Жанр: Любовные романы
Стрекоза в янтаре книги 1-2.
...и в среде преданных вашему величеству людей. - И как бы в подтверждение
своих слов он ударил себя в грудь. -
Вам следует искать тех, кто пользуется знаниями в своих корыстных целях, среди
придворных. - Он конкретно никого не
обвинял, но взгляд его был устремлен на Раймона.
Король остался безучастным к горячей речи графа.
- Такая мерзость процветала во времена правления моего деда, - мягко заметил
он. - Но мы искоренили ее, исключив
всякие предпосылки для возникновения подобного зла. Чародеи, колдуны, те, кто
извращает учение церкви... Мы не
потерпим, чтобы они вновь появились. Итак, - он оперся обеими руками о стол и
выпрямился, - у нас здесь находится
свидетель. Бескорыстный судья с чистой душой, - произнес он, указывая на меня. -
Белая Леди. Белая Дама не может
лгать. Она видит сердце и душу человека и может безошибочно отделить правду от
лжи. Она может сделать так, что правда
послужит спасению или уничтожению.
Атмосфера нереальности происходящего мгновенно рассеялась. Легкое опьянение
прошло, и я была трезва как никогда. Я
открыла было рот, но тут же закрыла, осознав, что, в сущности, мне нечего
сказать.
Меня пронзил страх и затаился, свернувшись в клубок у меня в желудке, когда
король объявил о своем намерении. На
полу будут начерчены две пентаграммы. На каждую из них должен будет ступить
подозреваемый в колдовстве и рассказать
Белой Леди о своих поступках и их мотивах. А она определит, правду ли они
говорят.
- Господи Иисусе, - шептала я.
- Месье граф, прошу сюда. - Король жестом указал на первую пентаграмму,
начерченную мелом на ковре. Только
король мог позволить себе столь пренебрежительный тон с представителем знатного
рода.
Граф, проходя совсем близко мимо меня, зловеще шепнул:
- Берегитесь, мадам, я работаю не один. - Он занял указанное ему место,
повернулся ко мне лицом и отвесил
иронический поклон.
Ситуация была ясна. Я обвиняю его, и его сторонники отрезают мне соски и
сжигают склады Джареда. Я провела сухим
языком по губам, проклиная Людовика. Почему он просто не воспользовался моим
телом?
Раймон осторожно ступил на указанную ему пентаграмму и почтительно кивнул
мне. Его круглые черные глаза
оставались бесстрастными. Я не представляла себе, что делать дальше. Король
велел мне стать напротив него, между двумя
пентаграммами. Человек в капюшоне подошел к королю и стал за его спиной, а за
ним - целая толпа со скрытыми
капюшонами лицами. Воцарилась мертвая тишина. Копоть от свечей поднималась к
расписанному золотом потолку. Все
взоры были устремлены на меня. Наконец стряхнув с себя оцепенение, я повернулась
к графу и кивнула:
- Можете начинать, месье.
Он улыбнулся, во всяком случае так мне показалось, и начал с объяснения
возникновения Каббалы, потом пустился в
толкование двадцати трех букв древнееврейского алфавита, символике всего этого
вместе взятого. Его объяснения звучали
вполне научно, невинно, но и ужасно скучно. Король откровенно скучал, зевая.
Тем временем я судорожно перебирала в уме различные варианты своего
поведения. Этот человек угрожал мне, пытался
убить Джейми, неважно по каким - политическим или личным мотивам. Он был
главарем шайки, которая преградила путь
мне и Мэри. Кроме того, я слышала о нем и многое другое. Он был главной помехой
в попытках остановить Карла Стюарта.
Могла ли я дать ему возможность спастись?
От волнения и страха тело мое напряглось как струна, но я превозмогла себя и
в упор взглянула в физиономию графа.
- Одну минуту, месье. Все сказанное вами - чистейшая правда, но за вашими
словами я вижу какую-то темную тень.
У графа отвисла челюсть. Людовик внезапно заинтересовался. Я закрыла глаза,
прижала кончики пальцев к вискам,
изображая погружение в себя.
- Вы никак не можете отвлечься и забыть одно имя, - произнесла я, едва дыша.
Потом уронила руки и сказала: - Это
имя - Лес Дисциплес ду Мал. Что связывает вас с ним, месье граф?
Своих эмоций граф скрывать не умел. Глаза его округлились, лицо побелело, а я
почувствовала, что уже не боюсь его.
Имя Лес Дисциплеса было известно и королю. Его темные, сонные глаза превратились
в щелки. Несомненно, граф был
плутом и шарлатаном, но трусом его назвать было нельзя. Собрав все свое мужество
и гордо подняв голову, он заявил:
- Эта женщина лжет. - Голос его звучал так же уверенно, как и тогда, когда он
объяснял, что буква "алеф" является
символом крови Христовой. - Она вовсе не Белая Леди, а служанка сатаны. Она
действует заодно со своим хозяином -
печально знаменитым колдуном и учеником Карафура. - Театральным жестом он указал
на Раймона, который выглядел
чрезвычайно удивленным. Один из присутствующих перекрестился, и я услышала, как
все, присутствующие здесь, зашептали
слова молитвы. - Я могу это доказать, - воскликнул граф, не дав никому
возразить, и запустил руку себе за пазуху. Я
вспомнила, как точно так же он вытащил кинжал из рукава на званом вечере.
Но на сей раз это был не кинжал.
- Библия гласит, - продолжал он, - что они могут держать змею в руках, и змея
их не ужалит. И это верный признак
того, что перед вами истинный слуга Господа Бога.
По-видимому, в руках у него был небольшой питон - около трех футов длины,
гладкий, золотисто-коричневый,
скользкий, как смазанный маслом канат. Желтые глаза питона печально взирали на
присутствующих.
Люди в капюшонах ахнули, а двое стоящих впереди отпрянули назад. Людовик не
только отскочил назад, он стал
опасливо озираться по сторонам в поисках телохранителей, стоявших у дверей с
выпученными от страха глазами.
Змея раз или два высунула кончик языка, пробуя воздух на вкус. Запах
расплавленного воска и фимиама, видно, пришелся
ей не по вкусу, и, решив, что поживиться здесь нечем, она попыталась снова
вернуться в теплую пазуху, откуда ее так
бесцеремонно вынули.
Граф схватил ее за голову и направил прямо на меня.
- Вот видите, - торжествующе воскликнул он. - Женщина отпрянула в испуге.
Значит, она ведьма.
В действительности же, по сравнению с одним из судей, который поспешно
укрылся за колонной, я выглядела
воплощением стойкости и крепкого духа, хотя и должна признаться, что при виде
змеи я и в самом деле невольно сделала
шаг назад. Теперь я вернулась на свое место, намереваясь взять змею из рук
графа. В конце концов, эта тварь была
неядовита. Все убедятся, что она совершенно безвредна, если я оберну ее вокруг
шеи графа. Но прежде чем я приблизилась к
графу, раздался голос мистера Раймона. Оказывается, во время всех этих перипетий
я совершенно забыла о нем.
- Библия гласит не совсем так, уважаемый месье граф. - Раймон говорил ровным
голосом, и лицо его оставалось
незыблемо спокойным, словно пудинг. И все же гул голосов стих, и король
повернулся в сторону Раймона.
- Мы слушаем вас, месье, - сказал король. Раймон вежливо кивнул в
благодарность за разрешение говорить и сунул обе
руки в карманы своей сутаны, вытащив из одного фляжку, а из другого - чашу.
Фляжку он держал в наклонном положении,
готовясь что-то вылить из нее.
- Поскольку миледи Брох Туарах и я сам подверглись обвинению, - при этом он
быстро взглянул на меня, -
предлагаю посмотреть, как каждый из нас выдержит следующее испытание. С вашего
разрешения, ваше величество?
Такой неожиданный поворот событий несколько ошеломил короля, но все же он
кивнул, и густая янтарная жидкость
полилась в чашу. Она тут же забурлила и стала рубиново-красной.
- Это - кровь дракона, - пояснил Раймон, указав глазами на чашу. - Совершенно
безвредная для невинных и чистых
душою. - Он улыбнулся беззубой, ободряющей улыбкой и протянул чашу мне.
Мне ничего не оставалось, как выпить ее содержимое. Кровь дракона
представляла собой не что иное, как двууглекислый
натрий. На вкус она была похожа на бренди с содовой. Я сделала три небольших
глотка и вернула чашу. Раймон сделал то
же. Он опустил чашу, показав окружающим свои ярко-красные губы, и повернулся к
королю.
- Могу я попросить Белую Даму вручить чашу месье графу? - осведомился он,
указывая рукой на линию, проведенную
мелом у его ног, - он не имел права выходить за границы пентаграммы.
После того, как король изъявил согласие, я взяла чашу и машинально протянула
ее графу. Для этого мне нужно было
проделать шесть шагов по ковру. Я сделала шаг, второй... Ноги дрожали сильнее,
чем когда я оказалась в маленькой
прихожей наедине с королем.
Белая Дама способна распознать сущность человека. Но так ли это? Знала ли я
что-либо об этих людях, Раймоне и графе?
Могла ли я остановить это действо? Сотни и тысячи раз я задавалась этим
вопросом позже. Могла ли я поступить поиному?
Я вспомнила случайную мысль, явившуюся мне при встрече с Карлом Стюартом, а
именно: всем было бы лучше, если бы
Карл умер. Но нельзя лишать человека жизни за убеждения, если даже эти убеждения
приводят к смерти невинных.
Я пребывала в полном неведении. Я не могла сказать, что граф виновен, а
Раймон - нет. Я все еще не была уверена, что
ради достижения благородной цели можно воспользоваться грязными средствами. Я не
знала, какова цена одной жизни и
какова - тысячи. Я не знала истинной цены мести.
Я не знала, что чаша, которую я держала в руке, таила в себе смерть. У меня
на шее висел медальон с белым кристаллом,
я вспомнила о его назначении. Я не видела, чтобы Раймон добавил туда что-нибудь.
И никто не видел, я была в этом уверена.
Но мне не нужно было погружать в чашу свой медальон, чтобы узнать о ее
содержимом.
Граф все прочел у меня на лице. Белая Дама не умеет лгать. Он помедлил, глядя
на бурлящую красную жидкость.
- Пейте же, месье, - сказал король. Его глаза, по обыкновению, ничего не
выражали. - Вы боитесь?
Граф обладал множеством отвратительных черт, но трусости среди них не
числилось. Его лицо было бледным, но он
встретил взгляд короля спокойно, даже слегка улыбнулся.
- Нет, ваше величество, - сказал он.
Он взял чашу из моих рук и выпил до дна. Глаза его были устремлены на меня.
Он продолжал смотреть на меня, даже
когда его глаза стали подергиваться пеленой смерти. Белая Дама способна спасти
мужчину или его погубить.
Тело графа, корчась, рухнуло на пол. Послышался хор изумленных голосов. Люди
в капюшонах замерли на месте, с
напряженным вниманием следя за телом графа. Каблуки его туфель некоторое время
выбивали дробь, неслышную из-за
ковра, тело изогнулось дугой, но сразу же обмякло, превратившись в бесформенную
груду. Разгневанная змея выбралась из
вороха белого атласа и быстро уползла, найдя убежище где-то у ног Людовика.
Все присутствующие пребывали в полном смятении чувств.
ПРОБЛЕСК СВЕТА
Я вернулась из Парижа к Луизе в Фонтенбло. Мне не хотелось ехать на Рю
Тремолин или еще куда-нибудь, где Джейми
мог найти меня, хотя у него не было времени, чтобы разыскивать меня. Ему нужно
было немедленно ехать в Испанию, иначе
лопнула бы вся затея.
Добрая моя подруга Луиза простила мне мое бегство и, к ее чести, не докучала
расспросами о том, куда я ездила и зачем.
Я почти ни с кем не разговаривала, редко выходила из своей комнаты, ела очень
мало и лежала, разглядывая лепнину на
потолке.
Иногда у меня появлялась мысль съездить в Париж, но никаких важных дел у меня
там не было, и я все откладывала
поездку, предоставив всему идти своим чередом. Тем не менее порой мне
приходилось для этого сделать над собой усилие.
По просьбе Люси я спускалась к обеду или соглашалась попить чаю в кругу ее
друзей. В то же время я старалась хоть как-то
заботиться о Фергюсе - единственном человеке, за которого я чувствовала
ответственность.
Однажды, когда я совершала свою ежедневную принудительную прогулку, я
услышала его голос. Я сочла себя обязанной
пойти проверить, в чем там дело.
Он стоял лицом к лицу с одним из конюших, мальчиком гораздо крупнее его,
широкоплечим и угрюмым.
- Заткнись ты, жаба! - говорил тот. - Ты не знаешь, что болтаешь!
- Я знаю больше, чем ты, потому что твоим отцом был хряк! - Фергюс засунул
два пальца в ноздри, задрал нос кверху
и, пританцовывая, повторял: - Хрю-хрю!
Конюший, лицо которого странным образом напоминало вышеназванное животное, не
стал больше терять времени на
объяснения, но сложил вместе кулаки обеих рук и занес их над головой Фергюса.
Через несколько минут мальчики
покатились по грязной земде, завывая словно коты и разрывая одежду друг на
друге.
Пока я размышляла над тем, стоит ли вмешиваться, конюший уселся верхом на
Фергюса, схватил его за волосы обеими
руками и принялся колотить головой о землю. Я понимала, что Фергюс заслужил
такое отношение, но его лицо налилось
кровью и потемнело, а у меня еще живы были воспоминания о том, как он чуть не
умер в своей кроватке. Не уверенная, что
поступаю правильно, я тем не менее подошла к дерущейся паре.
Конюший придавил Фергюса коленом и изо всех сил колошматил его, так что зад
парня оказался прямо передо мной. Я
подняла ногу и ударила его в то место, где проходил шов от брюк. Беспомощно
балансируя, парень с криком перелетел через
своего поверженного врага, распластался на земле, но тут же вскочил на ноги, а
увидев меня, бросился бежать.
- Чем же ты тут занимаешься? - спросила я, рывком подняв упирающегося Фергюса
и отряхивая его грязную одежду от
грязи и сена. - Смотри, у тебя порвана не только рубашка, но и брюки. Придется
просить Берту починить их. - Повернув
его спиной, я принялась рассматривать порванные брюки. Конюший так рванул их
сбоку, что одна из ягодиц оголилась.
Вдруг я замолчала и уставилась на тело мальчика. Но меня заинтересовала не
сама плоть, а небольшой красный знак,
запечатленный на ней. Размером он был в полупенсовую монету и красного цвета,
как только что начавший затягиваться
ожог. Я машинально коснулась его пальцем, отчего Фергюс сильно встревожился.
Края знака-клейма были особенно четко
обозначены, как будто то, чем они были оставлены, с силой вдавливали в тело. Я
вцепилась в руку мальчика, чтобы не дать
ему убежать, и принялась рассматривать клеймо. Оно было овальной формы, в
середине испещрено какими-то знаками,
напоминающими буквы.
- Кто это сделал, Фергюс? - спросила я. Голос мой звучал непривычно даже для
моего уха. Он был слишком
спокойным и бесстрастным. Фергюс рванулся, пытаясь убежать, но я удержала его. -
Кто, Фергюс? - строго спросила я и
даже встряхнула его.
- Никто, мадам. Это я сам поранился, когда перелезал через забор. Это просто
ссадина. - Его большие черные глаза
бегали туда-сюда, ища, куда бы лучше ринуться от меня.
- Это не ссадина, Я знаю, что это такое, Фергюс. Но я спрашиваю: кто это
сделал? - Я видела нечто подобное только
однажды, но тогда это было свежевыжженное клеймо, а это уже немного зажило. Но
несомненно и то и это были нанесены
раскаленным железом.
Осознав, что я все поняла, Фергюс перестал вырываться. Он прижался ко мне и
затих, но плечи его продолжали
вздрагивать.
- Это англичанин, мадам. Перстнем.
- Когда?
- Давно, мадам. В мае месяце.
У меня перехватило дыхание, когда я стала соотносить некоторые события по
времени. Три месяца... Три месяца минуло
с тех пор, как Джейми в сопровождении Фергюса отправился в бордель в поисках
своего помощника, работающего на
складе. Три месяца прошло с тех пор, как он встретил Джека Рэндолла в заведении
мадам Элизы. Эта встреча заставила его
забыть о всех своих обещаниях и вынудила его принять решение убить Рэндолла. Три
месяца прошло с тех пор, как он ушел,
чтобы никогда не вернуться.
Мне потребовалось немало терпения, чтобы наконец заставить Фергюса рассказать
правду. И вот что я услышала.
Когда они пришли в заведение мадам Элизы, Джейми велел Фергюсу ждать его
внизу, пока он поднимется наверх, чтобы
решить кое-какие финансовые проблемы. Зная по прежнему опыту, что это может
занять немало времени, Фергюс
отправился в большой салон, где несколько знакомых ему молодых женщин
"отдыхали", непринужденно болтая и поправляя
друг у друга прически в ожидании гостей.
- По утрам у них не очень много работы, - объяснил он мне. - Но по вторникам
и пятницам прибывают рыбаки, чтобы
с утра пораньше продать свой улов на рынке. Тогда у них бывает много денег, что
приносит немалую выгоду мадам Элизе,
поэтому девушки должны быть готовы принимать гостей сразу после завтрака.
"Девушки" были уже отнюдь не молодыми обитательницами заведения мадам Элизы.
Но рыбаки не считались
разборчивыми клиентами, поэтому довольствовались любыми проститутками. Среди них
было немало приятельниц
Фергюса, и с четверть часа он провел в салоне, болтая с ними. Клиенты приходили,
делали свой выбор и поднимались в
верхние комнаты.
- И тут появился англичанин с мадам Элизой. - Фергюс прервал свой рассказ и
судорожно вздохнул.
Фергюсу, которому приходилось видеть мужчин в различной стадии опьянения,
стало ясно, что англичанин изрядно пьян.
Лицо англичанина было багровым и опухшим, глаза налиты кровью. Не обращая
внимания на мадам Элизу, которая хотела
подвести его к одной из "девушек", он прошел через всю комнату и вдруг заметил
Фергюса.
- Он сказал: "Ты пойдешь со мной". И взял меня за руку. Я отказывался, мадам.
Упирался. Говорил, что мой хозяин
здесь, наверху, но он не слушал. Мадам Элиза шепнула мне на ухо, чтобы я шел с
ним и что потом она поделится со мной
деньгами. - Фергюс поежился и беспомощно посмотрел на меня... - Я знал, что те,
кому нравятся маленькие мальчики,
обычно занимаются этим недолго. Я думал, что он закончит раньше, чем милорд
соберется уходить.
- Милостивый Боже, - прошептала я. Пальцы мои разжались и нервно заскользили
по его рукаву. - Ты хочешь
сказать, что занимался этим и раньше, Фергюс?
Он посмотрел на меня так, словно собирался заплакать. Я кусала губы, едва
сдерживая слезы.
- Очень редко, мадам, - сказал он. - Есть такие дома, где дети занимаются
этим специально, и мужчины, которым это
нравится, ходят туда. Но иногда какой-нибудь клиент замечал меня, и ему
приходило в голову... - У него потекло из носа, и
он принялся вытирать его тыльной стороной ладони.
Я достала из кармана платок и протянула его Фергюсу.
Он начал рыдать при воспоминании о том утре.
- Он был намного больше, чем я думал, - продолжал он, громко рыдая. - Я
сомневался, смогу ли взять его в рот, но он
хотел, он захотел...
Я прижала Фергюса к себе, заглушая его голос. Его худые лопатки словно птицы
затрепетали у меня под рукой.
- Не рассказывай больше ничего, - повторяла я. - Не надо, прошу тебя. Я на
тебя не сержусь.
Это было запоздалое приказание. Он не мог сдерживаться после стольких дней
молчания и страха.
- Но это я во всем виноват, мадам! - снова зарыдал он. Его губы дрожали,
слезы заливали лицо. - Мне надо было
вести себя тихо. Не кричать. Но я не мог терпеть, и милорд услышал мой голос. Он
ворвался в комнату, и я так обрадовался,
что бросился к нему и спрятался у него за спиной, а милорд ударил англичанина по
лицу. Англичанин вскочил с пола,
схватил табуретку и бросил ее в милорда. Я так испугался, что выбежал из комнаты
и спрятался в туалете. И даже там были
слышны крики и шум. А потом милорд нашел меня, открыл дверь и помог мне одеться,
потому что руки у меня так дрожали,
что я не мог застегнуть пуговицы. - Он теребил мои юбки обеими руками и прятал в
них лицо, пытаясь заставить меня
поверить в свое раскаяние. - Это моя вина, мадам! Но я не знал! Я не думал, что
милорд будет драться с англичанином! А
теперь милорд пропал и уже никогда не вернется, и в этом виноват только я.
Безутешно рыдая, он упал на землю у моих ног. Он плакал так громко, что
скорее всего не слышал моих слов, когда я
наклонилась над ним, чтобы поднять его и сказать:
- Это не твоя вина, Фергюс. Не твоя и не моя. Но ты прав, наверное. Он пропал
навсегда.
После разговора с Фергюсом я впала в еще большую апатию. Серое облако,
окутывавшее мое сознание с того момента,
как я потеряла ребенка, становилось все плотнее и гуще, лишая возможности видеть
свет рождающегося дня. Звуки внешнего
мира едва доходили до меня, подобно легкому звону колокола сквозь нависший над
морем туман.
Луиза стояла надо мной и тревожно хмурилась.
- Ты ужасно похудела. И такая бледная. Нельзя так себя вести, - укоряла она
меня. - Ивонна говорит, ты опять не
завтракала.
Я не могла припомнить, когда в последний раз мне хотелось есть. Задолго до
дуэли в Булонском лесу? Задолго до
путешествия в Париж? Я устремила свой взгляд на каминную полку, затем перевела
его на причудливой формы мебель в
стиле рококо. Голос Луизы доносился словно откуда-то издалека, и я не обращала
на него внимания. Он воспринимался
мною не более чем шум, подобный постукиванию ветвей деревьев о стенку дома или
жужжанию мух, привлеченных запахом
завтрака, поданного на стол. Я наблюдала за одной такой мухой, слетевшей с яйца,
после того как Луиза хлопнула в ладоши.
Она назойливо жужжала и кружила неподалеку, чтобы улучить минуту и снова
усесться на лакомый кусочек. Затем я
услышала звук торопливых шагов, властный голос Луизы и короткий ответ служанки:
"Сейчас, мадам!", а затем - хлоп! Это
служанка била мух одну за другой. Она смахивала их маленькие черные трупики себе
в карман, сметала их на пол и вытирала
оставшийся от них след краем фартука.
Луиза наклонилась, неожиданно попав в поле моего зрения.
- Твое лицо осунулось - кожа да кости. Если ты не хочешь есть, то по крайней
мере пойдем погуляем, - нетерпеливо
сказала она, - дождь прекратился, давай посмотрим, не осталось ли орехов на
мускатном дереве. Может быть, тебе
захочется их съесть.
Мне было безразлично, где находиться - в доме или на улице. Туманная пелена
все еще окутывала меня, сглаживая
очертания окружающих предметов и делая их неотличимыми друг от друга. Но я
считала себя обязанной Луизе, поэтому
встала, оделась, и мы вышли.
У дверей, ведущих в сад, ее остановил повар и обратился со множеством
вопросов по поводу званого обеда для гостей.
Гости были приглашены, чтобы хоть немного развлечь меня, и дом охватила обычная
в таких случаях лихорадка.
Луиза тоскливо вздохнула, затем, коснувшись моей спины, сказала:
- Ты иди, а я пришлю слугу с твоим плащом.
Это был необычно прохладный для августа день, тем более что накануне прошел
дождь. На покрытых гравием дорожках
стояли лужи, а капли дождя, падающие с деревьев, были не менее холодными, чем
сам дождь.
Небо все еще оставалось хмурым, но уже освободилось от черных туч. Я
обхватила себя руками. Казалось, вот-вот
выглянет солнце, но все равно было достаточно прохладно, и хотелось накинуть
плащ.
Я услышала шаги позади себя, обернулась и увидела слугу Луизы - Фрэнка, но
плаща у него в руках не было. И вид был
весьма озабоченный.
- Мадам, - сказал он. - К вам посетитель.
Это известие огорчило меня, поскольку я совсем не была расположена к какимлибо
встречам.
- Скажите, что вы не нашли меня, а когда визитер отбудет, принесите мне,
пожалуйста, плащ.
- Но, мадам, это сеньор Брох Туарах - ваш супруг.
Крайне удивленная услышанным, я обернулась взглянуть на дом. Это был
действительно Джейми. Я сразу узнала его
высокую фигуру, но отвернулась, притворившись, что не узнала его, и пошла по
направлению к кустарнику. Он был
довольно густым и высоким, чтобы спрятаться в нем.
- Клэр!
Притворяться было бесполезно. Он тоже увидел меня и уже спешил по тропинке ко
мне. Я ускорила шаг, но мне было
бесполезно состязаться с ним. На полпути к кустарнику меня одолела одышка, и я
вынуждена была замедлить шаг. Я
давным-давно утратила свою спортивную форму.
- Клэр, подожди!
Я полуобернулась. Он почти догнал меня. Мягкая серая пелена, окутывающая
меня, заколыхалась, и я почувствовала
озноб от мысли о том, что встреча с Джейми совсем лишит меня этой зыбкой защиты
от внешнего мира. Если это
произойдет, я погибну, словно червяк, вытащенный из земли и брошенный на
каменную скалу, голый и беспомощный под
палящими лучами солнца.
- Нет! - отчаянно завопила я. - Я не желаю говорить с тобой. Уходи!
Он замедлил шаг, а я отвернулась от него и быстро пошла вниз по тропинке, по
направлению к ореховому дереву. Я
слышала его шаги по гравию тропинки, но продолжала идти все быстрее и быстрее, я
уже почти бежала. Когда я уже
собралась нырнуть под крону дерева, он настиг меня и схватил за руку, я пыталась
вырваться, но он крепко держал меня.
- Клэр! - снова произнес он. Я пыталась бороться с ним, не поворачивая к нему
лица. Если я не увижу его, то смогу
убедить себя, что его здесь нет. И таким образом спасу себя.
Он отпустил мою руку, но вместо этого ухватил за плечи так, что мне пришлось
поднять голову, чтобы сохранить
равновесие. Лицо его было худым и загорелым, у рта пролегли резкие морщины,
глаза потемнели от боли.
- Клэр, - произнес он более мягким тоном, увидев, что я смотрю на него. -
Клэр, ведь это был и мой ребенок тоже.
- Да, был, но ты убил его.
Я вырвалась из его рук и нырнула под узкую арку. Словно испуганная собачонка,
я остановилась внутри миниатюрной,
причудливо украшенной беседки, увитой виноградом. Кружевные стены беседки
окружали меня со всех сторон - я
оказалась в западне. В беседке сделалось темно, когда он заслонил собою вход в
нее.
- Не трогай меня. - Я отступила назад, не отрывая глаз от пола.
"Уходи же! - фанатично повторяла я про себя. - Пожалуйста, ради Бога, оставь
меня в покое!"
Я чувствовала, как серое покрывало, окутывающее меня, начинает спадать и
острые стрелы пронзают мое тело, подобно
молниям, пронзающим облака.
Он замер в нескольких шагах от меня. Я отвернулась от него и то ли села, то
ли упала на деревянную скамеечку. Глаза
мои были закрыты, и я вся дрожала. Несмотря на то, что дождь прекратился, было
холодно, влажный ветер проникал сквозь
резные стены беседки.
Джейми не приближался ко мне, но я чувствовала его присутствие, слышала его
прерывистое дыхание.
- Клэр! - В его голосе звучало отчаяние. - Клэр, разве ты не видишь... Клэр,
ты должна поговорить со мной! Ради
Бога, Клэр! Ведь я даже не знаю, был ли это мальчик или девочка!
Я сидела словно завороженная, вцепившись руками в грубое дерево ск
...Закладка в соц.сетях
