Жанр: Любовные романы
Седьмая луна
...л ее и схватил за руку.
— Эй, все нормально, не бойся! — запыхавшись, произнес он,
вцепившись в ее запястье. — Тебе никто не причинит вреда.
Она сверкнула на него огромными, полными гнева и страха глазами. Сейчас она
показалась ему гораздо красивее, чем в метро.
— Сакура, успокойся, тебе ничто не угрожает.
Она вдруг закатила глаза и стала медленно оседать вниз, повисая на его
сильных руках. Клэй подхватил ее и вдруг, почувствовав напряженные мышцы
молодого тела, понял, что допустил непростительную ошибку. Сакура дернулась,
вырвалась из его объятий и неожиданно выбросила вперед правую руку. Он
увидел блеснувшее лезвие.
— Боже мой! — воскликнул он, уклоняясь от удара. — Уймись,
чего ты взбеленилась?
Первая же попытка снова схватить ее за руки привела к неожиданным
результатам. Сакура выгнулась дугой, подсекла его ноги, а потом применила
прием карате. Клэй вскрикнул от боли и рухнул на землю, ударившись головой о
бордюр тротуара. Все произошло так быстро, что он даже опомниться не успел.
Откуда у нее такие познания в восточных единоборствах? Он даже улыбнулся при
мысли, что она так легко смогла с ним справиться. Ведь она же Сакура Уэда
все-таки, а не какая-нибудь городская шлюха.
Застонав, он встал на четвереньки и осмотрелся по сторонам. К несчастью, в
этот момент из дома выбежала Фрэнсин и помогла ему подняться на ноги. Такого
позора он еще никогда не испытывал.
— Где она? — спросила Фрэнсин, оглядев его с ног до головы, чтобы
убедиться, что он не получил серьезных повреждений.
— Убежала, — пробурчал Клэй.
— Клэй, прости, — заговорила она. — Ради Бога, прости. Я
должна была выполнять твои указания.
— Да уж, — грустно улыбнулся он, потирая ушибленную голову.
Они сидели в комнате Стефана и обсуждали случившееся. Фрэнсин понимала, что
сама виновата в исчезновении Сакуры, но сейчас ее волновало другое. Девушка
выбежала на улицу без денег, без верхней одежды, босиком и под проливным
дождем. Положение казалось настолько отчаянным, что Фрэнсин уже не надеялась
увидеть ее снова. Во всяком случае, в этой жизни.
А Стефан требовал свои пятьсот долларов, доказывая, что он выполнил все
условия договора. Сначала Фрэнсин отвергла его притязания, но потом
подумала, что лучше не портить с ним отношения и узнать как можно больше о
беглянке. Клэй держался молодцом, все время бодрился, но на душе у него было
мерзко. Да и голова раскалывалась от боли.
Досталось и Сесилии. Она склонилась над раковиной, то и дело смачивала
носовой платок холодной водой и прикладывала его к обожженной щеке. Толстый
свитер защитил ее тело, а лицо оказалось беззащитным и сейчас горело огнем.
Фрэнсин вдруг подумала, что поведение Сакуры чем-то напоминало бегство
загнанного и обезумевшего от страха дикого зверя. Еще отец рассказывал, как
во время охоты на тигров загнанный в угол зверь вдруг бросался на охотников,
разрывал их строй и исчезал в джунглях. В такие моменты обычно звери
демонстрируют фантастическую смекалку и силу. Вот и Сакура в отчаянной
попытке вырваться на свободу умудрилась расправиться с огромным и сильным
мужчиной, и теперь он стонет от боли. И все же не понятно, почему она
бросилась бежать. Ведь она сама напрашивалась на встречу, а теперь почему-то
убегает от них.
Фрэнсин посмотрела на Сесилию и подумала, что допустила грубую ошибку, когда
не послушалась ее и не поговорила с этой девушкой. Она недооценила Сакуру и
теперь расплачивается за свои ошибки.
— Расскажите мне подробнее о татуировке на ее теле, — обратилась
она к Стефану. — А еще лучше нарисуйте ее по памяти.
Албанец взял со стола чистый лист бумаги и начал быстро наносить контур
женского тела.
— Во-первых, у нее татуировка в виде браслетов на обеих руках, —
попутно объяснял он. — Во-вторых, крупные звездочки на каждом бедре.
— А вы не поинтересовались, откуда у нее такая татуировка?
— Я спросил, не во Вьентьяне ли она это сделала, но она ответила, что
нет.
— Вьентьян? — переспросила Фрэнсин.
— Да, она сказала, что родилась там.
Фрэнсин нахмурилась:
— Она сказала, что родилась во Вьентьяне? Вы уверены в этом?
Стефан равнодушно пожал плечами:
— Не знаю, может быть, она сказала, что только жила там. — Он
продолжал наносить краски на бумагу. — Она также сказала, что она
былинка на ветру
.
— Былинка на ветру? — отозвалась Сесилия. — Что это значит?
Стефан ухмыльнулся, обнажив желтые зубы.
— А вы что, не знаете?
— Это французское выражение, часто употребляемое во Вьетнаме, —
пояснил Клэй. — Так обычно называют детей, родившихся от белых мужчин и
местных проституток.
Фрэнсин подозрительно посмотрела на албанца.
— Значит, она сказала, что эту татуировку ей сделали не в Лаосе?
— Да, именно так. Она говорила, что ей сделали ее еще в детстве.
— А она не сказала, где именно она провела свое детство? —
продолжала допытываться Фрэнсин.
— Ничего подобного она не говорила.
— Чем она занималась все это время?
— Уходила куда-то каждый день, а потом возвращалась. Я никогда не
задавал ей вопросов и вообще старался не обращать на нее внимания. — Он
отложил кисть и повернулся к ним. — А однажды она пришла ко мне и
сказала, что потеряла все деньги, сумочку и туфли. И предложила свои услуги
по уборке квартиры или на кухне. Я отказался и вместо этого предложил ей
поработать натурщицей. Кстати сказать, у нее превосходное тело.
— Она спала с вами? — напряглась Фрэнсин.
— Что за вопрос? — возмутился тот, вперившись в нее черными, как
угольки, глазами. — Она что, ваша дочь?
— Нет, — машинально ответила Фрэнсин и отвернулась.
— В таком случае вы не имеете права задавать мне подобные
вопросы. — Он закончил рисовать и протянул ей лист. — Ну ладно, я
все-таки отвечу. Она не спала со мной, хотя я бы не отказался, откровенно
говоря. Но как натурщица она меня полностью устраивала.
Фрэнсин долго смотрела на рисунок, а потом подняла голову:
— Что еще?
— Не понял?
— Что еще она вам говорила?
Стефан рассеянно оглядел заваленную картинами комнату, пытаясь вспомнить какие-
нибудь важные подробности.
— Она говорила, что хорошо готовит еду из дешевых продуктов, и у меня
нет никаких оснований сомневаться в этом. А еще она много курила, и у нее
часто были тяжелые приступы кашля. Похоже, она серьезно больна.
— Серьезно больна? — эхом отозвалась Фрэнсин.
Стефан пожал плечами:
— Во всяком случае, мне так показалось.
Фрэнсин уже знала, что ничего нового он ей не расскажет, но продолжала
допрашивать его, надеясь, что он вспомнит что-нибудь интересное. Затем они
прошли в комнату Сакуры, но не обнаружили там ничего такого, что могло бы
привлечь их внимание. Похоже, что и здесь Сакура опередила их на шаг. По
всему было видно, что она давно собрала вещи и готова была покинуть комнату
в любую минуту. А когда они направились к двери, Стефан предложил Фрэнсин
купить что-нибудь из его картин.
— Нет, мне ничего не надо, — отмахнулась она. — Но если вы
закончите ее портрет, я куплю его. А сейчас у вас просто отдельные части
тела, не более того.
— Портреты я делаю в парке, — улыбнулся он. — А здесь я пишу
картины.
Она пожала плечами:
— Не уверена, что это произведение можно назвать картиной. Здесь, нет
ни души человека, ни даже его лица — просто фрагменты обнаженного тела.
— Да, но ее тело стоит того, чтобы быть увековеченным на холсте.
— А ее душа разве этого не заслуживает?
— Разумеется, в известном смысле... Знаете, смешение рас всегда было
для меня объектом пристального внимания. — Он рассмеялся и придирчиво
окинул Фрэнсин взглядом с ног до головы. — Должен сказать, что вы чем-
то похожи. Желаю удачной погони.
Они вышли во двор. Все напряженно молчали, только Сесилия тихо всхлипывала
то ли от боли, то ли от обиды, что Фрэнсин не послушалась ее и вынудила
девушку скрываться от них под проливным дождем.
— Я ведь говорила вам, — укоризненно посмотрела она на
Фрэнсин. — Почему вы не послушали меня? Почему вы такая жестокая и
бессердечная?
Фрэнсин не ответила. Да и, что она могла сказать, если ее секретарша была
права? Затравленный взгляд Сакуры преследовал ее, не оставляя в покое ни на
минуту. Неужели это бедное, до смерти напуганное существо и есть то, что
получилось из ее милой, жизнерадостной Рут?
— Что же нам теперь делать? — повернулась она к Клэю.
Тот молча открыл дверцу машины, уселся, завел мотор и только после этого
посмотрел на нее.
— Это моя вина, миссис Лоуренс. Стало быть, я должен ее загладить. Не
волнуйтесь, я найду ее во что бы то ни стало. Обещаю вам это.
Обычно насыщенная до предела, жизнь Фрэнсин в одночасье стала пустой и
бессмысленной. Все дела враз отошли на задний план, а из головы не выходила
несчастная Сакура Уэда, неизвестно где скрывающаяся в этом огромном
мегаполисе.
А в то утро пришла еще одна неприятная новость. Ее менеджер Тай По сообщил,
что рабочие ее главного предприятия на территории Азии по производству
бытовой электроники уже второй день не выходят на работу, влившись в широкое
движение протеста против политики колониальной администрации Гонконга.
Причем ни для кого не было секретом, что все эти беспорядки были вызваны
культурной революцией
в соседнем Китае, которая быстро перекинулась почти
на все восточноазиатские страны. Китай все еще предпочитал стоять спиной к
Западу и всячески поощрял недовольство азиатских пародов политикой
европейских держав.
Разумеется, Фрэнсин, как и многие бизнесмены, терпела огромные убытки, так
как вся экономическая и торговая жизнь и этом регионе была парализована. Она
прекрасно понимала, что рано или поздно все войдет в прежнюю колею, а пока
остается подсчитывать финансовые потери в ожидании лучших времен.
Кроме того, через тридцать лет Гонконг должен перейти под юрисдикцию Китая,
и это может нарушить все ее дальнейшие планы. Надо уже сейчас подумать о
том, как спасти предприятия и перевести их в более спокойные страны. Ее
западные партнеры обычно говорят в таких случаях, что им все равно, так как
через тридцать лет их уже не будет в живых, а она, воспитанная на китайских
традициях, так думать не могла. Она знала, что тридцать лет — это мгновение
в жизни, и была абсолютно уверена, что доживет до 1997 года. Конечно, тогда
она будет уже старушкой со сморщенным лицом, но все равно успеет увидеть, в
чьих руках оказалась ее империя. И все же обидно, что какие-то оборванцы
нарушают привычную жизнь того, что она создавала вот уже более тридцати лет.
Не долго думая она сняла трубку и набрала номер гонконгского офиса. Ответил
один из заместителей главного менеджера.
— Здесь творится черт знает что, мадам, — взволнованно заговорил
он. — Правда, мы уже привыкли к этому. Беспорядки начались здесь еще
три года назад, но сейчас они обрели особенно широкий размах. Все охвачены
идиотскими идеями великого Мао и намерены сокрушить этот несправедливый, как
они считают, мир. Но вы не волнуйтесь, миссис Лоуренс, мы не оставим свою
работу и будем ждать лучших времен.
— А что говорят рабочие? — поинтересовалась она.
— Рабочие? Они бунтуют, бездельничают и вообще занимаются чёрт знает
чем. Половина из них, например, отправилась на баскетбольный матч. Они не
поддерживают коммунистов, но страшно напуганы их действиями и опасаются, что
те могут избить их. Они больше всего на свете боятся, что коммунисты
захватят власть и тогда они останутся без работы.
— Да, я знаю, — проворчала Фрэнсин. — Их надо поддержать и
заверить, что все будет в порядке. — Она давно уже поняла, что так
называемая
культурная революция
есть не что иное, как элементарная борьба
за власть и попытка настроить людей против закона.
Китай вдрызг рассорился с Россией и теперь пытается доказать свою
независимость от Москвы.
— Ничего страшного, Фредди, Мао уже старый, и как только он уйдет в мир
иной, все вернется на круги своя. Им нужны наши руки, наши знания и наше
умение делать хорошие товары, а следовательно, хорошие деньги.
— Да, мэм, я все прекрасно понимаю, но было бы лучше, если бы вы
приехали сюда, — грустно сказал Фредди.
— Нет, Фредди, я не могу приехать прямо сейчас, но обязательно сделаю
это, как только немного освобожусь. Скажи рабочим, что у меня здесь жизненно
важные дела и что я непременно приеду к ним через некоторое время.
— Да, мэм.
— А насчет коммунистов, Фредди, запомни одну вещь: если они
действительно захватят власть, то мы сможем зарабатывать даже больше денег,
чем прежде. Ты понял меня?
— Да, мэм.
Она положила трубку и задумалась. Ничего страшного не случится. Тысячи людей
работали над тем, чтобы превратить Гонконг в процветающий регион, и теперь
даже коммунистический Китай не сможет отказаться от всего того, что создали
там талантливые предприниматели, торговцы и банкиры.
Фрэнсин улыбнулась. Почти целых пять минут она не думала о судьбе Сакуры
Уэды. Это уже прогресс. Деньги все-таки самая удивительная вещь в этом
жестоком и коварном мире. Они заставляют забыть обо всем на свете.
Клэй Манро уснул в своем кресле, запрокинув голову, и проснулся от резкого
телефонного звонка, вспомнив, что его люди уже несколько дней рыскают по
всему Бронксу в поисках неуловимой и оттого еще более загадочной Сакуры
Уэды.
— Это Рэндолф, — послышался в трубке сиплый голос.
— Есть что-нибудь новенькое? — поинтересовался Клэй, потягиваясь в
кресле.
— Похоже, что да, — уклончиво ответил тот.
Клэй подался вперед и застонал. Сакура так грохнула его об асфальт, что все
его тело до сих пор ныло от боли.
— Ну что ты тянешь? — недовольно проворчал он. — Выкладывай,
что удалось выяснить.
Рэндолф явно тянул время, набивая себе цену.
— А что я за это получу? — хихикнул он.
— Сотню баксов, — не задумываясь ответил Клэй, теряя терпение.
— Что? Сотню? Ты что, с ума сошел? За такую работу — и всего сотню
баксов? Нет, старик, так дело не пойдет. Двести пятьдесят, и ни центом
меньше.
— Ну ладно, посмотрим, чего стоит твоя информация, — пошел на
уступки Клэй. — Выкладывай.
— Давай сперва уточним, — осторожно начал тот. — Ты хотел
получить сведения о беглянке полукитайского происхождения, с татуировкой на
руках и с дикими повадками? Я правильно тебя понял?
— Да, — воодушевился Клэй, чувствуя, что на этот раз услышит что-
то стоящее.
— В таком случае ты знаешь, где меня найти. Я буду ждать тебя, —
неожиданно заявил Рэндолф и положил трубку.
Клэй чертыхнулся и уставился на фотокопию рисунка, который сделал албанец
Стефан. Две яркие звезды красовались по обе стороны от треугольника кудрявых
волос в нижней части живота, возбуждая не только воображение, но и сильное
желание прикоснуться к ним. Он вспомнил мускулистое молодое тело и ловкие
руки, которые швырнули его на землю и чуть было не сломали шею. Ничего, в
следующий раз он будет осторожнее и не даст ей улизнуть.
Манро открыл верхний ящик стола и долго смотрел на огромный револьвер 38-го
калибра. Перед его глазами медленно вырисовывалась не очень-то приятная
картинка — он вынимает оружие и нацеливает его на Сакуру, а та бесстрашно
бросается на него. И тогда он окажется перед невероятно трудным выбором:
либо стрелять в нее, либо отбросить револьвер в сторону. И то и другое могло
бы привести к весьма неутешительным результатам.
Он тяжело вздохнул и, закрыв ящик, быстро зашагал по коридору.
— Когда вы вернетесь, мистер Манро? — успела крикнуть ему вдогонку
секретарша.
— Когда найду ее, — ответил сыщик, даже не повернув головы.
Клэй Манро долго смотрел на огромный флаг Вьетконга, почти полностью
закрывавший стену небольшого магазина. Вес в этом заведении было так или
иначе связано с Индокитаем и вьетнамской войной. На витринах лежали плакаты
с изображением Хо Ши Мина, вьетнамские флаги, карты этого региона, униформа
американских солдат, многочисленные фотографии боевых действий, а также
предметы личного обихода как вьетнамских, так и американских солдат.
За небольшим столиком сидели несколько чернокожих пар ней; вместе с
владельцем магазина Рэндолфом Прунедой они поглощали пиво и обменивались
новостями. Клэй хорошо знал этих ребят еще по вьетнамской войне. С тех пор
одни стали участниками антивоенного движения, другие занялись мелким
бизнесом, а третьи просто просиживали часами в кафе и ресторанах, пропивая
полученные от правительства пособия. Он сочувствовал последним, но вместе с
тем испытывал к ним неприязнь, так как не любил слабаков, которые ломаются
под тяжестью жизненных невзгод.
— Привет, Рэндолф. — Он положил руку на плечо владельцу магазина.
— А, это ты, — обрадовался тот, загремев костылями.
— Да, собственной персоной.
Рэндолф потерял во Вьетнаме ногу и с тех пор ходил на костылях, хотя
правительство предоставило ему бесплатный протез.
— Хочешь пива? — спросил он, кивая на товарищей. — Мы тут
решили немного посидеть. Присоединяйся.
Клэй решительно покачал головой:
— Нет, нет, спасибо.
— Если тебя не устраивает наша компания, можем подняться наверх и
поговорить там. Неужели нам не о чем поговорить, Клэй?
— У меня нет времени, Рэндолф. Давай ближе к делу.
Хозяин магазина ухмыльнулся:
— Сначала заплати.
Манро вынул из бумажника двести пятьдесят долларов и протянул ему.
— Понимаешь, у меня сейчас большие проблемы с наличными... —
извиняющимся тоном пояснил Рэндолф.
— Ну так что ты узнал? — прервал его Клэй.
— Что за спешка?
— Я на работе, Рэндолф.
— Ты об этой девушке? — удивился тот. — Должно быть, дела
твои не так хороши, если приходится платить наличными.
— Что ты узнал, Рэндолф? — раздраженно повторил Клэй.
Рэндолф посмотрел на него глазами с красными прожилками:
— Если ты так охотно заплатил мне двести пятьдесят баксов, то,
вероятно, заплатишь и все пятьсот, не так ли?
Клэй побагровел от возмущения и сжал руку ветерана.
— Эй, приятель, ты что, с ума сошел? — заорал тот, охнув от боли.
Чернокожие повернулись к ним и настороженно притихли. Клэй не боялся этих
парней, но все же не испытывал никакого желания связываться с ними прямо
сейчас.
— Рэндолф, последний раз спрашиваю: что ты можешь мне сообщить?
— На границе Бронкса и Брукнера, — недовольно проворчал
Рэндолф, — есть несколько домов, где обычно селятся выходцы из
Индокитая. Мне сказали, что совсем недавно там появилась девушка с
татуировкой на руке. Судя по всему, она от кого-то скрывается.
Клэй извинился перед ветераном вьетнамской войны, дал ему еще пятьдесят
долларов и похлопал по плечу:
— Спасибо, Рэндолф.
Он вышел из магазина так быстро, что даже не услышал, как хозяин магазина
бросил ему вдогонку:
— Пошел к черту!
Клэй Манро не мог избавиться от унизительного чувства позорного поражения,
которое нанесла ему эта хрупкая девушка. Он, ветеран войны, кавалер ордена
Пурпурное сердце
, преуспевающий частный детектив, лежит на земле, а какая-
то замухрышка с раскосыми глазенками бьет его пяткой в грудь. Однако со
временем злость стала затихать, а ее место заняли жалость и сочувствие к
этой красивой женщине с гневным взглядом. Ведь сейчас она оказалась на улице
без денег и даже без надежды получить помощь от кого бы то ни было.
Он остановил машину возле какого-то огромного склада, огляделся вокруг и
пошел вверх по узкой пыльной улочке. Здесь стояли грязные запущенные
развалюхи, невольно напомнившие ему о вьетнамской войне. Там смерть
подстерегала его за каждым углом. В самом конце улицы он увидел несколько
полуразвалившихся зданий без стекол и дверей. Миновав несколько покореженных
автомобилей, он подошел к первому дому и посмотрел вверх. Конечно, она была
умной женщиной и наверняка побеспокоилась о своей безопасности. Но другого
выхода нет. Надо во что бы то ни стало найти ее.
Он медленно обошел вокруг старого трехэтажного здания, изучил все входы и
выходы, проверил пожарную лестницу, не обнаружив при этом никаких признаков
жизни, за исключением, пожалуй, легкого запаха, который безошибочно привел
его к одной из дверей. Как он и ожидал, она оказалась запертой.
Клэй постоял, прислушался, а потом нажал плечом, и дверь, заскрипев старыми
засовами, распахнулась. В нос ударил зловонный запах мочи, восточных
приправ, алкоголя, табака и человеческого пота. Посреди квартиры стояла
самодельная металлическая печь, в которой горел огонь, а вокруг нее лежали
несколько грязных бездомных в лохмотьях.
— Какого черта тебе здесь надо? — весьма недружелюбно прошипел
один из них, с трудом оторвав голову от вонючего хлама, служившего ему,
очевидно, подушкой.
— Мне нужна Сакура Уэда, — спокойно объяснил Клэй. — Вы не
знаете, где я могу найти ее?
— Нет здесь никакой Сакуры, — недовольно проворчал оборванец
хриплым голосом.
Клэй медленно направился к дальней двери, стараясь не наступить ненароком на
спящих. В самом конце комнаты он все же опрокинул какое-то ведро, и оно
упало со страшным грохотом. Люди зашевелились, матерясь на чем свет стоит и
проклиная непрошеного гостя.
— Кто это выломал нашу дверь? — загнусавил один из них, протирая
пьяные глаза. — Ты кто такой? Легавый? Чего тебе здесь надо, мать
твою...
Клэй схватил его за руку и дернул к себе.
— Ну-ка быстро выкладывай, где здесь китайская девушка?
— Нет здесь никаких девушек, — отшатнулся тот, испуганно вращая
глазами. — И вообще, пошел ты...
Клэй видел боковым зрением, что проснувшиеся бродяги поднялись со своих
лежанок и начали окружать его, угрожающе вытянув вперед руки.
— Зачем ты выломал нашу дверь? — раздались возмущенные
голоса. — Какого дьявола тебе здесь надо? Мы здесь замерзнем, к
чертовой матери, из-за тебя!
Сообразив, что с этими оборванцами ему в одиночку не справиться, Клэй пошел
на попятный.
— Я ищу девушку с китайской внешностью.
— А я сейчас перережу тебе горло! — прорычал кто-то. — Думаю,
после этого тебе никакая девушка больше не понадобится.
Манро не испугался психологической атаки, и бомжи, осознав это, отступили.
Клэй открыл дверь и вошел в помещение, которое оказалось общественной
кухней. Оттуда он проследовал до следующей двери, открыл ее и начал медленно
подниматься по лестнице, прислушиваясь к каждому шороху. На втором этаже
никого не было. Похоже, все спустились вниз, где можно было хоть немного
согреться.
— Убирайся прочь! — прогремел над его ухом чей-то хриплый голос.
Клэй увидел перед собой безумные глаза какого-то старика.
— Ты дьявол! — завопил тот, ткнув в него пальцем. — Черный
дьявол!
— Где китаянка? — рявкнул Клэй, не обращая внимания на его
вопли. — Где она?
— Пошел к черту! — еще громче завопил старик, размахивая руками.
Клэй попятился, стараясь не поворачиваться спиной к сумасшедшему.
— Не двигайся! — неожиданно прозвучал знакомый голос.
Он повернул голову, но в темноте ничего не увидел. Голос был низким,
хриплым, прокуренным и мог принадлежать только Сакуре Уэда.
— Успокойся, Сакура! — крикнул Клэй, беспомощно оглядываясь по
сторонам. — Все хорошо, не надо больше никуда убегать. Не заставляй,
меня применять силу. — При этих словах он даже улыбнулся, подумав о
том, как нелепо прозвучала эта угроза после того, как она одним ударом
уложила его на землю рядом с домом албанца.
О
...Закладка в соц.сетях
