Жанр: Любовные романы
Большое кино
... где вешалкой служила скульптура обнаженной
женщины, Кит напялила на скульптуру шерстяное платье, которое только что
стянула с себя.
Мать повеселилась бы, узнав, что ее ангел служит дочери вешалкой! Чуть
помедлив, она выбрала зеленый купальник и выгоревшую черную рубашку.
Прежде чем выйти. Кит мельком посмотрела на себя в зеркало у двери: зрачки
почти полностью потеснили зеленую радужную оболочку ее глаз.
Гребок, гребок — вдох, гребок, гребок — выдох... Не увидев на стоянке
привычного ромба, она почувствовала себя обманутой. Уже не рыба, а простой
поплавок, бессмысленно и неуклюже болтающийся на воде... Зачем ей теперь
стеклянный куб арабского плейбоя, бугенвиллеи, катамаран, коттедж, домик с
башенкой? Преодолев последние пятьдесят ярдов до пляжа. Кит выбралась на
песок, вконец измученная, и свалилась, корчась от судорог в руках и ногах.
Полотенце не могло заменить бинт, соль разъедала невидимые раны по всему
телу. С трудом натянув рубашку и сунув ноги в скользкие шлепанцы, она
посмотрела на лестницу и испугалась, что не сможет по ней вскарабкаться.
И все же в конце пути, на площадке, ее ждал он — ждал, жадно кусая помидор с
ее огорода.
— Какие вкусные! — Кит схватилась за ограждение, чтобы не упасть,
а он тут же сделал вид, что удивлен. — Только не говорите, что вы меня
не ждали.
— Я... Вас не было на стоянке. — Он усмехнулся. Она покраснела и
опустила глаза. — Я не думала, что вы вернетесь.
Он протянул руки и сказал чуть насмешливо:
— Не вернусь? Наоборот, теперь я вообще останусь.
Кит сидела в гостиной с Джеем Скоттом. Брендан отлучился купить кое-что для
фруктового компота, который она решила сварить на десерт. Они любовались
закатом и пили чай из тонких розовых чашек.
— Какая огромная чайка! — Скотт испуганно вобрал голову в плечи и
указал на окно.
Кит встала и резким движением опустила штору, потом снова села и закрыла
глаза. Она прислушивалась к вкрадчивому плеску океана, прикинувшегося мирным
озером.
— Черт, кто-то давно должен был поселиться с Бренданом! — начал
Скотт. — Я заметил, что он пьет теперь куда меньше, чем прежде, а на
съемках вообще трезв как стеклышко.
Кит мирно дремала, ожидая продолжения.
— Переехав к тебе, он почти перестал волочиться за женщинами...
Она недовольно вздохнула и вытянула голые ноги.
— Учти, Кит, иногда Брендан дичает. Помнится, сижу я как-то в верхнем
баре
Сарди
, и вдруг появляется Брендан и стаскивает с табурета Эдера из
Тайме
. Знаешь, какую он ему устроил выволочку — и это при том, что в баре
было полно посетителей! Один даже успел его сфотографировать, но Брендану на
это начхать: он уже не мог остановиться. Эдер, видите ли, написал отзыв,
который ему не понравился! Между прочим, Кит, сам Брендан даже не участвовал
в раскритикованной постановке, зато главную роль исполнял его приятель.
Брендан и его приятели!
Кит блаженно улыбнулась:
— Брендан — настоящий друг. Я думала, ты это знаешь.
Большинству людей просто невдомек, какая у него тонкая душа.
У него обостренное чувство справедливости. Прибавь сюда громкий голос —
иногда он начинает декламировать, как на сцене.
— Просто он прирожденный лицедей — ему всегда хочется, чтобы его
услышали на галерке. Знаю, он обещал вести себя прилично...
— И сдержит слово. Скотт, ты же его знаешь. Пресса стоит на ушах, они
повсюду нас преследуют. Боюсь, рано или поздно он выкинет какого-нибудь
зарвавшегося репортеришку в окно...
— Это, конечно, не мое дело. Кит, но ты администратор, вот и веди себя
соответственно! Администраторам не положено лезть в объектив. Не забывай,
нью-йоркские боссы косо смотрят на администраторов, возомнивших себя
звездами, тогда как их обязанность — держать звезд в ежовых
рукавицах. — Скотт встал и заходил по комнате. — Представляю, как
обрадуется желтая пресса! Забыла, как это бывает?
— Перестань, Скотт! Разве ты не видишь, что он не виноват? Уж я-то
знаю! Он понимает, что мне не справиться с газетами. — Она устремила на
режиссера умоляющий взгляд. — Представляешь, я перестала читать газеты!
То есть читаю одни вырезки. Мне дают газеты, превращенные в лапшу, удалено
все, что касается Брендана и меня.
— Читал, читал! Можно подумать, что ты тоже... — Он помялся. — В
общем, они изображают дело так, словно ты забралась на вершину по постелям.
Брендана они рисуют игрушкой, подарком, который ты себе преподнесла,
добившись успеха в мире мужчин, этаким большим трофеем...
И тут Скотт прикусил язык: в дверях стоял насупившийся Брендан.
— Я забыл ключи. Подошел к машине, а ключей нет. И ведь не пьяный!
— Ключи висят на кухне, — подсказала Кит, а Скотт только пожал
плечами.
Вернувшись из кухни, Брендан подошел к Кит.
— Раз уж я здесь, надо поцеловаться. — Он требовательно подставил
Кит губы. — На, держи! — Скотт ловко поймал брошенные ему
ключи. — Съезди в магазин сам, пока мисс Рейсом побалуется со своим
трофеем.
Это был первый прием, который они устроили вместе. Почти все ее друзья уже
уехали, а его друзья остались полюбоваться закатом. Брендан разбавлял бурбон
водой из-под крана, когда Кит подошла к нему, обняла и прошептала на ухо:
— Хочу тебя...
Он крепко прижал ее к себе, и в следующее мгновение она увидела, как он
подмигивает приятелю у нее за спиной.
— Ну их всех к черту! — Брендан продолжал прерванный разговор,
словно Кит не было рядом. — Разве они что-нибудь понимают, эти
недоумки? Главное, что у Теда Роланда все девяносто минут, что он торчит на
экране, топорщатся штаны. — Брендан выпустил Кит, потому что она мешала
ему жестикулировать. — На остальное они плевать хотели.
— Перестань, Брен! — вмешалась Кит. — Такое впечатление,
будто ты ничего не смыслишь в кино. Зачем изображать из себя параноика? Все
гораздо сложнее.
— А по-моему, все просто. Ты только посмотри, что с ним — сделала
студия! Сократила его роль с шести минут до семидесяти секунд. Нет, студия —
враг настоящего искусства. Играть для студии — это искусство раба, а не
свободного человека. — Брендан поднес стакан к губам.
— Гегель, кажется? — Приятель Брендана расплылся в улыбке,
довольный, что его так яростно защищают.
Кит хотела выйти из кухни, но не выдержала и, оглянувшись, сказала громче,
чем хотела:
— Значит, я тоже твой враг, Брендан?
Рядом с компьютером Кит щебетала стайка молодых женщин: крупная
обладательница рыжей гривы, две блондинки средних размеров и одна маленькая
брюнетка.
— Что кому принести?
— Как вы уживаетесь с этой штуковиной? Такая холодная, неприятная!
Кит ласково похлопала компьютер ладонью.
— Эта холодная и неприятная штуковина помогает мне оставаться в курсе
очень сложного бизнеса.
Рыжая пожала плечами:
— Разве при этом не сводится все к цифрам? Вот вам и творчество! —
Она поморщилась. — Брендан считает, что так и до бесплодия недалеко.
— Говорят, он называет компьютер вашим
муженьком
! — захихикала
блондинка.
— Какая разница? Главное — компьютер помогает моему бизнесу. — Кит
не показывала, как зла на Брендана, выдающего женщинам ее тайны. —
Боюсь, Брендан небольшой поклонник компьютеризации.
— Брендан — поклонник людей. Точнее, женщин. — Рыжая сладострастно
потянулась и тряхнула волосами. Вся компания, словно сговорившись, двинулась
к мужчинам, кроме брюнетки.
— Кажется, раньше мы не встречались. — Брюнетка протянула Кит
руку. — Чудесный прием! — Она покрутила головой. — Столько
приятных людей!
Кит изо всех сил старалась изобразить радушную хозяйку, но получалось у нее
плохо. Друзья Брендана действовали ей на нервы — все эти чужие люди
расхаживали по ее дому, как по своему собственному. Она не знала, кто ей
более неприятен — женщины, годящиеся ей в дочери, или мужчины — более
откровенные, более горластые.
— Меня зовут Бэтси. Я подруга дочери Брендана.
Кит кивнула:
— Рада познакомиться. Я было подумала, что вы — одна из... —
Почувствовав, что сказала лишнее, Кит умолкла.
— Одна из
девочек Брендана
, так? — подсказала Бэтси. — Нет,
я — близкая подруга Лили. Она не смогла прийти и послала меня — шпионить и
доносить ей.
— Шпионить? — повторила за ней Кит. — За мной, наверное. Ну и
как? Я прошла испытание?
— Безусловно.
— Очень на это надеюсь.
— Вы можете забыть про ревность.
— Что?
— Обо всех этих молоденьких штучках. Я заметила, как вы за ними
наблюдаете.
С другой стороны комнаты раздался смех — Брендан показывал на рыжей девушке
эффектный прием рукопашной борьбы.
— Он очарован их молодостью...
— Хорошо вас понимаю, — сказала брюнетка. — Мне исполнилось
тридцать, и я начинаю чувствовать такие вещи. Молодость воспринимается как
достижение...
— Вот именно.
— Но вы все равно не волнуйтесь. Все это осколки кризиса, постигшего
его, — удел всех мужчин в середине жизни.
Благодаря вам кризис преодолен. Можно мне называть вас просто Кит?
— Да, конечно.
— Хотите, я кое в чем вам признаюсь. Кит? Я вам завидую: вашему дому,
вашему мужчине, вашей работе. Если вы не счастливейшая женщина на свете...
— То?
— То вы просто обязаны ею быть! Все, мне пора. Я еще должна вернуться в
Сан-Диего. Не волнуйтесь, я представлю Лили самый радужный отчет.
Оставшись без собеседницы, Кит почувствовала себя брошенной. Она спустилась
вниз и села, уставившись сквозь темноту на мигающие огни бакенов. Почему ее
не переполняет счастье? Почему она завидует девушкам наверху? Она достала
свитер и поднялась наверх с намерением предупредить Брендана, что немного
прогуляется. Он как раз прощался с одной из блондинок. Целуя ее, он по-
хозяйски прошелся ладонью по ее груди. Кит отвернулась и заторопилась к
пляжу. Почувствовав, как трясется лестница, она обернулась и увидела, что
Брендан догоняет ее.
— Куда ты?
— Подышать воздухом.
— Но ты не рассердилась?
— Нет, конечно. С какой стати?
Брендан испытующе посмотрел на нее:
— Ты весь вечер ходишь с обиженным видом.
— Что-то я не понимаю...
— Наверное, все из-за этих девчонок?
— Ты имеешь в виду своих поклонниц? — Ее голос звучал нестерпимо
фальшиво.
— Из-за них! Господи, Кит, так бы и сказала, что ревнуешь От такой
сильной женщины, как ты, мужчина не ждет ревности. Пойми, мы просто друзья!
Что с того, что они молоды и красивы? Я вообще люблю женщин. Кит. Мне
нравится к ним прикасаться. Между прочим, и к мужчинам тоже.
Она опустила голову.
— Прости, Брендан.
— Черт! — Он отвернулся и ушел наверх, а она побежала в черноту
ночи, вниз, на пляж. Обойдя мыс, чтобы не видеть свет и не слышать шум
вечеринки, Кит на последнем дыхании добралась до катамарана, упала на
брезент и тут же заснула, убаюканная ветром.
Очнувшись через несколько часов, Кит заторопилась назад. полагая, что
опасность миновала, и, обогнув мыс, увидела, что свет остался гореть только
в одном окне ее дома — в спальне.
Она пошла на свет, полная надежды, взбежала по ступенькам, миновала
гостиную. Беспорядок, оставленный гостями, мог подождать до завтра. Не
хватало, чтобы он стал выговаривать ей за ее проклятую приверженность к
чистоте, способную любого свести с ума!
Ее кровать была пуста. Кит испуганно зажмурилась, потом огляделась, готовая
к худшему. Стенной шкаф, где он держал свою одежду, тоже зиял пустотой. Она
села на пол, привалилась спиной к кровати и уставилась на свои шнурки. В
голову ей так ничего и не пришло, и вскоре ее сморил сон.
Она проснулась от резкого звука: что-то упало на пол рядом с ее головой.
Протерев глаза, Кит потянулась и спросонья схватила лежащий на полу
сценарий, потом опомнилась и села.
— Что-то я не уверена, что собиралась читать именно сейчас.
— Неужели?
— И вообще, я не нашла в шкафу твоих вещей и решила, что ты ушел.
— Ты забыла, что я перенес их в другой шкаф — в вестибюле второго
этажа?
— Ах да!
Он навалился на нее, заглянул ей в глаза.
— А ну-ка раздевайся!
Она послушно стянула с себя платье. Тогда он перевернул ее на живот и
зашептал на ухо, шевеля своим дыханием волосы у нее на затылке:
— Я так тебя захотел, что чуть с ума не сошел! Когда ты ушла, я всех
разогнал и побежал на пляж — искать тебя. Я искал твою одежду. Мне взбрело в
голову, что своим поведением я загнал тебя в океан. — Он
засмеялся. — Потом я вернулся в дом, но что мне здесь делать без тебя?
Тогда я поехал к Скотту.
Он налил мне бурбона и дал читать сценарий, но я не мог сосредоточиться, все
вспоминал тебя, эту комнату, как все было, когда мы только познакомились.
Скотт отвез меня обратно в
Клару
. Напомни, чтобы утром я забрал
сааб
. Ты
одна такая. Кит.
Его рука оказалась У нее между ног и забиралась все глубже. Она часто
задышала.
— Ты же знаешь, как я люблю с тобой спать! Ты думаешь, что я люблю тебя
за изящество или за суровость, но это — заблуждение. Я люблю тебя вопреки
всему этому: за настоящую нежность, несмотря на внешнюю холодность. За это
твое мягкое нутро я тебя и люблю. Твои друзья правы: я тебе не гожусь — из-
за меня ты чаще становишься жесткой, а они поклоняются твоей стервозности.
Ненавижу ее! Из-за нее у меня пропадает эрекция. Зато когда ты становишься
мягче, я делаюсь молодцом, каких поискать. Господь со мной, скажи, что я
тебе подхожу, детка. Скажи Она закрыла глаза и выгнула спину, вбирая его в
себя.
— Подходишь, подходишь...
Они занялись любовью — бессловесной, беззвучной. Толчок, другой — вдох...
Она поступила правильно, дождавшись Брендана. Он тянул ее вниз, в глубину.
Толчок, другой — выдох... Здесь, в глубине, был ее дом.
В
Ривер-клаб
она заплыла в глубокий сектор бассейна и потрясла головой,
освобождая уши от воды.
— Что вы сказали?
— Простите, мисс Рейсом, но телефон не дотянуть до воды. —
Полицейский обращался к ней с бортика. — Сказать, что вы заняты?
— Сколько раз повторять, чтобы вы не ходили за мной по пятам? Терпеть
этого не могу! Кто звонит? Как меня нашли?
— Это ваш секретарь.
Она поднялась по лесенке и успела схватить с трамплина полотенце прежде, чем
до него дотянулся полицейский. Обмотавшись полотенцем, она подошла к
телефону.
— Я не стала бы вас беспокоить, но был звонок от мистера Ренсома. Он
говорит, что вы обязательно должны ему перезвонить сегодня во второй
половине дня.
— Обязательно? Ладно, спасибо, Саша. Как вы нашли меня?
— Это оказалось нетрудно. Девин сказал, что вы, наверное, в
Ривер
,
раз закрыт ваш клуб.
Еще раз поблагодарив секретаршу, Кит повесила трубку и стала нетерпеливо
оглядываться в поисках сумки. Полицейский Баллард щелкнул каблуками и поднес
пальцы к виску.
— Вам помочь, мэм? Хотите второе полотенце?
— Спасибо, Баллард. — Она набрала номер Арчера. Ее тут же
соединили.
— Хорошо, что ты мне звонишь. Кит.
— Действительно хорошо? То, что ты так долго тянул с решением, — хороший или дурной знак?
— Боюсь, ты так и не узнаешь о моем решении касательно
Последнего
шанса
, пока не предоставишь шанс Либерти Адамс.
— Брось, Арчер. Кажется, мы договорились, что с нас довольно прессы...
— Если ты хотя бы немного перестанешь трусить, то увидишь, что Либерти
Адамс не такая уж страшная.
— Это в каком же смысле?
— Просто она заслуживает больше внимания.
— Но, Арчер...
— Позвони ей и назначь время, очень тебе рекомендую, В трубке раздались
короткие гудки. Кит покачала головой:
— Ну и осел!
— Прошу прощения, мэм. — Баллард все еще стоял рядом, протягивая
ей полотенце.
— Все в порядке, это мои проблемы, а не ваши.
— Понимаю.
— Не могли бы вы отвезти меня в отель, Баллард?
— Конечно, мэм.
— Кажется, самое время что-нибудь выпить.
Потом он будет оправдываться, что с ним сыграло злую шутку освещение, что
океанский закат ослепил и не позволил разглядеть внешность — только
силуэт...
Он стоит на террасе на фоне темнеющего неба в подаренном ею халате, хотя ее
нет рядом, и оценить его целомудрие некому. Он печально поглядывает на свое
вздыбившееся мужское достоинство и про себя ругает последними словами
студию, в которую ее тянет как магнитом. На перилах террасы стоит полный
стакан свежевыжатого сока лайма. Он выпивает его залпом и морщится от
горечи, потом сбегает к океану, сбрасывая на бегу халат. У кромки воды он во
всю глотку декламирует монолог Джадда об отцах и сыновьях.
Прибой кипит у его колен, дерет кожу, как наждак, и он вопит от
удовольствия.
Затем он оборачивается, машинально поднимает глаза на окна
Клары
, алеющие
в лучах заходящего солнца, и видит ее силуэт.
Накинув халат, он бежит к ней со всех ног.
— Кит! Как ты догадалась, что я хочу тебя именно сейчас?
Он кидается к ней через гостиную, но на полпути замирает как вкопанный. Она
улыбается, забавляясь его удивлением:
— Вы меня знаете?
Он растерянно кивает. Он вынужден признать, что его ловко разыграли. На ней
черное прямое платье с пуговицами спереди, похожее на мужскую рубашку, сама
она меньше Кит, крепче, жилистее. Ее волосы тоже скручены в узел на затылке,
только совершенно седые. Зато голос у нее свой, особенный.
— Давно не видела такой мощи! Вы очень притягательный мужчина.
Бесстрашие — вот что отличало ее прежде всего. Ее дерзость буквально
перетекала в него. Он схватил ее за руку и заставил ощутить его мощь на
ощупь.
— Вам хочется ? Так вперед!
— Настоящий мужчина! — Ее рука ритмично движется вперед-
назад. — Твердость стали! Что ж, проверим вас в деле.
Он сдавливает ее голову, словно стремясь раздавить. До него доходит, какой
ничтожной была его жажда владеть двадцатилетними женщинами по сравнению с
вожделением, которое у него вызвала семидесятидвухлетняя мать женщины,
которую он любит.
Он поднимает ее как перышко, водружает на жесткую белую кушетку — спиной к
себе, лицом к закату. Погружаясь в нее, он понимает, что хотел бы сохранить
иллюзию, будто это не мать, а дочь. Ему кажется, что он овладевает обеими —
матерью и дочерью и что всегда стремился именно к этому.
Глава 9
— Хочу узнать о Брендане и Кит самое пикантное! — объявила
Либерти, сидя с Джеем Скоттом в баре
Мортонс
и принимаясь за второй по
счету коктейль.
— Этот ваша манера — так начинать интервью? — Он накрыл свой
стакан ладонью, словно Либерти собиралась что-то в него бросить, но она лишь
зачерпнула горсть орешков.
— Интервью пока еще не началось. Мы просто беседуем. Я читала об их
разрыве и хочу знать, кто от кого ушел и почему?
Секретарь мисс Репсом сообщила, что завтра мадам наконец-то даст мне
аудиенцию — за чаем. Чем больше я буду знать к тому времени, тем больше
проявлю понимания. Так что выкладывайте, Скотти, — кажется, друзья вас
так зовут?
— Верно. — Его лицо оставалось равнодушным. — Меня это не
трогает. Что сказать? Все было так, как пишут газеты.
Только не позавчера, а два месяца назад.
— Два месяца! Почему же такая запоздалая реакция?
— Кит очень скрытная, не меньше, чем Брендан, когда речь заходит о
личных отношениях. Заходила... — угрюмо уточнил он.
— И что же послужило причиной разрыва, Скотти?
— У вас взгляд, как у собаки, почуявшей кость. — Он взболтал
остатки коктейля у себя в стакане. — Если я расскажу, вы дадите слово
меня не цитировать — а то Киска Кит выцарапает мне глаза?
— Я хочу просто поднакопить информации, не более того.
— Их поссорила старуха.
— Какая старуха? Китсия?
Он кивнул и допил коктейль.
— Как это произошло? Она что-нибудь натворила?
— В августе она явилась без предупреждения навестить дочь.
Кит была на студии, и Брендан оставался дома один. Ну и... — Скотт
присвистнул. — Они с Бренданом... Кит вернулась домой раньше
положенного времени и застала их в гостиной, на кушетке.
— Откуда вам известны такие подробности? — спросила Либерти
осторожно. — Вы что, в тот момент сидели под кушеткой?
— Не совсем. Но все равно я был, так сказать, в гуще событий. —
Скотт подвинул бармену пустой стакан и принялся мрачно грызть орешки. —
Я знаю обо всем от обоих — и от Кит, и от Брендана, но в основном от него,
бедняги. Он так и не понял, что на него нашло. Говорит, что Китсия Рейсом —
красивейшая женщина из всех, кого он до сих пор встречал, — после Кит,
конечно. А еще называет ее всемогущей богиней.
— Но вы сами с ней незнакомы?
— Как же, знаком! — Скотт залпом допил коктейль. Либерти поспешно
подвинула ему свой полный стакан, лишь бы он не умолкал.
— Насколько я знаю, она давным-давно не покидала Звар.
Он негромко рыгнул и постучал себя по груди.
— В тот вечер я тоже был в
Кларе
, и это я увидел ее первым, еще до
Брендана. Хотел поработать с ним над одной сценой из
Последнего шанса
и
составить ему компанию до возвращения Кит. Старуха наблюдала из окна
гостиной, как Брендан репетирует внизу, на пляже, прямо глаз от него не
отрывала. Было такое впечатление, будто она открыла новый вид млекопитающих.
Знаете, у нее есть одно свойство, которого большинство женщин лишены: ей
наплевать, что думают другие.
Как хочет, так и выглядит, что хочет, то и говорит.
Либерти непроизвольно посмотрела на свое отражение в зеркале за баром.
Бледное лицо, огромные глаза...
— А сколько в ней ума, сколько проницательности!
— Вы — поклонник ее искусства?
— Первое существенное капиталовложение я сделал в оригинал Рейсом.
Гравюра на дереве: синие георгины. Понятно, такой человек, как Китсия, не
могла остаться равнодушной к настоящим мужчинам вроде нас с Бренданом.
Особенно к Брендану, которого всегда тянуло к молоденьким. Бедняга! Как он
растерялся, когда, вернувшись, нашел вместо Кит ее старую мать!
Мне кажется, она его загипнотизировала. Пока он щурился, словно кот, я
тихонько улизнул. Он даже не знал, что я там был. — Скотт неуверенно
вздохнул. — Наверное, не надо было мне уходить. Он был такой
беспомощный! Но я не мог этого вынести. — Оглядев ресторан. Скотт
перевел взгляд на Либерти. — Что за статью вы собираетесь писать?
— Там видно будет.
— Ну так вот, на следующий день мне позвонила Кит. Она была растеряна —
даже по голосу было слышно, как она потрясена. Обыкновенно Кит — само
изящество и самообладание, но у нее очень ранимая душа.
Мать всегда учила
меня ненавидеть мужчин, — сказала она тогда, — а сама совратила
единственного мужчину, которого я смогла полюбить
. Она повторяла это снова
и снова, и мне было ее невыносимо жаль, но я не знал, чем помочь.
— А что Брендан?
— Брендан? Ну, сперва он напоминал быка, в которого угодила
молния, — полная утрата ориентиров. Видимо, он представлял секс с
Китсией и отповедь, последовавшую от ее дочери, каким-то первобытным
ритуалом...
— А себя — ритуальной жертвой?
— Вроде того. Прошло несколько дней, прежде чем до него дошло, что его
вышвырнули из
Клары
. Кит была неумолима.
Потом, конечно, оба пожалели о случившемся, но упрямство мешает им пойти на
попятную.
— Поэтому вы и отправили Брендана на Восточное побережье? Чтобы он
воспользовался шансом и
...Закладка в соц.сетях
