Жанр: Любовные романы
Стрекоза в янтаре книги 1-2.
...одить ею
по губам. - Но ты не уехала. Вместо того
чтобы покинуть меня, ты нежно прижала меня к своей груди, ты любила и жалела
меня. - Джейми глубоко вздохнул, глаза
его подернулись влагой, он с трудом сдерживал слезы. - И я решил, что сейчас
должен поступить по отношению к тебе так
же, как тогда поступила ты. Вот почему я оказался в Фонтенбло.
Он моргнул несколько раз, и глаза его прояснились.
- Потом, когда ты сказала мне, что между вами ничего не было, сначала
поверил, потому что мне хотелось, чтоб все
было именно так, но потом... Больше я не мог прятаться сам от себя и понял, что
ты солгала мне. Мне показалось, что ты
больше никогда не полюбишь меня, что он стал желанным для тебя, но ты боишься
это показать.
Травинка выпала из его рук, а голова поникла.
- Ты говоришь, что хотела сделать мне больно. Мысль о том, что ты лежала
рядом с королем, причиняет большую боль,
чем раскаленное железо, чем удары хлыста по обнаженной спине. Но мысль о том,
что ты больше не позволишь мне любить
тебя, страшнее ножа палача, вонзенного в живот. Клэр... - Он намеревался сказать
еще что-то, но умолк, собираясь с
силами, чтобы продолжить. - Я не знаю, смертельна ли эта рана или нет, но я
чувствую, как сердце мое останавливается,
когда я смотрю на тебя.
После этих слов Джейми в воздухе повисло тягостное молчание. Лишь было слышно
жужжание мелких насекомых.
Джейми был неподвижен как скала, его лицо было лишено какого-либо выражения. Мне
очень хотелось нарушить это
молчание, разделяющее нас. Нужно было немедленно что-нибудь предпринять, чтобы
вернуть его утраченное доверие.
Лучше смерть, чем это молчание.
- Джейми, - прошептала я. - Пожалуйста.
Он медленно повернулся ко мне. Лицо его казалось спокойным, хотя кошачьи
глаза сузились еще больше, когда он
взглянул на меня, затем потянулся ко мне и схватил за руку.
- Ты хочешь, чтобы я побил тебя? - мягко спросил он. Он все крепче сжимал мою
руку, так, что я невольно
вскрикнула, пытаясь отнять ее. Он силой удержал меня, затем положил на траву. Я
чувствовала, что во мне все дрожит, тело
покрылось гусиной кожей, и я еле выдавила из себя:
- Да.
Не спуская с меня глаз, одной рукой придерживая меня за руку, другой он
сорвал кустики крапивы - один, два... десять...
- Крестьяне Гаскони стегали своих неверных жен крапивой, - сказал он. Он
опустил пучок крапивы мне на грудь, я
задохнулась от неожиданности и боли, а на груди, словно по волшебству, выступили
красные пятна. - Ты хочешь, чтобы я
продолжал? Ты хочешь, чтобы я на казал тебя таким образом?
- Если... если тебе так хочется. - Губы мои так сильно дрожали, что я с
трудом могла разговаривать. Несколько
кусочков земли с корней крапивы упали мне на грудь, один кусочек скатился вниз.
"Это от толчков сердца", - подумала я.
Грудь продолжала пылать огнем от крапивы. Я закрыла глаза и живо представила,
что будет дальше со мной, но вдруг рука
Джейми, сжимающая мою руку, ослабла. Я открыла глаза и увидела Джейми, сидящего
возле меня, скрестив ноги. Пучок
крапивы валялся далеко в стороне. Жалкая улыбка блуждала на его губах.
- Когда я выпорол тебя первый раз - вполне заслуженно, - ты поклялась, что
выпустишь мне кишки моим же
собственным кинжалом. Теперь ты хочешь, чтобы я отхлестал тебя крапивой. - Он
медленно покачал головой в некоторой
растерянности: - Значит, ты так высоко чтишь мое мужское достоинство?
- Значит, чту, черт тебя побери! - Я села, обхватила его за плечи и, к нашему
обоюдному удивлению, крепко
поцеловала его, хотя и неумело. Я почувствовала, как он невольно встрепенулся,
крепко прижал меня к себе, отвечая на мой
поцелуй. Потом всем телом навалился на меня, так прижав к земле, что я лишь с
трудом могла перевести дух. Его широкие
плечи заслонили от меня яркое солнце. Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.
Я была целиком в его власти.
- Вот так, - прошептал он. Его взгляд пронзил меня насквозь, так что я
вынуждена была зажмуриться. - Как ты и
хотела, я накажу тебя.
Его бедра властно заявили о себе, и я почувствовала, как мои ноги покорно
раздвигаются под натиском его страсти.
- Никогда! Скажи, что никогда ни один мужчина не будет обладать тобой. Смотри
мне в глаза! Обещай! Вот, смотри на
меня! Клэр! - Он стремительно, с силой, вошел в меня. Я застонала и отвернула бы
от него голову, но он крепко держал мое
лицо ладонями, заставляя смотреть ему в глаза, видеть его большой сладострастный
рот, кривившийся от боли. - Никогда!
- произнес он более мягко. - Потому что ты принадлежишь только мне. Ты жена моя,
сердце мое, душа моя.
Я не могла пошевелиться под тяжестью его тела, но соприкосновение нашей плоти
было так сладостно, что мне хотелось
этого снова и снова. Еще и еще.
- Моя, только моя, - шептал он, тяжело дыша и давая мне то, чего я так
страстно желала. Я извивалась под ним, словно
желая ускользнуть, изгибалась дугой, устремляясь ему навстречу. Он
распластывался на мне, вытянувшись во весь свой рост,
и оставался несколько мгновений неподвижным.
Трава подо мной была жесткой и колючей, запах сломанных стеблей был таким же
терпким, как запах мужчины,
овладевшего мной.
Груди мои расплющились под ним, я чувствовала легкое покалывание волос на его
груди, когда наши тела, сомкнувшись,
двигались в размеренном ритме взад-вперед. Я извивалась, уворачиваясь от него,
разжигая в нем неистовую страсть. Я
чувствовала, как напрягаются и дрожат его бедра, когда он наконец входил в меня.
- Никогда, - шептал он.
- Никогда, - вторила я и закрывала глаза, не в силах вынести его
пронзительный взгляд.
Ласковые, властные прикосновения заставляли меня снова устремляться ему
навстречу.
- Нет, моя Саксоночка! - нежно сказал он. - Открой глаза. Смотри на меня! Вот
оно, твое наказание, и мне тоже.
Посмотри, что ты сделала со мной, как я вижу, что сделал с тобой. Посмотри на
меня.
И я смотрела, словно пленница, прикованная к нему. Смотрела и видела на его
лице страдания и боль его души, и силу
страсти, и любовь ко мне. Но его глаза не давали мне возможности заплакать. Они
притягивали мой взгляд и делали его
бездонным, как соленое море. Его тело держало меня в плену, заставляя покоряться
его силе, подобно тому как западный
ветер надувает паруса баркаса.
Я устремлялась в него, как он - в меня, пока последние вспышки страсти не
начинали сотрясать меня. Тогда он
вскрикнул, и мы вместе закачались на волнах счастья, не отрывая глаз друг от
друга.
Жаркое полуденное солнце раскалило белые известняковые горы. Я поискала
глазами и вскоре нашла то, что искала. В
одной из трещин огромного известнякового валуна росло нужное мне сейчас растение
- алоэ. Я сорвала его, оторвала один
листок и выдавила несколько капель на обожженную крапивой ладонь Джейми.
- Лучше теперь? - спросила я.
- Намного. - Джейми сжал пальцы, морщась от боли. - Здорово кусается и жжется
эта крапива.
- Конечно. - Я оттянула ворот своей блузы и выжала несколько капель алоэ себе
на грудь. Прохладный сок тут же
принес облегчение. - Я рада, что ты не исхлестал меня всю, - сказала я, искоса
взглянув на пучок крапивы, валявшийся
неподалеку.
- Не говори так, Саксоночка, не нужно меня искушать, - сказал Джейми,
наклоняясь и нежно целуя меня. - Дорогая
моя, клянусь, что я никогда ни в горе, ни в ярости не подниму на тебя руку. В
конце концов, - мягко добавил он, - я и так
причинил тебе немало боли.
От внезапно нахлынувших воспоминаний у меня на глазах выступили слезы, но мне
хотелось хоть как-то облегчить его
боль.
- Джейми, - сказала я дрожащим голосом. - Ребенок... Тут не было твоей вины.
Поначалу именно так я считала, но
потом поняла, что ошибалась. Я думаю, что так бы случилось независимо от того,
убил ты Джека Рэндолла или нет.
- Ты так думаешь? Возможно. - Он прижал мою голову к своей груди. - Мне стало
немного легче от твоих слов, хотя
ребенок значил для тебя не меньше, чем Фрэнк. Ты простишь меня за это? - В
глядевших на меня глазах была тревога.
- Фрэнк... - встрепенулась я. - Но... тут нечего прощать. - Неожиданно мне
пришла в голову мысль, что, возможно,
он не знает о том, что Джек Рэндолл жив. Ведь Джейми заключили под стражу
немедленно после дуэли. Но если он не
знает... Я с трудом перевела дыхание. Лучше, если он узнает об этом от меня.
- Ты не убил Джека Рэндолла, Джейми.
К моему большому недоумению, он не казался удивленным или потрясенным. Он
покачал головой, и солнце заиграло в
его рыжих волосах. В тюрьме они основательно отросли, и ему приходилось
постоянно отбрасывать их назад.
- Я это знаю, Саксоночка, - сказал он.
- Знаешь? Но... тогда... - Я растерялась.
- А больше тебе ничего не известно? - медленно произнес он.
У меня похолодели руки, невзирая на жаркий день.
- Не знаю... что?
Он закусил нижнюю губу, стараясь не встречаться со мной глазами. Наконец он
тяжело вздохнул:
- Я не убил его. Но ранил.
- Да, Луиза говорила, что ты его тяжело ранил. Но она также сказала, что он
поправляется.
Вдруг в моей памяти всплыла та последняя сцена в Фонтенбло. Последняя, перед
тем как темнота поглотила мое
сознание. Острый конец шпаги пронзает покрытую каплями дождя оленью кожу. Кожу,
из которой были сшиты брюки
Джека Рэндолла. Огромное красное пятно на брюках у пояса и шпага, стремительно
двигающаяся от пояса к низу живота.
- Джейми, - воскликнула я, с ужасом глядя на него, - Джейми, что ты сделал?!
Он сидел, опустив глаза и потирая обожженную крапивой ладонь о подол
шотландской юбки. Он покачал головой, как бы
сам удивляясь содеянному.
- Я был таким глупцом, Саксоночка. Я бы не считал себя мужчиной, если бы
позволил ему уйти неотомщенным за то,
что он сотворил с мальчиком. И все-таки... я все время мысленно повторял себе:
"Ты не должен его убивать, ты же обещал!
Ты не должен его убивать". - Он горько улыбнулся, глядя на свою ладонь. - У меня
внутри бушевало пламя, но я попрежнему
продолжал твердить про себя: "Ты не должен его убивать". И я до поры до
времени сдерживал данное тебе
обещание. Но я пребывал в бешенстве, в ушах у меня звенела кровь... и в какой-то
момент я вспомнил Уэнтуорт и Фергюса, и
эти воспоминания затмили твою просьбу, и лезвие моей шпаги... - Он внезапно
умолк.
Я почувствовала, как кровь отхлынула у меня от головы, и тяжело опустилась на
камень.
- Джейми, - прошептала я. Он беспомощно пожал плечами.
- Мне нечего сказать тебе, Саксоночка, - продолжал он, избегая моего взгляда,
- кроме того, что я ранил его в это
самое дьявольское место.
- Боже. - Я сидела, не в силах пошевелиться, а он внимательно разглядывал
свои руки. На одной из них, на правой,
сохранился небольшой розовый шрамик. След от гвоздя, который Джек Рэндолл вогнал
в нее. Там, в Уэнтуорте.
- Ты ненавидишь меня за это, Клэр? - спросил он тихо, чуть слышным голосом.
Я закрыла глаза и покачала головой:
- Нет, - а когда открыла их снова, увидела взволнованное лицо Джейми. - Я не
знаю, что я сейчас думаю, Джейми.
Правда не знаю. Но в одном я уверена: я не испытываю к тебе ненависти. - Я взяла
его руку, нежно пожала и добавила: - А
сейчас, прошу тебя, дай мне побыть одной несколько минут, хорошо?
Джейми ушел, а я надела свою успевшую высохнуть одежду и теперь сидела на
валуне, разглядывая кольца у себя на
руках - одно серебряное, другое золотое. Я носила оба обручальных кольца и не
знала почему.
Итак, Джек Рэндолл никогда не сможет стать отцом. Джейми был уверен в этом, а
я не была склонна расспрашивать его о
причине такой уверенности. И все же я носила кольцо Фрэнка. Я все еще помнила
человека, который был моим первым
мужем, все, что было связано с ним и чего больше нет. Как же он может не
существовать?
Я не знала. Возможно, я никогда не узнаю, так ли это. Я тряхнула головой,
отбросив назад растрепанные ветром кудри.
Если мы порой можем повлиять на наше будущее, во всяком случае пытаемся это
сделать, то наше недавнее прошлое
изменить мы не в силах. Что сделано, то сделано. И что бы я ни предпринимала,
ничего изменить нельзя. Джек Рэндолл
никогда не сможет зачать ребенка.
По склону позади меня скатился камешек, подпрыгивая я увлекая за собой
водопад гравия. Я повернулась и взглянула
вверх, где Джейми, уже одетый, внимательно смотрел куда-то вдаль.
Ярко-белая поверхность известнякового холма свидетельствовала о том, что
коричневый грязный слой его под влиянием
скорее всего непогоды разрушился и сполз вниз. Там виднелись малюсенькие, только
что проклюнувшиеся из земли
растения, нашедшие приют на этом свежем участке почвы. Они резко контрастировали
с густым кустарником, покрывающим
остальные участки горы. Джейми брел по склону, хватаясь за валуны руками. Я
видела, как он обогнул гигантский валун, и
среди полуденной тиши услышала звон его кинжала, ударившегося о камень.
Потом он исчез из моего поля зрения. В ожидании, когда он появится с другой
стороны скалы, я сидела, блаженно
жмурясь и подставляя плечи горячему солнцу. Он все не появлялся. Через несколько
минут я забеспокоилась. А что, если он
поскользнулся и упал или ударился головой о скалу? Минуты казались вечностью. Я
стянула с ног сапоги, подоткнула юбки
и стала взбираться вверх по холму, осторожно ступая ногами по белым теплым
камням.
- Джейми!
- Я здесь, Саксоночка! - Голос его прозвучал прямо у меня за спиной, и я от
неожиданности чуть не потеряла
равновесие. Он схватил меня за руку и помог подняться на маленькую площадку
между двумя валунами.
Потом он повернул меня к стене известняка со следами ржавчины от стекавшей
когда-то по ней воде.
- Смотри, - тихо произнес он.
Я посмотрела, куда он указывал, и увидела нарисованные на стене, словно
мчавшиеся прямо на нас стада бизонов и
оленей, а над ними кружили стаи птиц. Картина была написана в черно-красных и
желтых тонах и свидетельствовала о
незаурядном мастерстве художника. Оно проявилось и в том, как он использовал
естественные трещины и неровности камня.
Когда-то это картина, сотворенная безымянным художником при свете костра,
украшала стены пещеры. Со временем стены
пещеры разрушились, и она предстала на всеобщее обозрение, такая же прекрасная и
при свете солнечного дня.
- Саксоночка! Иди сюда, пожалуйста! - Голос Джей-ми звучал как-то непривычно,
и я поспешила на его зов. Он стоял у
входа в одну из небольших пещер, словно выстроившихся в ряд, заглядывая внутрь.
Они лежали за выступом скалы, как будто бы укрывшись здесь от ветра. Их было
двое. Они лежали рядом, как бы
обнявшись, на твердом полу пещеры. В сухом воздухе их кости сохранились, хотя
плоть давным-давно истлела. На одном
черепе уцелел небольшой кусочек коричневой кожи с волосами, порыжевшими от
времени. Они слегка шевелились под
легкими порывами ветерка.
- Бог мой, - тихо произнесла я, как бы боясь потревожить их покой. Джейми
обнял меня и привлек к себе. -
Наверное... их... убили? По-видимому, ритуальное убийство?
Джейми покачал головой, внимательно вглядываясь в небольшую груду хрупких
костей.
- Нет, - ответил он. Он тоже говорил тихо, как обычно принято говорить в
церкви. Он повернулся и показал рукой на
картину за нашей спиной, на которой были изображены скачущие олени и курлыкающие
журавли, нарисованные на камне.
- Нет, - повторил он. - Люди, которые рисовали эти картины, не могли так
поступить. - Он вновь повернулся к двум
скелетам, сплетенным у наших ног. Он склонился над ними, прослеживая пальцем
линию их костей, но стараясь не касаться
их мраморной поверхности. - Видишь, как они лежат? Они не упали здесь, и никто
не принес их откуда-то сюда. Они сами
легли здесь. - Его рука скользила над длинными костями рук более крупного
скелета. - Он обнимает ее. Он обхватил ее
ногами и крепко прижал к себе. Его голова покоится на ее плече. - Рука Джейми
мелькала то тут, то там, как бы озаряя
бренные останки силой своего воображения, и мне казалось, что я вижу их живыми,
обнявшимися последний раз и навсегда.
Мелкие фаланги пальцев разрушились, но хрящи уцелели, и благодаря этому поза
скелетов сохранилась в первозданном
виде. Влюбленные встретили свой смертный час в объятиях друг друга.
Наконец Джейми поднялся и осмотрел внутренность пещеры, лучи заходящего
солнца окрасили стены в розовато-желтый
цвет.
- Взгляни туда. - Он указал на площадку возле входа в пещеру. Камни здесь
были коричневого цвета от вековой пыли,
но на них не было ржавчины от воды и эрозии, как в самой пещере. - Здесь когдато
был вход в пещеру, но однажды камни
упали и замуровали его. - Он обернулся и потрогал рукой каменный выступ,
закрывший для влюбленных белый свет. -
Они, должно быть, шли по пещере, взявшись за руки, искали выход. Да, так оно и
было. - Джейми прижался лбом к камню
и закрыл глаза. - Но свет померк для них навсегда. Они это поняли и решили
умереть в объятиях друг друга.
По его щекам, покрытым пылью, потекли слезы, оставляя на них светлые дорожки.
Я тоже терла глаза руками. Потом
взяла его за руку. Наши пальцы сплелись. Джейми повернулся ко мне и, не говоря
ни слова, так крепко прижал к себе, что у
меня перехватило дыхание.
Оксфэм - организация в Великобритании, оказывающая слаборазвитым странам не
только помощь в развитии сельского
хозяйства, но и гуманитарную.
Красивый Принц Чарли - одно из прозваний принца Карла Стюарта (1720-1788), или
Младшего Претендента,
возглавлявшего якобитское восстание 1745-1746 гг.; якобиты - сторонники короля
Якова II (правил в 1685-1688 гг.) и
его наследников.
Престон - место сражения 13 ноября 1715 г. якобитов во главе с генералом
Форстером и отрядом королевских войск.
Престонпанс - место сражения 21 сентября 1745 г. между отрядом королевской
армии и отрядом якобитов под
командованием Карла Эдуарда Стюарта.
Старые добрые времена (шотл.).
Сокр. от "макинтош", по имени изобретателя этого вида плаща.
Брюс Роберт (1274 - 1329), шотландский король с 1306 г.
Георг II (1683-1760), английский король с 1727 г.
Пиктские камни - то есть установленные пиктами, составлявшими древнее
население Шотландии; в IX веке пикты были
завоеваны скоттами (шотландцами) и смешались с ними.
Килт - клетчатая юбка, национальный костюм шотландского горца
Я готов (фр.).
Стоун - мера веса, равная 6,35 кг.
Моя королева (шотл.).
Пан - в греческой мифологии первоначально бог стад, покровитель пастухов,
затем всей природы. Изображался в виде
человека с козлиными рогами, копытами и бородой.
Дословно: служанка для мелких услуг (фр.).
Скрупула - аптекарская мера, равная 20 гранам.
Паддок - загон для лошадей.
Теннисон Альфред (1809 - 1892) - английский поэт, автор цикла поэм
"Королевские идиллии", драмы "Королева
Мария".
Бернс Роберт (1759 - 1796) - шотландский поэт.
Горгулья - в готической архитектуре - рыльце водосточной трубы в виде
фантастической фигуры, обычно звериной.
Мата Хари, настоящее имя Гертруд Маргарета Зелле (1876 - 1917) - голландская
танцовщица, во время Первой мировой
войны - агент немецкой разведки во Франции.
Диана Гейблдон
Стрекоза в янтаре
Книга 2
Электронная библиотека angelbooks.narod.ru
Гейблдон Диана
Г29 Стрекоза в янтаре: Роман. В 2-х книгах. Кн. 2 - Пер. с англ. Н.П. Жабиной
(гл. 1-39), Л.П. Серебряковой (гл. 4049).
- "Маскарад". - М.: Центрполиграф, 1996. - 473 с.
Аннотация
Во второй части романа Дианы Гейблдон "Стрекоза в янтаре" героиня
преодолевает разлуку во времени и козни врагов на
пути к своему возлюбленному.
Часть пятая
Я ВОЗВРАЩАЮСЬ ДОМОЙ
Глава 30
ЛАЛЛИБРОХ
Это место было названо Брох Туарах в честь высокой каменной башни,
построенной несколько веков назад. Она
возвышалась над склоном горы, позади нашего имения. Люди, которые жили здесь,
называли его "Лаллиброх". Насколько я
понимаю, это должно было означать "Ленивая башня". Но это же равносильно тому,
как сооружение цилиндрической формы
окрестить "Башней, обращенной фасадом на север".
- Как может круглое здание смотреть на север? - спросила я, когда мы медленно
ехали по узкой, извилистой
каменистой тропе, поросшей вереском, - тропа была протоптана маралами, и ехать
по ней можно было только цепочкой,
друг за другом. - Но у башни не бывает же фасада.
- У нее есть дверь, - резонно возразил Джейми, - и она смотрит на север.
Он остановил свою лошадь у крутого обрыва спуска и свистнул, подавая какой-то
сигнал лошадям, которых он вел за
собой. Мускулистые четвероногие сразу же сбились в кучу, теперь их поступь
изменилась, они осторожно вытягивали
переднее копыто на несколько сантиметров вперед, ощупывая болотистую почву,
сменившую каменистую тропу, и только
после этого решались сделать очередной шаг. Лошади, купленные в Инвернессе, были
крупными и красивыми. Выносливые
маленькие пони, распространенные в горных районах Шотландии, больше бы подошли
для этих дорог, но эти лошади, все
кобылы, были предназначены для выведения лучшей породы, а не для работы.
- Ладно, - сказала я, переступая через маленькую канаву с водой, пересекающую
оленью тропу. - Прекрасное
объяснение. Но почему Лаллиброх? Почему башня называется ленивой?
- Она слегка отклонилась от центра, - ответил Джейми. Мне была хорошо видна
его голова, чуть наклоненная вперед
- он внимательно следил за дорогой, - и несколько прядей золотисто-рыжих волос,
развеваемых полуденным ветерком. -
Это трудно заметить сразу, но если взглянуть на нее с западной стороны, то можно
заметить, что она слегка наклонилась к
северу. А если смотреть из одной из щелей, расположенных над дверью на верхнем
этаже, то не увидишь основания башни
по той же самой причине.
- Полагаю, что в тринадцатом веке еще не знали об отвесах, - заметила я. -
Поэтому приходится только удивляться,
что она до сих пор не упала.
- О, она падала, и не раз, - заметил Джейми, повышая голос из-за
усиливающегося ветра. - Люди, жившие здесь,
снова поднимали ее, поэтому она и находится сейчас в наклонном положении.
- Я вижу ее! Я вижу ее! - раздался из-за моей спины голос Фергюса, дрожащий
от волнения. Ему было разрешено
остаться в седле, так как его вес не слишком обременял лошадь. Оглянувшись
назад, я увидела, как он прыгает в седле, крича
и размахивая руками. Его лошадь, спокойная, терпеливая кобыла, была несколько
озадачена необыкновенным поведением
седока, но, по-видимому, не пыталась сбросить его в растущий вдоль дороги
вереск. Фергюс все так же безумно любил
лошадей и не мог упустить случай, чтобы не сесть в седло. Джейми, исполненный
понимания и жалея парнишку - любителя
лошадей, потакал ему, сажал его позади себя в седло во время своих дальних и
близких поездок и разрешал ему кататься
одному на каретных лошадях Джареда, больших и сильных, которые лишь удивленно
прядали ушами в ответ на крики и
пинки Фергюса.
Я напрягла зрение и посмотрела в направлении, куда он указывал. Он был прав.
Сидя на лошади, он смог различить
темный силуэт старинной каменной башни. Родовое имение, расположенное на более
низком уровне, было еще труднее
различить. Построенное из белого камня, оно отсвечивало на солнце, сливаясь с
окружавшими его ячменными полями, а
кроме того, оно было скрыто от наших глаз деревьями, представляющими собой
лесополосу, защищающую ячменное поле от
ветра.
Я заметила, что Джейми тоже вытянул шею, и поняла, что он увидел свой дом. Он
постоял с минуту молча, не двигаясь,
лишь широко расправив плечи. Ветер трепал его волосы и яркий шотландский плед.
Складки пледа вздувались на ветру, и
казалось, что Джейми вот-вот поднимется над землей и станет радостно парить в
вышине подобно воздушному змею. Это
напомнило мне надувшиеся паруса кораблей, готовых покинуть Гавр. Я стояла на
пристани, наблюдая суматоху, царящую
при отплытии и прибытии кораблей. Чайки сновали среди мачт, пронзительно крича,
и их рокочущие голоса сливались с
голосами матросов.
Джаред Мунро Фрэзер стоял рядом со мной, с удовлетворением наблюдая за
разгрузкой приплывшего по морю богатства,
часть которого принадлежала ему. Среди пришвартованных у причала судов был и
один из принадлежащих ему - "Портиа",
который должен был доставить нас в Шотландию. Джейми сказал мне, что все корабли
Джареда носили имена его любовниц
и были украшены похожими на них деревянными головками. Я щурилась от ветра,
вглядываясь в деревянное изваяние на
носу корабля, пытаясь выяснить, правда ли это или Джейми просто подшутил надо
мной. Если нет, решила я, то, повидимому,
Джаред щедро одаривал своих женщин.
- Я буду скучать о вас обоих, - произнес Джаред в четвертый раз за последние
полчаса. Он действительно выглядел
огорченным, даже его нос сейчас не был, по обыкновению, задорно задран вверх.
Поездка его в Германию прошла удачно.
На нем был шейный платок, заколотый булавкой с огромным бриллиантом, и роскошное
бархатное пальто бутылочного
цвета с серебряными пуговицами.
- Ну ладно. Хотя мне очень не хочется расставаться с вами, я не могу лишить
вас радости вернуться домой. Возможно, я
навещу вас, дорогая. Давненько мне не случалось бывать в Шотландии.
- Мы тоже будем скучать по тебе, - сказала я вполне искренне. Здесь
оставались и другие люди, по которым я буду
скучать - Луиза, матушка Хильдегард, герр Герстман и, конечно же, мистер Раймон.
Тем не менее мне не терпелось
вернуться в Шотландию, в Лаллиброх. Мне вовсе не хотелось возвращаться в Париж,
к тому же там жили люди, с которыми
мне совершенно не хотелось встречаться. Король Людовик, например.
Или Карл Стюарт. Осторожные попытки Джейми выяснить настроение якобитов в
Париже подтвердили правильность
сложившегося у него впечатления. Небольшой всплеск оптимизма, вызванный
хвастливыми заявлениями Карла по поводу
"грандиозного предприятия", угас, и если вначале сторонники короля Джеймса
сохраняли верность своему монарху, сейчас,
по всей видимости, никаких решительных действий они предпринимать не станут.
Пусть Карл и пребывает по-прежнему в ссылке, подумала я, а наша ссылка
закончилась. Мы возвращаемся домой.
- Багаж на борту, - пробасил грубый голос с шотландским акцентом прямо мне в
ухо. - Капитан просит вас подняться
на корабль. Сейчас начнется
...Закладка в соц.сетях
