Жанр: Любовные романы
Большое кино
...е и взял ее, за плечи.
— Надеюсь, сенатор, вы согласитесь отметить с нами хорошую новость,
касающуюся моей прелестной дочери.
— Безусловно! — Пирс улыбнулся Верене, и та поморщилась. —
Для меня это честь.
— Ну так что за новость? — спросила Верена, пытаясь высвободиться
из отцовских рук.
— Сначала шампанское, — повторил он, и как раз в этот момент вошла
Аманда, а за ней — дворецкий с подносом, на котором стояли бокалы в форме
тюльпанов и бутылка
Дом Периньон
в серебряном ведерке со льдом.
— Спасибо, Уильям. — Раш мастерски откупорил бутылку, негромко
хлопнув пробкой. Не успел он наполнить бокалы, как Верена схватила свой.
— Ну, все! Выкладывай, по какому поводу праздник.
Раш поднял бокал:
— Внимание: за дебют моей дочери в Голливуде!
— Поздравляю! — сказал Пирс.
— Что за дебют? — Верена вынула изо рта резинку, поискала, куда бы
ее деть, и прилепила на донышко своего бокала.
— Да объясни же, ради Бога! — Аманда поставила на поднос
нетронутый бокал.
— У меня был разговор с Кит Ренсом, а у нее — с Максом Ругоффом,
преподающим Верене актерское мастерство.
Кит обещает предложить Верене главную роль в одном из своих фильмов.
Верена запрыгала на кушетке, и шампанское пролилось на ковер.
— Не верю! Неужели правда? Что за роль?
— Пожалуйста, Верена, успокойся! — Аманда положила руку на плечо
дочери.
— Картина уже снимается...
— Ах, папочка! — Верена чмокнула отца в щеку.
— Не торопись, Верена. Надо сперва все обсудить. Как же твоя школа?
Верена умоляюще посмотрела на мать:
— Ма, пожалуйста! Что тут обсуждать?
Раш обнял дочь за талию.
— В моем портфеле лежит сценарий.
— Настоящий сценарий? — Верена кинулась в холл и быстро открыла
кодовый замок. Сценарий лежал на самом верху.
Она прочла титульный лист и бегом вернулась в комнату. —
Последний
шанс
? Что-то я об этом слышала...
Пирс отошел в угол и стал внимательно изучать вывешенные на стене
французские тарелки.
— Я думал, ты за нее порадуешься, — сказал Раш жене с улыбкой.
— Я рада, — ответила Аманда. Ее голос звучал спокойно, но вид был
такой, будто она сейчас заплачет. — Верена, дочка, почему бы тебе не
показать сенатору нашу бильярдную? Мы с папой тем временем обсудим эту
чудесную новость.
Верена потянула Пирса за руку:
— Вы играете в бильярд, сенатор?
Она провела его через столовую, вниз по узкой лестнице, туда, где стояли
длинный, во всю стену, бар, перенесенный с океанского лайнера, стол под
зеленым сукном и несколько игральных автоматов. За лестницей виднелся
проектор и белел киноэкран.
— Только, чур, не жульничать!
Пирс бросил на стол шар и проследил его траекторию.
— Хороший стол!
— Мать покупает только самое лучшее, — сказала Верена, — а
для этого штудирует журналы и у всех спрашивает совета. Чур, я разбиваю!
— Не возражаете, если я сниму пиджак?
— Нет, конечно. Мэнди специально устраивает здесь жару, чтобы не было
запаха сырости. — Верена сделала глубокий вдох. — Зловонный город!
— Как насчет пива? — спросил Пирс, загоняя шар в боковую лузу.
— При одном условии: вы дадите мне отхлебнуть.
— Согласен.
Она зашла за стойку бара, взяла из холодильника бутылку, откупорила ее и,
прежде чем протянуть бутылку сенатору, сделала глоток, — Извините,
люблю быть первой. Можете допивать. Между прочим, вас могут посадить за
растление несовершеннолетней.
— Пусть только попробуют! — Пирс ударил по шару. — И часто
ваши родители так совещаются?
— Разве не в этом заключается брак? — Верена пренебрежительно
махнула рукой. — Встречи в верхах, комитеты, подкомитеты... Ваше
супружество не было таким? — Сенатор покачал головой. — Послушайте
моего совета: не женитесь больше! По-моему, брак — это смертельная скучища.
Вы только на них посмотрите! — Она указала кием в потолок. — Он же
работает по пятьдесят часов в день! У них даже нет времени, чтобы... Ну, вы
сами понимаете. — Сенатор деликатно кашлянул. — А взгляните на
мать! Только тем и живет, что раз в полгода полностью переоборудует дом и
ждет, когда вернется отец.
— Разве она не занимается вами? — Эбен целился в угловую лузу, но
промахнулся.
— Да вы просто мазила! Занимается, но скоро этому придет конец, уж я
постараюсь! Она мне больше не нужна: я могу сама о себе позаботиться. —
Верена села на край бильярдного стола и попыталась произвести удар, заведя
руки за спину.
— Не повезло. — Пирс помахал кием. Верена встала у него за спиной,
наблюдая.
— Если мать не разрешит мне сыграть в фильме, я ее убью Еще один шар
влетел в лузу.
— Не смейте, — предупредил сенатор. — Убийц не берут в
актрисы.
— Не смешно!
— Разве ваша мать против вашей карьеры в кино?
— Она считает, что все актеры свихнутые. Ничего, со мной ей не сладить!
Наверное, злится, что это идея отца, а не ее. — На этот раз Пирс
произвел удар в тот момент, когда она отвлеклась. — Жульничаете?
— Чего еще ожидать от человека, верящего в супружество?
— Почему?
— Потому, наверное, что я влюблен, Верена.
— Вам везет, — сказала она рассеянно. — Как мне хочется,
чтобы они договорились! Там, наверху, они обсуждают мое будущее, словно меня
самой не существует.
— Вот что значит быть дочерью могущественного человека!
Она выдула из жевательной резинки пузырь.
— А вам-то что?
— Мой отец тоже был могущественным. Я знаю, как это нелегко. — Он
загнал шар в угловую лузу.
— Гадость! — Ее пузырь приобрел угрожающие размеры.
Пирс выпрямился и сделал вид, будто собирается проткнуть пузырь пальцем.
— Гадость? Это вы 6 том, что отец добился для вас роли в кино?
Пузырь лопнул, она втянула резинку в рот.
— С ума сойти! Образцовый папаша... Наверное, мне надо радоваться, что я не осталась в Ки-Уэст.
— Что вы там делали?
Она уставилась на него не мигая.
— Я сбежала.
Пирс поперхнулся.
— Ваш удар.
Она промахнулась.
— Что еще вы хотите о нем узнать?
— Скажем, почему ему понадобилось приглашать меня домой, а не в рабочий
кабинет?
Она выдула и уничтожила еще один пузырь.
— Он хочет на вас надавить. На вашем месте я бы опасалась подвоха.
Пока Пирс забивал один, второй, третий шары и промахивался четвертым, Верена
ополовинила его стакан. Он подмигнул ей, уступая место у стола.
— Расскажите мне о ней, — попросила девушка, наклоняясь.
— О ней?
— Об этой вашей необыкновенной подружке.
— Вот вы о чем! — Он допил пиво. — Умна, забавна...
— Хорошенькая?
— Очень!
— Высокая?
— Наоборот, малышка.
— Блондинка?
— Рыжая, с фиалковыми глазами.
— Какими, какими?
— Фиалковыми.
— Очаровательно! Занятие?
— Репортер.
— Какой?
— Первоклассный.
— Я спрашиваю о темах ее репортажей.
— Она пишет о знаменитостях, о том, как они восходят к вершине и как
мы, все остальные, толпимся у подножия.
— Это я у подножия — вы-то уже знамениты! — Верена сделала
последний удар и снова, в седьмой раз подряд, выставила шар. — Я
проголодалась. Ну их к черту, идемте наверх.
Когда они вошли, Аманда ослепительно улыбнулась; затем, убедившись, что все
блюда на столе, она извинилась и вышла — Что с мамой? —
поинтересовалась Верена у отца.
— Все в порядке.
— Лучше я пойду к ней.
— Как хочешь. Потом сможешь найти нас в библиотеке Постучавшись, Верена
вошла к матери со стаканом теплого молока и валиумом.
— Я подумала, что это не помешает. — Она поставила поднос на
туалетный столик.
Аманда в это время накладывала на лицо крем. Прервавшись, она положила в рот
таблетку и запила ее молоком, потом вытерла салфеткой пятна со стакана.
— Ты собираешься принять отцовское предложение? — спросила она,
глядя на отражение дочери в зеркале.
— Было бы глупо отказываться, ма, — тихо ответила та.
— Я не слышала от него ни слова про кинопробу. — Аманда оглянулась
на Верену. Та покраснела. — Что это за фильм?
—
Последний шанс
.
— И это все, что ты о нем знаешь?
Верена покачала головой, глядя на мать — без макияжа лицо Аманды блестело,
как потертый жемчуг.
Она выглядит старой, и это я виновата
.
—
Последний шанс
— тот самый фильм, во время съемок которого покончила с собой Монетт Новак.
Верена села на ковер и скрестила ноги.
— Как же, слышала.
Аманда принялась водить щеткой по волосам.
— Вокруг этого дела слишком много пересудов. Я бы не возражала, если бы
роль досталась тебе заслуженно, но... Ты действительно считаешь, что Макс
Ругофф имеет к этому какое-то отношение?
— Перестань, мама! Это хороший шанс. Я буду стараться.
— Ты слишком молода, Верена, поэтому не видишь того, что вижу я.
— А что такое особенное ты видишь?
— Артистический мир кишит дурными людьми, там полно безумцев. О тебе
может сложиться неверное представление...
— Прекрати! Это несправедливо — вместо того чтобы порадоваться за меня,
ты...
— Чему радоваться? Что тебя будут упоминать в связи с Монетт Новак и
Бренданом Маршем?
— Брендан Марш? — Верена подпрыгнула. — Ты хочешь лазать, что
в этом фильме снимается Брендан Марш?
Аманда сняла кимоно, подошла к шкафу и аккуратно повесил его на вешалку;
потом взяла розовую ночную сорочку.
— Оказывается, ты еще и его горячая поклонница!
— Смеешься? — фыркнула Верена.
— Я просто забыла, что ты все вечера смотришь кино, вместо того чтобы
учиться.
— Кино — это и есть учеба, ма. Ну и ну! Брендан Марш!
Аманда ушла в ванную и включила воду. Намочив полотенце, она прошла к себе и
легла на диван, положив полотенце тебе на глаза и укрывшись одеялом.
— Умоляю, мама! Мне хочется получить эту роль. Ты же таешь, как я
мечтаю стать актрисой! — Верена чувствовала, что вот-вот
расплачется. — Ну пожалуйста!
— Раз этого хочет отец, я...
— Ура! — Верена наклонилась, чтобы поцеловать мать, и только тут
заметила, что у той из-под полотенца текут слезы.
— Не волнуйся, ма, я тебя не подведу Обещаю, что постараюсь быть на
высоте.
— Правда, детка? — Голос матери задрожал. — Правда?
Верена заботливо подоткнула одеяло и спустилась в библиотеку, чтобы
попрощаться с сенатором. Увидев, что он еще не уходит, она налила себе
большую рюмку бренди, плюхнулась рядом с отцом в старое кресло и сделала
приличный глоток У нее защипало глаза, отец и сенатор превратились в
расплывшиеся тени.
— Раш, — сказал сенатор, — вы не считаете, что разговор
следует отложить?
— Нам с дочерью нечего скрывать друг от друга.
Правда, дорогая?
Вместо ответа Верена подняла рюмку и икнула так, что волосы рассыпались у
нее по лицу. Она сильно захмелела, однако не уснула, зато ухитрилась
мастерски разыграть сон — Макс Ругофф остался бы ею доволен.
Через некоторое время до нее донесся голос отца:
— Пусть спит — у девочки выдался слишком насыщенный день...
— Итак, вы пригласили меня, чтобы замять историю с
Рейсом
энтерпрайзиз
, — загудел в ответ Пирс. — Конечно, вы лучший юрист
в Нью-Йорке, к тому же мне не пристало вам дерзить после того, как вы
оказали мне гостеприимство, но было бы лучше, если бы вы оттачивали свое
мастерство манипулятора на ком-нибудь другом.
— Вы уверены, что я вас пригласил именно за этим? — Раш закурил
трубку. Верене стало еще уютнее от чудесного аромата дорогого табака.
— Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, зачем лучший друг
и деловой партнер Ренсома приглашает в свой дом сенатора, ведущего
расследование, и затевает с ним пресловутый
разговор в библиотеке
.
— Если не ошибаюсь, на следующей неделе Гринхауз будет давать показания
в вашем комитете.
— Разве?
— Полно, сенатор. Не я являюсь мишенью расследования.
Ваш комитет предложил Гринхаузу заманчивую сделку, побуждая назвать имена.
— Все это домыслы, Раш.
— Вот уж нет! И я мог бы предложить вам и вашему комитету кое-какую
полезную информацию...
Верена приоткрыла глаза и смотрела на беседующих сквозь сползшие ей на лицо
волосы. Пирс потянулся за бокалом
драмбуйе
и улыбнулся ее отцу:
— Для кого полезна ваша информация — для меня или для вашего клиента?
— Арчер Рейсом не клиент. — Раш вооружился пухлой папкой.
— Зато он ваш лучший друг.
— В этой папке вы найдете бумаги, документально подтверждающие
мошенничество, процветающее в корпорации Арчера Ренсома. Тут и дача взяток,
и незаконное манипулирование рынками, и нарушение антитрестового
законодательства, и преступный сговор, и несоблюдение правил валютного
регушрования...
Сенатор нахмурился.
— Можете сами полюбоваться. — Раш перебросил папку ему на колени.
Пирс медленно открыл ее и начал чтение с первого листа.
Через некоторое время он поднял глаза. Раш, развалившись в кресле и сбросив
туфли, попыхивал трубкой.
— Зачем вы это мне подсунули? — спросил Пирс, одну за другой переворачивая страницы досье.
— Молодой сенатор стремится к переизбранию... Простите, стремится быть
избранным за реальные заслуги.
Пирс закрыл папку и встал.
— Вы меня удивляете. Придется вам это вернуть, Раш. — Он взял с
каминной полки фотографию в золотой рамке. — Кто эта женщина?
— Между Арчером и мной? Кассандра Уэнтуорт Рейсом.
— Она красива. Впрочем, я не знал о существовании миссис Кассандры
Рейсом.
— Она умерла много лет назад. Трагедия...
— Вы отдаете себе отчет в том, что вас привлекут к даче показаний?
Одного этого, — Пирс указал на папку, — будет недостаточно.
— Я готов.
— Готовы к даче показаний, изобличающих вашего делового партнера и
лучшего друга? Готовы к этому?
— Вы же видели документы. Пирс. В них — доказательства систематического
мошенничества Арчера Ренсома. Чего стоит его налоговая
крыша
на Багамах,
где он отмывает деньги! Таким способом он добывает наличность для давления
на биржевые котировки в выгодном ему направлении.
Или серая бумага с пометкой
Строго конфиденциально
— план переворота на
Макао.
— Полагаю, вы потребуете для себя иммунитета?
— Да, хотя в этом нет большой необходимости.
Пирс поставил фотографию на место.
— Ну что, сенатор, мы нашли общий язык?
— Сперва мне надо взглянуть на оригиналы, — Пирс задумчиво
вернулся к дивану, — копии меня не убеждают. Если все сойдется, то...
Считайте, что мы договорились.
Глава 13
Стоя перед дверью с ключами в руках. Либерти прислушивалась к музыке,
доносящейся с ее чердака. Ее
Битлз
! Стараясь не шуметь, она отперла все
три замка и толкнула дверь плечом.
Меньше всего она ожидала застать у себя Эбена Пирса, лежащего в темноте на
ее диване с банкой пива
Бек
, покачивающейся на его голой груди. Упаковка
пивных банок бастионом расположилась на ковре. Когда Либерти подошла к нему,
он наслаждался музыкой, жмуря глаза. Услышав шаги, Пирс приоткрыл один глаз
и изрек:
— Что-то ты поздно. Я уже начал беспокоиться.
— Ты уверен, что у нас свидание?
— Я пришел к тебе с миром и принес бутылку шампанского вместе со льдом
и еще персиковый компот для приготовления твоего любимого напитка.
— Какая забота! Но это уже не любимый напиток. — Сухое шампанское
с персиковым соком под названием
Беллини
— открытие, сделанное ими вдвоем
в Италии много лет назад Она устало уронила руки. — Как ты сюда попал?
Он погрозил ей пальцем и припал губами к банке.
— Длинная история. Лучше не старайся выведать у меня этот секрет...
Либерти подошла к проигрывателю, выключила музыку и тут обнаружила, что он
уже стоит у нее за спиной, ласково прижимая ее и целуя за ухом. Она потерла
ухо о плечо, чтобы снять неприятное ощущение, и высвободилась из по объятий.
— Можешь не стараться. Пирс, мелкий подхалимаж уже не в чести.
Он поплелся за ней к кушетке и, когда она села, присев Перед ней и целуя ее
бедро, снял с ее ног туфли. Либерти поежилась, и он снова поцеловал ее ногу.
— Как же я соскучился по этому вкусу! — Пирс облизнулся.
Она оттолкнула его:
— Перестань!
— Повелевай мной! Твое слово — закон.
Она сморщила нос:
— Сделай мне кофе — банка на полке над раковиной.
Он в притворном испуге взглянул на часы:
— Так поздно, Либ? Раз еще не пришло время для
Беллини
, то как насчет
спритзера
? Помнишь свое любимое?
— Ладно, Пирс, действуй.
Он встал вместе с ней и, сжав ей рукой подбородок, поцеловал в губы.
Почувствовав, что он готов к дальнейшему натиску, Либерти попятилась.
—
Спритзер
! — напомнила она, подталкивая сенатора к кухне, потом
подбежала к туалетному столику и убрала в ящик фотографию женщины, похожей
на принцессу из сказок сороковых годов. Она еще никому не объясняла, чья это
фотография, и не собиралась делать это сейчас. Раздевшись догола, она казала
собственному отражению в зеркале:
— Ну и что? Я у себя дома.
Пирс вернулся с высоким стаканом, в который подбросил льда.
— Мой маленький красный флажок! — произнес он нежно, протягивая ей
стакан, и она проскользнула мимо него, чтобы спрятаться в ванной. Там,
сделав большой глоток. Либерти снова посмотрела на себя в зеркало.
— Ты так и не ответил, как сюда проник. — Она включим душ.
— Может, лучше сохраним все в тайне? — отозвался Пирс из спальни.
— Ничего не выйдет! — заорала Либерти, перекрикивая шум душа и
согреваясь под его струями. — Незамужняя женщина, живущая в одиночестве
на окраине цивилизованного мира, имеет право знать, в чем состоит
несовершенство ее охранной системы.
— Я раздобыл ключи у одного твоего старого приятеля. Либерти чуть не
подпрыгнула. — Не хочешь спросить у кого?
Мой помощник побывал в одном пентхаузе...
— Только не у Бродвейского Боба! — испуганно вскрикнула Либерти.
— Бродвейский Боб? Восхитительно! Мой помощник сказал ему, что это
имеет отношение к национальной безопасности.
Либерти рывком отодвинула занавеску и метнулась к непрошеному гостю, как
была, мокрая с головы до ног. Он сидел у ее туалетного столика, открывая
пузырьки с духами и блаженно вдыхая аромат.
— Повтори! — потребовала она.
— Чего ты, собственно, от меня ждешь, да еще стоя передо мной в таком
виде?
Покраснев как рак. Либерти бросилась обратно под душ.
— Мой помощник — молодец, — невозмутимо продолжал сенатор. —
Я сказал ему: делай что хочешь, но ключ должен быть у меня.
— Вот на что идут деньги налогоплательщиков! — снова завопила
Либерти, желая сбить с него спесь.
— Честно говоря, — Пирс немного помолчал, — ты меня
удивляешь. Ты что, всем раздаешь свои ключи?
— Удивляйся, сколько влезет! — отозвалась она с ухмылкой. —
Бедняга Боб! Отдав ключи, он, наверное, на последнем издыхании пополз за
сердечным лекарством.
— Ладно, скажи лучше, что ты держишь в этих крохотных пузырьках? ЛСД,
наверное?
— Учти, Пирс, когда ты пытаешься шутить, то превращаешься в форменного
осла.
— Ничего, у тебя с избытком юмора на нас обоих.
— Иди в задницу!
— Знаешь, Либ, все-таки я подарил тебе симпатичный туалетный столик. Рад, что ты его сохранила.
Либерти выключила душ, схватила полотенце и, вернувшись в комнату, спихнула
Пирса с табурета, на который тут же уселась сама, свирепо поглядывая на него
в зеркало.
— Долбаный сукин сын!
— Неужели это говорит воспитанница почтенного монашеского
ордена? — Он не удержался от ухмылки.
— Из кого еще пытался вытрясти мои ключи твой дотошный помощник?
Он заглянул в ванную.
— Красота, Либ! Ванная отменная, душевая насадка выше всяких похвал.
Почему ты не налила в нее воды? После такого мучительного дня гидротерапия —
это то, что тебе нужно. Я бы составил тебе компанию. А какой размер! Ты что,
делала ванну на заказ?
— Вот-вот! — сказала Либерти ему в спину. — Сейчас залезу
туда и вскрою себе вены, если ты не ответишь, что еще вы успели натворить.
— Дай-ка вспомнить. — Пирс присел на край ванны. — Кого же
еще из твоих приятелей мы посетили за вечер? Первым делом, конечно, —
психотерапевта с великосветской клиентурой.
— Гэвин? Он наверняка счел вас за психопатов. — Либерти принялась
смазывать ноги и руки кремом.
— Только не меня. Правда, моего помощника он выбросил за дверь. Очень накачанный психотерапевт.
— Да уж, он такой, — подтвердила Либерти, насупившись.
— И это в шестьдесят-то лет! Слушай, Либ, ты хоть когда-нибудь спала с
кем-нибудь помоложе? Не считая меня, разумеется.
— Лучше не остри, Пирс!
— Потом настала очередь этого... — Он понюхал ее губку. — Знаешь,
такой тощий, нервный. Никак не хотел сотрудничать, зато навел нас на старину
Боба.
Спросите у Росса
, — сказал он. Ты уже одеваешься, Либ? А я
только начал привыкать к твоей пленительной наготе... — Он прислонился к
косяку и нарочито медленно осмотрел ее с головы до ног.
Либерти запахнулась в пестрый шелковый халат и сдернула с головы полотенце.
— Какие же у тебя роскошные волосы!
Протискиваясь мимо Него, она почувствовала его запах — смесь пива и лайма.
— Есть не хочешь? Я — страшно! Всего и съела за день, что какую-то
пакость в самолете плюс к тому две чашки чая и чашку теплого кофе.
— Какой славный чердак! — ворковал он, следуя за ней по пятам.
Либерти достала банку арахисового масла и початую упаковку соленого печенья.
— На особняк не тянет, но меня устраивает. Видишь, как мало мне
требуется для счастья.
Пирс дотронулся до ее руки:
— Послушай, Либ. — Он повернул ее голову и чуть приподнял ей
подбородок, чтобы заглянуть в глаза. — Может, немного остынешь? Я знаю,
тебе это не просто. Хочешь, чтобы я принес извинения? Сколько угодно!
Прости, что я вторгся в твою крепость. Просто я знал, что это — единственный
способ снова с тобой увидеться. Уж мне-то известно твое упрямство!
— Эбен, я... — начала Либерти, краснея.
— Знаю, Либ, знаю.
— Когда ты здесь, я не могу... Ты только взгляни! — Она вытянула
дрожащую руку. — Видишь, я вся трясусь. Обычно такого со мной не
бывает.
— Когда ты с Бобом, с Гэвином, с этим писакой, не помню, как его там,
можешь не трястись. — Он со смехом привлек ее к себе. — Но со
мной...
Они поцеловались. В этот раз она не отстранилась, только бессильно оперлась
о кухонный стол.
— Женщины не могут жить одним сексом, — сказал он хрипло и, усадив
ее на высокий табурет, опустошил холодильник, шкафы и полки. Вскоре на столе
красовались икра, нарезанный лимон, тоненькие вафли, мягкий сыр, два
хрустальных бокала, кувшин с персиковым компотом и бутылка
Пол Роже
сорок
в
...Закладка в соц.сетях
