Жанр: Любовные романы
Стрекоза в янтаре книги 1-2.
... жеста по отношению к английским дипломатам
любезно позволил герцогу Сандрингему
купить четырех першеронских кобыл Королевского конного завода в Аржентане. Эти
кобылы предназначались для
улучшения породы небольшого табуна лошадей, который его сиятельство держал в
Англии. По этому случаю его
сиятельство ехал сегодня в Аржентан и пригласил с собой Джейми, чтобы получить
квалифицированный совет при выборе
лошадей. Приглашение последовало на приеме у герцога, и прием плавно перешел в
поездку-пикник, в которой приняли
участие несколько придворных, разместившихся в четырех каретах.
- Это хороший знак, ты как считаешь? - спросила я, бросив взгляд на нашего
спящего спутника. - То, что Людовик
дал герцогу разрешение купить лошадей. Если он делает жест доброй воли по
отношению к Англии, значит, вероятнее всего,
он не симпатизирует Джеймсу Стюарту, во всяком случае в открытую.
Джейми покачал головой. Он категорически отказался носить парик или шиньон. В
настоящее время короткая стрижка
имела свои преимущества: хотя его длинный нос был покрыт испариной, он не
страдал от жары, как я.
- Нет, я почти уверен, что Людовик не станет помогать Стюартам, во всяком
случае, пока речь идет о реставрации трона.
Месье Дюверни заверил меня, что совет не одобряет таких шагов; хотя Людовик
может иногда уступать просьбам Папы и
делать Карлу небольшие поблажки, он не расположен оказывать Стюартам слишком
большое внимание во Франции, в то
время как Георг Английский заглядывает ему через плечо.
На Джейми был шотландский плед, заколотый брошью на плече, - красивая вещь,
присланная ему сестрой. Брошь была
сделана в форме двух бегущих оленей, головы и хвосты которых соприкасались,
замыкаясь в круг. Он подобрал полу пледа и
вытер ею лицо.
- Я разговаривал со всеми парижскими банкирами за последние несколько
месяцев, и никто из них не проявил интереса
к этому делу, - улыбнулся он. - Жаль бросать деньги на поддержку чьей-то
сомнительной затеи, вроде реставрации
Стюартов.
- Но остается еще Испания, - заметила я, с легким стоном распрямляя спину.
Джейми кивнул.
- Испания. И Дугал Макензи, - добавила я.
Джейми с интересом посмотрел на меня:
- У тебя есть от него известия?
Несмотря на свою подозрительность, Дугал считал Джейми преданным якобитом и
присылал ему из Испании
шифрованные письма. Подразумевалось, что Джейми их прочтет и передаст Карлу
Стюарту.
- Да, они у меня и в самом деле есть. - По выражению лица Джейми было ясно,
что это хорошая новость, она и в самом
деле была хорошей, но не для Стюартов.
- Филипп отказался предоставить какую-либо помощь Стюартам, - сказал Джейми.
- Он получил известия от Папы и
будет держаться в стороне от всех дел, связанных с шотландским троном.
- А почему?
Недавно было перехвачено несколько писем от Папы, но все они были адресованы
Джеймсу или Карлу Стюартам,
поэтому в них не было ничего о переговорах Папы с Испанией.
- Дугал считает, что знает ответ, - засмеялся Джейми. - Он просто возмущен.
Около месяца обивал пороги в Толедо и
не добился ничего, кроме туманных обещаний помощи "в свое время, даст Бог". - Он
передал голосом ханжеские
интонации испанца, и я рассмеялась.
- Бенедикт хочет избежать ухудшения отношений между Испанией и Францией; он
не хочет, чтобы Филипп истратил
деньги, которые Людовик сам мог бы использовать, - цинично добавил он. - Папе не
пристало говорить такое, но он
сомневается, сможет ли католический король и дальше править в Англии. У
шотландцев есть свои католические вожди в
кланах горцев, но с тех пор, как в Англии появился король-католик, они скорее
согласятся на черта - Бог даст, - добавил
он, усмехаясь.
Он провел рукой по стриженым волосам.
- Это выглядит довольно бесперспективно для Стюартов, Саксоночка, и это
хорошая новость. Не будет помощи и от
Бурбонов. Единственное, что меня сейчас беспокоит, это инвестиции, сделанные
Карлом Стюартом с графом СентЖерменом.
- Значит, ты не думаешь, что это просто торговая сделка?
- В принципе, это выглядит как торговая сделка, - сказал он, нахмурившись. -
Но что-то за этим стоит. Я кое-что
слышал.
Хотя банкирские семьи Парижа не имели серьезных намерений посадить молодого
претендента на шотландский трон,
такое положение дел могло с легкостью измениться, если у Карла неожиданно
появятся деньги для инвестиций.
- Его высочество утверждает, что разговаривал с Гоблинами, - продолжал
Джейми. - Его представил им СентЖермен;
иначе они бы его не приняли. Старый Гоблин нашел его никудышным
болваном, то же думает и один из Гоблиновсыновей.
Хотя другой обещал, что подождет и посмотрит; если Карлу удастся эта
сделка, тогда, возможно, он предоставит
ему и другие возможности.
- Не все так хорошо, - заключила я.
Джейми покачал головой:
- Деньги к деньгам, сама знаешь. Если ему повезет с одной или двумя сделками,
банкиры изменят свое отношение к
нему. Этот человек не слишком умен, но у него есть обаяние, он умеет
переубеждать людей. Он не продвинется к своей цели
без достаточного капитала, но если сделка будет иметь успех, он этот капитал
получит.
- М-м-м... - Я снова повернулась на сиденье и пошевелила пальцами ног,
которым было жарко в тесной кожаной
темнице. Раньше эти туфли были мне впору, но теперь ноги немного отекли, а
шелковые чулки намокли от пота. - Что мы
можем сделать в связи с этим?
Джейми пожал плечами:
- Молиться, чтобы в Португалии была плохая погода. По правде говоря, кроме
кораблекрушения я не вижу других путей
помешать этой сделке. У Сент-Жермена уже есть контракт на продажу всего груза. И
он, и Карл Стюарт собираются нажить
на нем капитал.
Я слегка вздрогнула при упоминании имени Сент-Жермена и невольно вспомнила
слова Дугала. Я не рассказала Джейми
ни о его визите, ни о его соображениях насчет ночной деятельности графа.
Я не держала секретов от Джейми, но Дугал потребовал от меня обещания молчать
в обмен на свою помощь в деле с
Джонатаном Рэндоллом, и мне пришлось согласиться.
Джейми неожиданно улыбнулся мне и протянул руку:
- Я тут подумал кое о чем, Саксоночка. Дай мне, пожалуйста, твои ноги. Дженни
говорила мне, что это помогает, если
массировать ступни, когда ждешь ребенка.
Я не стала спорить и, сбросив туфли, положила ноги ему на колени. У меня
вырвался вздох облегчения, когда ветерок из
окна охладил шелк на пальцах ног.
У Джейми были большие руки, а пальцы сильные и одновременно нежные. Он
ласково провел большим пальцем по моей
ступне, и я откинулась назад с легким стоном. Несколько минут мы ехали молча. Я
лежала в состоянии полного блаженства.
Склонив голову к моим ногам, Джейми задумчиво заметил:
- Это ведь не было долгом на самом деле, да?
- Что не было? - Расслабившись от теплого солнышка и массажа, я не сразу
поняла, что он имеет в виду.
Не прекращая поглаживать ступни, он посмотрел мне в глаза. Выражение его лица
было серьезным, хотя легкая улыбка
мелькнула во взгляде.
- Ты сказала, что я обязан тебе жизнью, Саксоночка, потому что ты спасла
меня. - Он нежно водил рукой вокруг моего
большого пальца. - Но я тут подумал и не уверен, что это так. Мне кажется, что
если учесть все, то получится полное
равенство.
- Что значит равенство? - Я попыталась опустить ноги, но он крепко их держал.
- Если ты спасла мне жизнь, - а ты действительно спасла, - то ведь и я спас
твою, по крайней мере столько же раз. Я
спас тебя от Джека Рэндолла в Форт-Уильяме, ты ведь помнишь. И я спас тебя от
толпы в Крэйнсмуире, не так ли?
- Да, - ответила я, не понимая, куда он клонит, но чувствуя, что это не
пустой разговор. - Я, конечно, благодарна тебе
за это.
- Это не повод для благодарности, Саксоночка, с твоей стороны или с моей. Я
считаю, что это не подразумевает никаких
обязательств. - Улыбка исчезла с его лица, и он стало вполне серьезным. - Я не
давал тебе жизнь Рэндол-ла в обмен на
свою собственную - во-первых, это был бы неравноценный обмен. Закрой рот,
Саксоночка, - деловито добавил он. -
Мухи могут влететь.
В карете и в самом деле было несколько мух. Три из них сидели на рубашке
Фергюса, не обращая внимания на то, что
грудь мальчика мерно вздымалась и опускалась.
- Тогда почему ты согласился? - Я перестала сопротивляться, и он, зажав
обеими руками мои ступни, медленно водил
пальцами по пяткам.
- Ни по одной из причин, которые ты мне привела. Что касается Фрэнка, -
вздохнул он, - ну, есть доля правды в том,
что я увел у него жену, и мне жаль его, иногда больше, чем других, - добавил он,
вскинув бровь. - Однако это все равно
как если бы он был моим соперником здесь. У тебя был свободный выбор, и ты
выбрала меня, даже несмотря на то, что на
его стороне был такой весомый аргумент, как горячая ванна в доме. Уф!
Я высвободила одну ногу и пнула его в ребра. Он снова поймал ее, как раз
вовремя, чтобы не получить второй удар.
- Сожалеешь о своем выборе, да?
- Пока нет, - сказала я, вырываясь, - но могу пожалеть в любой момент. Если
не замолчишь.
- Ну ладно. Я не мог понять, почему тот факт, что ты выбрала меня, означает,
что надо так переживать по поводу
Фрэнка Рэндолла. Кстати, - сказал он доверительно, - я учту, что надо очень
ревновать тебя к этому мужчине.
Я пнула его другой ногой. Он ловко поймал ее за щиколотку.
- Что касается спасения его жизни, - продолжал он, не обращая внимания на мои
попытки вырваться, - на этот вопрос
брат Ансельм в аббатстве мог бы ответить лучше меня. Я бы, конечно, не стал
хладнокровно убивать невинного человека.
Однако я убивал людей в бою. Есть ли разница?
Я вспомнила солдата и мальчика на снегу, которых убила, спасаясь от
Уэнтуорта. Я больше не изводила себя
воспоминаниями об этом, но знала, что никогда не избавлюсь от них.
Джейми покачал головой:
- Можно найти много всяких аргументов, но, в конце концов, в этих случаях
есть один выбор: ты убиваешь, если должен
убить, и потом ты живешь с этим. Я помню лицо каждого человека, которого убил, и
всегда буду помнить. Но дело в том, что
я жив, а они нет. И это мое единственное оправдание.
- Но к данному случаю это не подходит, - заметила я. - Вопрос так не стоит:
убить или быть убитым.
Он покачал головой, смахивая муху, которая села ему на волосы.
- Тут ты ошибаешься, Саксоночка. То, что стоит между мной и Джеком Рэндоллом,
может быть решено, только когда
один из нас умрет. Есть разные способы убийства, не только с помощью ножа или
ружья, и есть вещи похуже, чем
физическая смерть. - В голосе его звучали ласковые нотки. - В аббатстве Святой
Анны ты спасла меня не только от
физической смерти, mo duinne, и не думай, что я этого не понимаю. - Он вздохнул.
- Наверное, ты все же чаще спасала
мне жизнь, чем я тебе... - Он отпустил мои ноги и выпрямился. - Поэтому надо еще
разобраться. Ведь ты не знала, что
произойдет, когда делала свой выбор. Одно дело - отвергнуть мужчину, и совсем
другое - обречь его на смерть.
Мне вовсе не нравилась такая интерпретация моих поступков, но отрицать факты
я не могла. Я действительно отвергла
Фрэнка и, хотя не жалела о своем выборе, все же жалела и всегда буду жалеть о
необходимости этого выбора. Джейми
словно продолжил мои мысли:
- Если б ты знала, что выбор твой будет означать, ну, допустим, смерть
Фрэнка, возможно, он был бы иным. И, если уж
ты выбрала меня, вправе ли я вынуждать тебя на поступки, имеющие куда худшие
последствия?
Поглощенный своими размышлениями, он сперва не заметил, какое впечатление
произвели на меня эти последние слова.
Но, увидев мое лицо, сразу же замолчал, и какое-то время мы ехали молча среди
зеленых полей.
- Не понимаю, каким образом твой поступок, Клэр, может оказаться грехом, -
сказал он наконец, положив руку мне на
ногу. - Ведь я тебе законный муж, каким и он был когда-то или будет. Ведь ты
даже не знаешь, вернешься ли к нему.
Возможно, попадешь еще дальше в прошлое или, наоборот, в будущее время. Ты
поступала так, как считала должным, это
самое лучшее решение. - Он посмотрел мне в глаза, и взгляд этот проник до самой
глубины души. - Я достаточно честен,
чтобы признать: меня не волнует, что правильно, а что нет, Клэр, пока ты со
мной, - тихо добавил он. - И если считаешь,
что, выбрав меня, совершила тяжкий грех... Что ж, тогда пойду к самому дьяволу и
благословлю его за то, что склонил тебя к
этому. - Он поднял мою ногу и нежно поцеловал кончики пальцев.
Я положила руку ему на голову; короткие волосы были жесткими и мягкими
одновременно, как иголки у молодого ежика.
- Я не думаю, что сделала что-то плохое, - мягко сказала я. - Но если это
так... тогда я пойду к дьяволу с тобой вместе,
Джейми Фрэзер.
Он закрыл глаза и уткнулся лицом мне в ногу. Я не пыталась высвободить ее.
- Тогда почему, Джейми? Почему ты решил оставить Джека Рэндолла в живых?
Он еще сжимал мою ногу, но открыл глаза и улыбнулся.
- Я много передумал в тот вечер, Саксоночка, пока ходил взад-вперед. Я
понимал, что ты будешь страдать, если я
действительно убью этого грязного подонка. И потом, что должно перевесить: твоя
совесть или моя честь? Так нельзя. - Он
снова покачал головой. - Каждый из нас отвечает только за то, что он сам сделал,
только за свою совесть. То, что я делаю,
не может быть отнесено на твой счет, независимо от последствий. - Он заморгал от
попавшей в глаза пыли и провел рукой
по волосам, тщетно пытаясь их пригладить. Хохолок на макушке продолжал торчать.
- Тогда почему? - потребовала я ответа, подавшись корпусом вперед. - Ты
перечислил мне все причины, по которым
нужно его убить. Что же тебя остановило?
Он несколько мгновений колебался, потом посмотрел мне прямо в глаза.
- Все из-за Карла Стюарта, Саксоночка. Мы вроде бы перекрыли все пути, но эта
сделка... из-за нее он, возможно, еще
возглавит армию. И если это случится... Ты сама хорошо знаешь, что может
случиться, Саксоночка. - Я знала, и мысль об
этом наполняла меня ужасом. Я без конца вспоминала описание поражения горцев при
Каллодене, сделанное одним из
историков: "Окровавленные трупы громоздились в четыре яруса под проливным
дождем..."
Горцы, голодные и неорганизованные, но сражающиеся до конца, будут разбиты за
какие-нибудь полчаса. Они будут
брошены окровавленные под холодным апрельским дождем. Дело, за которое они
боролись в течение ста лет, умрет вместе с
ними.
Джейми взял меня за руку:
- Я думаю, этого не случится, Клэр. Мы его остановим. Даже если нет, то я не
думаю, что со мной что-нибудь случится.
Но если все же... - Он был очень серьезен, говоря горячо и убежденно: - Если это
случится, я хочу, чтоб ты была
обеспечена. Я хочу, чтобы кто-то позаботился о тебе, если я... не смогу
заботиться о тебе. Если не я, то я бы хотел, чтобы это
был мужчина, который тебя любит. - Он крепче сжал мои пальцы, и оба кольца
вонзились мне в плоть. - Клэр, ты знаешь,
чего мне стоит сохранить жизнь Рэндоллу? Я это делаю для тебя. Обещай мне, что,
если время придет, ты вернешься назад к
Фрэнку. - Он смотрел мне в лицо, его глаза были синими, как небо в окошке
кареты. - Я уже дважды пытался отправить
тебя обратно. Слава Богу, что ты не ушла. Но если наступит третий раз, обещай
мне, что вернешься к нему - вернешься к
Фрэнку. Вот почему я дал Джеку Рэндоллу отсрочку на год - ради тебя. Обещай мне,
Клэр!
- Но-о! Пошли! - кричал кучер сверху, щелкая кнутом. Мы подъезжали.
- Хорошо, - ответила я наконец. - Обещаю.
Конюшни в Аржентане были чистые и просторные. В них пахло летом и лошадьми. В
открытом стойле Джейми как
слепень кружил вокруг першеронской кобылы:
- О! Какая красивая девочка! Иди сюда, милая, дай-ка мне посмотреть на твой
красивый круп. М-м-м, да, это
великолепно!
- Хотела бы я, чтобы мой муж говорил мне то же, - заметила герцогиня де Нев,
вызвав смешки других дам.
- Он бы, наверное, так и говорил, если б ваш задик вызывал у него те же
чувства. Но, возможно, мнение вашего мужа не
совпадает с понятиями нашего дорогого лорда Брох Туараха о красиво очерченном
крупе. - Граф Сент-Жермен позволил
себе окинуть взором мою фигуру, явно получая от этого удовольствие. Я старалась
представить те же глаза, глядящие на
меня сквозь прорези в маске, и почти преуспела в этом. К сожалению, оборки
рукава закрывали его кисть и я не могла
увидеть отметину у большого пальца.
Услышав его слова, Джейми перегнулся через широкую спину лошади, так что над
массивным корпусом першеронской
кобылы виднелись теперь лишь его голова и плечи.
- Наш дорогой лорд Брох Туарах ценит красоту во всем, господин граф, в
животных и женщинах. Но в отличие от коекого
я все же делаю различие между теми и другими. - Он с холодной вежливостью
улыбнулся Сент-Жермену и похлопал
лошадь по холке. Дамы у изгороди засмеялись.
Джейми взял меня за руку и повел в другую конюшню. Все присутствующие
медленно потянулись за нами.
- Ах! - Он глубоко вдохнул запах лошадей, навоза и сена, словно это был
фимиам. - Как я люблю запах конюшни!
Всегда вспоминаю Шотландию...
- Не очень-то похоже на Шотландию, - заметила я, щурясь от яркого солнечного
света, когда мы вышли из конюшни
на воздух.
- Ты права, но это деревня. Здесь чисто, зелень вокруг, в воздухе нет дыма, а
под ногами - нечистот. Если не считать
конского навоза, а я его нечистотами не считаю.
Летнее солнце золотило крыши домов Аржентана, раскинувшегося на живописных
зеленых холмах. Королевские
конюшни располагались за городом и представляли собой гораздо более солидные
строения, чем дома королевских
подданных. Они были построены из камня, крыты черепицей и содержались в
идеальной чистоте, превосходившей в какомто
смысле даже чистоту "Обители ангелов".
Тут из-за угла конюшни послышались громкие крики. Из-за поворота, словно
выпущенный из пращи, на нас вылетел
Фергюс, за ним по пятам неслись двое парнишек-конюхов, оба намного старше. На
лице одного из них красовалась зеленая
полоса от свежего навоза, что, видимо, и составляло причину преследования.
Фергюс, сообразив, где искать убежище, шмыгнул в середину толпы и спрятался
за шотландскую юбку Джейми. Видя,
что их намерениям не суждено сбыться, преследователи испуганно посмотрели на
надвигающиеся ряды придворных в
роскошных нарядах, повернули назад и удрали.
Убедившись, что они удаляются, Фергюс высунул голову из-за юбки и выкрикнул
им вдогонку что-то по-французски, за
что Джейми щелкнул его по уху.
- Хватит, - строго сказал он. - И ради Бога, не бросай конских яблок в людей,
которые больше и сильнее тебя. А
сейчас ступай и держись от них подальше. - Он сопроводил свой совет хорошим
шлепком и подтолкнул мальчика в
сторону, противоположную той, куда побежали его преследователи.
Я сомневалась, разумно ли будет брать Фергюса с нами в эту поездку, но
большинство дам взяли с собой мальчиковпажей
- бегать по поручениям и носить корзины с едой. К тому же Джейми хотелось,
чтобы парнишка побывал в деревне,
устроить ему каникулы. Все бы хорошо, но Фергюс, который никогда в жизни не
выезжал из Парижа, совсем ошалел от
свежего воздуха, солнечного света и огромных красивых лошадей и постоянно
доставлял нам беспокойство.
- Одному Богу известно, что он еще натворит, - мрачно предрекала я, глядя на
удаляющуюся фигурку мальчика. -
Наверное, подожжет стог сена.
Джейми не был обеспокоен моим предположением:
- Ничего не натворит. Все мальчишки кидаются навозом.
- Правда? - Я повернулась и стала разглядывать Сент-Жермена, в одежде из
белого льна, белой саржи и белого шелка.
Он вежливо выслушивал герцогиню, медленно прогуливавшуюся по сенному двору. -
Ты, может быть, и кидался, -
сказала я. - Но не он. И не епископ, я полагаю.
Я спрашивала себя, стоило ли ехать на эту экскурсию, во всяком случае мне.
Джейми прекрасно разбирался в
першеронских лошадях, и герцог явно нуждался в нем, что было нам на руку. У меня
же от тряски в карете ужасно
разболелась спина, а туфли безжалостно жали.
Джейми посмотрел на меня, улыбнулся и сжал мне руку:
- Не долго осталось, Саксоночка. Нам хотят показать помещения, в которых
ведется селекционная работа. А затем ты
вместе с другими дамами сможешь пойти посидеть на лужайке и закусить, пока
мужчины будут горячо обсуждать размеры
своих мужских достоинств.
- Это что, обычная тема для разговоров после наблюдений за селекционной
работой? - удивленно спросила я.
- У мужчин - да. Уж не знаю, как это действует на женщин. Навостри ушки,
потом расскажешь мне, о чем они говорят.
Среди участников пикника действительно повеяло каким-то сдержанным
возбуждением, когда мы все втиснулись в
отгороженную часть сарая. Сложенный из камня, как и другие конюшни, этот сарай
имел не отдельные стойла по обе
стороны, а одно большое перегороженное решетками, которые можно было поднимать и
опускать, как ворота. Само здание
было светлым и просторным благодаря огромным окнам с двух сторон, сквозь которые
виднелись загоны, поросшие зеленой
травой. В загоне паслись несколько больших першеронских кобыл. Они вели себя
беспокойно, то пускаясь в галоп, то снова
переходя на рысь или шаг, трясли гривами и пронзительно ржали. В ответ на их
ржание из закрытого стойла донеслось
громкое ответное ржание, и перегородка затряслась от мощных ударов копытами.
- Он готов, - пробормотал кто-то за моей спиной. - Кто же эта счастливица?
- Та, что ближе всего к воротам, - предположила герцогиня, всегда готовая
держать пари. - Ставлю пять ливров на эту
кобылу.
- Ошибаетесь, мадам. Она слишком спокойна. Это будет вон та малышка, что
стоит под яблоней и стреляет глазами, как
заправская кокетка. Смотрите, как она трясет гривой! Я ставлю на нее.
Заслышав крик жеребца, все лошади остановились, затрепетали ноздрями, стали
нервно прядать ушами. Две беспокойные
кобылы затрясли головами, одна из них вытянула шею и пронзительно заржала.
- Вот эта, - убежденно произнес Джейми, кивая на нее. - Слыхали, как она
зовет его?
- И что же она говорит, милорд? - спросил епископ насмешливо, сверкнув
глазами.
Джейми лишь покачал головой:
- Это песня, милорд, но существа, носящие платье, не могут, да и не должны ее
слышать.
Естественно, выбор пал на кобылу, на которую указал Джейми. Оказавшись в
сарае, она остановилась как вкопанная с
поднятой головой и стала принюхиваться, раздувая ноздри. Жеребец почуял ее и так
громко заржал, что звуки эти, эхом
отдававшиеся под крышей, моментально заглушили все разговоры.
Впрочем, в этот момент никому и не хотелось говорить. Даже я, несмотря на
плохое самочувствие, ощутила замирание в
груди, когда кобыла снова ответила на призыв жеребца.
Першероны - очень крупные лошади. Они достигают пяти футов в холке. А круп
хорошо откормленной кобылы
шириной почти в ярд. Серые в яблоках или вороные, они украшены пышной гривой и
хвостом в руку толщиной.
Тут жеребец так неожиданно и мощно рванулся к кобыле из стойла, что все
отпрянули от перегородки. Он взбивал
копытами тучи пыли, изо рта брызгала пена. Наконец жених вырвался из стойла и
прыгнул в загон.
Кобыла заметалась и тревожно заржала. Он налег на нее сзади, схватил зубами
за шею, заставляя покорно склонить
голову. Ее хвост высоко взметнулся, оставляя ее незащищенной и предоставленной
его желанию.
- Господи, - прошептал месье Прюдом.
Все произошло очень быстро, но казалось, что мы бесконечно долго наблюдали,
как вздымались и опускались темные
бока, как играли солнечные лучи в развевающихся гривах и мускулы напрягались в
гибкой агонии соития.
Все молчали, выходя из конюшни. Наконец герцог рассмеялся, слегка подтолкнул
локтем Джейми и сказал:
- Вы ведь не раз видели подобные сцены, милорд Брох Туарах?
- Так и есть, - ответил Джейми. - Я видел их много раз.
- Правда? - воскликнул герцог. - Тогда скажите, милорд, что вы чувствуете,
глядя на такие сцены?
Джейми улыбнулся уголком рта, вторая половина лица, обращенная к герцогу,
сохраняла серьезное выражение:
- Свою неполноценность, ваше сиятельство, - ответил он.
- Вот это зрелище! - воскликнула герцогиня де Нев. Она отломила кусочек
бисквита и стала медленно жевать. - Так
возбуждает!
- Какой грандиозный член, хотите вы сказать, - довольно грубо возразила мадам
Прюдом, - хотела бы я, чтобы у
Филибера был такой. А то у него... - Она повела бровью в сторону тарелки с
тонкими сосисками, каждая длиной дюйма с
два, и дамы, сидевшие на коврике для пикника, дружно захихикали.
- Поль, пожалуйста, кусочек курицы, - обратилась графиня Сент-Жермен к пажу.
Она была молода, и фривольные
разговоры старших дам смущали ее.
Я задавала себе вопрос, какого рода отношения были у нее с мужем. Он никогда
не вывозил ее в свет, кроме тех случаев,
когда присутствие епископа не позволяло ему появиться с одной из своих любовниц.
- Какая ерунда! - возразила мадам Монтрезор, одна из придворных дам, чей муж
был другом епископа. - Размер это
еще не все. Если член встает только один раз, да и то не больше чем на две
минуты, что толку, если у него размеры, как у
жеребца? - Она двумя пальцами взяла корнишон и стала высасывать его бледнозеленый
сок, усиленно работая кончиком
розового языка. - Не важно, что у них в штанах, важно, как они могут этим
распорядиться.
Мадам Прюдом прыснула:
- Если вы найдете кого-нибудь, кто знает, как этим распорядиться, кроме как
сунуть в ближайшую дырку, тогда
покажите мне его. Интересно было бы посмотреть, что еще можно с этим делать.
- Ваши мужья, по крайней мере, хоть что-то с этим делают, - вставила
герцогиня де Нев. Она бросила презрительный
взгляд на своего мужа, стоявшего вместе с другими мужчинами возле загона, в
который пустили только что осемененную
кобылу. - "Только не сегодня, моя дорогая. - Она очень похоже изобразила сонные
интонации своего мужа. - Я так
устал. - Она приложила руки к бровям и закатила глаза. - Занятия так
изматывают".
Ободренная одобрительными смешками, она продолжала передразнивать мужа,
расширив глаза, как бы от ужаса, и
закрывая руками низ живота: - "Что, опять? Ты же знаешь, что частое расходование
мужской энергии может привести к
расстройству здоровья. Мало того, что из-за твоих домогательств я совсем
исхудал, ты что, хочешь, чт
...Закладка в соц.сетях
