Жанр: Любовные романы
Стрекоза в янтаре книги 1-2.
...лос звучал громче. - Я не
допущу!
Дугал неопределенно кивнул.
- Да, это было бы очень опасно. Конечно, мой племянник справится с Рэндоллом
играючи, я ведь сам обучал его, -
добавил он не без гордости. - Но наказание за дуэли...
- Знаю, - сказала я.
- Ну ладно. - Он помедлил. - Но при чем здесь полиция? Вы ведь не хотите,
чтобы его схватили? Вашего
собственного мужа?
- Не Джейми, - ответила я, - Рэндолла.
На его лице появилась широкая улыбка, хотя не без доли скептицизма.
- Ах так! И как же вы собираетесь это сделать?
- Я и моя подруга... на нас напали на улице несколько дней назад. - Я
вздрогнула при воспоминании об этом. -
Нападавшие были в масках, я не знаю, кто они. Но один из них был такого же роста
и сложения, как Джонатан Рэндолл. Я
скажу, что встретила Рэндолла сегодня и опознала его как одного из бандитов.
Дугал поднял брови, а затем нахмурил их. Он окинул меня холодным взглядом.
Затем новая догадка отразилась на его
лице.
- Боже, у вас чертовски крепкие нервы. Это было ограбление? - мягко спросил
он. Против моей воли щеки у меня
вспыхнули.
- Нет. - Слова застряли в горле.
- Ах... - Он откинулся на спинку сиденья, все еще разглядывая меня. - Но вам
не причинили вреда?
Я смотрела из окна кареты на улицы, по которым мы проезжали, но чувствовала,
что он так и обшаривает меня глазами от
воротничка платья до складок юбки на коленях.
- Мне нет, но моей подруге...
- Понимаю. - Он помолчал минуту. Затем задумчиво спросил: - Слыхали о
"Последователях зла"?
Развалившись в углу кареты, как кот, он, прищурившись, разглядывал меня.
- Нет. Кто они?
Он пожал плечами и выпрямился, глядя на приближающиеся громады д'Орфевр,
которые казались серыми и мрачными
рядом со сверкающей Сеной.
- Своего рода сообщество. Молодые люди из благополучных семей, интересующиеся
вещами... скажем,
недозволенными.
- Что вы еще знаете о "последователях"?
- Только то, что слышал в таверне Ситэ, - ответил он. - Что сообщество много
требует от своих членов и начальный
взнос очень велик по некоторым меркам...
- То есть?
Я сверлила его взглядом. Он довольно мрачно улыбнулся, прежде чем ответить:
- Девственность, во-первых. И соски замужней женщины, во-вторых. - Он бросил
быстрый взгляд на мою грудь. Ваша
подруга - девственница? Была ею?
Меня бросало то в жар, то в холод. Я вытерла лицо платком и сунула его в
карман плаща. С первого раза мне не удалось
попасть в карман - так дрожали руки.
- Да, была. Что еще вы слышали? Вы знаете, кто состоит в "Последователях
зла"?
Дугал покачал головой. Седые пряди в каштановых волосах сверкали в лучах
солнца.
- Только по слухам. Возможно, виконт де Вуска, младший из сыновей Чармисса.
Граф Сент-Жермен. Эй! Да что с вами?
Он наклонился и с беспокойством посмотрел на меня.
- Все хорошо, - ответила я, глубоко вдыхая через нос. - Чертовски хорошо. -
Мне пришлось снова вытащить платок
и стереть холодный пот со лба.
"Мы не причиним вам вреда, милая дама", - звучал из глубин памяти ироничный
голос. Мужчина в зеленой рубашке
был худощав, строен и узкоплеч. Это описание подходило как к графу Сент-Жермену,
так и к Джонатану Рэндоллу. Узнала
ли я его голос? Мог ли нормальный человек спокойно сидеть напротив меня за
обедом, есть суп из лосося и поддерживать
вежливый разговор менее чем через два часа после инцидента на улице Фобург СентОнорэ?
Хотя почему бы и нет? Ведь я могла! К тому же у меня не было причин считать
графа нормальным, по моим понятиям,
человеком, если слухи верны.
Карета остановилась, я лихорадочно размышляла. Если я добьюсь того, что
злейший враг Джейми будет схвачен, не
значит ли это, что мерзавец, изнасиловавший Мэри, останется на свободе? Я тяжело
вздохнула. Проклятый выбор! Главное
сейчас - жизнь, справедливость немного подождет.
Кучер соскочил на землю и взялся за ручку дверцы. Я закусила губу и
посмотрела на Дугала Макензи. Он встретил мой
взгляд с некоторым недоумением. Чего я хочу от него?
- Вы подтвердите мой рассказ?
Он посмотрел на башни д'Орфевр. Мягкий послеполуденный свет лился в открытую
дверь кареты.
- Вы уверены, что это необходимо? - спросил он.
- Да. - Во рту у меня пересохло.
Он протянул мне руку:
- Тогда молитесь Богу, чтобы мы оба не оказались в тюрьме.
Часом позже мы вышли из полицейского участка. Я отослала карету домой, чтобы
никто из знакомых не увидел ее на
набережной д'Орфевр. Дугал предложил мне руку, и я оперлась на нее. Было трудно
идти по мощеной мостовой на высоких
каблуках.
Мы двинулись вдоль Сены по направлению к Нотр-Даму.
- Вы в самом деле думаете, что граф Сент-Жермен мог быть одним из тех,
которые... кто остановил вас на улице Фобург
Сент-Онорэ? - Голова кружилась от напряжения и усталости, а также от голода. Я
ничего не ела с утра, и у меня сосало под
ложечкой. Допрос в полиции отнял у меня много энергии. Сейчас не было
необходимости напряженно думать, да и сил не
осталось.
Я опиралась на сильную руку Дугала, но не могла поднять на него глаз.
Приходилось смотреть под ноги, чтобы не упасть.
Мы очутились на Рю Элиз, где влажные булыжники были испачканы разными
нечистотами. Носильщик с огромной
корзиной замешкался у нас на пути, прокашлялся и звучно сплюнул на мостовую
прямо мне под ноги. Зеленоватая жижа
шлепнулась на булыжник и медленно сползла в грязную лужицу, образовавшуюся на
месте недостающего булыжника.
- М-да. - Дугал, нахмурив брови, озирался по сторонам в поисках экипажа. -
Одно могу сказать: я слышал много
плохого об этом человеке, но я не имел чести его знать. - Он посмотрел на меня.
- Вы так убедительно все представили.
Не пройдет и часа, как Джек Рэндолл окажется в Бастилии. Но рано или поздно его
выпустят. И я не уверен, что пыл Джейми
к тому времени остынет. Хотите, я поговорю с ним? Чтобы убедить его не делать
глупостей.
- Нет! Ради Бога, не вмешивайтесь!
Колеса проезжавшего мимо экипажа громко стучали по булыжникам, и я так
повысила голос, что Дугал удивленно
поднял брови.
- Ну ладно, - сказал он миролюбиво. - Разбирайтесь с ним сами. Он упрям как
осел... но, вероятно, у вас есть свои
методы, не так ли? - Это было сказано с понимающей улыбкой.
- Я все улажу. - Я это сделаю. Я должна. Потому что все, о чем я рассказала
Дугалу, было правдой. Чистой правдой. И
все-таки далеко от истины.
Я бы с радостью послала к черту Карла Стюарта и дело его отца, пожертвовала
бы любой надеждой остановить его
безумные планы, даже допустила бы, чтобы Джейми снова попал в тюрьму, лишь бы
облегчить удар, который нанесло
Джейми воскресение Рэндолла из мертвых. Я бы с радостью помогла ему убить
Рэндолла, если бы не одно "но". Некоторое
довольно значительное обстоятельство имело вес гораздо больший, чем уязвленное
самолюбие Джейми, его душевный
покой. Это был Фрэнк.
Только эта идея поддерживала мои силы в течение дня, не давая упасть от
усталости. Несколько месяцев я думала, что
Рэндолл умер бездетным, и опасалась за жизнь Фрэнка. Но все эти месяцы на
безымянном пальце левой руки я продолжала
носить золотое кольцо.
В дополнение к серебряному кольцу Джейми на правой, это служило талисманом в
темные ночные часы, когда сомнения
не давали уснуть. Если я все еще ношу это кольцо, то мужчина, надевший мне его,
все еще жив. Я повторила себе это тысячу
раз. Не имело значения, что я не представляла, каким образом умерший человек
может дать начало роду, одним из потомков
которого будет Фрэнк; кольцо было на месте, значит, Фрэнк будет жить.
Теперь я знала, почему кольцо все еще блестит на моем пальце, который сейчас
был холодным как металл, из которого
оно сделано. Рэндолл остался жив, мог жениться и иметь ребенка, который даст
жизнь Фрэнку. Если Джейми не убьет его
прежде.
Я прикинула, какие шаги я могла предпринять в данный момент, но перед глазами
вновь и вновь стояла сцена в коридоре
герцогского дома. Ради жизни Фрэнка приходилось пожертвовать душой Джейми. Как я
могла выбирать?
Фиакр, не обращая внимания на крики Дугала, промчался мимо, обдав грязью его
шелковые чулки и подол моего платья.
Ругаясь по-гэльски, Дугал погрозил кулаком вслед карете.
- Ну, и что теперь? - спросил он риторически.
Слизистый комок серой слюны плавал в луже у моих ног. Мне стало плохо, я
схватила твердую, как ветка платана, руку
Дугала. Несмотря на твердость, она куда-то вдруг понеслась, увлекая меня,
поднимая над холодной, мокрой, пахнущей
рыбой землей.
Перед глазами заплясали черные пятна. "Теперь, - прошептала я, - я теряю
сознание".
Солнце клонилось к закату, когда я вернулась на улицу Тремолин. Колени
подгибались, и мне стоило труда переставлять
ноги по ступенькам. Я сразу поднялась в спальню и сбросила плащ, спрашивая себя,
вернулся ли Джейми.
Остановившись в дверях, я обвела взглядом комнату. Мой сундучок с лекарствами
стоял открытый на столе. Ножницы,
которые я обычно использовала, чтобы обрезать бинты, лежали полуоткрытые на моем
туалетном столике. Это была
замечательная вещица, подаренная мне одним мастером, который изредка работал в
"Обители ангелов": ручки в виде голов
аистов, их клювы служили лезвиями. Серебряные ножницы поблескивали в лучах
заходящего солнца, на кучке краснозолотых
шелковистых нитей.
Я сделала несколько шагов к туалетному столику, и от движения воздуха легкие
шелковые нити разлетелись по крышке
столика.
- Господи Иисусе! - вырвалось у меня. Он был здесь. Шпаги на месте не было.
Повсюду, на столе, на стуле, на полу,
лежали блестящие пряди его волос. Я взяла золотистый локон со стола, нежные,
мягкие волосы скользили в моих пальцах,
как шелк для вышивания. Мурашки побежали у меня по спине. Я вспомнила, как
Джейми, сидя у фонтана перед домом
Роана, рассказывал мне о своей первой дуэли в Париже: "Лента, связывавшая мои
волосы, порвалась, и на ветру волосы
совсем закрыли мне лицо. Я с трудом мог видеть, что делаю".
Он не хотел, чтобы это случилось снова. Зажав мягкий и как будто все еще
живой локон в ладони, я представляла себе
хладнокровие, с которым он стриг волосы; щелканье металлических лезвий вокруг
головы, срезающих мягкие пряди, чтобы
они не закрывали обзора.
Все еще держа в руке его локон, я подошла к окну и выглянула, словно надеясь
увидеть его на улице. Но Рю Тремолин
была пустынна - никакого движения, кроме колыхания тополиных теней во дворе и
пары слуг, беседующих у ворот.
В доме было спокойно. Внизу шли приготовления к обеду. Сегодня гостей не
ждали, обычной суматохи не было. Мы не
любили излишнего шума, когда обедали вдвоем.
Я присела на кровать, закрыла глаза и прижала локон к груди. Как будто могла
таким образом оградить Джейми от
опасности.
Успела ли я? Нашла ли полиция Джека Рэндолла прежде, чем это сделал Джейми?
Что, если они приехали одновременно
или как раз застали Джейми вызывающим Рэндолла на дуэль? Если так, то, по
крайней мере, они оба будут живы. Возможно,
попадут в тюрьму, но это будет меньшее из зол.
А если Джейми нашел Рэндолла первым? Я посмотрела на улицу: там быстро
темнело. Дуэли обычно проводились на
рассвете, но я сомневалась, что Джейми дотерпит до утра. Возможно, сейчас они
дерутся где-нибудь в пустынном месте, где
звон стали и крики смертельно раненного не привлекут внимания.
Потому что схватка должна быть смертельной. То, что произошло между этими
двумя мужчинами, могло быть искуплено
только смертью. Чьей смертью? Джейми? Или Рэндолла, а вместе с ним Фрэнка?
Джейми владел шпагой явно лучше своего
противника. Но, как принимающий вызов, Рэндолл имел право выбора оружия. Успех
же дуэли на пистолетах гораздо менее
зависел от мастерства стреляющего, чем от случая. Попасть можно было только из
очень хорошего пистолета, да и то
случались осечки и другие неполадки. Я вдруг представила себе Джейми, неподвижно
лежащего на траве с простреленным
глазом, и запах пороха, перебивающий все весенние запахи Булон-ского леса.
- Клэр, что ты делаешь, черт побери?
От неожиданности я прикусила язык. Оба его глаза были на своем месте и
смотрели на меня. Я никогда раньше не видела
его с коротко подстриженными волосами. Он выглядел незнакомцем.
- Что я делаю? - эхом отозвалась я. Во рту у меня пересохло. - Что я делаю? Я
сижу здесь с пучком твоих волос и
гадаю, жив ты или уже нет! Вот что я делаю!
- Я жив. - Он открыл шкаф и выдвинул ящик. На ремне у него висела шпага. Он
переоделся после нашего визита в дом
Сандрингема. Сейчас он был одет в старую одежду, которая не стесняла движений.
- Да, я заметила. Мило с твоей стороны прийти и сказать мне об этом.
- Я пришел взять одежду. - Он вынул две рубашки и длинный плащ и бросил их на
спинку стула, а затем стал искать в
шкафу чистое белье.
- Одежду? А куда ты собираешься? - Я не знала, чего ждать, когда увижу его
снова, но такой встречи, конечно, вовсе
не ожидала.
- В гостиницу. - Он подумал немного и решил, что я все-таки достойна хоть
какого-то объяснения. - Когда я в карете
отправил тебя домой, я немного прошелся, чтобы прийти в себя. Зашел домой за
шпагой, а потом вернулся в дом герцога,
чтобы вызвать Рэндолла на дуэль. Дворецкий сообщил мне, что Рэндолл арестован.
Он остановил на мне свой глубокий как океанские глубины взгляд.
- Я поехал в Бастилию. Там мне сказали, что ты дала показания против
Рэндолла, утверждая, что это он напал на тебя и
Мэри Хоукинс. Зачем ты это сделала, Клэр?
Руки у меня дрожали, локон выпал и рассыпался на моих коленях.
- Джейми. - Голос тоже дрожал. - Джейми, ты не можешь убить Джека Рэндолла.
Уголок его рта слегка дернулся.
- Я не знаю, должен ли я быть тронут твоей заботой о моей безопасности или
обидеться за недоверие. Но в обоих
случаях можешь не беспокоиться. Я могу убить его. Очень легко. - Последние слова
он произнес спокойно, со злобным
удовлетворением.
- Я совсем не то имею в виду, Джейми!
- К счастью, - продолжил он, как будто не слыша моих возражений, - у Рэндолла
есть доказательства, что в ночь,
когда было совершено нападение, он находился в доме герцога. Как только полиция
опросит гостей, присутствовавших на
приеме, и убедится, что Рэндолл невиновен, по крайне мере, в этом, его
немедленно отпустят. Я останусь в гостинице до его
освобождения, а затем найду его. - Джейми смотрел на шкаф, но глаза его явно
видели что-то другое. - Он от меня не
уйдет, - тихо добавил он.
Джейми сложил рубашки и белье в дорожную сумку и повесил на руку плащ. Я
соскочила с кровати, бросилась за ним и
ухватилась за рукав:
- Джейми! Ради Бога, Джейми, выслушай меня! Ты не можешь убить Джека Рэндолла
потому, что я тебе не позволю!
Он озадаченно посмотрел на меня.
- Из-за Фрэнка. - Я выпустила его рукав и отступила назад.
- Из-за Фрэнка... - повторил он, слегка тряхнув головой, как будто
освобождаясь от звона в ушах. - Фрэнка...
- Если ты сейчас убьешь Джека Рэндолла, тогда Фрэнк... не будет существовать.
Он не родится. Джейми, ты не можешь
убить невинного человека!
Пока я говорила, его лицо, обычно слегка смуглое, стало белым. Теперь краска
снова начала заливать его лицо,
появившись на щеках и на кончиках ушей.
- Невинного человека?
- Невинный человек - это Фрэнк! Меня не волнует Джек Рэндолл!
- А меня волнует! - Он подхватил сумку и направился к двери. - Боже, Клэр! Ты
пытаешься остановить мою месть
человеку, который обращался со мной, как со шлюхой? Он заставлял меня, стоя на
коленях, сосать его член, измазанный
моей собственной кровью. О, Клэр! - Он с шумом распахнул дверь и вышел в коридор
прежде, чем я успела остановить его.
К этому часу уже совсем стемнело, слуги зажгли свечи, и коридор был озарен
мягким светом. Я схватила его за руку и
закричала:
- Джейми! Прошу тебя!
Он нетерпеливо вырвал руку. Едва сдерживая слезы, я уцепилась за сумку и
выхватила ее у него из рук.
- Прошу тебя, Джейми! Подожди хотя бы год! Ребенок Рэндолла должен родиться в
следующем декабре. После этого
ничто тебе не помешает его убить. Но до этого - ради меня, Джейми, - подожди!
Он стоял со сцепленными руками на груди, его огромная тень на стене казалась
безликим грозным гигантом, с которым
ему предстояло сразиться.
- Да, - прошептал он сам себе. - Я большой парень. Большой и сильный. Я
многое могу вынести. Да, я могу вынести и
это. - Он повернулся ко мне и закричал: - Я могу вынести многое! Но если я могу,
разве это значит, что я должен? У всех
есть слабости. Могу я тоже иметь слабости?
Он стал расхаживать взад-вперед по коридору. Гигантская тень молча следовала
за ним.
- Ты не можешь просить меня об этом! Ты ведь знаешь, что... что... - Он
задохнулся от ярости.
Каждый раз, проходя мимо стены, он ударял по ней кулаком. Стена бесстрастно
принимала удары.
Тяжело дыша, он повернулся ко мне лицом, я замерла, боясь шелохнуться или
заговорить. Он быстро кивнул раз или два,
словно что-то для себя решив, затем достал из ножен кинжал и потряс им перед
моим носом. Сделав над собой усилие, он
заговорил спокойно:
- Ты должна выбрать, Клэр. Он или я. - Пламя свечей плясало на стальном
клинке. - Я не могу жить, пока он жив.
Если ты не хочешь, чтобы я убил его, тогда убей меня сама, сейчас! - Он схватил
мою руку и сунул в нее рукоятку кинжала.
Разорвав воротник, оголил шею и, сжав мою руку с кинжалом, поднес ее к своему
горлу.
Я резко отпрянула назад, но он силой поднес острие кинжала к мягкой ямочке
под ключицей, чуть выше следа,
оставленного несколько лет назад ножом Рэндолла.
- Джейми, остановись! Сейчас же остановись! - Свободной рукой я схватила его
за кисть и сжала изо всех сил, стараясь
высвободиться. Кинжал со стуком упал на пол и, отскочив, очутился на уголке
абиссинского ковра. Замечая малейшие
детали, как это случается в самые ужасные моменты жизни, я увидела, что лезвие
легло как раз на ветку крупного зеленого
винограда, вытканного на ковре. Как будто для того, чтобы снять плоды и бросить
их к нашим ногам.
Он неподвижно стоял передо мной, с бледным лицом и горящими глазами. Я
схватила его за руку:
- Пожалуйста, поверь мне! Прошу тебя! Я никогда не сделала бы этого, если бы
был хоть какой-нибудь другой выход. -
Я глубоко вздохнула, чтобы успокоить кровь, пульсирующую в висках. - Ты обязан
мне жизнью, Джейми. Даже дважды. Я
спасла тебя от казни в Уэнтуорте и от лихорадки в аббатстве. Ты обязан мне
жизнью, Джейми!
Он долго смотрел на меня, прежде чем ответить. Когда он заговорил, в его
голосе слышалась горечь:
- Я так понимаю, теперь ты требуешь вернуть долг? - Его глаза сверкали ярким
синеватым отблеском, какой бывает в
самом сердце пламени.
- Я вынуждена! Я не могу заставить тебя увидеть истину другим способом!
- Истину. Ах, истину. Я не могу сказать, что вижу какую-то истину. - Он
опустил голову, заложил руки за спину и
медленно стал удаляться по бесконечному коридору, стены которого были
разрисованы танцующими тенями. Джейми
медленно двигался между ними, как в галерее.
Коридор, застеленный ковром, тянулся во всю длину второго этажа. В обоих его
концах располагались огромные
витражи. Джейми доходил до самого конца, затем, повернувшись, как солдат на
параде, медленно шел обратно. Тудаобратно,
туда-обратно, снова и снова.
Ноги у меня дрожали, и я опустилась в кресло, стоявшее у лестницы. Один из
слуг хотел подойти, видимо намереваясь
спросить, не желает ли мадам вина или печенья. Со всей вежливостью, на которую
была только способна в этот момент, я
жестом отослала его.
Наконец Джейми подошел и встал передо мной, широко расставив ноги в туфлях с
серебряными пряжками, все еще
держа руки за спиной. Лицо его было спокойно, никаких следов волнения, только
складки в уголках глаз сделались глубже.
- Значит, год, - только и сказал он. Резко повернувшись, он отошел на
несколько футов. Я с трудом поднялась из
глубокого кресла, обитого зеленым бархатом. Мне едва удалось устоять на ногах,
когда он неожиданно повернулся и
пронесся мимо меня к окну. Правой рукой он сильно ударил в стекло.
Окно было сделано из тысяч кусочков разноцветного стекла, скрепленных
свинцовыми перегородками. На нем была
изображена мифологическая сцена суда над Парисом. Хотя все окно задрожало от
удара, в нем образовалась лишь небольшая
дыра у ног Афродиты, основная же масса витража осталась цела. В дыру сразу
хлынул свежий весенний воздух.
Джейми некоторое время стоял прижав руки к груди. Красное пятно расплывалось
по разорванной кружевной манжете. Я
бросилась к нему, но он прошел мимо, не говоря ни слова.
Я бессильно упала в кресло, так что из плюшевой обивки поднялось небольшое
облачко пыли. Я лежала вытянув ноги, с
закрытыми глазами, ощущая дуновение свежего ночного воздуха. Влажные волосы
прилипли к вискам, пульс был частый,
как у птицы.
Простит ли он меня когда-нибудь? Сердце сжималось, когда я вспоминала его
глаза, полные боли от сознания, что его
предали. "Как ты можешь просить об этом? - сказал он, - ты ведь знаешь..." Да, я
знала, и я боялась, что это знание может
оторвать меня от Джейми, как я была оторвана от Фрэнка.
Но независимо от того, простит меня Джейми или нет, я бы никогда не простила
сама себя, если бы лишила жизни
невинного человека, особенно того, которого когда-то любила.
"Грехи отцов, - пробормотала я себе под нос. - Детей нельзя судить за грехи
отцов".
- Мадам?
Я подскочила, открыла глаза и увидела перепуганную горничную, которая
пятилась назад. Я приложила руку к сердцу и
стала хватать ртом воздух.
- Мадам, вам плохо? Может, вызвать?..
- Нет, - сказала я как можно спокойнее. - Все в порядке. Хочу посидеть здесь
немного. Пожалуйста, идите.
Девушка была встревожена, но повиновалась. "Да, мадам!" - сказала она и
исчезла в конце коридора. Я бездумно
смотрела на стену, на которой висела картина с изображением любовной сцены в
саду. Мне стало холодно, я запахнула полы
плаща, который так и не успела снять, и снова закрыла глаза.
Было уже за полночь, когда я наконец добралась до нашей спальни. Джейми сидел
за маленьким столиком, разглядывая
пару мотыльков, которые летали в опасной близости от единственной свечи,
освещавшей комнату. Я уронила накидку на пол
и подошла к нему.
- Не трогай меня. Ложись спать, - сказал он как-то рассеянно. Я остановилась.
- Но твоя рука... - начала я.
- Не важно. Ложись спать, - повторил он.
Пальцы его правой руки были в крови, рукав рубашки тоже был весь пропитан
кровью, но я не рискнула трогать его,
опасаясь, что он может воткнуть кинжал себе в грудь. Я оставила его наблюдать за
танцем смерти мотыльков и легла в
постель.
Я проснулась на рассвете, когда в свете нового дня можно различить еще только
контуры предметов в комнате. Сквозь
дверь в смежную комнату было видно, что Джейми по-прежнему сидит за столом в той
же позе. Свеча догорела, мотыльки
улетели, и он сидел уронив голову на руки, запустив пальцы в безжалостно
обкромсанные волосы. В слабом утреннем свете
все цвета поблекли, и его волосы, обычно яркие, как языки пламени, выглядели как
сгоревший пепел.
Я выскользнула из кровати в легкой кружевной рубашке. Когда я подошла к нему
сзади, он не повернулся, хотя знал, что
я здесь. Я дотронулась до его руки, и он, уронив ее на стол и отклонившись
назад, прижался головой к моему животу. Я
погладила его по голове, он глубоко вздохнул, и я почувствовала, как
нечеловеческое напряжение выходит из него. Я
погладила его по плечам, ощущая их прохладу сквозь тонкую ткань. Наконец я
обогнула кресло и встала перед ним. Он
подался вперед и, обхватив меня за талию, уткнулся лицом в мою ночную рубашку,
прямо над местом, где находился наш не
родившийся еще ребенок.
- Мне холодно, - сказала я очень тихо. - Ты согреешь меня?
Он молча кивнул и, качаясь как слепой, встал с кресла. Я отвела его в
постель, раздела и накрыла одеялом. Он обнял меня,
прижал к себе, постепенно его кожа стала теплой. Мы лежали в уютном мягком
тепле, прижавшись друг к другу.
Я положила руку ему на грудь и стала нежно гладить ее. Соски стали твердыми,
в нем проснулось желание. Но он вдруг
остановил мою руку. Я испугалась, что он отодвинет меня, и он действительно это
сделал, но только затем, чтобы
повернуться ко мне.
В комнате стало светлее, и он долго смотрел мне в лицо, проводя рукой от
виска до подбородка, вниз вдоль шеи в сторону
ключицы.
- Боже, как я тебя люблю! - Он поцеловал меня и нежно сжал мне грудь.
- Но твоя рука... - воскликнула я второй раз за эту ночь.
- Это не важно, - во второй раз ответил он.
Часть четвертая
СКАНДАЛ
Глава 22
КОРОЛЕВСКИЕ КОНЮШНИ
Карета медленно тряслась по дороге, совершенно разбитой от зимних морозов и
весенних дождей, од выдался
дождливый, даже сейчас, в начале лета, земля под кустами крыжовника, росшего по
сторонам дороги, была влажной.
Джейми сидел рядом со мной на узкой скамейке, которая служила сиденьем в этой
карете. Спящий Фергюс свернулся
калачиком в уголке другого сиденья, и от толчков его голова болталась, как у
механической куклы. В карете было жарко, и
маленькие золотистые струйки пыли проникали через окна.
Мы непринужденно болтали сперва о природе, о королевских конюшнях в
Аржентане, куда держали путь, о некоторых
слухах, которые составляют предмет ежедневных разговоров при дворе и в деловых
кругах. Я, кажется, даже задремала,
убаюканная мерным покачиванием кареты и теплым летним днем, но из-за моего
положения мне было неудобно сидеть в
одной и той же позе, и от тряски болела спина.
Ребенок начал довольно активно двигаться в утробе, и слабые начальные
движения плода превратились в настоящие
толчки, которые были приятны сами по себе, но доставляли неудобства в дороге.
- Пожалуй, лучше было бы тебе остаться дома, Саксоночка, - сказал Джейми,
когда я в очередной раз сменила позу.
- Все хорошо, - улыбнулась я. - Просто толкается. И было бы жаль не увидеть
всего этого. - Я показала на широкие
зеленые поля, которые блестели, как изумруды, между рядами темных стройных
тополей. Хотя и несколько пыльный,
деревенский воздух был свеж и чист после тяжелой дымной атмосферы города и
запаха лекарств в "Обители ангелов".
Людовик в качестве дружеского
...Закладка в соц.сетях
