражения. Положение вынуждает
нас хвататься за любой шанс. Я не позволю вам покинуть округ. Я не могу
гарантировать, что за вами не будут сле—дить, не станут преследовать и
вообще делать все, чтобы достать Фрэнка Руссо. И в конце концов вас вызовут
в суд, пусть даже как свидетеля, лояльного противной стороне. Выбирайте,
миссис Руссо, — либо вы предоставите то, что нам необходимо, либо
пройдете через все эти пытки.
ГЛАВА 56
Поездка в Марблхед сотворила чудо — теперь Энджи чувствовала себя не просто
гораздо лучше, а замечательно до головокружения! Кто бы мог подумать, что
она способ—на на такую злобную выходку? А она между тем не только не
испытывала ни малейшего угрызения совести, но была счастлива, что отомстила
за себя. Спасибо Мишель и Джаде, без них ей ни за что бы не справиться.
Как бы то ни было, задуманное представление прошло на
ура
, и это —
отличный старт в новую жизнь. Первым делом, если бюджет Центра позволит, она
получит постоянное место. Начнет копить на другую — свою — машину. Сообщит
родителям о ребенке и подготовится к его рожде—нию. Мысль о тяготах матери-
одиночки перестала страшить Энджи. Теперь она знала, что выдержит все, что
уго—товит ей судьба.
Впереди показалось здание Центра, и улыбка на лице Энджи погасла. На
сегодняшний день у нее было намечено несколько не слишком приятных дел.
Прежде всего при—дется поставить совет Центра и Майкла Раиса в извест—ность
о том, что Джада от их услуг отказалась. Учитывая, сколько средств было
вложено в дело Джексон против Джексона, все наверняка будут разочарованы.
Энджи по-прежнему от всего сердца хотела, чтобы подруга восполь—зовалась
законными способами решения своих проблем, но не считала себя вправе
настаивать. В конце концов, бостонская эскапада тоже была далека от
законности. И все же Энджи очень тревожило, что Джада зайдет слиш—ком далеко
и дело закончится трагедией.
Еще одна задача не из приятных — сообщить Майклу Раису о своем, как
говорится,
интересном положении
. Энджи сама не понимала, почему так долго
тянула. Впро—чем, они практически не общались с того дня, когда Майкл
пригласил ее в ресторан. Он не предпринимал больше никаких попыток
сблизиться, и Энджи даже себе не решалась признаться, что разочарована. Так
или иначе, она твердо решила, что сегодня наконец объяснится с ним.
Утро Энджи было расписано по минутам, а после обеда состоялось короткое
совещание, где она объявила новость об отступничестве Джады Джексон.
Разочарованы были все, чего и следовало ожидать, но возмутился больше всех
именно Майкл.
— И что она намерена делать? Оставить все как есть? Сделать вид, будто
ничего не произошло? Бросить детей?
— Не знаю, — подчеркнуто спокойно отозвалась Энд—жи. — Может
быть, наймет частного адвоката.
Это предположение выставляло и ее, и клиентку в не—приглядном виде, но Энджи
решила, что сейчас самое главное — побыстрее закрыть вопрос. Пусть считают,
что это дело оказалось слишком сложным для начинающего адвоката. Оставалось
только надеяться, что совет Центра учтет это и по возвращении Карен Левин-
Томпсон она не останется без работы.
В дверь ее кабинета постучали, когда, вернувшись с со—вещания, Энджи начала
заполнять очередной бланк. Так стучал только Майкл.
— Войдите! — крикнула она, мысленно готовясь к то—му, что неизбежно должно было произойти.
Вид у Майкла был сконфуженный. Он потоптался у двери, неловко пригладил
волосы, и Энджи решила, что его стрижка с легкостью взяла бы первый приз за
худшую мужскую прическу в Уэстчестере. Но ведь костюм и стрижку легко
исправить...
— Можно отнять у тебя минутку, Энджи?
— Конечно. — Она с улыбкой отодвинула бланк. — Это подождет.
Майкл не сел, по обыкновению, на стул сбоку от стола, а прислонился спиной к
противоположной стене, так что Энджи пришлось смотреть на него сверху вниз.
Что это? Психологический маневр, чтобы вызвать в ней нелов—кость? Или же
попытка самому успокоиться?
— Послушай, Энджи... Тебе вовсе ни к чему меня избе—гать. Прости.
Прежде я никогда не позволял себе путать работу с личной жизнью, а тут
вдруг... Но это только дока—зывает, как сильно ты мне нравишься и как мне
хочется чаще с тобой общаться. Жаль, что ты не чувствуешь того же. Наверное,
мне вообще не следовало тебя приглашать... Ты ведь не считаешь, что я давлю
на тебя или преследую? Нет?
Энджи с трудом удержалась от улыбки. В этом весь Майкл. До того порядочен,
до того благовоспитан! Ну кому еще могло прийти в голову назвать невинное
пригла—шение в ресторан
преследованием
?
— О чем ты говоришь, Майкл! Конечно, нет. Мне при—ятно твое внимание,
хотя, признаться, я не понимаю, что ты во мне нашел.
Майкл невесело усмехнулся:
— Я давно ни за кем не ухаживал, Энджи, но еще не забыл, что подобные
фразы означают завуалированный отказ.
Энджи покачала головой. Боже, боже, ну как ему ска—зать? А сказать
необходимо, он это заслужил. Все равно ведь поймет — не сегодня, так через
неделю. Живот растет не по дням, а по часам, и никакие блузки-распашонки
скоро не по—могут.
Энджи сознавала, что, если бы все сложилось иначе, ее могло бы потянуть к
этому человеку. Конечно, еще рано говорить о каких-то чувствах, она ведь его
почти не знает. Зато кое-что знает наверняка: прежние ценности, когда-то так
много значившие для нее, теперь ничего не стоят. Внешняя красота, положение
в обществе, неограничен—ный счет в банке — все то, чем одарил ее Рэйд,
оказалось пустышкой. Красавцем Майкла не назовешь, к сильным мира сего он
тоже не относится, да и зарабатывает, види—мо, немногим больше ее, но от
него исходит тепло, состра—дание, человечность, которых в Рэйде нет и
никогда не будет.
Энджи молча смотрела на круглое лицо Майкла, на по—блескивающие стеклышки
очков.
— Ты не так понял, Майкл. Видишь ли, я считаю, что пока нам лучше не...
встречаться. Ты кое-чего обо мне не знаешь.
— Ты тоже многого обо мне не знаешь, — резонно воз—разил
он. — Разве не для того люди встречаются, чтобы лучше узнать друг
друга? — Майкл пожал плечами. — Я ве—ду себя как дурак. — Уже
на пути к выходу он коротко бро—сил: — Забудь, Энджи. И извини, что
потревожил.
Господи, он решил, что проблема в нем! Как объяснить, что это совсем не...
— Я беременна! — вдруг неожиданно для себя выпали—ла Энджи.
Он оглянулся, держась за ручку двери.
— Я знаю, ну и что?
— Ты... Ты знал? Откуда?!
— Энджи, мужчины имеют обыкновение пригляды—ваться к женщинам, которые
им симпатичны. Кроме того, я был женат, не забыла? И моя жена дважды ждала
ребенка.
— Ты знал, — тупо повторила Энджи. — Знал — и все равно
пригласил?
— По-твоему, это ненормально?
— Вообще-то... да.
— Значит, я ненормальный. — Майкл потянул было за ручку и вдруг
снова оглянулся. — Погоди-ка! Ты думала, что я не знаю, и... Так ты
поэтому отказалась? — Лицо его смягчилось, губы тронула улыбка. Он
шагнул назад к столу.
Энджи чувствовала себя полной идиоткой.
— Ты и сейчас пригласил бы меня на ленч?
Вместо ответа Майкл подался вперед, оперся ладонями о стол и поцеловал
Энджи.
Мишель собрала свои длинные волосы в пучок на за—тылке. Корни давно
требовали внимания, но ради чего тратить время и деньги? Ради кого? Фрэнк ее
больше не увидит... Вернее, увидит сегодня в последний раз.
Энджи удалось убедить Мишель, что встретиться с ним необходимо. Мишель и
сама это понимала, но ей было страшно. Она боялась даже не побоев — едва ли
Фрэнк напал бы на нее посреди бела дня в кафе. Мишель боялась самой себя:
собственной жалости, собственной слабости... Майкл Раис узнал от Брузмана,
что Фрэнк по-прежнему настаивает на ее возвращении домой, обещая содержать
всю семью как прежде. И она боялась, что снова поверит ему.
Энджи и Джада с такой основательной серьезностью подошли к обеспечению
безопасности, что Мишель не удивилась бы, сообщи они ей о снайперских точках
на крышах соседних с кафе домов. На мужском сопровожде—нии Энджи, во всяком
случае, настояла, но, поскольку об—ращаться к Майклу ей было неловко, она
попросила помо—щи Билла. Мишель в душе посчитала эту меру излишней: если уж
Фрэнк взорвется, что сможет противопоставить ему хлипкий Билл?
Джада выбрала для себя наблюдательный пост в маши—не, на стоянке перед кафе.
В ее задачу входило убедиться, что после встречи Фрэнк оставит Мишель в
покое. Энджи должна была устроиться в угловой кабинке, спиной к сто—лику
Мишель и, соответственно, лицом к сидящему на—против нее Биллу.
Мишель приехала в кафе за двадцать минут до назна—ченного времени, чтобы
наверняка опередить Фрэнка и хоть немного успокоиться. Энджи и Билл были уже
на месте. Войдя в роль шпиона, Энджи открыла пудреницу и посмотрела на
Мишель в зеркальце. Ну, надо же, до чего додумалась — даже оборачиваться не
нужно! Мишель невольно улыбнулась, но улыбка застыла на ее губах, когда в
дверях появился Фрэнк. Грудь вмиг сдавило, и во рту по—явился металлический
привкус страха.
Увидев жену, Фрэнк неторопливо пересек зал и опус—тился в кресло напротив.
Нисколько не изменился, — почему-то с изумлением отметила
Мишель. — Все такие же густые черные волосы, такая же смуглая кожа,
такие же прекрасные глаза
. Фрэнк был в черной водолазке, которую она
подарила ему на прошлое Рождество. Мишель не могла не признаться самой себе,
что все еще любит его. Знает теперь, кто он, ненави—дит за это — но любит.
Сильные чувства умирают медлен—но...
Фрэнк положил руки на стол. Те самые руки, что при—чинили ей такую боль.
Мишель подняла взгляд и снова по—смотрела в лицо мужу. Эти темные глаза
всегда ее завораживали. Сейчас они были еще темнее, еще глубже. Глаза, в
которых легко утонуть.
— Как ребята? — заговорил Фрэнк.
— В порядке, — лаконично ответила Мишель, заранее решив, что будет
обходиться без подробностей...
— Что ты им сказала?
Его тон не был ни враждебным, ни злобным, но и осо—бого беспокойства в нем,
как ни странно, тоже не слыша—лось. Совершенно не похоже на Фрэнка. Детей он
всегда обожал, скучал, если они даже ненадолго отлучались из дому.
Это
ледяное спокойствие наверняка дается ему с громадным трудом
, — решила
Мишель.
— Я сказала, что тебе пришлось ненадолго уехать, а в доме идет
ремонт. — Она помолчала. — Думаю, детали им знать ни к чему. Не
поймут, только испугаются.
— Так и не сообщишь мне, где живешь? — В его голосе зазвучали
иные, напряженные нотки, но он быстро взял себя в руки. — Дети, значит,
в порядке?
— Насколько возможно. Вопросов, правда, не задают, а это плохой знак.
— Ты считаешь?
— Ну конечно, Фрэнк! Они понимают — происходит что-то ужасное; видят,
что я не хочу об этом говорить, и сами ничего не хотят знать. Слишком много
всего плохого случилось за последние месяцы.
Фрэнк скользнул взглядом по столику, к крышке кото—рого снизу был прикреплен
миниатюрный магнитофон, и Мишель похолодела от страха. Но, на ее счастье,
невидя—щий взгляд Фрэнка устремился на облака за окном.
— Мишель... — Он вновь повернулся к ней. — Еще не поздно все
исправить. Я смогу, обещаю!
Мишель вдруг захотелось рассмеяться, и она испуга—лась, что у нее сейчас
начнется истерика. Так было, когда мама сообщила ей о смерти бабушки, и
маленькая Мишель захохотала — от потрясения и от чего-то еще,
необъясни—мого, но пугающего.
— Как ты смеешь давать такие обещания, Фрэнк?! Каким образом ты
собираешься все исправить! Может быть, ты способен повернуть время вспять и
сделать так, чтобы всего этого не было? Другого способа я не знаю.
Глядя ей прямо в лицо, Фрэнк вцепился в край стола. Мишель невольно
остановила взгляд на этих руках, до—ставлявших ей такое наслаждение — и
причинивших такую боль. От усилия кожа под его ногтями побелела.
— Послушай... — Голос Фрэнка зазвучал тише, но на—стойчивее. —
Говорю же, я смогу! Мы с Брузманом все просчитали. Он меня вытаскивает, вы с
детьми возвращае—тесь, и я больше никогда вас не обижу, клянусь! Мы все это
забудем, как страшный сон, Мишель!
Ей понадобилось время, чтобы сообразить, о чем идет речь. Боже правый, да он
и в самом деле надеется, что все случившееся будет забыто и жизнь потечет
как прежде!
— Фрэнк, ты не понима...
— Я совершил ошибку, Мишель, — перебил он. — Только одну, но
серьезную, и она повлекла за собой дру—гие. Я никак не ожидал, что все так
обернется. Думал, си—туация под контролем. Думал, что защитил и тебя, и
детей...
Фрэнк замолчал, словно подыскивая слова.
Господи, о чем это он? —
думала Мишель. — О взятках? О наркоти—ках? О друзьях-политиках? О
подкупленных копах?
Она видела, как снова зашевелились его губы, но не
слышала ни звука, пока не заставила себя сосредоточиться.
— Еще не все потеряно, — продолжал убеждать ее Фрэнк. — Ты не
должна скитаться где-то одна, Мишель. Я не хочу, чтобы дети жили у чужих
людей или в отелях. Не хочу, чтобы ты беспокоилась о деньгах, обо мне, о
буду—щем. Я хочу вернуть прежнюю жизнь, Мишель! У нас все получится...
Властность его голоса, глубина взгляда притягивали Мишель. Стоит ли
удивляться, что она так долго была под влиянием этого человека — красивого,
сексуального, сильного? Он казался таким уверенным в себе, таким
не—колебимым и неустрашимым. Достойным доверия, как никто другой.
Безупречное снаружи и гнилое внутри ябло—ко. Нет, не райские кущи ожидают
ее, если она вернется, не сад наслаждений. И сам он — не Адам, а змей-
искуси—тель.
— Помнишь прошлое Рождество, Мишель? Помнишь, как мы вместе собирали
двухэтажную кровать в спальне Фрэнки? Помнишь, как сидели за праздничным
столом, а потом заглядывали в чулки с подарками? — Фрэнк достал из
кармана компас — дешевую безделушку, собственно—ручно выбранную для папочки
маленьким сыном. Мишель ясно вспомнила, как помогала Фрэнки заворачивать
пода—рок в блестящую зеленую с красным бумагу. Глаза ее на—полнились
слезами. — Не бросай меня, Мишель! — взмо—лился Фрэнк. —
Прошу, потерпи еще немножко. Можешь не приходить в суд, если не хочешь.
Можешь даже домой не возвращаться. Только прости и пообещай, что до—ждешься,
когда я выберусь.
Мишель попыталась представить, как вернулась бы в свой любимый дом и
наладила бы привычное течение жиз—ни — завтраки, обеды, совместные ужины;
пылесос, куби—ки
Лего
под диваном; ласки Фрэнка по ночам... Эта жизнь —
все, о чем она мечтала с детства. Да как он смеет искушать ее надеждой на
возвращение безвозвратно утра—ченного? Как он смеет?!
— Разрушил все ты, Фрэнк. Не я. Так что...
— Не надо, Мишель! Мы сможем все вернуть. Улик против меня нет, одни
слова. Со свидетелями обвинения Брузман в момент разделается. Клянусь,
больше у них на меня ничего нет! — Он запнулся. — Деньги — вот то
един—ственное, что может меня погубить, поэтому ты должна мне их вернуть. И
еще потому, что Брузман и судья обой—дутся недешево.
Мишель пыталась вникнуть в смысл его слов. Брузман и судья?.. Хочет сказать,
что подкупит судью? Что судеб—ные издержки обойдутся в полмиллиона долларов?
Или боится, что ей не удастся надежно припрятать неопровер—жимую улику?
А Фрэнк продолжал говорить:
— До конца своих дней я буду вымаливать твое проще—ние! Мне жаль,
Мишель. И очень стыдно. Мама вне себя от горя. Я причиняю страдания всем,
кого люблю...
Мишель смотрела ему в глаза, казавшиеся двумя темно-карими звездами в ореоле
черных, слипшихся от слез ресниц. Ее глаза тоже увлажнились. Ах, если бы она
смогла его простить! Пусть зарылся бы лицом ей в шею и дал волю слезам, а
потом унес бы в постель...
— Где ты прячешь деньги, Мишель? Мне нужно это знать!
Наваждение рассеялось. Мишель взглянула в окно и убедилась, что
Вольво
на
месте. Затем позволила себе один быстрый взгляд в сторону угловой кабинки, и
Билл едва заметно кивнул.
— Ты на все пойдешь, лишь бы вернуть деньги, верно, Фрэнк?
— Я должен вернуть деньги! — прорычал ее муж. — Иначе мне не
выкрутиться. Ты сама понимаешь, что дру—гого выхода нет. Ни у тебя, ни у
меня.
— Ты всегда знал, где выход, Фрэнк, и я привыкла во всем тебя
слушаться. Больше этого не будет. Я думала, ты хочешь извиниться за то, что
избил меня, но нет — все твои мысли только о деньгах. Ты потерял право
принимать за меня решения, Фрэнк. Теперь я сама буду решать и свою судьбу, и
судьбу детей. Ты всю жизнь мне лгал; возможно, лжешь и сейчас. Разве тебе
можно верить? — Она откину—лась на спинку кресла.
— Мишель! — Фрэнк навис над столом. — Я не собира—юсь
препираться с тобой. Это мои деньги, и они мне нужны, чтобы не угодить в
тюрьму. Запомни: не отдашь — я и тебя за собой потащу.
— Что?!
— Что слышала! Я расскажу окружному прокурору, что ты была со мной в
деле, ясно? И тогда за решеткой мы ока—жемся вместе.
Мишель округлила глаза. Несколько минут назад он почти убаюкал ее уговорами,
а теперь грозит упрятать в тюрьму?! Господи, кто он, этот человек? Чужой.
Абсолют—н
...Закладка в соц.сетях
