Жанр: Любовные романы
Свет в ночи
...око вздохнула.
— Ладно. Я обещаю заниматься как следует. Видишь ли, оказалось, что
Саманта тоже хорошо учится. Она уже и так много помогла мне с математикой.
— То есть сделала за тебя домашнее задание, ты ведь это имеешь в
виду? — поправила ее я. — Это не поможет тебе в изучении предмета.
Жизель сделала круглые глаза.
Я так и не поведала ей о моей встрече с миссис Айронвуд в первый день
занятий. Я думала, стоит сестре узнать о том, что было сказано и что на меня
возложили ответственность присматривать за ней, Жизель тут же разъярится и
потребует, чтобы мы вернулись домой. Но как же мне хотелось рассказать ей об
этом сейчас.
— Если ты будешь плохо учиться, мне тоже попадет, — предупредила
я.
— С какой стати? Ты же будешь учиться хорошо. Ты всегда хорошо
учишься, — пробурчала Жизель.
— На меня надеются, — начала я, собираясь описать мою встречу с
миссис Айронвуд. Конечно, Жизель ничего не поняла.
— Что ж, я на тебя не надеюсь! Слушай, ты меня достала! Мне нужна
передышка. И я хочу побыть с другими людьми.
— Хорошо, Жизель, успокойся. Все девочки придут к тебе сюда.
— Ты собираешься спросить Эбби?
— Да. — Может быть, мне не следовало так легко соглашаться на это,
но перспектива избавиться от сестры выглядела слишком заманчиво. Я
отправилась к Эбби, мы обсудили это предложение, и ей идея очень
понравилась.
Этим же вечером мы перенесли вещи. Вики не то что не обиделась, а была явно
рада получить комнату в собственное распоряжение. Она даже помогла Саманте
вынести вещи. Естественно, нам пришлось сообщить об этом миссис Пенни. Та
сначала выглядела озабоченной, но ее отношение быстро изменилось, стоило ей
увидеть, как радуется Жизель.
— Пока вы между собой ладите, я думаю, ваше размещение не имеет
большого значения, — заключила миссис Пенни. — Но не забывай,
Жизель, что ты, твоя сестра и Эбби идете завтра на чай к миссис Клэрборн. Мы
должны выйти отсюда ровно в час пятьдесят. Миссис Клэрборн любит, чтобы все
приходили вовремя.
— Не могу этого дождаться, — ответила Жизель. Она опустила веки и
повела плечом. — Я уже достала мое платье для выхода во второй половине
дня и подходящие туфли. Скажите, светло-голубой цвет подходит?
— О, конечно, я уверена в этом, — воскликнула миссис Пенни. —
Разве это не чудесно? Как бы мне хотелось вновь стать молоденькой девушкой,
только начинающей выходить в свет, у которой еще все впереди. Я думаю, что
поэтому и люблю свою работу. Она дает мне возможность снова и снова быть
молодой женщиной благодаря вам, восхитительным девушкам.
Стоило ей отойти подальше, Жизель сложила руки ладонями вместе и начала
изображать миссис Пенни, работая на своих обожательниц.
— Как бы мне хотелось снова стать девственницей, — вскричала
она, — чтобы я могла снова и снова заниматься любовью.
Члены фэн-клуба Жизель, так я вскоре начала называть этил девушек,
засмеялись и стали подбадривать ее. Потом она повела их всех в ту комнату,
что когда-то была нашей общей, чтобы наплести еще одну непристойную историю
для своих доверчивых слушательниц. Я радовалась возможности закрыть за собой
дверь и спрятаться в тишине комнаты Эбби, ставшей теперь и моей.
В этот вечер мы долго не спали, рассказывая друг другу истории из нашего
детства. Эбби понравилось слушать о бабушке Катрин и ее знахарстве. Я
объяснила, что для акадийцев значил целитель и как магия моей бабушки
помогала врачевать небольшие недомогания людей и избавлять их от страхов.
— Тебе повезло, что у тебя была бабушка, — заметила Эбби. — Я
никогда не видела своих дедушек и бабушек. Из-за всех этих переездов я не
слишком часто общалась с остальными членами семьи. Жизель не знает,
насколько ей повезло, — спустя какое-то мгновение добавила она. —
Мне хотелось бы иметь сестру.
— Она у тебя теперь есть, — сказала я.
Эбби долго молчала, пытаясь справиться со слезами, а я старалась скрыть
свои.
— Спокойной ночи, Руби. Я рада, что мы теперь живем в одной комнате.
— Спокойной ночи. Я тоже рада.
Я была счастлива, очень счастлива. Меня только волновало, что папа
расстроится и все будут ругать меня за эгоизм. Но что-то подсказывало мне,
что Саманта очень скоро устанет от Жизель и будет проситься обратно в свою
комнату. Мне следует наслаждаться этим, пока есть возможность, подумала я и
заснула довольная, впервые с нашего приезда.
5
ГРУСТНЫЕ МЕЛОДИИ Папа позвонил на следующее утро, и я сразу же рассказала ему о том, что
Жизель и я перестали быть соседками по комнате. Сестру вывело из себя то,
что отец захотел сначала поговорить со мной, поэтому, пока я беседовала с
ним, она, сидя в своем кресле в коридоре, дулась, угрожая вообще не брать
трубку.
— И получилось хорошо? — спросил отец. В его голосе слышалось
удивление. — Я имею в виду, что кто-то другой живет в одной комнате с
Жизель?
— Ее новая соседка — Саманта. Ты ее помнишь? — Отец ответил
утвердительно. — Она очень быстро полюбила Жизель, — объяснила я.
— Я сама могу говорить, — вышла из себя Жизель. — Дай мне
телефон. — Она подкатила кресло ко мне, и я передала трубку ей.
— Папочка, — зашипела она в трубку. — Я все здесь ненавижу,
но наконец-то у меня соседка, которая не достает меня до смерти. —
Жизель смотрела на меня. — Да, — продолжала она, неожиданно став
сладкой, как сироп. — Занятия начались хорошо. Вчера я получила А+ за
домашнее задание по математике и А по-английскому. И все это без помощи
Руби, — добавила Жизель. — Но это не значит, что мне здесь
нравится. Можешь сказать об этом Дафне. — Сестра отдала мне обратно
телефонную трубку.
— Да, папа.
— Мне приехать? — спросил он. В голосе отца, тихом и слабом,
слышалась такая усталость.
— Нет, у нас все будет в порядке. Кроме того, сегодня мы приглашены к
чаю в дом миссис Клэрборн.
— Ах так. Что ж, звучит неплохо. Мне бы не хотелось слишком нагружать
тебя, Руби, но...
— Все нормально, папа. Через какое-то время Жизель здесь
понравится, — заверила его я, глядя на сестру. — Я уверена.
— Девочки, вам что-нибудь нужно?
— Нет, у нас все отлично, папа. Ты себя хорошо чувствуешь?
— Я немного простудился. Ничего серьезного. Меня не будет в городе
около недели, но я постараюсь позвонить вам, где бы я ни был, —
пообещал отец. — А если я вам понадоблюсь, звоните в офис, —
быстро добавил он. Я знала, это значит, что не стоит беспокоить звонками
Дафну.
— Дома все в порядке, папочка?
— Все нормально.
— А как Нина, Эдгар и Венди?
Отец с минуту колебался.
— Нам пришлось заменить Венди, — сказал он.
— Заменить ее? Но почему?
— Дафна была недовольна ее работой. Я проследил, чтобы она получила
хорошие рекомендации. У нас теперь работает женщина постарше. Дафна сама
нашла ее в агентстве по найму. Ее зовут Марта Вудс.
— Мне так жаль Венди.
— С ней все будет хорошо, — быстро проговорил отец. —
Наслаждайтесь уик-эндом, я вас люблю.
— И мы любим тебя, папочка. Жизель глупо улыбалась.
— Что там с Венди? — спросила она.
— Дафна ее уволила.
— Хорошо. В любом случае она была слишком безжалостной.
— Это ложь. Она многое терпела от тебя, Жизель. Я уверена, что новая
служанка не станет этого делать.
— Нет, станет, или ей тоже придется уйти, — пообещала Жизель с
улыбкой. Затем она развернула кресло и в бешенстве покатила его в свою
комнату. Я не сомневалась, что она сделает нечто такое, чтобы поставить нас
в неловкое положение во время чая у миссис Клэрборн. Может быть, наденет что-
то не то только от злости. Но сестра удивила меня, надев светло-голубое
платье и туфли в тон. Саманта расчесала ей волосы и заколола по бокам.
Миссис Пенни сказала нам, что миссис Клэрборн не одобряет косметику на лицах
учениц, но немного губной помады дозволяется. Я думала, что Жизель бросит
вызов — накрасит веки и нарумянит щеки, но она вновь удивила меня, наложив
косметику очень умеренно.
Саманта выкатила ее кресло в главный холл, чтобы Жизель присоединилась к нам
с Эбби, чуть раньше часа пятидесяти.
— Толстушка просила меня стащить для нее несколько конфет, —
сказала нам Жизель. — Если у вас будет такая возможность, киньте
несколько штук в мою сумочку.
— Кейт не нуждается в дополнительных калориях, — ответила я.
— Если ей все равно, тебе-то зачем беспокоиться?
— Хорошие друзья стараются помочь друг другу, а не потакают
слабостям, — возразила я.
— А кто говорит, что я хороший друг? — злобно рассмеялась моя
сестра. Мы с Эбби переглянулись и покачали головами. Спустя миг появилась
миссис Пенни, одетая в хлопковое платье с цветочным рисунком с широким
розовым поясом. Слева на груди она приколола букетик. Соломенная шляпка и
такая же сумочка с вышитыми розами дополняли ее наряд.
— Скарлетт О'Хара, — объявила Жизель. Саманта прыснула и побежала
передать остальным высказывание Жизель. Я была в этом уверена.
Миссис Пенни вспыхнула.
— Вы выглядите все такими хорошенькими, — сказала она. —
Миссис Клэрборн будет очень довольна. Сюда, девочки. Бак подогнал автобус к
двери.
— Бак? — переспросила Эбби, оборачиваясь ко мне. Мы засмеялись.
— Кто такой Бак? — спросила Жизель.
— Это молодой человек, который занимается здесь практически
всем, — пояснила миссис Пенни. Но Жизель с подозрением смотрела на нас
с Эбби, пока я вывозила кресло на улицу, потом вниз по пандусу и к автобусу.
При ближайшем рассмотрении и при дневном свете Бак выглядел еще моложе, чем
у эллинга или верхом на газонокосилке. Его волосы были почти такими же
черными, как у Эбби, но глаза темно-карими. Кожа смуглая, как у всех
индейцев. Даже его клетчатая рубашка не скрывала крепкого тела. К тому же он
выглядел выше и стройнее, с тонкой талией, узкими бедрами и длинными ногами.
Увидев нас, он мягко улыбнулся, что не укрылось от внимания Жизель.
— Привет, мистер Мад, — поддразнила Эбби. Он засмеялся, потом в
его глазах зажглись интерес и удивление, когда он увидел, что мы с Жизель
близнецы.
— Только не говори, что таких, как ты, две, — пошутил он. Я только
улыбнулась.
— Откуда вы его знаете? — потребовала ответа Жизель. Мы с Эбби
промолчали.
— Давай-ка я тебе помогу, — предложил он Жизель. Одной рукой Бак
обнял ее за талию, другой подхватил под колени и так осторожно поднял с
коляски, словно она весила не больше десяти фунтов. Жизель улыбнулась, ее
лицо было так близко, что она могла коснуться губами его щеки. Бак удобно
усадил девушку в автобусе, а затем ловко сложил кресло. У меня не осталось
сомнений, что он делал это и раньше.
Все мы расселись в салоне, миссис Пенни на переднем сиденье.
— Кто это так благоухает жасмином? — спросила Жизель, стоило нам
усесться.
— О, это я, дорогая, — отозвалась миссис Пенни. — Это любимый запах миссис Клэрборн.
— Но не мой, — заметила Жизель. — Кроме того, вы должны
душиться тем, что нравится вам, а не старой богатой леди.
— Жизель! — одернула ее я. Есть у нее хоть капля благоразумия?
— Вы должны поступать именно так!
— Но этот аромат очень нравится мне самой, — проговорила миссис
Пенни. — Пожалуйста, не беспокойся. А теперь позвольте мне рассказать о
доме Клэрборнов, пока мы едем. Миссис Клэрборн нравится, когда девочки знают
его историю. В общем-то, она этого ждет, — добавила женщина вполголоса.
— Нас, что же, попозже ждет экзамен? — съехидничала Жизель.
— Экзамен? Что ты, дорогая, — засмеялась миссис Пенни, потом на
минуту задумалась. — Просто будьте уважительны и помните, что именно
щедрость этой дамы позволяет существовать
Гринвуду
.
— И дает работу ее племяннице, — пробормотала Жизель. На это
улыбнулась даже я, но миссис Пенни, по своему обыкновению, просто пропустила
мимо ушей неприятное замечание и начала свой рассказ.
— Совсем недавно, десять лет назад, владение представляло собой
значительную плантацию сахарного тростника.
— И это называется
недавно
? — поинтересовалась Жизель.
Миссис Пенни улыбнулась, словно та сказала нечто смешное, не требующее
ответа.
— Первый дом из четырех комнат был построен в 1790 году. В настоящее
время он соединен с главным домом арочными воротами, служащими главным
входом во время ненастной погоды. Во времена своего расцвета в поместье
работали четыре сахарных завода, каждый со своим оборудованием и своими рабочими-
рабами.
— Мой отец говорит, что Гражданская война не покончила с рабовладением,
а лишь подняла стоимость труда с нуля до минимального показателя, —
вставила Жизель.
Я увидела, что Бак улыбнулся.
— Ах, моя дорогая, — воскликнула миссис Пенни, — пожалуйста,
не говори ничего подобного миссис Клэрборн. И ни в коем случае не упоминай
Гражданскую войну.
— Там видно будет, — откликнулась Жизель, радуясь, что поддела на
крючок нашу беспокойную экономку.
— Во всяком случае, — продолжала та, переведя дух, — большая
часть мебели, в частности шкафы, была создана до Гражданской войны. Сады,
как вы скоро увидите, повторяют французский стиль семнадцатого века, а
мраморные статуи привезены из Италии.
Через несколько минут мы въехали в ворота усадьбы, и миссис Пенни продолжала
играть роль экскурсовода.
— Посмотрите на магнолии и старые дубы, — указала она. — Вон
там, за амбаром, расположено семейное кладбище. Посмотрите на кованую
ограду, затененную древними дубами.
Все книжные шкафы в доме были вручную изготовлены во Франции. Вы увидите,
что большинство окон скрыты вышитыми драпри, закрывающими кружевные
занавески и расписанные вручную льняные шторы. Мы будем пить чай в одной из
миленьких гостиных. Может быть, у вас будет возможность посмотреть на
бальный зал.
— Им когда-нибудь пользуются? — спросила Жизель.
— Теперь нет, дорогая.
— Какое расточительство, — заметила моя сестра, но даже на нее
произвели впечатление размеры дома.
Огромное трехэтажное строение украшали большие дорические колонны, вдоль
всего первого этажа дом окружала галерея. Над третьим этажом высился сияющий
стеклами бельведер. Западная сторона особняка казалась более мрачной,
вероятно, из-за гигантских плакучих ив, чьи ветви, подобно невесомым,
длинным, глубоким теням осеняли оштукатуренные кирпичные стены и окна
спален.
Как только мы подъехали, дверь распахнулась, и на пороге появился высокий,
худой негр с белоснежными волосами. Его немного согнуло вперед, голова была
чуть опущена, поэтому создавалось впечатление, что он взбирается на гору,
даже когда стоит в дверях.
— Это Отис, дворецкий Клэрборнов, — быстро пояснила миссис
Пенни. — Он служит семье более пятидесяти лет.
— Выглядит так, будто провел здесь не меньше сотни, — сострила
Жизель.
Мы вышли из автобуса. Бак быстро обошел кругом, чтобы достать коляску
Жизель. А та ждала в радостном предвкушении, как он вынесет ее из машины и
посадит в кресло. К счастью, крыльцо насчитывало только несколько ступенек,
так что Баку было легко справиться. После того как он доставил Жизель в ее
коляске к парадной двери, мистер Мад вернулся к машине.
— Почему Бак не может войти с нами? — спросила Жизель.
— Ах, нет, дорогая. — Миссис Пенни покачала головой и улыбнулась,
будто Жизель сказала что-то невероятно смешное. — Сегодня на чай
приглашены только новички. Миссис Клэрборн будет принимать маленькие группы
в течение всего месяца.
— Мистер Мад, — шепнула мне Жизель. — Тебе бы лучше
рассказать мне, откуда ты его знаешь.
Толкая ее кресло вперед, я сделала вид, что не слышу. Отис кивнул и
поприветствовал миссис Пенни. Оказавшись в доме, та сразу же снизила голос
до шепота, словно мы вошли в церковь или прославленный музей.
— Все комнаты меблированы французской антикварной мебелью. Вы увидите,
что в каждой комнате есть уютный диван из орехового дерева, украшенного
резьбой, с пурпурной обивкой.
Мраморные полы блестели словно зеркало. В общем, сияло все, от античных
столов и кресел до статуй и стен. Я подумала, что если здесь и есть грязь,
то прячется она под коврами, но заметила, что тот, кто отвечает за завод
дедушкиных часов из орехового дерева, висящих в холле, явно пренебрег своими
обязанностями, и они остановились в пять минут третьего.
Просторные и наполненные воздухом комнаты первого этажа выходили в
центральный холл. Миссис Пенни объяснила, что кухня располагается в задней
части дома. В центре холла изящно изогнулась лестница с полированными
перилами из красного дерева и мраморными ступенями. Над нашими головами
горели огромные канделябры, сверкающие, словно глыбы льда. В целом, несмотря
на все свои ковры, картины, драпировки и бархатную обивку мебели, в особняке
ощущалось нечто холодное. Хотя Клэрборны жили в особняке давно, здесь не
хватало тепла и личного отпечатка, которые семья обычно привносит в дом. Все
напоминало ледяной музей. Разнообразные предметы казались специально
подобранной коллекцией, куда они попали исключительно из-за своей ценности.
А отсутствие на них пятен и их безупречный внешний вид создали у меня
впечатление, что ими никто не пользуется, что они выставлены только на
обозрение, словом, дом напоказ, а не место, где люди жили и любили.
Нас провели в гостиную, расположенную справа, где мы увидели бархатный диван
и в пару к нему диванчик, расположившийся напротив темно-синего бархатного,
расшитого золотыми нитями, кресла с высокой спинкой, чьи темные, орехового
дерева, подлокотники и ножки украшала изысканная резьба. Оно казалось
троном, поставленным поверх большого персидского ковра. Незакрытая часть
пола была из светлого дерева. Между креслом, диванчиком и диваном
расположился стол орехового дерева.
После того как мы с Эбби уселись на диванчике, а кресло Жизель заняло место
рядом с нами, у меня появилась возможность рассмотреть обои под гобелен и
написанные маслом картины, представляющие различные сценки, происходящие на
плантации сахарного тростника. На камине красовались еще одни остановившиеся
часы, их стрелки показывали пять минут третьего. Над ними я увидела
написанный маслом портрет респектабельного мужчины. Он был изображен
вполоборота, взгляд устремлен на зрителя, что придавало ему царственный вид.
Неожиданно мы услышали четкий перестук палки по мраморному полу. Миссис
Пенни, стоявшая возле двери, о чем-то вспомнила и заторопилась к нам.
— Забыла сказать вам, девочки. Как только миссис Клэрборн войдет,
встаньте, пожалуйста.
— А как я смогу это сделать? — бросила Жизель.
— О, дорогая, вас извинят, конечно, — сказала миссис Пенни. Прежде
чем Жизель смогла добавить что-то еще, все повернулись в сторону двери
навстречу входящей миссис Клэрборн. Эбби и я встали.
Хозяйка дома задержалась на пороге, словно позируя фотографу, посмотрела на
нас, медленно переводя взгляд с Эбби на меня, потом на Жизель. Миссис
Клэрборн казалась выше и толще, чем на всех своих портретах, развешанных в
школе. Кроме того, ни один из них не отражал голубизну ее седых волос. В
жизни они были тоньше и короче, едва достигая середины уха. Миссис Клэрборн
надела темно-синее шелковое платье с большим, наглухо застегнутым
воротником. На серебряной цепочке висели карманные часы в серебряном
корпусе, маленькие стрелки застыли на пяти минутах третьего.
Я гадала, заметили ли Эбби и Жизель, какие странные вещи происходят с
часами.
Мой взгляд упал на крупные бриллиантовые серьги, каплями стекающие с мочек
пожилой женщины. Кружевные сборчатые манжеты платья достигали запястий. На
левом красовался золотой браслет с бриллиантами. Длинные костлявые пальцы
обеих рук унизывали золотые, серебряные и платиновые кольца с драгоценными
камнями.
Даже на портретах у миссис Клэрборн было узкое лицо, которое явно не
подходило к ее осанистой фигуре. Но на оригинале это еще больше бросалось в
глаза. Из-за длинного, тонкого, выдающегося вперед носа ее глаза казались
еще более глубоко посаженными, чем это было на самом деле. Ее широкий рот
превращался в тонкую, будто прорисованную карандашом линию от одной щеки до
другой, стоило миссис Клэрборн сжать губы. Мучнисто-белое лицо, лишенное
всякой косметики, усыпали на лбу и щеках коричневые старческие пятна.
Я тут же решила, что художники, писавшие ее портреты, больше
руководствовались своим воображением, чем самой моделью.
Миссис Клэрборн сделала шаг вперед и оперлась на свою трость.
— Добро пожаловать, девочки, — произнесла она. — Садитесь,
пожалуйста.
Мы с Эбби сразу же повиновались, и миссис Клэрборн прошествовала прямо к
своему креслу, стуком трости отмечая каждый свой шаг, словно подтверждая
его. Она кивнула миссис Пенни, присевшей на другой диванчик, села в свое
кресло, повесила трость на правую его ручку, и только потом мельком глянула
на Жизель, чтобы затем перевести взгляд на нас с Эбби.
— Мне нравится быть лично знакомой с каждой девочкой, обучающейся в
Гринвуде
, — начала хозяйка дома. — Наша школа отличается от
многих государственных школ. Там с учащимися обращаются как с цифровыми
данными. Поэтому мне хотелось бы, чтобы каждая из вас представилась и
сказала несколько слов о себе. А затем я расскажу вам, почему я много лет
назад решила обеспечивать существование
Гринвуда
, почему делаю это сейчас
и надеюсь поступать так и впредь. — У нее был твердый, грубый голос,
временами очень напоминающий мужской. — А потом, — продолжала
пожилая женщина, — нам подадут чай.
В конце фразы миссис Клэрборн смягчила выражение лица, хотя мне это
показалось гримасой, а не искренней теплой улыбкой.
— Кто начнет? — поинтересовалась она. Все молчали. Тогда ее взгляд
остановился на мне. — Что ж, раз мы все такие стеснительные, почему бы
нам не начать с близнецов, чтобы потом не делать ошибки в том, кто есть кто.
— Я калека, — заявила Жизель с усмешкой.
Все словно задохнулись, как будто из комнаты выкачали кислород. Миссис
Клэрборн медленно повернулась к ней.
— Я надеюсь, что только физически, — произнесла она.
Лицо Жизель налилось кровью, рот приоткрылся. Когда я взглянула на миссис
Пенни, то заметила на ее лице выражение удовлетворения. В ее глазах миссис
Клэрборн была героиней, которую невозможно вывести из себя. Я представила на
месте Жизель других девочек, менее сообразительных, очутившихся в таком
положении, когда тебя заставляют проглотить собственные слова.
— Меня зовут Руби Дюма, а это моя сестра Жизель, — быстро
заговорила я, ощущая повисшее неловкое молчание. — Нам по семнадцать
лет, и мы из Нового Орлеана. Там мы живем в квартале, известном под
названием Садовый район. Наш отец вкладывает деньги в недвижимость.
Миссис Клэрборн сузила глаза и медленно кивнула, но она так пристально
рассматривала меня, что я почувствовала себя в середине грязного болота,
которое меня медленно засасывает.
— Я достаточно знакома с Садовым районом, самым красивым местом в
городе. Было время, — произнесла с некоторой тоской миссис
Клэрборн, — когда я довольно часто ездила в Новый Орлеан. — Она
вздохнула и повернулась к Эбби. Та описала место, где в настоящее врем
...Закладка в соц.сетях
