Жанр: Любовные романы
Большое кино
...н улыбнулся. Кит тут же догадалась, что новая улыбка предвещает очередную
мрачную подробность его биографии.
— Ревностно исполняя свои обязанности, папаша проявлял излишнюю
драчливость, поэтому его перевели в ночные сторожа. Ему полагалось сидеть
неподалеку на дереве с камешками в кармане и при появлении полиции — дело
было еще во времена
сухого закона
— швырять их в железную крышу, чтобы
предостеречь хозяев. Как-то ночью, в одну из тех жестоких зим, о которых я
говорил, он выпил целый галлон жидкости для прочистки ванн, и его нашли
после полуночи замерзшим между двумя ветками. Прохожие, притащившие утром
его труп, клялись, что отколупывали его заступами.
— Какой ужас!
— Да уж! — Раш снова усмехнулся. — Помню, я тогда страшно
рассердился, стал пинать, кусать, царапать принесших тело.
Мне хотелось, чтобы погибли они, а не отец.
— Вас можно понять, — вставила Кит.
— Они плюнули и ушли, предоставив мне самому возиться с трупом. Я был
мал даже для своих восьми лет, зато в отце было больше шести футов —
настоящий Петр Великий! Мне потребовалось часа четыре, чтобы спустить его
вниз по лестнице и доставить в полицию. — Раш залпом допил
рюмку. — Я три года работал в аптеке, чтобы купить надгробие для его
могилы, на котором потом выгравировали надпись, как это делается в России.
Не зная, где он похоронил мать, я велел написать на камне и ее имя. С тех
пор моя жизнь протекала в задней каморке при аптеке, но я так старательно
учился, стал гарвардским стипендиатом.
— И тогда ваша жизнь изменилась?
— Да. Моим соседом по комнате оказался Арчер Ренсом.
— Вы сразу подружились?
— Правильнее сказать, Арчер меня сразу пожалел. Наверное, я выглядел
чересчур жалким по сравнению с обычными студентами Гарварда. — Он снова
улыбнулся, но его улыбка была теперь не горькой, а скорее задумчивой. —
Достаточно вспомнить, как тогда выглядели мои руки... К тому же я был
неимоверно тощим. Арчеру хватило одного взгляда на мой единственный костюм —
и он полетел в мусорный бак. Я стал щеголять в его обносках.
— А вам не были коротковаты брюки? — Кит бросила на него лукавый
взгляд.
— Конечно. Но его портной легко устранял этот недостаток.
— Какое великодушие! Возможно, за этим что-то крылось?
— Думаю, да. Тогда я стал для Арчера отдушиной. Даже в колледже он
оставался иностранцем. — Раш бросил на Кит внимательный взгляд. —
Как и вы.
Кит зарделась.
— Арчер научил меня всему тому, что я упустил в своем самообразовании:
завязывать виндзорский галстук, причесываться, разбираться в вилках,
общаться с женщинами.
— В этом Арчи всегда знал толк! — Кит понимающе улыбнулась.
— Верно, но я был слишком занят учебой и работой по ночам в ресторане,
чтобы применять полученные знания на практике, особенно по последнему
пункту. И все же я был бесконечно счастлив. Я понял, что худшее для меня
осталось позади, дальнейшая жизнь не могла не улучшиться. Так и вышло.
Раш подозвал официанта, и тот принес еще водки. Кит была готова поклясться,
что он старается не встречаться с ней взглядом. Выпив, он приободрился и
продолжил:
— Я познакомился с ней под конец первого курса, весной.
Это было самое восхитительное создание, какое мне только доводилось
встречать: почти с меня ростом, с медными волосами, длинными стройными
ногами и волшебным смехом. Он зарождался у нее где-то внутри, потом
поднимался по длинной лебединой шее. Она всегда шествовала по студенческому
городку в окружении девушек, не годившихся внешностью ей в подметки, как
принцесса со свитой захудалых фрейлин. Связку учебников она прижимала к
груди, как щит. И всегда смеялась! Раз за разом, возвращаясь к себе в
комнату, я боролся с искушением рассказать про нее Арчеру, но всегда меня
что-то удерживало. Наверное, я боялся, что разделенное колдовство утратит
часть своей силы, а может, опасался, как бы Арчер не высмеял мое увлечение в
свойственной ему манере:
Как ты неуклюж, старина! Хочешь, я сам тебя с кем-нибудь познакомлю?
Увидишь, как это просто!
Для него это действительно было просто: он
встречался сразу с несколькими хорошенькими студенточками, — но для
меня не существовало никого, кроме моей медноволосой красавицы.
Как-то раз я сидел на своем обычном месте в библиотеке Уайденера. Внезапно,
оторвав глаза от книги, я увидел ее совсем близко. Я перестал дышать, мои
пальцы налились свинцом и отказались дальше перелистывать учебник. Она
читала
Тэсс из рода д'Эрбервиллей
. В одиннадцать она встала и заложила
страницу маргариткой. С тех пор я прозвал ее про себя
Тэсс
.
— Вот это по-настоящему романтично! — прошептала Кит, но он не
обратил внимания на ее слова.
— Я еще сильнее захотел познакомиться с ней и даже изменил часы работы
в ресторане, чтобы каждый вечер ходить в библиотеку в надежде на новую
встречу. Долго ждать не пришлось — уже следующим вечером я увидел ее снова.
Закончив читать, она опять заложила страницу маргариткой, а проходя мимо
меня, бросила другую маргаритку на страницу моей книги. Я был настолько
поражен, что даже не оглянулся, а так и остался сидеть, не сводя глаз с
цветка.
Кит проглотила водку не поморщившись, так ее захватил рассказ.
— На третий вечер она уселась напротив меня. Никогда еще я не
оказывался так близко от нее. Оттенок ее кожи заставил меня затаить дыхание:
он был розоватый, как у мадонны Тициана. Я смотрел в книгу, но читать не
мог: строчки расплывались. Когда она выходила, я встал и последовал за ней.
Мы сели на скамейку перед библиотекой и взялись за руки. Разговаривали мы
немного; помню только, что она читала мне какие-то стихи. У нее был красивый
голос.
Мы продолжали встречаться в библиотеке Уайденера. Каждый вечер я просил ее
назвать мне свое имя, но она отказывалась. Однажды она не пришла. Я не знал,
куда деваться, и даже не мог спросить о ней на абонементе, потому что она не
сказала, как ее зовут...
— Больше вы никогда ее не видели?
— Вот видите, не только у вас есть секреты... — Он потер руки и
улыбнулся. — Если вам когда-нибудь захочется поведать кузену Арчеру о
моем давнем увлечении, то уверяю вас, Кит...
— Не в моих правилах обманывать чье-либо доверие, Раш! — Кит с обидой посмотрела на него.
Он задумчиво раскурил трубку.
— Сам не знаю, зачем все это вам рассказал. Наверное, для того, чтобы
вы знали: не одной вам не везет иногда в жизни...
— Значит, вам просто захотелось подсластить мне пилюлю? — Кит не
очень верилось в такое объяснение.
— Я еще никогда в жизни никому об этом не рассказывал. — Вид у ее
собеседника был такой, словно он сам только сейчас это осознал. —
Считайте, что вам повезло. Кит: вы относитесь к немногим, кому Раш
Александер показал свое слабое место, — Честное слово, я не стану
созывать по этому поводу пресс-конференцию. — Она поднялась из-за
стола. — Если серьезно, то Бик, напротив, грозит именно пресс-
конференцией. Вряд ли вы понимаете, что это значит для меня. Он обладает в
этом городе огромным влиянием.
Раш пренебрежительно махнул рукой.
— Не волнуйтесь, он не посмеет, а если и посмеет, то не скажет ничего,
что могло бы унизить вас перед коллегами. Доверьтесь мне и созывайте
собственную пресс-конференцию.
Высаживая Раша у отеля
Беверли-Уилшир
, Кит уже знала, что у нее нет выхода
— придется ему доверять. Она назначила пресс-конференцию на вторник, считая,
что за три дня успеет подготовиться.
Бик звонил ей каждый час, проверяя, не передумала ли она, и ей становилось
все труднее давать отрицательный ответ. Рита пыталась узнать, не решился ли
Бик на переговоры с Рашем, но так ничего и не выведала. Кит подозревала, что
встреча пройдет тайно, и в ее воображении перед ней уже представала жуткая
картина: Раш зажимает беспомощного Бика в углу какого-нибудь заброшенного
склада...
Наконец уже вечером накануне пресс-конференции Рита позвонила Кит домой и
сообщила, что у Раша и Бика назначен совместный завтрак.
— Наверное, он любит брать противника измором, — высказала свою
догадку Рита.
Наутро, собирая в кабинете последние вещи, Кит получила от Бика по
внутренней почте копию мерзкого напоминания.
Ты моя с потрохами
было
подчеркнуто трижды. Она сожгла листок в пепельнице. Неужели ей теперь не
сможет помочь даже Раш?
Ответ на этот вопрос она получила через полчаса, перед самой пресс-
конференцией. Раш прислал к Кит курьера с тремя золотыми
Оскарами
,
завоеванными фильмом
Хейт-стрит
, и запиской.
Фотоколлекция Кроуфорда
превращена в пепел под моим личным наблюдением, но шоу еще не закончено
.
Кит не знала, что и думать. Когда появился Раш в окружении репортеров, она
бросилась ему на шею, не стесняясь слез.
Раш тактично начал пресс-конференцию сам, зачитав письменное заявление
Кроуфорда.
— Рад сообщить вам, леди и джентльмены, — произнося это, он
подмигнул Кит, — что Кит Репсом только что освобождена от контрактных
обязательств. Мистер Кроуфорд поручил мне зачитать вам свое заявление:
Пусть никто никогда не говорит, что я пытался удержать Кит Рейсом силой
.
Кит густо покраснела, однако прессу и
Уорнер
эти слова удовлетворили
вполне. Вечером она встретилась с Рашем, чтобы получить пепел от негативов.
Она была даже готова за них заплатить. Так оно и вышло: держась за холодную
раковину в ванной Раша Александера, она позволила ему овладеть ею стоя,
сзади, и покинула номер отеля поздно ночью, даже забыв потребовать у него
пепел.
Когда в заседании был объявлен перерыв, Раш подошел к ней:
— Мне надо с вами поговорить. Кит.
Кит не удивилась, лишь почувствовала любопытство. Какой смысл наносить
смертельный удар при пустых трибунах, гадала она, терпеливо дожидаясь, пока
разойдутся остальные.
— Здорово я тебя провел? — Раш вальяжно развалился перед ней за
столом и улыбался одной из своих дежурных улыбок.
— Считай, что да. — Кит предусмотрительно отъехала от стола и
напряженно улыбнулась. — Почему ты решил меня пощадить?
— Я всегда приберегаю фейерверки для Арчера.
— Какая забота! Кстати, — она показала на пустое кресло
Ренсома, — где он сегодня?
— Слишком занят, чтобы присутствовать на нашем маленьком шоу. Сенатор
Пирс не дает ему продохнуть.
— У нас серьезные трудности, Раш?
Раш потянулся, хрустя суставами.
— Трудности, Китти? Не уверен. Я просил Арчера позволить мне
побеседовать с Пирсом — иногда мне удается влиять на политиков, — но
ему захотелось разобраться с этим самостоятельно. Ты ведь знаешь своего
двоюродного братца!
Кит с подозрением покосилась на Александера:
— Зато не знаю, добьется ли он толку...
— Во всяком случае, постарается. — Раш поднялся и направился к
двери. — Да, совсем забыл! Я хотел попросить тебя об одной
услуге. — Круто повернувшись, он подошел и уселся напротив Кит,
забросив одну ногу на ручку кресла, и долго молчал с многозначительной
улыбкой, видимо, дожидаясь, пока у Кит лопнет терпение. Наконец она
взмолилась:
— Ладно, Раш, не тяни резину! Какой мне вынесен приговор? Чего вам
больше хочется: законченного
Последнего шанса
или страховой премии? Вам не
кажется, что вы слишком долго томите меня неизвестностью?
Вместо ответа Раш неожиданно спросил:
— Знаешь мою дочь Верену?
— Да, очень симпатичная девушка. Она встряхнет
Руба
.
Только я что-то не пойму, Раш, какое это имеет отношение ко мне...
— Она симпатичная, — пробормотал Раш. — И между прочим, брала
уроки актерского мастерства у Макса Ругоффа. Старина Макс клянется, что она
весьма... словом, способная.
Куда он клонит?
— Ругофф — настоящий специалист, — проговорила Кит
осторожно. — Он хорошо знает свое дело.
— Ну да. А главная твоя проблема — актриса на место... выбывшей. —
Ресницы Кит взлетели вверх. — Я помогу тебе ее решить. — Раш
улыбнулся и принялся набивать трубку. — Я хочу, чтобы ты отдала роль
Лейси в
Последнем шансе
Верене.
Кит резко зажмурилась, вспоминая Сэма Ротмена с его любимой присказкой:
Надо бежать ноздря в ноздрю. Кит, детка!
— Я не могу! Ты не понимаешь... Об этом не может быть и речи.
— Это ты не понимаешь. Кит. — Он попыхтел трубкой. — Помнишь,
какую услугу я тебе однажды оказал? — Он выпустил дым. — Долг, как
известно, платежом красен.
Кит положила руку ему на колено.
— Я бы с радостью дала Верене роль, поверь, Раш... но только не в
Последнем шансе
.
Раш, улыбаясь, прищурился.
— Фильм и так идет со скрипом, Раш, а ты хочешь подбросить еще проблем.
Будь благоразумен.
— Ты не видишь мой ботинок? — Видимо, он успел скинуть обувь и
теперь, засунув голову под стол, продолжал оттуда приглушенным голосом, как
из-под воды; — Моя дочь талантлива. Она поможет
Последнему шансу
.
— Послушай меня, Раш, ради Бога! Девочка никогда не снималась в кино. Я
бы с радостью оказала тебе услугу...
— Я знаю, ты хорошая.
— Но почему обязательно в
Последнем шансе
? Тебя даже не заинтересовал
отснятый материал.
— Я не кинокритик. Киска Кит. Ты утверждаешь, что фильм получится что
надо, и я тебе верю.
— Раш, умоляю...
Он встал с кресла и опять направился к двери. Щелчок выключателя — и зал
погрузился в темноту.
— Я — воплощение разума. Кит. Вели своим людям подготовить контракт.
Кит собрала всю свою волю в кулак и крикнула ему вслед:
— Ни за что! Лучше получайте страховку.
— Между прочим. Кит, у меня завалялись кое-какие негативы. Не знаешь
случайно, где быстро печатают хорошие фотографии? — Она увидела, как
вспыхнул в темноте огонек в трубке, осветив на миг его дьявольскую
улыбку. — На случай, если у тебя остались сомнения, напоминаю: теперь
ты — моя. С потрохами.
Глава 11
Остановившись перед подъездом. Либерти убедилась, что хотя до крыши было
семь этажей, лифт в доме отсутствовал.
Рядом со звонком Новак стоял значок
7 б
.
— Повезло!
Белый лимузин привез ее из аэропорта прямо на Восьмидесятые улицы в
Восточном Манхэттене, где проживала Дороти Новак. У Либерти даже не хватило
времени заскочить к себе и принять душ. От одной мысли о том, что надо будет
до конца дня таскаться с тяжеленной сумкой, ее охватывала еще большая
слабость, однако Либерти мужественно отпустила лимузин. Не хватало еще,
чтобы Арчер узнал, чему она посвятила день!
На третьем этаже она остановилась передохнуть — ей уже казалось, что
лестнице не будет конца, а когда она добралась до пятого этажа, то услышала
сверху скрипучий женский голос:
— Не спешите, мисс Адамс, осталось немного.
— Я сейчас.
На площадке седьмого этажа ее поджидала маленькая крашеная блондинка
кроткого вида, с синяком во весь подбородок.
— Здравствуйте, миссис Новак. Рада, что вы выкроили для меня
время, — произнесла дежурную фразу Либерти.
— А куда мне деваться? — На женщине было светло-зеленое выходное
платье, волосы она только что спрыснула лаком. — Вы и есть Адамс? Уж
больно вы мелкая!
— А вы ожидали клыкастое чудовище? — Либерти улыбнулась и прошла в
дверь.
— Знаете, Монетт всегда читала вашу рубрику, никогда не пропускала.
Даже
Инкуайер
держала на втором месте.
— Рада это слышать, миссис Новак. — Не показывая виду, как
убийственно на нее действует смесь духов, витающая в воздухе квартиры,
Либерти миновала следом за хозяйкой четыре комнаты подряд. От времени все
здесь — стены, мебель, потолки — приобрело буроватый оттенок. В последней
комнате стояли диван с позолотой, мраморный кофейный столик, заваленный
альбомами с вырезками, большой телевизор, а стены украшали безвкусные
абстрактные картины.
— Мой покойный муж рисовал, — объяснила миссис Новак. —
Выпьете чего-нибудь? Тепло для октября, не правда ли? — Она
обмахивалась журналом с телепрограммой. — С тех пор как запустили людей
на Луну, с погодой сделалось бог знает что...
— Стакан воды, пожалуй.
— Минутку. — Хозяйка засеменила на кухню.
Либерти присела, открыла сумку и включила диктофон. На столике рядом с
диваном стояла фотография в позолоченной рамке, с которой робко улыбалась
девушка в белом платье. На голову ее была накинута вуаль, а в руке она
держала букетик цветов, перевязанных ленточкой. Либерти вспомнила
собственное первое причастие в приюте
Святая Мария
: слишком большое белое
платье без нижней юбки, чувство опьянения от крови Христа — вот такая
церемония!
— Правда, красивая? — Миссис Новак подала ей зеленый пластмассовый
стакан. Теплая вода пахла не лучше, чем вся квартира. С трудом сделав
глоток, Либерти поставила стакан на столик и огляделась.
— Монетт и выросла здесь?
— Мы с Ричардом, моим покойным супругом, переехали сюда через год после
женитьбы. Когда Ричард умер — с тех пор прошло десять лет, — мы с ней
остались вдвоем Наверное, вам все это кажется ужасным?
— Конечно, нет!
— Конечно, да, вижу по глазам! Я действительно поступила с мисс Рейсом
ужасно.
Либерти дотронулась до ее руки:
— Горе заставляет делать и не такое.
Женщина покачала головой:
— Просто я...
— Миссис Новак, есть ли у вас ко мне какой-то особый разговор?
Новак неожиданно сильно схватила Либерти за руку:
— Этот человек любил мою Момо! Он сам мне признался, когда сидел там,
где сейчас сидите вы.
— Вот здесь? — Либерти указала на бурый коврик у себя под
ногами. — Кто это был?
— После похорон он прислал мне огромный букет. А видели бы вы гору
цветов, которую прислали моей Монетт все знаменитые актеры!
Либерти могла бы перечислить много мужчин, по очереди пользовавшихся Монетт
Новак в недолгий период ее известности, а потом так же по очереди
утрачивавших к ней интерес.
— Она была хорошей актрисой, миссис Новак. Но скажите, кто признавался,
что влюблен в Монетт?
— Не думаю, что должна отвечать...
— Должны, должны!
— Я не хочу, чтобы это было представлено ее почитателям в неверном
свете.
— Ну что вы, миссис Новак...
— Он ее боготворил, даже собирался бросить ради нее свою жену, эту
светскую даму... — Казалось, она намеренно подогревала любопытство
Либерти. — И бросил бы, можете не сомневаться! Вижу, вы мне не верите.
У вас очень выразительные глаза, вам никто этого не говорил? Сперва мне тоже
не верилось. Я не знала, что они так близки, пока... — Она потеребила
складки платья на коленях. Ее волосы, все больше выбиваясь из-под лакового
шлема, так и норовили встать дыбом, словно подсказывая Либерти, что интервью
развивается не по правилам.
Тогда, собрав всю свою волю, она решительно спросила.
— Как зовут человека, любившего вашу дочь?
— Раш Александер, как же еще! — Взгляд Либерти застыл на лице
Новак. — Не смотрите на меня так! — воскликнула несчастная
мать. — Это правда! Думаете, дал бы он мне его, если бы не любил...
— Вы о чем, миссис Новак? О букете цветов?
— При чем тут цветы? О револьвере!
— Револьвер?! — Либерти показалось, что сейчас с ней случится
истерика, но она тут же взяла себя в руки. — Какой револьвер, миссис
Новак? — Она перешла на шепот. — Тот самый, из которого вы чуть
было не...
— Тот, который забрала полиция, — ответила миссис Новак тоже
шепотом. — Он дал его мне, чтобы я отомстила за смерть Монетт.
Либерти потерла лицо ладонями и тяжело вздохнула:
— Раш Александер дал вам револьвер, миссис Новак?
— Да, он самый, мистер Александер. Он посоветовал мне сделать это в
людном месте, а при появлении полицейских изобразить сумасшедшую.
— Раш Александер?
— Он пообещал, что меня освободят от ответственности как невменяемую, а
потом он поместит меня в психиатрическую лечебницу где-то в Новой Англии.
Часто эти лечебницы размещаются в старых замках, где раньше жили богачи... Я
спросила, сможет ли он устроить меня в подобное заведение Мне всегда
хотелось жить в таком доме — уж по крайней мере лучше, чем здесь. — В
глазах матери Монетт, обращенных на Либерти, стояли слезы. — Теперь вы
понимаете, почему я попыталась ее убить?
Либерти кашлянула.
— Нет, миссис Новак, честно говоря, не понимаю.
— Это мисс Рейсом снова приучила мою Монетт к наркотикам... Нет! —
Она ударила себя кулаком по колену. — Монетт не надо было ни к чему
приучать. Она сама отлично могла... Мистер Александер сказал, что это Кит
Ренсом подложила ей в гримерную иглы и пакетики с наркотиками, но теперь я
этому не верю.
— Значит, вы узнали, чья это была работа, миссис Новак?
Глаза женщины неожиданно загорелись торжеством.
— Ну уж этого я вам не открою! С вас и так довольно, мисс Маленькая
Сплетница.
Либерти умоляюще протянула к ней руки.
— Но это же самое главное, миссис Новак!
Женщина недовольно покачала головой и надула тубы:
— Хорошо, я скажу. Кто-то задумал погубить мою Монетт.
— Кто? — Либерти едва дышала, стараясь не пропустить ответ.
— Я была дома, когда доставили посылку.
— Посылку?
— Ну да. Посылка была адресована Монетт, но я все равно вскрыла
коробку. Ей я ничего не показала: сразу выбросила в мусор и молчок.
— Что там было?
— Ужас! Прислать подобную мерзость такой очаровательной девушке, как
Монетт...
— Вы наконец ответите, миссис Новак?
— Дохлая кошка! Именно кошка, а не кот, я проверила.
Либерти показалось, что ее сейчас стошнит.
— Кому же пришла в голову такая варварская идея, миссис Новак?
— Сначала я подумала на мисс Рейсом. Он сказал, что это ее рук дело.
Сказал, что она завидовала Монетт — молодой, цветущей актрисе, у которой все
впереди. Но мне достаточно было недавно, у отеля, посмотреть ей в глаза,
чтобы понять...
Она бы не опустилась до такой гадости. Сами понимаете, я не хочу ни в чем
подозревать мистера Александера, но... — Она потрогала свой пострадавший
подбородок.
— Понимаю. Вы рассказали в полиции про мистера Александера, револьвер
и... — Либерти все же поборола тошноту, — про дохлую кошку?
Миссис Новак сердито подняла на нее глаза:
— Нет, конечно! Как вы думаете, зачем я вас позвала? Я даю вам
эксклюзивное интервью, а уж ваша обязанность — поведать обо всем миру.
— Но я не могу это напечатать, миссис Новак, — сперва во всем должна разобраться полиция.
— Вы же обещали! — Новак схватила Либерти за плечи и стала трясти.
— Обещала, но теперь...
— Ах ты, маленькая сучка! Я приберегала сенсацию для тебя!
Монетт умерла, так и не попав в твою рубрику, а ты здесь сидишь, пользуешься
моим гостеприимством и еще смеешь говорить, что не можешь написать про Момо
правду, потому что этим занимается полиция?
— Я сделаю что смогу, обещаю вам, миссис Новак...
Женщина перестала трясти Либерти и презрительно фыркнула:
— Только попробуй соврать мне!
— Может быть, теперь вы меня отпустите, миссис Новак?
— Так на чем мы остановились? — Миссис Новак, убрав руки с плеч
Либерти, старательно приглаживала юбку.
Либерти посмотрела на часы:
— Боюсь, мне пора...
— Никуда тебя не пущу! Мы только начали. Как же это? — Она
торопливо раскрыла верхний альбом с вырезками, но Либерти уже
...Поділитися у соцмережах
