Жанр: Любовные романы
Седьмая луна
... очередь, — громогласно объявила Эдвина, — А я
поищу еще что-нибудь интересное.
Фрэнсин не хотелось танцевать, но она не могла отказать человеку, который
так много сделал для них всех. Клайв был превосходным партнером, вел ее
уверенно и нежно прижимал к себе.
— Знаешь, что я тебе скажу? — прошептал он ей на ухо так, чтобы не
слышала Эдвина. — Настало время для решительных действий. Японцы
усиливают натиск и скоро могут ворваться в город. Наши суда пока еще уходят
отсюда каждую неделю, но уже просочились слухи, что японцы начинают топить
их при помощи мощных торпед. Ты понимаешь, что с каждым днем уехать отсюда
будет все сложнее и сложнее?
— Понимаю, — кивнула она, не поднимая на него глаз.
— Надеюсь, ты также понимаешь и то, что твой муж скорее всего не
вернется?
— Нет, я даже думать об этом не хочу, — поджала губы Фрэнсин.
— Ну и зря, — недовольно проворчал он. — Если хочешь знать,
дорогая, вся Малайя уже находится в руках японцев. Если он жив, то наверняка
находится в лагере для военнопленных, откуда никто живым еще не вышел. Но
даже если представить самый лучший вариант, ты в любом случае увидишь своего
мужа только после окончания войны, не раньше.
— Я все равно буду ждать его, — упрямо заявила она.
Клайв помрачнел и пристально посмотрел на нее:
— И еще одно. Если вы не уедете отсюда в ближайшее время, то потом
будет поздно, и вы окажетесь в руках японцев. Надеюсь, не надо объяснять,
как японцы поступают с презренными предателями европейско-китайского
происхождения?
— Прекрати, — взмолилась Фрэнсин, чувствуя, что ноги ее
подкашиваются от страха.
— Ладно, — неохотно согласился он. — Мое дело — объяснить
суть происходящего и предупредить о возможных последствиях. — Он
посмотрел на Эдвину, которая опьянела до такой степени, что уснула прямо в
кресле, поджав под себя ноги. — Наша малышка, похоже, слишком много
выпила.
— Да уж, не без твоей помощи, — едко заметила Фрэнсин.
— Если хочешь, я могу отнести ее в кровать.
Фрэнсин устало опустилась в кресло, пока Клайв возился с Эдвиной.
— Завтра начнутся муссонные дожди, — сказал он, вернувшись к ней.
— Откуда ты знаешь?
— Я это чувствую. — Он налил в бокалы шампанское.
— Спасибо за сегодняшний вечер, Клайв, — тихо произнесла Фрэнсин,
пригубив вино.
— Не стоит благодарности, — улыбнулся он и кивнул на
пластинки. — Еще потанцуем?
— Ну, если ты хочешь... — неуверенно начала она, неохотно
поднимаясь с кресла.
Они закружились в медленном танце.
— Почему тебя назвали таким редким именем? — неожиданно спросил
Клайв.
— А что, оно тебе не нравится?
— Нет, отчего же, прекрасное имя. И к тому же очень тебе идет. В нем
есть что-то загадочное, таинственное.
— Его выбрала моя мама. В честь Франции, которую она обожала. А мою
двоюродную сестру назвали Сидни, в честь австралийского города. Есть еще
Фрэнк, которого назвали в честь американского города Сан-Франциско.
Он улыбнулся.
— Правда? А Рут? Ее ты тоже назвала в честь какого-то города или
страны?
— Нет, ее назвал Эйб в честь своей матери.
— А кто был твой отец? Англичанин, насколько я могу судить?
— Да, он был выходцем из Уэльса. — Шампанское развязало ей язык, и
она поймала себя на мысли, что слишком разоткровенничалась, — Кстати
сказать, моя мать называла его своим мужем, но на самом деле он таковым не
был. Правда, он часто повторял, что непременно женится на ней, но, как
только закончился его контракт, он бросил нас и уехал домой. С тех пор я его
больше не видела.
— Да, судя по всему, это были нелегкие для вас времена, —
посочувствовал Клайв.
— Для матери это был страшный удар, — спокойно ответила
Фрэнсин. — А потом она немного успокоилась. Такое нередко бывает, не
правда ли, Клайв? — Она ехидно посмотрела на него, словно прочитав его
мысли. — Выходцы из Европы довольно часто обманывают местных женщин.
Собственно говоря, они для того и нужны, чтобы помогать белым скоротать
время, получить некоторое удовольствие и выучить язык. Ведь не случайно же
их называют
постельными словарями
. А страдают от всего этого прежде всего
дети. Правда, мой отец регулярно присылал нам по двадцать долларов в месяц,
пока я не вышла замуж. Благородно с его стороны, как ты считаешь?
Клайв долго молчал, крепко прижимая ее к себе.
— Фрэнсин, я понимаю, на что ты намекаешь, но я не из таких. Я отношусь
к тебе совсем по-другому.
— Ну разумеется, — хмыкнула она.
— Ты даже представить себе не можешь, как я люблю тебя, —
продолжал он как ни в чем не бывало.
— Не думаю, что ты говоришь серьезно, — сказала она, снова ощутив
слабость в ногах, но на этот раз уже совсем по другой причине.
Она вспомнила тот памятный новогодний вечер, когда они уединились в саду
перед отелем.
— Я замужняя женщина, а ты холостой и к тому же красивый мужчина.
Впрочем, я не совсем уверена, что ты не женат. Скорее всего у тебя где-то
есть семья, но сейчас тебя вполне устраивает местная женщина, с которой
можно слегка поразвлечься. — Фрэнсин посмотрела на него с насмешкой и
хитро подмигнула. — Интересно, какие женщины тебе больше нравятся?
Китаянки? Японки? Малайки?
Клайв удивленно вскинул бровь.
— Никогда не думал, что у тебя такие острые когти, — пошутил он.
— Нет у меня никаких когтей, — грустно ответила она с тем
неподражаемым акцентом, которым так часто пользовалась Берта. — Я
мягкая, как поднимающаяся на вечернем небосклоне луна, почти девственница.
Так что будь щедрым со мной!
Клайв нахмурился:
— Перестань, Фрэнсин. Не надо со мной так. Я действительно холост, и к
тому же у меня нет здесь любовниц.
— Значит, ты хочешь найти ее в этом доме?
Улыбка мгновенно исчезла с его лица.
— Прекрати, Фрэнсин! Не надо думать, что я решил воспользоваться твоими
затруднениями в эгоистичных целях.
— В таком случае ты просто глупец, — продолжала дразнить его
Фрэнсин.
— Это ты делаешь меня глупцом, — отбивался он.
Какое-то время они танцевали молча, стараясь не смотреть друг другу в глаза.
— У тебя должно быть два имени, — первым нарушил тишину
Клайв. — Кроме европейского, у тебя должно быть еще и китайское.
— Совершенно верно.
— Ну и как же тебя зовут по-китайски? Она помолчала.
— Юфэй. Ли Юфэй, — добавила она неохотно. — Ли — это фамилия
моей матери.
— Юфэй, — задумчиво повторил он. — Мне это имя нравится даже
больше, чем первое. А что оно означает?
—
Благоухающий бутон
, — сказала она и покраснела от смущения.
— Благоухающий бутон, вполне созревший для наслаждения, —
прошептал он и, наклонившись, поцеловал ее в губы.
Это было так неожиданно, что она не успела уклониться.
— Фрэнсин, — охрипшим голосом произнес он, — ты так
прекрасна, что я захотел тебя с первой минуты, как мы с тобой встретились.
— Выбрось из головы дурные мысли, Клайв, — с горечью сказала она.
— Ты такая нежная, такая чувствительная, такая приятная, —
продолжал он. — По сравнению с тобой все другие женщины выглядят как
буйволы.
— Клайв, перестань!
— Нет, я хочу повторять эти слова днем и ночью. — Он провел рукой
по ее щеке. — Ты просто ангел неземной.
— Интересно, ты всегда пользуешься этими избитыми фразами? —
иронично спросила она.
— Мне очень жаль, — улыбнулся он, прижимая ее к себе, — но
сейчас мне в голову приходят только такие слова. Я настолько влюблен, что
ничего другого, придумать просто не могу.
Приятная музыка, шампанское, его слова — все это вскружило ей голову. Она
даже не почувствовала, как он начал медленно расстегивать пуговицы на ее
блузке. А когда осознала это, не стала сопротивляться, испытывая неистовое
желание ощутить его руки на своем теле. Однако когда его пальцы коснулись ее
сосков, она вздрогнула, как от удара электрического тока, и невольно
отшатнулась от него.
— Думаю, тебе уже пора, — прошептала она, судорожно застегивая
блузку.
— Я люблю тебя, Фрэнсин, — взмолился он, в глазах его светилась
надежда.
Она выключила музыку и посмотрела на него:
— Больше никаких танцев и никакого шампанского!
— Ладно, согласен, только не прогоняй меня. — Он подошел к ней и
снова обнял. — Или хотя бы еще один поцелуй на прощание.
Фрэнсин подставила ему щеку, но не тут-то было. Клайв взял в ладони ее лицо
и поцеловал в губы. Его поцелуй был нежным и волнующим, и ей показалось, что
он имел на него право. Умом она понимала, что должна оттолкнуть его, но
сердце рвалось к нему, надеясь обрести защиту. Она медленно раскрыла губы, и
его язык тотчас проник в теплую глубину.
— Я влюбился в тебя в тот самый момент, когда впервые увидел в
ресторане, — прошептал он, оторвавшись от ее губ.
— Клайв... — застонала она, тая в его объятиях.
— Фрэнсин, милая, здесь есть комната, в которой мы могли бы запереться?
— Нет, — покачала она головой, еле держась на ногах от
необыкновенного и давно забытого желания.
— А куда мы можем пойти? — продолжал допытываться он. —
Фрэнсин, ради всего святого, не терзай меня!
— Я замужняя женщина, Клайв, — вновь напомнила она, чувствуя, что
ведет себя глупо.
— Фрэнсин, это не имеет никакого отношения к твоему мужу, —
убеждал ее майор. — Это касается только нас двоих, и больше никого.
— Я не должна этого делать, — из последних сил сопротивлялась она.
— Фрэнсин, — не сдавался Клайв, — неужели ты еще не поняла,
что мы нужны друг другу? Я люблю тебя и всегда буду заботиться о тебе и Рут.
Я хочу быть для нее настоящим отцом. А твой муж...
Она решительно оттолкнула его от себя. Только сейчас ей открылась простая
истина: ждать мужа бессмысленно, надо прежде всего думать о дочери. К тому
же теперь она не сомневалась, что действительно хочет этого майора. Тяжело
вздохнув, она посмотрела ему в глаза.
— Моя комната запирается на замок, — прошептала она и повела его
за собой.
Заперев дверь, она сбросила одежду и предстала перед ним обнаженной.
— Господи, как ты прекрасна! — изумленно выдохнул Клайв.
— Поцелуй меня, — попросила она, с трудом преодолевая
смущение. — Поцелуй еще раз. — Она прижалась к нему всем телом,
подставляя зацелованные губы.
— Сейчас, милая. — Клайв, бледный от волнения, начал судорожно
отстегивать портупею.
— Быстрее, Клайв, — изнемогала от желания Фрэнсин, словно
опасаясь, что он может передумать.
Он сбросил с себя армейскую форму и прижался к ней обнаженным,
истосковавшимся по женским ласкам телом. Фрэнсин потянула его на кровать и
улеглась на спину, предусмотрительно расставив ноги. Он вошел в нее легко и
быстро и начал ритмично двигаться, издавая приглушенные стоны. Его лицо
превратилось в застывшую маску, на лбу выступила испарина.
Наконец Фрэнсин выгнулась дугой, вскрикнула и застыла, крепко прижавшись к
разгоряченному телу любовника. Они одновременно достигли пика наслаждения и
после этого долго лежали неподвижно, пытаясь восстановить дыхание.
— Я люблю тебя, — прошептал Клайв, немного отдышавшись. —
Безумно люблю. Ты самая прекрасная женщина из всех, которых мне доводилось
видеть. Фрэнсин, почему ты плачешь?
— От счастья, — ответила она, всхлипывая.
Однако истина заключалась в том, что это была далеко не единственная и не
главная причина ее слез. Она вспомнила мужа, дочь, свои уходящие годы,
неожиданно настигшую их войну и подумала, как ей повезло, что в этом
кромешном аду сумела встретить свою любовь.
В ту ночь они занимались любовью до самого утра, и с каждым разом их ласки
становились все откровеннее. А когда стало светать, Фрэнсин напомнила ему,
что он должен уйти до того, как проснутся Рут и Эдвина.
Клайв не стал спорить, быстро собрался и направился к двери.
— Я приду к тебе вечером, — прошептал он, нежно целуя ее. —
Но на прощание мне бы хотелось еще раз услышать, что ты тоже меня любишь.
Фрэнсин прошептала ему слова любви, проводила его до двери и охотно ответила
на последний поцелуй. А когда он ушел, она прислонилась к косяку и закрыла
глаза, стараясь справиться с нахлынувшими на нее противоречивыми чувствами.
С одной стороны, она была счастлива и влюблена, это она поняла сегодня
ночью, а с другой — ее продолжали терзать сомнения и душу тревожили смутные
мысли о предательстве и супружеской неверности.
— Черт побери! — в смятении воскликнула она, протирая руками
глаза. — Что же я наделала! Как я могла!
Немного успокоившись, она вернулась в спальню, быстро разделась и легла
спать. Впервые за последнее время она спала спокойно и во сне ее не мучили
кошмары.
Ее разбудил шум проливного дождя. Вспомнив про открытое окно, Фрэнсин
вскочила с постели, набросила халат и направилась в гостиную. Было еще
темно, но она все же разглядела под окном большую лужу. Клайв был прав —
начинался тягостный период муссонных дождей, который следовало как-то
пережить. Подумав о Клайве, она покраснела от стыда — она вела себя
постыдно, аморально, и отныне ее душу всегда будет терзать неистребимое
чувство вины перед мужем и Рут.
Как только дождь немного поутих, Фрэнсин вышла на улицу, чтобы купить еды, а
заодно и газету
Трибюн
, чтобы получить хоть какую-то информацию о
положении в Малайе. К сожалению, никаких сколько-нибудь внятных, сообщений в
газете не было, но она уже и так знала, что надеяться на возвращение Эйба
бесполезно. Она никогда его больше не увидит.
Фрэнсин хотела еще немного прогуляться на свежем воздухе, но очередная волна
дождя заставила ее вернуться домой. К этому времени Эдвина уже возилась на
кухне, готовя завтрак для Рут.
— Доброе утро, — весело сказала она и лукаво посмотрела нa
Фрэнсин. — Что там случилось прошлой ночью?
— Ничего, — удивилась Фрэнсин. — Просто ты выпила слишком
много шампанского и уснула в кресле.
— Нет, я имею в виду совсем другое. — Она хитро подмигнула. —
Что случилось с Клайвом? Вы что, тискались с ним?
— Эдвина! — возмутилась Фрэнсин, бросив испуганный взгляд на Рут.
Однако застывшее в ее глазах чувство вины выдало ее с головой.
— Значит, это правда! — воскликнула Эдвина. — Вы
действительно тискались!
— А что такое
тискались
? — неожиданно вмешалась Рут, с
любопытством поглядывая на них.
— Ничего, птичка моя, — уклонилась от ответа Фрэнсин, чувствуя,
как лицо ее заливает краска стыда. — Просто дядя Клайв поцеловал меня
на прощание, вот и все.
— А почему же я так долго слышала музыку и смех? — допытывалась
Эдвина.
— Это тебе приснилось после шампанского, — попыталась отшутиться
Фрэнсин.
— Нет, не приснилось, — мечтательно заметила девушка. — Он
такой красивый, такой сильный. Если бы я была постарше, я бы обязательно
затащила его к себе в постель.
— Полагаю, у него и без тебя хватает поклонниц, — сухо заметила
Фрэнсин.
— Нет, нет, — быстро возразила Эдвина, — ему нужны только вы.
К тому же он очень любит возиться с Рут и просто обожает ее. Нет, он не
похож на донжуана. Кроме того, он прекрасно танцует и очень хорошо целуется.
Я уже испытала это на себе. — Она смущенно захихикала. — Думаю,
что и вы вчера занимались тем же самым.
— А что, Клайв собирается стать моим новым папой? — с детской
непосредственностью спросила Рут.
Фрэнсин повернулась к ней и не сразу сообразила, как отреагировать на ее
слова.
— Твой папа сейчас в Ипо, — наконец произнесла она и тяжело
вздохнула.
— Нет, мой папа уже мертв, — без тени сомнения заявила
девочка. — Его убили японцы. Если бы он был жив, то уже дивно бы
вернулся к нам. Мама, я хочу, чтобы Клайв был моим новым папой.
У Фрэнсин даже дух перехватило от таких слов. Она всегда считала дочь
маленьким ребенком, но теперь, похоже, настало время говорить с ней
откровенно.
— Послушай меня внимательно, дорогая, — начала она, взяв малышку
за руку. — Это очень важно.
— Я слушаю, — с готовностью ответила девочка.
— Вполне возможно, что твоего папы уже нет в живых. Но возможно также,
что японцы просто захватили его и держат в каком-нибудь лагере для пленных.
— В тюрьме для плохих людей? — решила уточнить Рут.
— Нет, дорогая, это специальное место для тех, кого японцы считают
своими врагами. Если это так, то не исключено, что в один прекрасный день мы
снова увидим его. Но сейчас, пока мы ничего не знаем о нем, у тебя нет отца,
а у меня нет мужа.
— А как же Клайв? — не унималась Рут.
— Клайв действительно хочет занять место отца в нашей семье. Другими
словами, он хочет стать твоим новым отцом и моим новым мужем.
— Ура-а! — радостно закричала девочка и громко захлопала в ладоши.
Фрэнсин подумала, что дочь почему-то не очень хорошо относится к отцу, но не
могла понять причину этого. Возможно, девочке просто захотелось вновь
ощутить заботу и ласку отца.
— Послушай, Рут, а что, если твой отец все-таки вернется к нам?
— Не знаю, — подумав, ответила малышка, — Что же мы будем
тогда делать?
— Я тоже не знаю, — грустно вздохнула Фрэнсин.
В этот момент в дверь постучали, и на пороге появилась миссис Д'Оливейра.
— Вы слышали, что вчера японцы разбомбили публичный дом?
У Фрэнсин сжалось сердце от предчувствия беды. Она сразу подумала о милой,
добродушной Берте и той женщине, которая совсем недавно родила ребенка.
— Эдвина, присмотри за Рут, а я пойду узнаю, можно ли хоть чем-то
помочь.
На Шанхайской улице воздух был пропитан гарью, дымом и пылью, На месте
публичного дома была груда битого кирпича и обломки деревянных перекрытий.
Похоже, здесь действительно был настоящий ад. На развалинах домов суетились
солдаты, пытавшиеся отыскать оставшихся в живых обитателей разрушенного
квартала. От заведения
Золотые туфельки
практически ничего не осталось. На
земле лежало несколько окровавленных тел.
Фрэнсин поспешила туда и с ужасом увидела, что среди погибших находилась и
Берта. Она лежала на тротуаре, ее мертвые глаза смотрели в затянутое тучами
небо. На бледных губах навсегда застыла улыбка. Фрэнсин огляделась и увидела
неподалеку женщину, которая совсем недавно родила в бомбоубежище. Она лежала
на боку, крепко прижимая к себе мертвого младенца.
Постояв над телами несчастных жертв, Фрэнсин медленно поплелась домой. Этим
людям уже ничем нельзя было помочь.
Клайв пришел ровно в шесть. Судя по всему, он тоже попал под бомбежку. Его
китель был разорван в нескольких местах, изрядно помят и покрыт толстым
слоем пыли.
— Извини, что так поздно, — сказал он, целуя ее. — Весь день
вытаскивал людей из-под развалин. Сейчас это гораздо пояснее, чем
бессмысленное сидение в отделе цензуры. Фрэнсин, скажи мне еще раз, что ты
меня любишь.
— Люблю, — тихо промолвила она, все еще не уверенная, что это на
самом деле так.
И тут из своей комнаты выбежала Рут и бросилась к нему с распростертыми
объятиями.
— Скоро ты будешь моим новым папой! — защебетала она.
Личико ее раскраснелось от радости.
— О, ты моя бесценная! — Он подхватил ее на руки и подбросил
вверх. — Я сделаю все возможное, чтобы быть тебе хорошим отцом.
Надеюсь, у меня это получится.
— Ты будешь заботиться о нас?
— Разумеется, я буду ухаживать за тобой и твоей мамой, можешь в этом не
сомневаться.
— Значит, я должна называть тебя папой?
— А как бы ты хотела меня называть?
— Клайвом.
— Прекрасно! Значит, будешь звать меня просто Клайв.
— Давай поиграем, а потом почитаем книжку, — деловито предложила
малышка, хватая его за руку.
— Не сейчас, Рут, — строго осадила ее Фрэнсин. — Клайву нужно
переодеться, помыться и немного отдохнуть. — Она провела его в ванную,
дала кусок мыла и чистое полотенце.
После обеда они вышли на балкон, оставив Рут с Эдвиной.
— Фрэнсин, скоро из порта отправятся два больших судна, —
осторожно начал Клайв, искоса поглядывая на нее. — Правда, будут еще
два военных корабля, но, конечно, не такие комфортабельные. А после них уже
никто не может дать гарантию, что будут другие суда. Ты понимаешь, что я
хочу этим сказать?
— Да. — Фрэнсин повернулась и посмотрела ему в глаза.
— Вам надо завтра же пойти оформить все нужные документы.
— Хорошо.
— Кстати, вам не придется оплачивать проезд. За все платит британское
правительство. Правда, количество багажа будет строго ограничено, но я не
думаю, что у тебя здесь слишком много вещей. Я приеду к вам на машине ровно
в семь и помогу собрать все необходимое. Должен сразу предупредить, что там
будет очередь.
— А ты, Клайв?
— Я должен остаться здесь, — ответил он спокойно. — Но мы
скоро встретимся, не волнуйся.
— Я не верю в это!
— Тебе придется мне поверить.
— Боже мой! — Из глаз Фрэнсин потекли слезы.
Мысль том, что она потеряла мужа, а теперь может потерять и Клайва, лишала
ее сил.
— Я люблю тебя, Клайв, — плача, прошептала она, и на сей раз уже
точно знала, что говорит правду.
На следующий день они поехали в отдел по эвакуации беженцев, расположенный
на Клани-Хилл. Дождь лил как из ведра, настроение было отвратительное, и
поэтому все молчали, думая о предстоящей встрече с чиновниками. А у Рут к
тому же началось жуткое расстройство желудка, и она ерзала на заднем сиденье
между Эдвиной и Фрэнсин и машинально терла рукой бледное личико. Клайв сидел
впереди и рассеянно поглядывал в залитое дождем окно.
Чем ближе они подъезжали к нужному месту, тем больше на дороге становилось
машин.
— Матерь Божья, — пробормотал Клайв. — Мне кажется, сюда
съехался весь Сингапур.
— Да, похоже, что для нас не найдется места на этих судах, — уныло поддержала его Фрэнсин.
— Нет, мы этого не допустим, — взбодрился Клайв. — Абу-
Бакр, — обратился он к водителю, — попробуй обогнуть эту пробку и
проехать боковыми улочками.
Молодой малаец кивнул:
— Хорошо, господин.
Они свернули на узкую улицу, но и там все было запружено машинами. Вероятно,
эта здравая мысль пришла в голову не только Клайву.
— Ничего страшного, — попытался успокоить их Клайв, но в этот
момент у них над головой послышался звук приближающихся японских самолетов.
Все машины мгновенно остановились, и из них стали выскакивать насмерть
перепуганные пассажиры. Где-то впереди поднялся в воздух огромный фонтан
земли. Их водитель тоже открыл дверь и выскочил из машины.
— Скорее в укрытие!
— Пошли! — приказал Клайв. — Быстро!
Фрэнсин посмотрела вверх, но ничего страшного не увидела.
— Быстрее! — повторил Клайв и, подхватив Рут на руки, выскочил из
машины.
Фрэнсин тоже выб
...Закладка в соц.сетях
