Жанр: Любовные романы
Седьмая луна
... суть дела.
— Что вы делали в Гонконге? — неожиданно вмешался Клэй.
— Работала.
— В качестве кого?
— Мелкого клерка в судоходной компании.
— Кроме того, нам известно, что вы работали в казино в Макао. Это так?
Где еще вы побывали за эти годы?
— Я работала в Токио, Сингапуре, Макао, Бангкоке, Сайгоне, Вьентьяне.
Откровенно говоря, мне даже трудно припомнить все места, где я бывала и где
работала.
— Да уж, — ухмыльнулся Клэй. — Ладно, еще один вопрос: если
те люди, которые спасли вам жизнь, умеют так искусно прятаться в джунглях,
то как их нашел тот японский офицер, который увез вас с собой?
— Он был не такой, как остальные японские военные. — Сакура
грустно улыбнулась. — Большинство японцев ужасно боялись джунглей и
старались держаться подальше от них. А Уэда, напротив, был очень смелым,
любил бродить по джунглям и часто забирался в такие дебри, куда даже местные
жители не решались заходить. Он обошел все джунгли и в конце концов
наткнулся на меня.
— И вы так просто ушли с ним? — недоверчиво спросил Манро.
Сакура снисходительно посмотрела на него и улыбнулась:
— К тому времени я уже привыкла следовать за тем, кто объявлял себя
моим хозяином. Только так можно было выжить в тех условиях. Кроме того, не
забывайте, что это был японский офицер с оружием в руках, и его доброта
отнюдь не распространялась на взрослых. Если бы Ману и Уэй воспротивились,
он просто-напросто убил бы их на месте.
— Ты сказала, что Уэда спас много детей, — прервала ее
Фрэнсин. — Ты встречала потом кого-нибудь из них?
— Да.
— На Борнео?
— Да. В Сараваке было очень много бездомных детей. Но в живых, к
сожалению, остались лишь единицы.
— Они тоже находились на попечении Уэды?
— Да, он был владельцем большой плантации, отгороженной от внешнего
мира высоким забором и хорошей охраной. Там был огромный фруктовый сад, за
которым мы ухаживали. Нас одевали, кормили, приучали к работе. Он часто
беседовал с нами, играл, загадывал загадки и вообще делал все возможное,
чтобы мы поскорее забыли ужасы военного времени.
— Загадки?
— Да, это были всевозможные головоломки, которые развивали память и ум.
Он считал, что ум человека можно измерить только его способностью
разгадывать загадки.
— Значит, он любил детей? — решил уточнить Клэй.
— Да.
— И при этом особое внимание уделял почему-то вам? — спросил он,
не сводя с нее глаз.
— Похоже на то.
— Значит, вы отличались какими-то особыми умственными способностями?
— Да.
— Настолько, что выделялись среди других детей?
— Это он так говорил. — Она не стала объяснять, что благодаря ему
она сумела выжить в последующие трудные годы.
— А там были другие дети азиатского происхождения? — перехватила
инициативу Фрэнсин.
— Да, но не много.
— Девочки твоего возраста?
— Нет, детей моего возраста там не было.
Фрэнсин пристально наблюдала за ней.
— Ты уверена в этом?
— Да.
— То есть ты хочешь сказать, что там не было девочки по имени Рут
Лоуренс? Той самой, которая могла рассказать тебе о своих родителях и обо
всем, что с ней приключилось?
— Нет, — твердо ответила Сакура и сжалась, как будто ожидая удара
хлыстом.
— А ты не помнишь девочку, которая, погибла от штыка японского солдата
в деревне? — продолжала напирать Фрэнсин, понимая, что переходит все
разумные пределы. — Ведь ты могла вспомнить о ней много лет спустя,
когда тебе понадобились деньги.
— Я понимаю, к чему вы клоните, миссис Лоуренс, но ничего такого не
было. — Сакура обиженно поджала губы и отвернулась. — Если вы не
шутите, мэм, то, должно быть, у вас серьезные проблемы с психикой. Как может
нормальный человек придумать такую чушь?
— Сакура, — в голосе Фрэнсин прозвучали металлические
нотки, — у меня нет сомнений в том, что ты умная и чрезвычайно хитрая
женщина. Но я тоже не дура и прекрасно разбираюсь в людях. Ты должна понять
одну вещь: любая сказанная тобой ложь рано или поздно будет обнаружена. И за
каждую ложь ты заплатишь. Я заставлю тебя расплатиться за нее.
Сакура уже не могла сдержать накопившееся за последние дни напряжение. Она
сжала кулаки, глаза ее налились слезами.
— Вы заставите меня заплатить? Да что вы можете сделать со мной такого,
чего еще не сделали? Может быть, вы считаете, что можете доставить мне
больше страданий, чем уже доставили? Или испортить мне жизнь? Мне, человеку,
у которого вообще никогда не было настоящей жизни? Вы знаете, как я жила все
эти годы? Вы знаете, какие трудности мне пришлось испытать? Да вы и
представить не можете то, что мне пришлось пережить, пока вы делали деньги и
наслаждались жизнью! И после этого вы говорите, что заставите меня заплатить
за все? Да я уже за все давно заплатила, Фрэнсин! Это еще вопрос, кто из нас
должен платить!
Застигнутая врасплох, ошарашенная неожиданным отпором, Фрэнсин какое-то
время молчала, не находя нужных слов.
— Не кипятись, Сакура, — наконец сказала она примирительным
тоном. — Такая перепалка ни к чему хорошему не приведет.
— Да пошла ты... — грязно выругалась Сакура, гневно сверкнув
глазами. — Пошла ты вместе со своими гнусными угрозами и грязными
подозрениями! В гробу я вас всех видела! Пошли вон!
Клэй и Фрэнсин опешили и даже рты открыли от изумления. Первым опомнился
Клэй Манро.
— Следи за своими выражениями, сестра, — проговорил он.
Так афроамериканцы обращаются к своим соплеменницам, выказывая этим
уважительное отношение к собеседнице.
— Да кто вы такие, черт бы вас побрал! — продолжала
неистовствовать Сакура. — За кого вы меня принимаете? Даже если бы я
была самым гнусным существом на земле, вы все равно не имеете права говорить
со мной в подобном тоне!
Фрэнсин посмотрела на магнитофон и с ужасом обнаружила, что стрелка уровня
громкости стала зашкаливать, приближаясь к красной полосе.
— Успокойся, Сакура, — она подняла руки, — не волнуйся, иначе
мы ни до чего не договоримся.
— Никогда не говорите мне больше, что заставите меня заплатить за
все! — прошипела Сакура, побагровев от гнева. — И никогда больше
не угрожайте мне, Фрэнсин! — Она зашлась в надрывном кашле и сразу
ощутила на руке солоноватый вкус крови.
Схватив с кровати полотенце, она прижала его к губам. Фрэнсин и Клэй с
ужасом наблюдали за тем, как на белоснежной ткани начали быстро проступать
алые пятна.
В палату вбежала медсестра, наклонилась над пациенткой и обняла ее за плечи:
— Тебе нужно сесть повыше, дорогая, так будет легче. А вас, господа, я
попрошу немедленно покинуть палату! Ей нужен отдых.
Фрэнсин поднялась со стула и выключила магнитофон. Лицо ее было мертвенно-
бледным и неподвижным, словно маска. Они быстро вышли из палаты, оставив,
как и в прошлый раз, последнее слово за Сакурой Уэда.
Клэй Манро наблюдал за Сакурой сквозь особое зеркало, прозрачное с одной
стороны. Она вряд ли догадается, что такое возможно, поэтому он чувствовал
себя совершенно спокойно. Сакура нервно расхаживала по палате, как пантера в
клетке, сложив перед собой руки и шепча какие-то слова, смысла которых он не
мог понять. Внешне она напоминала сумасшедшую, потерявшую контроль над собой
и призывавшую все кары небесные на головы своих врагов. Сакура часто
останавливалась, поднимала голову вверх и долго смотрела в потолок, шевеля
губами, а затем снова начинала кружить по комнате. Вскоре он заметил на ее
глазах слезы и нахмурился. Только этого еще недоставало. Она была похожа на
человека, отчаявшегося в своем неизбывном горе и не видящего никакого выхода
из положения. Что же с ней, черт возьми, происходит? Что она скрывает от
них? Почему так заламывает руки?
А Сакура в это время вытерла лицо, сжала кулаки и посмотрела в окно, как
будто приняла какое-то важное решение. Затем она подошла к раковине, вымыла
руки и уставилась в зеркало. Он даже отпрянул от неожиданности, хотя и
понимал, что она видит только свое отражение. Она стояла так близко, что он
мог отчетливо разглядеть ее упругую грудь и даже темные соски под
белоснежным больничным халатом. Она была прекрасна в этот момент — молодая,
с точеной фигурой и красивой головой на тонкой шее. У нее было овальное
смуглое лицо, красивые чувственные губы, а небольшой прямой нос говорил об
аристократическом происхождении. Самое поразительное, что она была красива
даже в этом больничном халате и тяжелая болезнь совсем не отразилась на ее
внешности. Он вдруг почувствовал, что возбуждается, и даже выругался от
злости, что женская красота не оставляет его равнодушным даже в такой
неподходящий момент.
Она провела рукой по исхудавшему лицу и грустно улыбнулась. Потом собрала
волосы в кулак, наклонилась над раковиной и стала тщательно мыть голову.
В этот момент в комнату вошла Фрэнсин. Клэй повернулся к ней, приложил палец
к губам и вдруг ощутил себя извращенцем, который получает удовольствие от
того, что подглядывает за взрослой женщиной.
— Привет, — прошептала Фрэнсин, тихо прикрывая за собой
дверь. — Есть какие-нибудь новости?
— Томодзуки Уэда действительно существовал.
Фрэнсин окинула его удивленным взглядом:
— Ты уверен, Клэй?
Вместо ответа он протянул ей пачку фотокопий с документов, которые ему
удалось отыскать в государственном департаменте. В просмотровой комнате было
темно, чтобы с другой стороны никто не догадался, что за ним следят, поэтому
она не стала читать бумаги, доверившись своему агенту.
— Значит, она не соврала, — задумчиво произнесла Фрэнсин, глядя на девушку сквозь стекло.
— Да, такой человек действительно существовал, — повторил
Клэй. — Более того, в годы войны он служил на Борнео, участвовал в
жестоких расправах над мирным населением, а после войны был арестован,
обвинен в многочисленных преступлениях и повешен по приговору военного
трибунала. Он был одним из тех сумасшедших фанатиков, которые без зазрения
совести расправлялись с невинными людьми. Правда, при этом он был еще и
поэтом. — Клэй сделал паузу, а потом продолжил, не отрывая взгляда от
Сакуры. — Он никогда не был женат, но очень любил детей и действительно
исповедовал теорию обнаружения ранней одаренности. Так что Сакура и в этом
не погрешила против истины, хотя, конечно, это были не пресловутые загадки,
как она говорит, а достаточно сложная система умственного развития детей и
определения их интеллектуальных способностей. Словом, он выработал нечто
вроде первой в мире системы определения коэффициента умственного развития,
прототипа нашей Ай-кью, правда, на основе расистских принципов.
— Он что, был расистом? — поразилась Фрэнсин.
— Да, он преклонялся перед расовой теорией нацистов, но при этом все же
считал, что единственной сверхрасой являются не германцы, а азиаты. Кто
знает, может быть, именно поэтому он обратил внимание на Сакуру и решил
воспитать ее в соответствующем духе.
— Да, вполне возможно, — задумчиво проговорила Фрэнсин.
— О его жестокости ходили легенды, — продолжал Клэй. — К
примеру, в лагере Кучинга он отобрал дюжину пленников, у которых были
маленькие дети, отрубил им головы самурайским мечом, а потом увез с собой их
детей, заявив, что воспитает из них настоящих людей. Кстати сказать, адвокат
привел эти данные в его защиту и даже хотел вызвать в трибунал одного из
свидетелей, но ему отказали, сославшись на законы военного времени и быстрое
правосудие, которое тогда считали единственно справедливым. Впрочем, это
действительно не имело отношения к его военным преступлениям.
Сакура уже вымыла голову и теперь тщательно вытирала волосы полотенцем,
изредка поглядывая на себя в зеркало.
— Значит, она говорила правду, — тихо произнесла Фрэнсин,
задумчиво потирая губы кончиками пальцев.
— Да. Кроме того, я связался с одним японским агентством в Токио с
целью выяснить, остался ли в живых кто-либо из членов его семьи, но это
потребует определенного времени и немалых затрат. Придется дать объявления
во все крупные газеты страны. Возможно, у них остались какие-то фотографии
или что-нибудь в этом роде.
— Правильно, — одобрила Фрэнсин. — Надо сделать все, что в
наших силах.
Сакура, в это время отошла от зеркала, повернулась к ним спиной и сняла
халат. У нее была стройная, но довольно мускулистая спина, плавно
переходящая в точеные бедра изумительной формы. Клэй смущенно потупился,
покосившись на Фрэнсин, а Сакура надела трусики и повернулась к ним. Клэй не
мог оторвать взгляда от упругих, прекрасной формы грудей с большими темными
сосками, которые грациозно покачивались при каждом ее движении.
— Клэй, ты находишь ее красивой? — тихо спросила Фрэнсин, словно
прочитав его мысли.
— Да, она прелестна, — сдержанно подтвердил он, подумав о том, что
лучшим доказательством ее красоты и сексуальности была его рвущаяся наружу
плоть.
— Хорошо бы узнать, какая она на самом деле, — пробормотала
Фрэнсин.
— Это трудный вопрос, но сейчас она выглядит гораздо лучше, чем
несколько дней назад.
— К сожалению, Парсонс не позволит нам продолжить допрос еще несколько
дней. Он говорит, что я оказываю на нее дурное влияние.
— Думаю, нам надо быть с ней поосторожней, миссис Лоуренс. — Клэй
оторвал взгляд от Сакуры и посмотрел на Фрэнсин. — Я вполне допускаю,
что она обманывает вас, но ее болезнь не вызывает никаких сомнений. Она
реальна и к тому же опасна. Хватит того, что мы уже заставили ее харкать
кровью. Кстати, как долго она будет здесь находиться?
— Пару недель, не больше.
— А потом?
— У нас еще есть время, — уклонилась от ответа Фрэнсин. —
Думаю, что к моменту ее выписки мы докопаемся до сути этого дела.
— А если она не поправится? — осторожно спросил Клэй.
Фрэнсин бросила на него ледяной взгляд:
— Это уже не наши проблемы, Клэй.
— Значит, вы решили умыть, руки и навсегда избавиться от нее?
— Разумеется, а что же еще?
— Она ведь может умереть, — удивленно проговорил Клэй.
— Она умрет в любом случае, — равнодушно ответила Фрэнсин.
— Понятно, — проворчал он и плотно сжал зубы.
— Чем ты недоволен, Клэй? — повернулась к нему Фрэнсин. — Ты
тоже считаешь, что я должна потратить на нее кучу денег и отправить в какой-
нибудь дорогой санаторий в Швейцарских Альпах?
Он примирительно поднял руки:
— Ничего подобного я не говорил, мэм.
— С ней надо построже, Клэй, — назидательным тоном произнесла она.
— Ну, миссис Лоуренс, меня вряд ли можно упрекнуть в мягкости, —
ухмыльнулся он, сверкнув в полумраке великолепными зубами.
— От ваших лекарств мне становится только хуже, — заявила Сакура,
подозрительно посмотрев на доктора.
— Это вам так кажется, — попытался успокоить ее Парсонс. — Я
уверяю вас, что вы поправляетесь. А эти лекарства помогут вам избежать того,
что случилось вчера.
— Я не хотела этого.
— Ваши легкие постепенно укрепляются, но любое нервное напряжение может
снова вызвать обильное кровотечение. Никакого перенапряжения, никаких
эмоций, никаких слез. В противном случае я запрещу вам общение с миссис
Лоуренс.
— Вы сделаете мне большое одолжение, доктор, — ехидно ухмыльнулась
Сакура.
Он пристально посмотрел на нее.
— Вы ее дочь? — подчеркнуто равнодушно спросил он.
Она вскинула на него глаза:
— Я этого никогда не говорила.
— Послушайте, Сакура, — он похлопал ее по руке, — это,
конечно, не мое дело, но почему бы вам не сказать ей всю правду о
себе? — Доктор Парсонс хотел что-то добавить, но передумал и быстро
вышел из палаты.
Как только за ним закрылась дверь, боль сдавила ее грудь, медленно
подбираясь к горлу. Сакура уже давно поняла, что кровь у нее появляется в
определенные моменты, что болезнь запущена и ее причина — в тех страданиях,
которые она пережила в Лаосе. Поэтому вместе с кровью из тела выходила
неизбывная боль, справляться с которой она больше не могла. Схватив
полотенце, она прижала его ко рту. Медленно раскачиваясь взад и вперед, она
вспомнила слова доктора. Может быть, действительно выложить им все
начистоту? Впрочем, где гарантия, что они поверят? К тому же сейчас ей это
уже не поможет.
Она медленно встала с кровати и подошла к встроенному платяному шкафу. Все
ее вещи, которые она взяла с собой в больницу, были тщательно выстираны и
проглажены. У нее не было ни чемодана, ни сумки, поэтому она надела на себя
три рубашки, двое джинсов, две пары носков и два комплекта нижнего белья.
Напялив на себя все это, она сразу покрылась потом. Но это, пожалуй, было и
к лучшему. Оставшуюся одежду она сложила в пиджак из грубой хлопчатобумажной
ткани и крепко завязала рукава. После этого ловко отперла закрытый на замок
шкафчик, выгребла оттуда всякие мелочи, распихала их по карманам и
направилась к окну.
Окно тоже запиралось на замок, но она уже давно приметила, куда медсестра
прячет ключ. Открыв створку, Сакура вдохнула ледяной воздух, несколько
секунд смотрела на покрытое тучами небо, а потом перекинула ногу через
подоконник и стала осторожно спускаться вниз, придерживая одной рукой
сверток с вещами.
Клэй Манро вышел из здания, когда метель немного утихла, и сразу направился
к своей машине, которую за несколько часов изрядно занесло снегом. Не успел
он очистить ветровое стекло, как к нему подошел незнакомый мужчина:
— Капитан Манро?
Клэй удивленно посмотрел на пожилого незнакомца и подумал, что к нему уже
давно не обращались по некогда привычному армейскому званию.
— Да, а в чем дело?
Мужчина полез в боковой карман и вынул оттуда пластиковую карточку, на
которой значилось, что ее владелец, майор Макфадден, является сотрудником
армейской разведки.
— Нам нужно поговорить, капитан Манро.
— О чем? — нарочито спокойным тоном спросил Клэй и в тот же момент
ощутил присутствие за спиной еще одного человека.
Резко повернувшись, он увидел перед собой низкорослую, коренастую фигуру с
явно выраженными азиатскими чертами на смуглом лице. Человек прижал Клэя к
машине и ловким движением обыскал его. Манро попытался оттолкнуть азиата, но
тут же ему в грудь уперся ствол огромного
кольта
.
— Это мой коллега, — пояснил американец, — сержант Тхуонг.
— Оружия у него нет, — сказал коротышка, завершив осмотр всех
карманов и потайных мест.
— Прекрасно. Ну что ж, капитан, следуйте за мной.
Манро не сразу подчинился приказу, и азиат, ткнув ему в спину
кольтом
,
заставил сесть на заднее сиденье припаркованной поблизости машины.
— Позвольте мне еще раз посмотреть на ваше удостоверение, —
потребовал Клэй, пытаясь выиграть время и сообразить, что к чему.
Азиат снова ткнул оружием ему в бок:
— Вот наши документы. — Он все время жевал резинку, от чего
выражение его лица было слегка глуповатым.
Манро подумал, что скорее всего это вьетнамец.
— Ты поаккуратней с этой штукой, — недовольно пробурчал Клэй,
поглядывая на ствол
кольта
.
— Как там поживает наша Уэда? — спросил американец.
— А какое вам до нее дело? — вопросом на вопрос ответил Клэй.
— Послушай, капитан, — снисходительно ухмыльнулся тот, посмотрев
на него в зеркало дальнего обзора, — мы только что прилетели из Лаоса и
очень устали. Поэтому не вздумай водить нас за нос. Это первое
предупреждение. Надеюсь, до следующего дело не дойдет. Вопросы задаем мы, а
ты отвечаешь, понял? Так как там она? Жива-здорова, надо полагать?
— Больна, — коротко ответил Клэй, не желая вдаваться в
подробности.
— А что с ней случилось?
— Туберкулез.
— Значит, помирает? — нервно заерзал вьетнамец.
— Пока еще нет, но помрет, если не будет лечиться.
Американец хмыкнул и покачал головой:
— Интересно, во сколько обходится миссис Лоуренс ее лечение?
— Понятия не имею, — буркнул Клэй.
Они медленно пробирались по заполненной автомобилями Десятой авеню, а потом
свернули направо, где движение оказалось еще более оживленным.
— Насколько нам известно, Сакура Уэда утверждает, что она дочь Фрэнсин
Лоуренс?
Манро пожал плечами:
— Мне ничего не известно об этом.
Тхуонг больно ткнул его
кольтом
в бок.
— Она действительно дочь Фрэнсин Лоуренс? — повторил вопрос белый,
американец.
— Не знаю, — упрямо повторил Клэй, не спуская глаз с
оружия, — Боюсь, этого никто не знает.
— Значит, миссис Лоуренс думает, что Сакура ее дочь? — продолжал
настаивать Макфадден.
— Я не знаю, что она думает, — упорствовал Клэй.
— Перестань валять дурака, капитан!
— Я не знаю, что она думает, — повторил он, с трудом сдерживая
раздражение.
— Ты что, глухой, грязный ниггер? — прошипел у него над ухом
Тхуонг.
Макфадден посмотрел на него в зеркало и злобно ухмыльнулся:
— Мне очень жаль, капитан, но Тхуонг прав. Ты действительно похож на
тупого грязного ниггера. Сейчас мы отвезем тебя в глухое место и начнем
выдергивать твои ногти. Вот тогда ты заговоришь. А потом мы сделаем так, что
ты потеряешь работу, свою гребаную лицензию и все то, что так или иначе дает
тебе возможность нормально существовать.
— Что вам от меня надо? — спокойно спросил Клэй, лихорадочно
обдумывая сложившуюся ситуацию.
— Мы хотим вернуть себе то, что украла у нас Сакура.
— А что она у вас украла?
— А почему, по-твоему, она решила наведаться к мадам Лоуренс? —
брызгая слюной, прошипел Макфадден. — Скажи ей, капитан, что ее время
истекло. Если она хочет увидеть его целым и невредимым, пусть поскорее
вернет нам то, что украла. Ты можешь передать ей это?
— А кого она должна увидеть целым и невредимым? — удивился Клэй.
— Не твое дело. Просто передай ей наши слова, вот и все. Мы убьем его,
а если и это не поможет, примемся за нее. И пусть запомнит, что у нас везде
есть глаза и уши. Пусть не думает, что ей удастся пересидеть в каком-нибудь
укромном местечке. Мы все равно найдем ее. Ты все понял?
— Я постараюсь, — уклончиво ответил Манро.
— Скажи ей, что мы ждем, но терпение наше не беспредельно.
Клэй посмотрел в окно и с облегчением подумал, что они везут его по Второй
авеню в сторону больницы. Может быть, на этот раз все обойдется, и они не
пристрелят его в темном переулке.
— Ладно, передам при встрече.
Черный автомобиль остановился неподалеку от больничного корпуса. Макфадден
протянул руку и что-то сунул в карман Манро.
— Это моя визитная карточка. Позвони, как только передашь ей мои слова. А теперь убирайся вон.
Тхуонг открыл дверцу, Клэй быстро вышел из машины, и через секунду ее и след
простыл. Тяжело вздохнув, Клэй зашагал к больнице, обдумывая предстоящий
разговор с Сакурой. Надо во что бы то ни стало вытряхнуть из нее все, что
она от них скрывает. Поднявшись на нужный этаж, он открыл дверь палаты...
Сакура исчезла.
Он выскочил в коридор и схватил за руку первого попавшегося врача:
— Где она? Куда она делась, черт возьми?
— Кто, Сакура? — поначалу не сообразил врач и растерянно заморгал
глазами. — Должна быть в палате. Она вообще не выходила сегодня утром.
Манро бросился в конец коридора.
— Где Сакура Уэда?
Дежурные медсестры удивленно вытаращили на него глаза, а потом одновременно
вскочили с места.
— Разве ее нет в палате?
...Закладка в соц.сетях
