Жанр: Любовные романы
Седьмая луна
...тажа еще далеко, — заметила девушка. — Мы с
папой остановились на том же этаже, только в другом конце. Позвольте помочь
вам. Мне это совсем не трудно.
Фрэнсин передала дочь девушке и приветливо улыбнулась.
— Благодарю вас.
— Ты очень хорошая девочка, — продолжала незнакомка. — Ни
разу не заплакала в бомбоубежище.
— Да, я смелая, — откровенно призналась Рут. — Вот только
ноги устали.
— Меня зовут Эдвина Давенпорт, а тебя как?
— Рут Лоуренс, — последовал ответ. — У тебя очень кудрявые
волосы, — неожиданно добавила малышка.
— Да, к сожалению, это так.
— Почему к сожалению?
— Потому что с ними очень трудно справиться.
— Справиться? — не поняла Рут.
— Да, придать им нормальный вид. Как у тебя, например. Ты очень
симпатичная девочка, как и твоя мама.
— Да, — согласилась Рут, — мы с мамой очень симпатичные.
— А где же твой отец? — полюбопытствовала Фрэнсин, решив нарушить
не очень приятное для нее течение разговора.
— Он остался в номере, наотрез отказавшись спускаться в бомбоубежище.
Похоже, что отец вашей дочки тоже решил не прятаться от японцев?
— Нет, он работает управляющим на шахте и остался там, чтобы
присмотреть за ней.
Наконец они поднялись на свой этаж, и запыхавшаяся девушка передала девочку
маме.
— Она уже почти спит.
— Ты очень добра, Эдвина, — благодарно улыбнулась Фрэнсин.
— Не стоит благодарности. Я очень люблю детей и готова возиться с ними
целыми днями. Так что обращайтесь ко мне, если в этом будет необходимость.
— Еще раз спасибо и спокойной ночи.
— Спокойной ночи, миссис Лоуренс.
Уложив Рут, она легла рядом с ней и вдруг ощутила себя очень одинокой в этом
большом городе. Как было бы хорошо, если бы рядом с ней был Эйб! Но он такой
упрямый и ни за что на свете не оставит свою шахту.
В субботу вечером она позвонила мужу и услышав его усталый голос, стала
слезно упрашивать его бросить все и приехать к ним.
— А что, собственно, случилось? — с недоумением спросил он.
— Говорят, японцы продвигаются очень быстро и скоро захватят Малайю.
В трубке воцарилось молчание.
— Все эти паникерские разговоры никакой пользы...
— Эйб, все говорят, что они уже в Куаантане, — прервала его
Фрэнсин. — А это в нескольких милях от тебя!
— Не волнуйся, дорогая, все будет в порядке.
— Не волнуйся?! — закричала она в трубку. — А что мне
остается делать? Что прикажешь делать?
— Фрэнсин, я не могу оставить шахту без присмотра. Что скажут
владельцы?
— К черту твоих владельцев! — истерично завопила она.
— И не надо распространять панические слухи, — как ни в чем не
бывало продолжал Эйб. — Как там Рут?
— Она соскучилась по тебе и каждый день спрашивает, когда ты приедешь.
— Ничего, скоро мы снова будем вместе. Как вы устроились?
— Прекрасно.
— К тебе там хорошо относятся?
— Да, Эйб, но сейчас меня больше волнует твоя судьба.
— Ну и зря. Я просто выполняю свои непосредственные обязанности, а
армия выполняет свои. Неужели ты думаешь, что я стану убегать от каких-то
желтомордых обезьян? — На этом связь практически прервалась, и она
услышала лишь обрывки фраз: — Должен бежать... трудное время... пустая трата
денег... будь осторожна...
— Эйб, пожалуйста, умоляю тебя, не задерживайся! — успела крикнуть
она в трубку.
Рут схватила трубку и стала кричать в нее, но оттуда слышался лишь громкий
треск.
— Извини, Рут, я не знала, что связь так быстро прервется. Поговоришь с
папой в следующий раз, хорошо?
В тот вечер их ужин был неожиданно прерван очередным налетом японской
авиации, хотя никаких предупреждений но радио не поступало. На секунду все
замерли, а потом начали суетливо громыхать стульями и быстро покидать
ресторан. Только генерал сидел как ни в чем не бывало и спокойно доедал свой
ужин. Отец Эдвины тоже остался на своем месте и не обращал никакого внимания
на разрывы бомб, чего нельзя было сказать о его дочери.
— Нам нужно поскорее покинуть это место, — сказала девушка,
подбежав к ним. — Идемте, я помогу вам.
— Мне страшно, мама, — прошептала Рут, увидев побледневшее лицо
Эдвины.
— Не бойся, малышка, — попыталась успокоить ее девушка. —
Скоро мы будем в безопасности.
— Это японцы? — испуганно спросила Рут. — Что они делают?
— Бросают на город бомбы, — ответила Эдвина.
— А если в домах остались люди? — последовал очередной вопрос.
Эдвина немного подумала, а потом решила, что вряд ли стоит скрывать от
ребенка правду.
— Они могут погибнуть.
Через несколько минут в бомбоубежище показалась крупная фигура бригадного
генерала.
— Этого следовало ожидать, — недовольно проворчал он. —
Думаю, они будут бомбить нас всю неделю.
Как бы в подтверждение его слов неподалеку разорвалось несколько бомб, от
чего на головы постояльцев отеля посыпалась штукатурка.
— А где же твоя мать, Эдвина? — поинтересовалась Фрэнсин, чтобы
хоть как-то отвлечь себя от панического чувства страха.
— Она умерла несколько месяцев назад, — дрогнувшим голосом
ответила девушка и понуро опустила голову.
— Боже мой, какое несчастье! Прости ради Бога.
— Ничего, я уже привыкла, — ответила Эдвина. — Она долго
болела, и врачи говорили, что этот климат ей не подходит. Конечно, папа
должен был увезти ее отсюда, но так и не смог. Несколько лет назад мы
переехали на Камеронскую возвышенность, но маме это уже не помогло.
— Правда? — оживилась Фрэнсин. — Это почти рядом с тем
местом, где я родилась. Ты знаешь городок Ипо?
Эдвина радостно закивала головой:
— Конечно. Там очень красивые места. Многие говорят, что они чем-то
напоминают Шотландию, но мне так не кажется. Впрочем, это мое личное мнение.
— А чем занимался твой отец?
— Он был владельцем чайной плантации, но ее пришлось бросить, когда
туда пришли японцы. Я тут поначалу чуть с тоски не померла. Хорошо, что
встретила вас, — хоть какое-то общение.
— А как же твоя школа?
— До вторжения японцев я ходила в школу в Куала-Лумпуре, — грустно
сказала она. — А теперь папа сам обучает меня школьным премудростям.
— Он у тебя, должно быть, очень умный и образованный человек, —
улыбнулась Фрэнсин.
— О да, — с какой-то странной интонацией подтвердила
Эдвина. — Очень умный и очень образованный.
Бомбежка закончилась так же внезапно, как и началась.
— Они уже ушли, мама? — прошептала Рут.
Ответ матери потонул в громком крике радости, которым огласилось подвальное
помещение отеля. Фрэнсин ощутила запоздалое и оттого еще более мерзкое
чувство страха, а тело ее охватила щемящая слабость.
Они вернулись в ресторан, но не стали доедать остывшие блюда, а просто
сидели молча, оглядываясь по сторонам. Отец Эдвины сидел на прежнем месте и
сосредоточенно смотрел на пустую тарелку.
— Он у тебя очень храбрый человек, — сказала Фрэнсин Эдвине.
— Ему сейчас просто все равно, останется он в живых или нет, —
грустно пояснила девушка.
— А тебе? — оторопела от неожиданного ответа Фрэнсин.
— Разумеется, я не хочу умирать, — спокойно ответила рано
повзрослевшая Эдвина.
— Думаю, пора укладывать дочку спать, — тихо сказала Фрэнсин,
вставая из-за стола.
— Если хотите, я помогу вам, — предложила Эдвина.
— В этом нет необходимости, — остановила ее Фрэнсин. — Лифт
сейчас работает нормально, так что нам не придется подниматься по лестнице.
— Давайте встретимся здесь завтра днем. Поговорим о домашних делах.
— О домашних делах? — удивленно переспросила Фрэнсин, вспомнив,
что под
домашними делами
англичане, как правило, понимают прежде всего
Англию и все, что там происходит.
— Да, о Пераке, — воодушевилась Эдвина. — Я родилась там и
ужасно скучаю по дому. Я могу рассказать вам о нашей чайной плантации, а
если вы найдете это скучным, мы можем поговорить о живописных местах, о
прекрасных холмах, о тумане, который появляется каждое утро.
— Хорошо, Эдвина, — охотно согласилась Фрэнсин, — непременно
поговорим об этом.
Уже выходя из ресторана, она невольно оглянулась. Эдвина молча сидела
напротив погруженного в свои мысли отца, а генерал Нейпир все еще жевал,
задумчиво уставившись куда-то вдаль. Помимо этих двух белых людей, больше
никто не обращал на нее никакого внимания, словно ее не существовало в
природе. По всему было видно, что их дом был очень далеко отсюда, и они не
воспринимали происходящие события как нечто касающееся их лично. Фрэнсин не
могла избавиться от мысли, что была чужой для них и останется такой
навсегда.
Чтобы хоть как-то заполнить гнетущую пустоту дней, Фрэнсин устроилась в
местный центр Красного Креста, где вместе с другими женщинами по нескольку
часов в день перевязывала раненых и оказывала первую медицинскую помощь
пострадавшим от бомбардировок. Там работали люди самых разных возрастов,
национальностей и рас, и между ними не возникало никаких конфликтов, что
нравилось ей больше всего.
По вечерам она возилась с Рут, гуляла с ней во дворе, а в редкие минуты
отдыха увлеченно читала книгу Маргарет Митчелл
Унесенные ветром
и
постоянно думала о муже, судьба которого с каждым днем тревожила ее все
сильнее.
А между тем их отель становился все более шумным и многолюдным. Люди бросали
дома, покидали родные места и перебирались в Сингапур, надеясь на защиту
британских властей. Даже Рут нашла себе тут подружек, с которыми проводила
почти все время, играя на лужайке или под крышей огромной веранды. А
вечерами в ресторане теперь звучала музыка, и изредка появлялись беззаботно
танцующие пары.
За это время Фрэнсин еще пару раз разговаривала с Эйбом, но связь
становилась все хуже, пока наконец вообще не прервалась. Она уже отчаялась
получить весточку от мужа и своих тетушек, но однажды вечером, в самом конце
декабря, ее остановил дежурный администратор:
— Миссис Лоуренс! Миссис Лоуренс! Вам телеграмма!
Она поспешила к столу регистрации и дрожащими пальцами развернула листок.
Работу заканчиваю. Приеду 3 янв. Люблю. Эйб. — Слава Богу, — прошептала она и подхватила на руки Рут. —
Наконец-то наш папочка приезжает, малышка!
— Хорошие новости? — послышался рядом голос генерала Нейпира.
— Да, сэр, мой муж приедет после Нового года.
— Это действительно приятная новость, — согласился генерал. —
Я тоже получил весточку от своего племянника Клайва.
— Надеюсь, приятную?
— И да, и нет, — уклончиво ответил он. — Хорошо, что он, в
конце концов, возвращается домой, а плохо то, что он ранен.
— Надеюсь, ничего страшного?
— Так, небольшая рана на голове. — Он задумчиво погладил рукой
подбородок. — Правда, пару дней находился без сознания, но сейчас вроде
все в порядке. Знаете, миссис Лоуренс, у меня нет своих детей, поэтому я
очень привязался к нему. Надеюсь, это ранение останется без последствий.
— Мадам, — неожиданно наклонился к ней администратор, — мы
очень рады, что ваш муж скоро будет здесь. Знаете, сейчас у нас много
постояльцев, и мы уже хотели предложить вам меньший номер. Но теперь оставим
вас в покое.
— Мама, а папа привезет мне все мои игрушки? — поинтересовалась
Рут.
— Да, доченька, непременно! — радостно воскликнула Фрэнсин и нежно
обняла дочку.
Вместе с генералом они направились в ресторан.
— Может мне кто-нибудь сказать, — послышался за их спиной
возмущенный голос какой-то женщины, — почему эти чертовы азиаты
занимают отдельные номера, а европейцы ютятся в каморках?
Фрэнсин густо покраснела и хотела уже повернуться на голос, но генерал
крепко сжал ее руку, давая понять, что она не должна реагировать на подобные
заявления.
— Кто эта тетя? — громко спросила Рут.
— Глупая женщина, — тихо ответил генерал. — Не обращай на нее
внимания, малышка. С глупыми людьми спорить не стоит.
Фрэнсин проглотила обиду и стала расспрашивать его о племяннике. В конце
концов, Эйб скоро будет с ними, а это сейчас самое главное.
На следующий день она позволила Эдвине уговорить себя пойти в кино, но не на
какую-то английскую комедию, а на выпуск последних новостей. Первый выпуск
был посвящен нападению Японии на американскую военно-морскую базу в Перл-
Харборе. Нанесенный японцами ущерб производил ужасное впечатление — горящее
судно
Аризона
, разрушенный линкор
Калифорния
, перевернутая вверх дном
Оклахома
, пылающие остовы подбитых самолетов. Это так потрясло Фрэнсин,
что она еще долго не могла прийти в себя и в очередной раз убедилась в
военной мощи Японии.
Затем им показали несколько выпусков, посвященных славному королевскому
флоту и успешным операциям британских военно-воздушных сил. И на этом фоне
звучал бодрый голос диктора, который заявлял, что все нападения японцев
практически отбиты. Причем если первый выпуск производил гнетущее
впечатление своей правдивостью, то последующие — столь же гнетущее своим
откровенным враньем.
По улице под проливным дождем двигалась большая группа беженцев европейского
происхождения. Впервые за свою жизнь Фрэнсин увидела, что от былого расового
превосходства и национального высокомерия этих людей не осталось и следа.
Они выглядели жалкими, обескураженными, растерянными, то есть людьми,
которые потерпели сокрушительное поражение и теперь не знали, как к этому
относиться. Причем число беженцев постоянно возрастало с усилением
интенсивности японских бомбардировок. А вместе с ними все чаще
распространялись жуткие слухи о невероятных зверствах японцев на
оккупированных территориях. Рассказывали, что они насиловали женщин,
безжалостно расстреливали пленных, публично казнили китайских служащих и
добивали штыками раненых.
— Через два дня наступит Новый, 1942 год, — бодрым голосом
объявила по дороге в отель Эдвина и посмотрела в мокрое от дождя окно такси.
Мимо устало плелись толпы людей, а над городом нависли свинцовые тучи, из
которых на землю непрерывно лил дождь.
В последний вечер уходящего 1941 года отель
Рафлз
был переполнен. В
ресторане звучала громкая музыка, а количество танцующих пар впервые
приблизилось к довоенному времени. Поначалу Фрэнсин собиралась встретить
Новый год в своем номере, но потом ей захотелось простого человеческого
общения, и она решила наведаться в ресторан.
— Простите, — послышался у нее над ухом чей-то голос, когда она
тоскливо наблюдала за танцующими парами.
Перед ней стоял молодой красивый мужчина в военной форме майора, с
перевязанной головой, что делало его слегка похожим на морского пирата в
исполнении знаменитого Эролла Флинна.
— Нас не представили друг другу, — улыбаясь, продолжал он, —
но мой дядя много рассказывал о вас. Я Клайв Нейпир, племянник бригадного
генерала Нейпира.
— Ах вот оно что! — приветливо заулыбалась Фрэнсин. — Рада
познакомиться. Как поживаете, майор?
— Отлично. Знаете, я сразу узнал вас в этой толпе. Вот моя визитная
карточка, мадам.
— А где же ваш дядя?
— Лежит в своем номере. У него очередной приступ малярии.
— Как жаль, — огорчилась Фрэнсин. — Он всегда был очень добр
ко мне.
— Мадам, могу я пригласить вас на танец? — спросил майор с
уверенностью человека, не привыкшего к отказу.
Они быстро закружились по залу в зажигательном вальсе. Он был сильным,
крепким и уверенно вел ее за собой.
— Не обращайте внимания на мой тюрбан, — пошутил он, поймав на
себе ее любопытный взгляд. — К счастью, у меня остались все мозги,
доставшиеся мне от рождения.
— Вам больно? — поинтересовалась она.
— Не очень. Японская граната. Мне повезло, а мой, лучший друг погиб.
— Мне жаль, — пробормотала она, опустив глаза.
— Не стоит сожалеть, — заметил он. — Самое неприятное для
меня, что придется пропустить весь этот спектакль. Шесть недель вынужденного
отдыха. — Его темные глаза пристально уставились на нее, а тонкие губы
растянулись в добродушной улыбке. — Теперь я вижу, почему вы так
понравились моему дяде. В этом огромном зале вы единственная красивая
женщина. Точнее сказать, единственная во всем Сингапуре.
Фрэнсин потупилась, не зная, что ответить. С одной стороны, она была смущена
столь откровенным комплиментом, а с другой — ей было приятно, что она стала
объектом внимания постороннего мужчины.
— Вы любите клубнику? — неожиданно спросил он.
— Я пробовала ее только один раз в жизни, а что?
— В таком случае я принесу вам пару корзин, — пообещал он. —
У меня есть приятель, который каждый день привозит сюда свежую клубнику из
Австралии.
— Очень экстравагантный способ доставки свежих фруктов, —
засмеялась она.
— Да, он привозит клубнику, виноград, яблоки и вообще всякую всячину. А
здешние частные клубы с удовольствием скупают у него все. Забавно, не правда
ли? Кроме того, мы успеем неплохо повеселиться, пока сюда не прибудет наш
старый друг генерал Ямасита. Умнейший человек, скажу я вам, настоящий
дьявол. С некоторых пор все называют его
малайским тигром
.
— Как вы думаете, — перебила его Фрэнсин, — Сингапур падет?
— Надеюсь, что нет, хотя пока никто не может сказать ничего
определенного, — пожал он плечами. — Если бы вы знали, какие
огромные силы собраны здесь для защиты британских владений, то у вас не
возникло бы никаких сомнений на этот счет. — Фрэнсин впервые обратила
внимание на то, что он был заметно навеселе. — Даже если Ямасита
перебьет всех британских солдат в Малайе, мы взорвем этих япошек к чертовой
матери.
— Не сомневаюсь, — тихо произнесла она, снедаемая сомнениями.
— Одного мощного взрыва будет вполне достаточно, чтобы отправить на тот
свет тысячи японцев, — продолжал объяснять ей майор. — Конечно,
япошки — сумасшедшие люди. Я видел, как они высаживают десант. Это настоящие
дьяволы. Они бросаются в воду и при этом даже форму не снимают.
— Значит, Сингапур обречен, — высказала она догадку, пристально посмотрев майору в глаза.
— Нет, мадам, у нашего командования есть грандиозный план операции под
названием
Медуза
.
—
Медуза
? — удивленно переспросила Фрэнсин.
— Да, но это абсолютно секретно, мадам, — понизил он голос. —
Кстати, могу ли я называть вас просто Фрэнсин?
— Как вам будет угодно.
— Прекрасное имя, должен вам сказать. Как, впрочем, и вы сами.
— Так что там насчет операции
Медуза
? — продолжала допытываться
Фрэнсин.
— О, это совершенно новая концепция ведения современных войн, —
высокопарно начал майор. — Суть операции вкратце заключается в
следующем. Генерал Ямасита высаживается в Сингапуре и, как обычно, отдает
приказ прикрепить штыки для последней атаки. А мы при одном его виде
начинаем мелко дрожать и скулить, делая вид, что ужасно испугались. Как это
делают медузы в момент опасности. Причем кричим и дрожим так сильно, что
Ямасита начинает нервничать, потом приходит в ужас, быстро поворачивается и
мчится без оглядки в свой Токио. Блестящий план, не правда ли?
— Вы смеетесь надо мной! — сердито остановила его Фрэнсин.
— Ну что вы, сейчас не до шуток, — грустно произнес он. — Я
хорошо знаю японцев, дорогая. Сначала они окружают деревню, потом выводят на
площадь всех женщин и начинают их насиловать на глазах у мужей. Детей тоже,
кстати сказать. И если после этого у них поднимается настроение, то они
могут прикончить всех штыками, а если нет, то еще долго будут издеваться, но
потом все равно убьют. — Он так крепко сжал ее пальцы, что она невольно
вскрикнула. — Послушайте, Фрэнсин, не поймите меня превратно, но меня
уже тошнит от этой музыки и этих веселых физиономий. Может, уйдем куда-
нибудь? Я знаю местечко, где намного уютнее, чем в этом громадном морге.
— Нет, майор, об этом не может быть и речи! — с возмущением
заявила она. — Как вы могли такое подумать?
— Почему бы и нет?
— Хотя бы потому, что я замужняя женщина, а наверху меня ждет маленькая
дочь.
— Но ведь с ней там должна быть няня, разве не так?
— Да, но я все равно не могу оставить ее в отеле. Полагаю, мне лучше
находиться рядом с ней, майор Нейпир.
Он не обратил ни малейшего внимания на ее отговорки и лишь теснее прижал к
себе.
— А где же ваш муж? Благополучно отсиживается в безопасном
месте? — Он ехидно ухмыльнулся и посмотрел ей в глаза. — Я ничего
не скажу ему, если хотите.
— Он сейчас в городе Ипо, но в любую минуту может оказаться
здесь! — сердито проворчала Фрэнсин.
Черные брови майора удивленно поползли вверх.
— Ипо? Дорогая, из этого города сейчас уже никто не может выбраться,
поверьте мне. По крайней мере, целым и невредимым. Еще сегодня утром этот
город оказался в нежных руках генерала Ямаситы.
Лицо Фрэнсин стало мертвенно-бледным.
— Не может быть! Почему же не было никаких официальных сообщений?
— Не будьте столь наивны, мадам, — иронически усмехнулся
майор. — Наши цензоры сейчас делают все возможное, чтобы вы не узнали,
как славно мы защищаем свои владения.
— Мой муж работает на шахте и никакого отношения к военным действиям не
имеет, — отыскала она последний аргумент, прекрасно понимая его
несостоятельность. — Через три дня он будет здесь.
— Как вам будет угодно, но дело даже не в этом. Самое главное, что
сейчас его здесь нет. А я рядом с вами.
— Я хочу сесть, — простонала она, безуспешно пытаясь выскользнуть
из его цепких, несмотря на тяжелое ранение, рук.
— Знаете, Фрэнсин, вашему мужу здорово повезло с женой, —
прошептал он. — И еще больше повезет, если он все-таки каким-то
чудесным образом выберется из жестких лап генерала Ямаситы.
— Я хочу сесть, — снова повторила она, с ужасом ощущая, как к
горлу подбирается тошнота.
— Неплохая идея, — неожиданно согласился он. — Мы закажем
бутылку хорошего шампанского.
Фрэнсин вырвалась из его рук и направилась к столику, за которым сидели
Эдвина Давенпорт и ее угрюмый отец. Майор без колебаний последовал за ней.
— Можно к вам? — спросила она, посмотрев на пожилого мужчину.
Тот поднял на нее выцветшие глаза и медленно встал со стула.
— Разумеется.
Майор услужливо отодвинул для нее стул и щелкнул пальцами, подзывая
официанта. Вскоре на их столе появилась огромная бутылка шампанского
Дом
Периньон
. Майор так галантно поцеловал руку Эдвины, знакомясь с ней, что
девушка уже не могла оторвать от него глаз. А услышав некоторое время спустя
название
Ипо
, она потребовала объяснений.
— Майор Нейпир говорит, что Ипо уже в руках японцев, — неохотно
пояснила Фрэнсин.
— Я не верю в это! — воскликнула Эдвина и в ужасе закрыла лицо
руками.&n
...Закладка в соц.сетях
