Жанр: Любовные романы
Седьмая луна
...ые обязанности, — холодно
произнес он, пытаясь оторвать ее от себя и одновременно подавляя в себе
желание сжать в объятиях ее сильное, мускулистое тело.
У него промелькнула мысль, что занятие любовью с такой женщиной было бы
высшим подарком судьбы.
— Сама поговори, с ней, — буркнул он, бросив взгляд, на зеркало,
за которым за ними наблюдала Фрэнсин. — И расскажи ей всю правду.
Она подняла на него покрасневшие от слез глаза:
— Ты тоже презираешь меня, Клэй?
— Мои личные чувства здесь ни при чем, — уклончиво ответил
он. — Я просто выполняю свою работу, а чувства я оставляю, вам с миссис
Лоуренс. — Он наконец, оторвал от себя ее руки, встал и вышел из
палаты.
Фрэнсин ждала его в соседней комнате.
— Вы слышали наш разговор? — поинтересовался он.
— Я хочу поговорить с ним, — глухо произнесла Фрэнсин.
— С кем? — не понял Клэй.
— С Макфадденом. Если не ошибаюсь, он оставил тебе свою визитку.
Клэй задумчиво потер подбородок.
— Эти люди очень опасны, миссис Лоуренс.
— Я знаю.
— Что вы хотите ему сказать?
— Хочу попробовать договориться с ними.
— Сомневаюсь, что это у вас получится.
Она упрямо поджала губы и посмотрела ему в глаза:
— Сделай это для меня, Клэй.
Манро хотел возразить, но передумал и махнул рукой.
— Ладно, как вам будет угодно, мэм.
В парке было темно и холодно. За голыми деревьями мерцали огни Пятой авеню,
украшенной яркой рекламой и другими свидетельствами достижений частного
предпринимательства.
Фрэнсин, крепко держала за руку Клэя Манро, когда они медленно продвигались
по узкой асфальтовой дорожке для любителей бега трусцой. Холодный ветер с
озера разогнал почти всех бегунов, за исключением небольшой группы самых
стойких и закаленных. Впрочем, и эта группа бежала по берегу вовсе не ради
собственного удовольствия. Это были люди Клэя Манро, которых он вызвал на
тот случай, если встреча с Макфадденом вдруг пойдет не по плану.
— А вот и он, — прошептал Клэй, незаметно кивнув в сторону одиноко
сидевшего на скамье человека. — К счастью, без Тхуонга.
Фрэнсин крепче сжала его руку. Манро не знал, что она собиралась сказать
этому мерзавцу, но тем не менее подчинился ее требованию и устроил эту
встречу. Причем именно в парке, так как он знал, что Макфадден вряд ли
посмеет явиться к нему в офис, а позволить Фрэнсин сесть в его машину Манро
тоже не мог. Поэтому они и решили встретиться в парке, хотя погода оставляла
желать лучшего. Манро тщательно проинструктировал своих людей и теперь был
спокоен.
Макфадден сидел, забросив ногу на ногу, и курил длинную сигару, выпуская в
воздух клубы дыма.
— Я получил немало удовольствия, наблюдая за твоими гориллами, —
весело поприветствовал он Клэя и Фрэнсин. — Где ты их откопал, капитан?
Отчаянные парни. Только самые верные псы могут бегать в такой холод в одном
трико, да еще с привязанными к яйцам
пушками
.
— Ничего, они неплохо получают за свою работу, — недовольно
поморщился Манро. — А где же твой верный пес Тхуонг?
— Занят, — буркнул Макфадден. — Присаживайтесь.
Они присели на край скамьи, а Макфадден повернулся к ним и вперился взглядом
во Фрэнсин.
— Миссис Лоуренс, я очень надеюсь, что вы порадуете меня хорошей
новостью. А хорошей новостью для меня может быть только чек на требуемую
сумму.
— Нет, — коротко отрезала она.
— Вы говорили с Сакурой? — насторожился Макфадден.
— Да.
— Значит, вам известна сумма. В чем же дело?
— Сакура здесь ни при чем, — тихо, но твердо заявила
Фрэнсин. — Ее вынудили сделать это. Муж отнял у нее ребенка и заставил;
принять участие в похищении денег. У нее просто не было другого выхода. Всю
операцию задумал этот француз, и он же завладел деньгами. Сакура понятия не
имеет, где они сейчас находятся. Она их даже в глаза не видела. Так что
бесполезно терзать ее и ребенка. Они все равно не помогут вам вернуть
деньги.
Макфадден выпустил очередную струю дыма и пристально посмотрел на Фрэнсин:
— Вы меня не поняли. Деньги у вас прошу не я, а ваша дочь.
— Она не моя дочь.
— Неужели? А Рикарду она сказала, что является вашей дочерью.
— Меня не интересуют ее заблуждения. Это ее дело.
— Но в принципе это возможно, разве нет?
— Нет.
— В мире нет ничего невозможного, миссис Лоуренс, —
глубокомысленно заметил Макфадден, пыхтя сигарой. — Вы могли бы сделать
анализ крови.
— Я его уже сделала, — неохотно призналась Фрэнсин.
— Ну и каков результат?
— У нее та же группа, что и у меня.
Макфадден довольно захихикал:
— Вот видите! Какие же еще вам нужны доказательства?
— Дело в том, что это самая распространенная в мире группа
крови, — спокойно пояснила она. — Так что она вовсе не доказывает
наше родство.
— Сакура должна помнить вас с детства, — продолжал напирать
Макфадден.
— Она ничего не помнит, — пожала плечами Фрэнсин. — Она не
знает, кто она, откуда родом и кто ее родители.
— Вполне допускаю, но сейчас разработаны весьма эффективные методики
стимулирования памяти, — невозмутимо заметил Макфадден. — Если
хотите, я помогу ей.
— Она ничего не помнит, майор, потому что ей просто-напросто нечего
вспоминать, — раздраженно заявила Фрэнсин. — Она не моя дочь, и
давайте наконец оставим этот разговор!
— Нет, миссис Лоуренс, мы не можем его оставить, — с угрозой в
голосе сказал Макфадден. — Поверьте, это невозможно. Кстати, почему вы
решили оплатить ее лечение в дорогой клинике? Почему наняли Манро, чтобы ее
разыскать? Почему, наконец, вы так обеспокоены ее судьбой и опасаетесь, что
мы можем причинить ей неприятности? Могу ответить сам: потому что вы знаете,
что не можете бросить ее на произвол судьбы. А знаете вы это потому, что она
ваша родная дочь!
— Майор, я еще раз повторяю, что не признаю Сакуру своей
дочерью, — устало пробормотала Фрэнсин.
Макфадден покрутил сигару между пальцами и посмотрел на нее сквозь струйку
дыма:
— Вы все еще не оправились от шока, так? Еще бы, не очень приятно
сознавать, что ваша давным-давно потерянная дочь оказалась замешанной в
наркоторговле, украла чужие деньги, да еще и лжет на каждом шагу. Но тут уж
ничего не поделаешь. Карма, как любят говорить азиаты. — Макфадден
сунул сигару в рот и полез в карман. — Кстати, я тут кое-что принес для
вашей малышки.
Он протянул Фрэнсин черно-белую фотографию с обгоревшими краями, на которой
было изображено тело маленького ребенка, обожженного напалмом и с
обуглившимися конечностями. Фрэнсин оторопело посмотрела на нее, а потом
вдруг ощутила, как к горлу подкатывает тошнота.
— Ты что, спятил, мерзавец? — взбеленился Клэй.
— О Боже мой, — ухмыльнулся Макфадден, — простите, я хотел
показать совсем другую фотографию. — Он швырнул на колени Фрэнсин еще
один снимок.
Она осторожно взяла его и увидела симпатичного малыша е черными кудрями. Он
сидел на земле и испуганно смотрел в объектив, а рядом с ним виднелись чьи-
то нога в армейских ботинках и камуфляжных брюках.
— Впрочем, бы можете показать ей обе фотографии, чтобы у нее немного
прояснилось в мозгах, — самодовольно, хмыкнул Макфадден. — Малыш
до и после, так сказать.
Манро нервно заерзал на скамье и сжал кулаки.
— Эти ботинки, на фото — твои, что ли? — пробасил он.
— Да, мои, — охотно согласился Макфадден, бросив на Клэя
насмешливый взгляд.
Фрэнсин даже передернуло от омерзения.
— Значит ли это, майор, что ЦРУ открыто занимается подобными делами?
Или вы исключение из общего правила?
— Она украла деньги у моих коллег, миссис Лоуренс, — процедил
майор сквозь зубы. — А это уже преступление, за которое ей придется
отвечать вместе с вами.
— Со мной? — оторопела Фрэнсин. — Что вы хотите этим сказать?
Макфадден вновь покрутил между пальцами сигару и хитро прищурился:
— Ваша дочь украла деньги, которые американское правительство выделило
для успешного завершения войны в Юго-Восточной Азии. Эти деньга
предназначались для операции против коммунистических повстанцев. А это,
мадам, сейчас расценивается как преступление.
— Эй, Макфадден, — решительно вмешался Клэй, — оставь эту
патриотическую чушь для своих дебилов.
Майор вперился в него злобным немигающим взглядом:
— Только такие, как ты, могут называть подобные вещи чушью.
— Не валяй дурака, мы прекрасно знаем, что это были деньги, вырученные
за продажу героина.
— Ну и кретин же ты, Манро! — усмехнулся Макфадден. — Кого
сейчас волнует, откуда берутся деньга? Всем на все наплевать. Деньги, как
известно, не пахнут. — Макфадден кивнул в сторону медленно пробегавших
мимо, них людей. — Вот эти парни, как и ты, недавно вернулись с войны,
которую проиграли в самом начале. А знаешь, сколько туда вбухали денег?
Миллиарды долларов! Весь народ кормил, поил, одевал и вооружал тысячи
солдат, офицеров и генералов, а чем все кончилось? Позорным провалом. И вот
теперь я делаю ту самую работу, которую не смогли сделать вы.
Клэй кивнул.
— Ты тоже проиграешь, Макфадден. Не надо обманывать ни себя, ни других.
Исход твоей деятельности предрешен, а твой провал окажется более позорным,
чем наш.
Макфадден повернулся к Фрэнсин:
— Верните мне деньги, миссис Лоуренс.
Та, похоже, ожидала подобного требования и ничуть не удивилась.
— Я тоже видела войну и смерть, майор, так что не стоит меня пугать. Я
не ребенок, которого можно запросто обвести вокруг пальца.
.. Макфадден наклонился вперед.
— Послушайте меня, — с угрозой произнес он. — У Сакуры есть
один-единственный шанс спасти себя и ребенка — если вы уплатите ее долг. А
для вас это единственная возможность убедиться в том, является ли она вашей
дочерью. Если мы перережем, ей глотку, вы ничего никогда не узнаете.
— А вы никогда не получите обратно свои деньги, если с ней или, с ее
ребенком что-нибудь случится, — невозмутимо ответила Фрэнсин. —
Поэтому оставьте ваши угрозы при себе.
Макфадден плюнул и злорадно ухмыльнулся:
— Это не пустые угрозы, миссис Лоуренс. Вам не удастся уберечь ее. Во
всяком случае, от меня.
С озера подул холодный ветер. Манро стоял рядом с Макфадденом и пристально
следил за каждым его движением. Едкая ухмылка майора насторожила его, и в
следующую секунду он понял, что она означала.
— Черт возьми! Сакура!
Фрэнсин положила руку ему на плечо.
— Что случилось? — выдохнула она, побледнев.
— Нам нужно срочно вернуться в больницу. — Он схватил ее за руку и
потащил прочь.
Макфадден продолжал ехидно ухмыляться.
— Мы еще поговорим с вами, миссис Лоуренс! Не пропадайте, ладно?
Фрэнсин и Клэй побежали к выходу из парка, а люди Манро сделали все
возможное, чтобы Макфадден не последовал за ними.
Сакура сидела на кровати, свесив ноги и положив руки на колени. Она глубоко
дышала, стараясь избавиться от боли и страха, которые парализовали ее волю и
лишили возможности рассуждать хладнокровно. После сеанса медитации она
успокоилась, закрыла глаза и представила себя идущей по узкой тропинке от
леса к реке. Этому искусству обучил ее Томодзуки Уэда, когда ей было около
шести лет. А потом у нее появился другой учитель, который показал, как
должен медитировать взрослый человек.
Этот воображаемый путь она совершала бесчисленное количество раз, но почему-
то никогда не достигала конечного пункта. Она шла по темному лесу,
натыкалась на острые сучья, а по сторонам мелькали темные и оттого еще более
зловещие, фигурки людей. Они подходили к ней, прикасались к ее телу и
исчезали в сумраке леса. Среди них были добрые люди, они ласково улыбались
ей, а были злые, которые шипели ей на ухо страшные проклятия и старались
причинить боль.
Но была еще одна группа людей. Они стояли поодаль, а вокруг них горел яркий
огонь. Ли Хуа поглаживал седую бороду, ласково улыбался и приветливо
помахивал ей рукой. А позади него толпилась группа солдат, среди которых она
всегда видела своего мужа Роджера. Он был красивым, радостным, то есть
именно таким, каким она его запомнила с первых дней знакомства. А на руках
он держал крохотного малыша, в котором она всегда узнавала Луиса. Сакуре
хотелось крикнуть ему, что мама рядом и не даст его в обиду, но ее путь
пролегал мимо них и она не могла повернуть назад.
А впереди лежала длинная-предлинная дорога сквозь лесные дебри, вдоль
которой стояли тысячи людей, с кем судьба сводила ее хоть раз в жизни.
Иногда ей удавалось даже приблизиться к Томодзуки Уэде, который всегда стоял
в воинственной позе самурая и злобно сверкал узкими глазами. Но она знала,
что он злился не на нее, а на весь окружающий мир, который не захотел понять
его сложной натуры. И он всегда указывал ей рукой в сторону реки и призывал
не останавливаться на полпути.
Река была где-то рядом. Она слышала журчание воды за деревьями, но ни разу
не смогла добраться до нее. С этого места ее путь с каждым шагом становился
все труднее и труднее, а потом она и вовсе лишалась сил и не могла идти
дальше. Каждый ярд дороги причинял ей такие страдания, что она стонала от
боли и падала на землю, чтобы хоть немного передохнуть. Ее тело было
исцарапано и покрыто грязью, оно ныло от усталости и не желало починяться
разуму, но впереди маячили фигуры Ману и Уэй, они махали ей руками, что-то
кричали и счастливо улыбались.
Вот и сейчас она дошла до них, радостно поприветствовала, но не
остановилась, а пошла дальше, решив во что бы то ни стало завершить путь к
реке. До нее оставалось совсем немного, но она уже знала, что увидит на
берегу — немыслимый, сводящий с ума ужас.
Ползком преодолев остаток пути, она вышла из лесу и начала медленно
приближаться к реке. А там уже стояли солдаты, держа в руках оружие. А в
воде совсем без одежды стояли люди из ее деревни. Они были напуганы и с
ужасом взирали на солдат, прекрасно понимая, что сейчас их начнут убивать.
Она сделала еще несколько шагов вперед, и в этот момент началось самое
страшное. Солдаты бросились на беззащитных людей и кромсали их слабые тела
длинными мечами, штыками или били прикладами винтовок. Вода в реке мгновенно
окрасилась в красный цвет, а острые штыки все вонзались в тела, и кровь
лилась рекой, и конца этому кошмару не было.
Она заставила себя сделать еще несколько шагов, стараясь не смотреть на
корчащиеся в предсмертной судороге тела. Ноги хлюпали в лужах крови, уши
закладывало от душераздирающих криков несчастных— жертв. Наконец она вошла в
реку. Вода была ледяной, и холод пробирал ее до костей. Сакура подняла
голову и увидела на другом берегу умирающую деревню, но ее внимание было
приковано к тем людям, которые стояли на песчаной отмели. Это были фигуры
тех, кто привел ее сюда. Она попыталась приблизиться к ним, чтобы разглядеть
лица, но в этот момент в ней что-то взорвалось и фигурки разлетелись на
мелкие осколки, оставив после себя непроглядную темноту.
Сакура подняла голову и медленно вышла из позы лотоса, которую она всегда
принимала, когда занималась медитацией. На сей раз она добралась до реки, но
так и не смогла разглядеть лица тех, людей, которые когда-то были для нее
дороже всех на земле.
Она услышала скрип открывающейся двери и медленно повернула голову. Ей
понадобилось несколько секунд, чтобы окончательно прийти в себя и осознать
весь ужас своего положения. В коренастой зловещей фигуре непрошеного гостя
она узнала Тхуонга. Его черные глаза недобро сверкали, а весь его вид не
оставлял сомнений в его намерениях. Он плотно прикрыл за собой дверь и
подошел к ней.
— Как ты попал сюда? — вскрикнула она.
— Ах ты, сука! — злобно прошипел Тхуонг. — Грязная шлюха,
стерва! — Он еще долго осыпал ее отвратительными ругательствами,
которые звучали еще отвратительнее оттого, что он произносил их на лаосском
языке. — Ты, тварь, думала, что сможешь от нас скрыться?
Сакура попятилась к окну, где находился колокольчик для вызова медсестры.
Если ей удастся до него добраться, войдет сестра и спасет ее.
— Что тебе надо от меня?
— Ты прекрасно знаешь, что нам надо, — процедил Тхуонг, вынимая из
кармана нож с длинным лезвием.
Сакура поняла, что, если помощь не подоспеет, ей придется туго.
— Почему эта сука не хочет рассчитаться с нами?
— Она не верит, что я ее дочь, — тихо произнесла Сакура
пересохшими, от страха губами.
— А ты заставь ее поверить в это.
— Она требует доказательств.
— Ну так дай ей эти доказательства.
— Их у меня нет, Тхуонг.
Бандит встал между ней и колокольчиком.
— Если она не заплатит нам, твое сучье отродье будет висеть на дереве.
— Тхуонг, у меня нет доказательств, — пыталась объяснить ему
Сакура.
— Ты жива до сих пор только потому, что должна выколотить из нее
деньги. В противном случае я бы давно уже порезал тебя на мелкие куски.
Впрочем, все впереди. Я буду резать тебя медленно, с удовольствием. —
Он ухватил ее за правое ухо и так сильно дернул, что у нее потемнели в
глазах.
Потом взмахнул ножом, и она почувствовала, как по шее потекла струйка крови.
— Нет! — закричала Сакура и обхватила пальцами лезвие ножа.
— Я отрежу тебе пальцы! — пригрозил тот, наклонившись к
ней. — Смотри мне в глаза, шлюха долбаная! — Тхуонг резко дернул
ее за волосы и размазал ножом кровь по ее щеке.
Его изъеденное оспой лицо перекосила садистская ухмылка. Помахав перед ее
носом ножом, он вытер лезвие о белоснежную простыню и снова приставил его к
ее лицу.
— Хочешь, я отрежу твой симпатичный носик?
— Нет! — вскрикнула Сакура, чувствуя, что от страха может потерять
сознание.
Она была уверена в том, что он отрезал ей ухо и сейчас начнет кромсать лицо.
— Не надо, умоляю тебя!
— Вытряси из нее деньги! — приказал Тхуонг.
— Я постараюсь, — выдохнула Сакура, не спуская глаз с
приставленного к лицу лезвия.
— Надо не; просто постараться, а сделать это! — брызгая слюной,
прорычал бандит. — И помни, что твой сосунок в моих руках!
— Дай мне хоть немного времени, — едва слышно прошептала Сакура.
— Двадцать-четыре часа. Но после этого никаких отсрочек. Ты поняла
меня, Сакура? Никаких!
Она молча кивнула и зажала рукой раненое ухо. Кровь медленно сочилась между
пальцами и капала на больничный халат.
Тхуонг спрятал нож и тряхнул ее за плечо:
— Мы найдем тебя хоть на краю света, так и знай! Причем в любое время и
в любом месте. — Он наклонился и плюнул ей в лицо.
Сакура опустила, голову, не сделав попытки утереться. Тхуонг быстро вышел из
палаты, плотно прикрыв за собой дверь.
У Сакуры подкосились нога, и она упала на пол. Полежав немного, она доползла
до двери, приподнялась, повернула дверную ручку и вывалилась в коридор.
Фрэнсин с ужасом смотрела на неподвижное тело Сакуры, лежащей на кровати с
перевязанной головой. Врачи уже наложили ей тридцать швов на ухо и дали
болеутоляющее, после которого она быстро заснула. Ее кожа была мертвенно-
бледной и отливала синевой.
— Это все из-за меня, — прошептала Фрэнсин, не сводя глаз с
перевязанной головы Сакуры.
— Нет, — попытался успокоить ее Клэй, — вы здесь ни при чем.
Это я во всем виноват.
— Она пришла ко мне за помощью, а я отфутболила ее. — Фрэнсин
посмотрела на Манро, и он увидел в ее глазах слезы. — Я больше не могу,
Клэй! У меня нет никаких аргументов против ножа. Они убьют ее и ребенка.
Клэй благоразумно промолчал, вспомнив зловещую улыбку на лице Макфаддена.
— Ему так просто не отделаться, — произнес он с угрозой, сжимая
кулаки.
— Нет, Клэй, мы не можем бороться с ЦРУ. Ты же сам прекрасно знаешь,
что это нам не по силам. — Она погладила пальцы Сакуры. — Она
слишком важна для меня, чтобы рисковать ее жизнью. У меня сейчас
действительно нет никого, кроме нее. Она теперь навсегда станет частью моей
жизни, вне зависимости от того, чем закончится эта история.
Клэй тоже посмотрел на Сакуру.
— Но ведь это может быть просто частью плана по вымогательству у вас
денег.
— Ты в самом деле так считаешь?
— Нет, конечно, но допускаю такую возможность.
— А я теперь допускаю возможность, что это действительно Рут. —
Фрэнсин замолчала и посмотрела на Сакуру.
Та неожиданно дернулась, не совсем внятно произнесла несколько слов на
непонятном языке и затихла.
— Причем не только допускаю, а почти уверена, — добавила Фрэнсин
так тихо, что Клэй с трудом расслышал ее слова. — Я больше не могу
делать вид, что ничего не слышу и ничего не вижу. Вероятно, надо собраться с
силами и посмотреть правде в глаза.
Клэй удивленно взглянул на Фрэнсин. Он и не подозревал, что женщина, которую
он считал образцом силы и несгибаемой воли, может плакать. Она плакала,
зажав рот рукой, и неумело вытирала слезы тыльной стороной ладони. А за
пределами палаты царил переполох. Охранники громко выясняли, как мог
проникнуть в охраняемое помещение посторонний человек, больничное начальство
грозило уволить всех без разбору, а медсестры недоумевали, почему Сакура не
вызвала их колокольчиком. Особенно неистовствовал доктор Парсонс, который
совсем недавно заверял Фрэнсин и Клэя, что их больница надежно охраняется и
ни один посторонний проникнуть сюда не сможет.
В конце концов он посадил перед палатой Сакуры вооруженного охранника, а еще
четверо накачанных силачей дежурили в разных концах коридора, подстраховывая
главного охранника.
— Теперь мы можем гарантировать ее безопасность, — подытожил
он. — Но только внутри больницы. За ее пределами наша ответственность
снимается.
Фрэнсин согласилась с ним, хотя на душе у нее было мерзко.
— Нам нужно подыскать ей более безопасное место, — заявил Клэй,
когда доктор Парсонс вышел из палаты. — Причем сделать это нужно как
можно скорее. Если хотите, я найду ей тихое местечко где-нибудь за пределами
нашего штата.
— Думаю, этого будет недостаточно, — возразила Фрэнсин. — Мне
кажется, ее нужно отправить в Гонконг.
— В Гонконг? — изумился Клэй. — Зачем? Они в два счета
выяснят, что у вас там есть квартира, и нагрянут туда. Фрэнсин, поверьте
мне, они найдут ее в течение двадцати четырех часов.
— У меня в Гонконге есть не только квартира, но и другая
собственность. — Она улыбнулась и хитро подмигнула ему. — У меня
там есть такие места, о которых не знает ни одна живая душа. Только я знаю
истинных владельцев этих заведений. По крайней мере, у нас будет время,
чтобы обдумать ситуацию и выработать хоть какой-то план действий. Конечно,
Клэй, столь далекое путешествие выходит за рамки ваших обязанностей, но я
готова соответствующим образом оплатить ваш труд.
Он пожал плечами:
— Пусть вас это не волнует. Я уже сказал, что не оставлю вас наедине с
этой проблемой.
Фрэнсин долго смотрела на Манро, не зная, как его отблагодарить. Наконец она
решилась, поднялась на цыпочки и поцеловала в щеку.
— Спасибо, Клэй, ты замечательный парень, — растроганно сказала
она.
— Нет проблем, миссис Лоуренс. — Клэй так разволновался, что даже
не заметил, как перешел на официальный тон.
— Меня зовут Фрэнсин, — напомнила она, улыбнувшись.
— Хорошо.
В палату бесшумно вошла медсестра.
— Миссис Лоуренс, полиция просит уделить ей несколько минут, —
прошептала она. —
...Закладка в соц.сетях
