Жанр: Любовные романы
Седьмая луна
... отпустите ребенка Сакуры.
— Ребенка Сакуры? — насмешливо переспросил генерал. — Как же
я могу это сделать? Моя семья заботится о нем, а мои жены души в нем не
чают.
— Вполне допускаю, но ребенок должен быть с матерью, генерал.
— А вы что, думаете, генерал Джей Хан — какой-то дикий варвар? —
Он засмеялся. — Вы полагаете, что генерал Джей Хан способен обидеть
ребенка? Причинить ему боль? Сжечь на костре или отдать на съедение собакам?
— Нет, я уверена, что генерал Джей Хан не способен на это, — как
можно мягче ответила Фрэнсин, — Именно поэтому я и звоню вам сейчас.
Если вы отпустите ребенка, мы сможем приступить к обсуждению нашей денежной
проблемы.
Джей Хан даже крякнул от ее наглости:
— К обсуждению?
— Мистер Джей Хан, — попыталась вразумить его Фрэнсин, — я
деловая женщина и никогда не обманываю, своих партнеров. Но при этом я
никогда не веду переговоры под давлением. Это против моих правил.
— Вам не нравится давление? А если речь идет о жизни ребенка?
— Он должен выйти за рамки наших переговоров, — твердо заявила
она. — И не подвергаться опасности, разумеется. И не только он, но и
Сакура. Жизнь и так уже наказала ее, генерал, если вы понимаете, что я имею
в виду. Я знаю, что она разозлила вас, но сейчас она сожалеет об этом и
раскаивается. Я предлагаю, вам начать переговоры при том непременном
условии, что ваши люди навсегда оставят ее в покое.
— Никаких условий и никаких переговоров! — рявкнул генерал. —
Вы возвращаете мне всю сумму, всю до последнего цента. В противном случае я
убью ее и ребенка. Вы поняли меня?
— Генерал...
— Зачем вы отнимаете у меня время? — взорвался Джей Хан. —
Думаете, со мной можно торговаться? Вы ведете себя как женщина, миссис
Лоуренс, а в данной ситуации следует вести себя по-мужски. Я спрашиваю вас в
последний раз: вы возвращаете мне деньги или нет?
В трубке воцарилась тишина, и только тихий лаосский говор доносился откуда-
то издалека.
— Да, возвращаю, — ответила она, не слыша собственного голоса.
— Как и — когда?
— Пришлите своих представителей в Таиланд. Вместе с ребенком. В
Бангкоке есть ваш банк, а у меня там несколько предприятий. Как только я
увижу ребенка живым и здоровым, я тут же отдам распоряжение перевести в ваш
банк требуемую сумму. Ваши люди подтвердят получение денег, а вы отпустите
ребенка на свободу.
— Подождите, миссис Лоуренс, — быстро прервал ее генерал, положил
трубку на стол и начал что-то оживленно обсуждать со своими людьми.
Фрэнсин слышала их голоса и сознавала, что решилась на отчаянный шаг,
пообещав выплатить сразу всю сумму. Правда, это был пока лишь телефонный
разговор, но если она не выполнит свое обещание, то прольется кровь ни в чем
не повинных людей. И кровь эта будет на ее совести.
На другом конце провода послышался женский возглас, мужской смех и звук
громко хлопнувшей двери. Фрэнсин представила себе номер дорогого отеля, в
котором весело проводят время офицеры и местные проститутки. Вскоре в трубке
снова послышался возбужденный голос генерала.
— Я слушаю вас, — сказала она с замиранием сердца.
— Банковский перевод нас не устраивает, — прохрипел Джей
Хан. — Сакура украла наличные, и поэтому вам тоже придется вернуть долг
наличными.
У Фрэнсин засосало под ложечкой.
— Этот вариант представляется мне более сложным и более опасным, —
спокойно проговорила она.
— Невозможным, вы хотите сказать? — с угрозой прорычал генерал.
— Нет, отчего же, — поспешила успокоить его Фрэнсин. —
Теоретически это возможно, но вы ведь понимаете, что доставить к месту
назначения огромную сумму наличных денег будет весьма нелегко, и к тому же
небезопасно.
— Сумма должна быть выплачена в американских долларах, в купюрах
достоинством не менее пятидесяти долларов. Вы возвращаете нам деньги, мы вам
— ребенка.
— Где?
— Здесь, дорогая моя, во Вьентьяне, в отеле
Вьенг-Чанг
.
— Вы хотите, чтобы я приехала во Вьентьян с мешком денег? —
оторопела Фрэнсин.
— Да, и не только вы, но и Сакура.
— Сакура? Я ведь сказала вам, генерал, что она больна.
— Сакура должна лично принести мне свои извинения, — решительно
заявил Джей Хан. — Я должен увидеть ее своими глазами и услышать своими
ушами. И мои люди тоже, иначе они перестанут меня уважать. В противном
случае она не увидит своего ребенка. Здесь много голодных бродячих собак,
миссис Лоуренс, не забывайте об этом.
Фрэнсин из последних сил сдерживалась, чтобы не наговорить ему грубостей.
Теперь ей стало ясно, что ситуация вышла из-под ее контроля.
— Генерал Джей Хан, мое предложение вполне разумно и выполнимо, а
приезд в Лаос был бы для всех нас слишком большим риском.
— Вы что, не доверяете генералу Джей Хану?
— Я не доверяю той ситуации, в которой могу оказаться в столице Лаоса.
Генерал недовольно хмыкнул:
— Очень плохо, мадам, Я в свое время полностью доверял Сакуре, а она
предала меня. Боюсь, теперь ваш черед довериться мне.
— Но, генерал...
— Довольно, мадам! — бесцеремонно оборвал он ее. — Вы
приезжаете во Вьентьян с деньгами и с Сакурой! Сколько времени вам
понадобится, чтобы добраться сюда?
— Не знаю, — растерянно ответила Фрэнсин. — Мне нужно время,
чтобы организовать...
— Я очень занятой человек, миссис Лоуренс, — рявкнул он, — и
не привык ждать!
— Я постараюсь приехать как можно быстрее, — неуверенно
пролепетала Фрэнсин.
— Позвоните мне сюда завтра в это же время. Я жду от вас сообщения о
том, что деньги готовы и что вы с Сакурой скоро приедете ко мне. Все
понятно?
Фрэнсин глубоко вздохнула.
— Да, понятно. Я позвоню вам завтра.
Он удовлетворенно хмыкнул и положил трубку. Фрэнсин повернулась к мужчинам:
— Он настаивает на том, чтобы я привезла всю сумму наличными к нему во
Вьентьян. Причем вместе с Сакурой.
— Зачем?
— Чтобы она принесла ему свои извинения в присутствии его людей.
— А потом он вышибет ей мозги? — угрюмо предположил Клэй.
Она долго смотрела на своих друзей.
— Ну, что будем делать?
— Позвольте мне самому отвезти деньги, — предложил Манро.
— Он не отдаст ребенка, пока не увидит Сакуру, — обреченно
вздохнула Фрэнсин.
— А что он сказал насчет ребенка? — поинтересовался Клайв.
— Что его многочисленные жены ухаживают за ним, но при этом высказал
неприкрытые угрозы в его адрес и даже заявил, что бросит его на растерзание
бродячим собакам, если я не выполню его условий.
— Если он почувствует, что его пытаются обмануть, он начнет присылать
нам отрезанные пальцы мальчика, — грустно уточнил Клэй.
— Но, Клэй, как же я могу привезти в Лаос целый чемодан денег?
— Может быть, он изменит свои требования насчет денег? —
неуверенно предположил Манро. — Я вполне допускаю, что он хочет
заграбастать всю эту огромную сумму.
— Похоже, что для Джей Хана настали не лучшие времена, —
послышался слабый голос Сакуры.
Она стояла на пороге бледная и напряженная. Все мгновенно повернулись к ней
и замолчали.
— Ты хочешь сказать, что он терпит поражение в борьбе с коммунистами? — спросила Фрэнсин.
— Не только это. Вьентьян был крупнейшим центром в нелегальной торговле
золотом в Юго-Восточной Азии. Но успехи коммунистов в Лаосе и их победа во
Вьетнаме нанесли удар по этому бизнесу. Сейчас центр постепенно перемещается
в Сингапур, где более безопасно и прибыльно. Скоро Вьентьян падет, и
бизнесменам там вообще нечего будет делать. Даже американцы вынуждены будут
покинуть этот район.
— Ты хочешь сказать, что он может разориться? — удивилась Фрэнсин.
— Да.
— В таком случае почему бы нам не перевести деньги в Швейцарию или
Андорру?
— Джей Хан ничего не знает о банках Швейцарии или Андорры, —
спокойно ответила Сакура. — Он боевой генерал, но при этом до конца
жизни останется членом дикого племени мео. — Она немного подумала, а
потом решительно вскинула голову. — Я должна ехать к нему. Я обманула
его и теперь должна извиниться перед ним и его людьми. Таков обычай.
— А что, если он потребует чего-то большего? — встрепенулся Клайв.
— Он всегда может взять то, что пожелает, — пожала плечами Сакура.
— Даже твою жизнь?
— Если я не поеду к нему, он никогда не отпустит моего сына. К
сожалению, мне придется смириться с его требованиями.
— А если ему вздумается тебя убить? — спросила Фрэнсин, бледнея от
страха.
— Все может быть.
— А как он поступает с партизанами движения Патет-Лао? — вмешался
Манро.
Сакура нахмурилась:
— Иногда он расстреливает их на месте, а иногда засовывает в бочки из-
под бензина и закапывает живыми.
— Вот-вот, — оживился Клэй. — Теперь представь, что может
тебя ожидать.
— Сакура, я не могу снова потерять тебя, — тихо сказала
Фрэнсин. — Если понадобится, я заплачу ему даже больше, чем он требует.
Сакура покачала головой:
— Нет, он не возьмет лишних денег. Вы не знаете его дикой натуры. Если
я не приеду к нему с извинениями, он убьет моего сына.
— Нам всем придется ехать туда, — решил Манро. — Дело ведь не
только в генерале, но также и в. Макфаддене и всей его шайке. Сакура слишком
много знает и именно поэтому представляет для них опасность. Думаю, что
убрать ее в присутствии трех иностранных граждан им будет намного сложнее.
— Но ее осведомленность может оказаться и чрезвычайно эффективным
оружием, — возразил Клайв. — Она ведь может сделать заявление для
прессы, в котором подробно изложит
наркозависимость
между ЦРУ и Джей
Ханом. А мы оставим это заявление у надежного адвоката и договоримся о том,
что, если кто-либо из нас не вернется из Лаоса, адвокат передаст этот
материал в прессу вместе с дополнительными подробностями об исчезновении
людей. Полагаю, все это нужно доходчиво и заблаговременно объяснить
генералу, чтобы у него была возможность подумать и принять правильное
решение.
В комнате наступила тишина. Фрэнсин, сидя с закрытыми глазами, думала над
предложением Клайва. Неожиданно ей пришла в голову странная мысль, что всю
последнюю неделю она жила в каком-то нереальном мире, словно в давно забытом
фильме, где в качестве героев выступают наркоторговцы, бандиты, партизаны,
агенты ЦРУ и еще черт знает кто. А они все оказались в роли жертв, которых
сама судьба свела вместе и теперь требует от них разумных и решительных
действий.
— Ну ладно, — наконец нарушила она тишину, — пусть будет так.
Мы поедем туда все вместе.
Клэй Манро проснулся мгновенно, как дикий зверь, почуявший опасность. Он
бесшумно подошел к балкону и увидел изящную фигуру Сакуры, склонившуюся над
перилами.
— Что ты здесь делаешь, черт возьми?
— Смотрю на огни города, — спокойно ответила девушка, совсем не
удивившись его внезапному появлению.
Внизу зазвучала сирена машины
скорой помощи
и засверкали разноцветные
огоньки мигалки.
— Который час?
— Пять. Почему ты не спишь?
— Не могу уснуть. Они все еще говорят.
— Фрэнсин и Клайв?
— Да, они проговорили всю ночь.
— Ничего удивительного, они старые друзья и старые любовники. Думаю, им
есть что сказать друг другу.
— У меня никогда не будет человека, с которым я могла бы проболтать всю
ночь напролет, — вздохнула Сакура, глядя вниз. — Я даже десяти
минут не смогла бы заполнить нормальным разговором.
— Ты ошибаешься, Сакура, — постарался успокоить ее Клэй. — Ты
прожила такую жизнь, что теперь целый год можешь рассказывать о ней, ни разу
не повторяясь.
Она покачала головой:
— Нет, я не могу говорить о своей жизни так, как это делают другие
женщины. Иногда мне хочется что-то рассказать о себе, но я не нахожу в себе
сил сделать это.
Манро взял ее за руку:
— Отойди от перил, Сакура.
— Почему?
— Потому что они слишком низкие.
— Ты боишься, что я прыгну вниз? — Она грустно улыбнулась. —
Как тогда в больнице?
— Но ведь ты действительно хотела прыгнуть, разве нет?
— Возможно.
— Именно поэтому и прощу тебя отойти от перил. — Он еще крепче
сжал ее руку, а она накрыла ее ладонью другой руки.
— Ты любишь Фрэнсин, Клэй?
Тот ошарашено посмотрел на нее:
— Ты что, спятила?
— Я имею в виду не секс, а настоящее, глубокое чувство.
— Она платит мне за мою работу, вот и все.
— Нет, Клэй, ты любишь ее, и она знает об этом.
Клэй надолго замолчал, глядя на огни города.
— Ока особенная женщина.
— Я тоже особенная, Клэй.
— В этом нет никаких сомнений, — с улыбкой сказал он.
— Значит, ты на моей стороне?
— Я всегда был на твоей стороне.
— Нет, Клэй, ты всегда поддерживал Фрэнсин.
— Не рассчитывай на то, что я откажусь поддерживать Фрэнсин и перейду
на твою сторону, — нахмурился он. — Но она хочет помочь тебе, и
здесь я целиком на твоей стороне.
— Ради нее? А я для тебя пустое место?
Клэй нервно передернулся.
— Чего ты добиваешься от меня, Сакура? — наконец сформулировал он
вопрос, давно занимавший его мысли.
— Хочу знать, испытываешь ли ты те же чувства, что и я.
— Насчет чего? — спросил он, уже прекрасно зная ответ.
— Иногда твои глаза становятся янтарными, как у льва, — прошептала
Сакура, глядя на него. — А когда я встречаюсь с тобой взглядом, мне
порой кажется, что ты готов меня проглотить.
— Мне велено не спускать с тебя глаз, — уклончиво ответил
он. — Тем более что я никогда не знаю, чего можно от тебя ожидать в
следующую минуту.
— А разве это плохо? — Она кокетливо посмотрела на него снизу
вверх.
Он с тоской подумал, что, если эта история закончится благополучно, Фрэнсин
спрячет ее за непробиваемой стеной богатства и роскоши и он больше никогда
ее не увидит.
— Тебе следует вернуться в комнату и лечь в постель.
— А ты не хочешь пойти со мной?
— Нам всем не мешало бы вздремнуть пару часиков. — Он смутился и,
чтобы скрыть это, посмотрел на часы.
Сакура тихо засмеялась:
— Ты боишься меня, Клэй!
— С чего ты взяла? — удивился он.
— Да-да, я знаю. Ты боишься меня с того самого момента, когда увидел
меня с ножом в руке. — Ее глаза заблестели от гордости. — Ты сразу
понял, что я не шучу и могу запросто ударить тебя. Конечно, ты был уверен,
что так или иначе справишься со мной, но ни минуты не сомневался, что я буду
сражаться до конца и наделаю в тебе много дырок. Или я ошибаюсь?
Клэй улыбнулся:
— Нет, так все и было.
— А сейчас у меня нет ножа, но ты все равно боишься меня. Почему, Клэй?
— Потому что ты можешь навредить себе.
— Выпрыгнув с балкона?
— И другими способами тоже.
— Знаешь, я до сих пор помню, как покончил с собой Томодзуки, —
тихо сказала она, продолжая наблюдать за ночной жизнью города. — Эта
боль не отпускает меня ни на минуту, это мои черные слезы. С тех пор я часто
думала о том, что пора свести счеты с жизнью, чтобы не видеть окружающую
меня мерзость.
— Нет, Сакура, ты должна преодолеть все трудности и жить. — Он
прижал ее к себе.
— Ты действительно так считаешь? — с надеждой спросила она,
посмотрев ему в глаза. — Однажды в Сайгоне со мной случилось такое, что
я чуть было не последовала примеру Томодзуки.
— Почему же ты этого не сделала?
— Я уже готова была это сделать, даже разговаривала с ним, когда
оставалась одна, и уже попрощалась с ним, но потом что-то меня остановило.
Думаю, это был самый банальный материнский инстинкт. Так что не волнуйся,
Клэй, со мной ничего не случится. Сейчас мне нужно во что бы то ни стало
спасти сына.
— Мы спасем его, — заверил ее Клэй. — И для этого тебе не
понадобится жертвовать жизнью.
— Ты презираешь меня? — неожиданно спросила она.
— За что мне тебя презирать? — удивился он.
— Да, ты прав, — кивнула Сакура. — Мы с тобой очень похожи,
Клэй.
— Правда?
— У тебя ведь тоже были крупные неприятности. Во Вьетнаме.
— Во Вьетнаме у всех были крупные неприятности, — уклончиво
ответил он.
— Но мы сейчас говорим о тебе, Клэй. — Она прижалась к нему и
положила руку на его широкую грудь.
Ее ладонь жгла его, как раскаленное железо.
— Вьетнам изменил твою жизнь, Клэй Манро, разве не так?
— Откуда ты знаешь?
— Я чувствую это. — Она нежно погладила его по груди. — Ты
испытал там много зла от дурных людей и сам причинил немало зла невинным
людям.
— Все верно, — проронил он внезапно дрогнувшим голосом. — На
то она и война.
— И с тех пор ты никак не можешь — забыть об этом и будешь носить в
себе эту боль до конца своих дней. Тебе нужно освободить себя от этой
тяжести, Клэй. Как это сделала я.
— Ты права, — кивнул Клэй, соглашаясь. — Благодарю за
сочувствие и приятную беседу. — Он взял ее за руку и шагнул в сторону,
но она успела просунуть свои пальцы сквозь его и сцепить их в замок.
— Видишь, какая я сильная. Попробуй разомкнуть наши пальцы.
Клэй дернул руку, потом еще раз, но Сакура так сильно держала его, что он
понял всю бесполезность своих усилий.
— Я очень любила играть в эту игру в Токио с другими детьми. Никто не
мог победить меня! — гордо заявила она.
Клэй раздраженно выдернул руку, но Сакура вновь завладела его пальцами.
— Клэй, — вдруг сказала она— с ехидной ухмылкой, — ты помнишь
то зеркало в больнице? Я ведь знала, что ты стоишь с другой стороны и
разглядываешь меня.
Клэй опешил от неожиданности.
— Так помнишь или нет?
— Помню, — промямлил он. — Оно действительно было прозрачным
с одной стороны.
— Значит, ты видел меня?
— Да, но это была моя работа.
— И ты видел, как я раздевалась?
Он снова попытался выдернуть руку из ее захвата и снова потерпел неудачу. А
причинять ей боль он не хотел.
— Нет, не видел, — соврал он.
— А ты видел меня голой?
— Нет.
Она хитро улыбнулась:
— Ты видел мои груди?
— Я не смотрел.
— Ты врешь, Клэй, причем делаешь это так неумело, что даже ребенок тебе
не поверит. Я ощущала на себе твои глаза, твой плотоядный взгляд. Тебе
нравилось наблюдать за мной?
— Чушь собачья!
— А знаешь, что случилось со мной тогда в Сайгоне?
— Расскажи, если хочешь, — ответил он, чтобы поскорее уйти от
неприятной темы.
Она долго молчала, а потом, собравшись с силами, начала свой рассказ.
— Пятеро американских солдат приняли меня за местную шлюху, избили, а
потом изнасиловали.
Клэй перестал вырывать руку из ее цепких пальцев.
— Я, конечно, могла бы справиться с одним или даже с двумя мужчинами,
но с пятью ничего не могла поделать. Ты ведь знаешь, я неплохо знакома с
дзюдо, карате и джиу-джитсу, но это мне не помогло. Я никогда не была
проституткой, поэтому после всего случившегося у меня появилось такое
ощущение, будто они вытряхнули из меня душу. Надеюсь, ты понимаешь меня?
— Еще бы, — сочувственно заметил он, живо представив себе всю
страшную картину случившегося.
— Я пошла к реке и просидела на берегу всю ночь, глядя на мутную воду,
в которой отражались огни — города. В тот момент мне хотелось прыгнуть в те
огни и навсегда избавиться, от позора и унижения, но я этого не сделала. Я
просто не могла позволить им торжествовать победу. — Она подняла голову
и посмотрела Клэю в глаза. — Я расстроила тебя, Клэй? Именно поэтому я
никогда не рассказываю о своей жизни.
— Все в порядке, Сакура. — Он нежно погладил ее руку.
— Я никому еще не рассказывала об этом.
— Даже Роджеру?
— Он бы посмеялся надо мной. Ты первый человек, которому мне вдруг
захотелось рассказать об этом.
— Я сожалею, что заставил тебя ворошить столь неприятные воспоминания.
— На посторонних я произвожу впечатление сильной и волевой женщины,
готовой в любую минуту постоять за себя. Но это только так кажется, а на
самом деле у меня тонкая и нежная душа. — Она посмотрела куда-то вдаль,
а Клэй представил себе хрупкую девушку на берегу реки; раздумывающую над
тем, стоит ли жить дальше после такого позора.
Сакура подняла руку и провела пальцами по его щеке.
— Ты такой сильный, такой большой, — шепнула она, прижимаясь к
нему всем телом. — Но я чувствую, что душа у тебя такая же нежная и
хрупкая, как и у меня.
Клэй всегда пользовался успехом у женщин, но после интимной близости интерес
к ним у него пропадал, а Сакура возбуждала его с каждым днем все сильнее. Но
вместе с тем она порождала в его душе какой-то безотчетный страх. Она
напоминала ему необузданную, дикую стихию, сметающую всё на своем пути. И
тот несчастный, который однажды окажется в эпицентре этой стихии, рискует
навсегда оказаться в ее власти.
— Сакура, мы не подходим друг другу, — тихо сказал он.
— Нет, это не так, — возразила она, положив голову ему на
плечо. — Мы должны принадлежать друг другу. Конечно, наше знакомство
произошло не совсем так, как хотелось бы, но у тебя еще будет время узнать
меня.
Она сделала небольшую паузу, а потом посмотрела ему в глаза.
— Ты хочешь меня, — шепнула она, ощутив бедром его напрягшуюся
плоть.
— Этого недостаточно, — резонно заметил он.
Она обхватила его за шею и притянула к себе. Манро сначала сопротивлялся, а
потом, махнув рукой на все условности, крепко поцеловал ее горячий рот.
— Вот видишь, ничего страшного с тобой не произошло, — засмеялась
она, облизывая влажные губы.
Он погладил ее по волосам. Они были жесткими, тяжелыми и очень густыми. В
больнице медсестры хотели обрезать их, ссылаясь на требования гигиены, но
она наотрез отказалась, решив во что бы то ни стало спасти такую красоту. А
он тогда еще подумал, что если бы ему пришлось заниматься с ней любовью, то
он первым делом попросил бы ее накрыть его пеленой этих роскошных,
благоухающих жасмином волос.
— Я часто совершала дурные поступки, — призналась она, — но с
тобой я буду совсем другой. Если ты дашь мне шанс.
Он улыбнулся и снова погладил ее по волосам.
— Нет, дорогая Сакура, на сей раз никаких опрометчивых обещаний, они
ведь могут оказаться невыполнимыми.
— Я всегда обещаю только то, что могу выполнить.
На горизонте уже появилось красное зарево медленно восходящего солнца. Он
посмотрел на светлеющее небо и глубоко вдохнул свежий воздух.
— Сакура, я совсем из другого мира. Между нами огромная пропасть, и
чтобы преодолеть ее, потребуется целая жизнь.
— Кто же мешает нам посвятить этому всю жизнь?
— Как я могу доверять тебе? Ведь ты же сумасшедшая.
Она дернула головой, вспомнив нечто важное.
— Кичигай, — тихо произнесла она. — Они всегда называли меня
кичигай
.
— Что это — значит?
...Закладка в соц.сетях
