Жанр: Любовные романы
Свет в ночи
...шь повлиять на нее.
— В большинстве случаев Жизель не следует моим советам и не
прислушивается к моим словам. Она сама по себе. А что касается ее увечья, то
она как можно чаще пытается извлечь из него выгоду. Ей нужны не послабления,
а дисциплина.
— Я думаю, что это мне решать, — сказала миссис Айронвуд. Она
помолчала, разглядывая меня, чуть покачивая головой. — Я понимаю, что
имела в виду твоя мачеха, говоря:
Она очень независима, упряма, как все
акадийцы. Ее дикость требует узды
. Что ж, здесь узда найдется, —
пригрозила Железная Леди, наклоняясь вперед. — Я хочу, чтобы ты по-
прежнему хорошо училась, чтобы твоя сестра сделала успехи. Я хочу, чтобы вы
обе строго подчинялись нашим правилам. Я хочу, чтобы к концу года перемены в
твоем характере произвели впечатление на твою мать. — Она замолчала,
ожидая моего ответа, но я крепко сжала губы, опасаясь того, что может с них
сорваться, если я только открою рот.
— Поведение твоей сестры во время собрания было ужасным. Я решила не
обращать на это внимания только потому, что еще не поговорила с тобой. Если
подобное повторится, я вызову на ковер вас обеих, это ясно?
— Вы хотите сказать, что меня накажут и за то, что сделала моя сестра?
— Ты теперь сторож твоей сестры, нравится тебе это или нет.
Слезы жгли мне глаза. Странное парализующее оцепенение овладело мной при
мысли о том, как порадуется Дафна, когда узнает, что она приготовила для
меня в
Гринвуде
. Казалось, мачеха преисполнилась решимости возводить
препятствия на моем пути, неважно где, неважно какие. Даже когда я
согласилась отправиться в школу и избавить ее от меня и Жизель, как ей того
хотелось, эта женщина все еще не была довольна. Дафне хотелось быть
уверенной, что она сделает мою жизнь несчастной.
— У тебя есть вопросы? — спросила миссис Айронвуд.
— Да, — ответила я. — Если я выходец из отсталого мира, то
почему я несу ответственность?
Казалось, мой вопрос на какое-то мгновение ошеломил ее. Я даже заметила, как
сверкнули глаза миссис Айронвуд — она оценила мой здравый смысл.
— Несмотря на твое происхождение, — медленно заговорила
она, — ты кажешься мне лучшим материалом, с большим потенциалом. Я
обращаюсь именно к этой части твоего существа. Сейчас твоя сестра все еще
страдает из-за аварии и своего увечья. Она не готова к такого рода
разговорам.
— Жизель никогда не будет готова к подобным разговорам. Она этого не
могла и до аварии, — заметила я.
— Что ж, тогда тебе придется также подготовить ее и к этому,
правда? — проговорила миссис Айронвуд с ледяной улыбкой. — Теперь
ты можешь вернуться к занятиям.
Я встала и вышла из кабинета. Миссис Рэндл быстро взглянула на меня, когда я
проходила мимо ее стола. Несмотря на кажущееся спокойствие, меня так трясло,
что я едва могла идти. Я была уверена, что папа не знал, какую почву
подготовила Дафна здесь, в
Гринвуде
. Если бы знал, то, вероятно, не привез
бы нас сюда. Мне хотелось позвонить ему и рассказать обо всем, но я
представила себе, что это лишь даст повод Дафне лишний раз упрекнуть меня в
неблагодарности за предоставленную возможность и за то, что я лишаю Жизель
шанса на исправление.
На меня словно надвинулось черное облако отчаяния. В раздражении я рухнула
на свое место и надулась. Несмотря на возбуждение и на теплое отношение
большинства преподавателей, плохое настроение после разговора с Железной
Леди не оставляло меня все утро, да и после обеда тоже, до того момента,
пока я не встретилась с Рейчел Стивенс на уроке рисования, последнем для
меня в этот день.
Мое подозрение, что мисс Стивенс во время общего собрания чувствовала себя
неловко в официальном твидовом костюме и в туфлях на высоких каблуках,
подтвердилось, когда я взглянула на нее в студии. Здесь она выглядела более
похожей на художника и чувствовала себя свободнее. Она распустила волосы и
зачесала их назад, а рабочий халат прикрывал короткую юбку и сияющую розовую
блузку. Рисованием занимались по желанию, поэтому здесь было еще меньше
учениц, чем во время других занятий. Нас собралось шестеро, что доставило
удовольствие мисс Стивенс.
Я не знала, что, пока Дафна сообщала миссис Айронвуд о моем прошлом, отец
постарался, чтобы и школа, и преподаватель рисования узнали о моих небольших
успехах. Мисс Стивенс была достаточно добра, чтобы не ставить меня в
неловкое положение перед всеми, но после того, как она рассказала о
распорядке наших занятий и дала каждой из нас учебное пособие, чтобы мы его
пролистали, молодая женщина подошла ко мне и поведала о том, что уже узнала
обо мне.
— Мне кажется, это так здорово, когда несколько твоих картин уже
выставлены в художественной галерее, — сказала мисс Стивенс. — Что
тебе нравится больше всего рисовать? Животных, природу?
— Не знаю. Думаю, да, — ответила я.
— Мне тоже. Знаешь, чего бы мне хотелось — если ты не против, —
спуститься в субботу вниз по реке и найти подходящую натуру. Как ты на это
смотришь?
— Это было бы отлично. — Я почувствовала, как пелена плохого
настроения становится все тоньше. Мисс Стивенс оказалась такой энергичной и
оживленной. Ее энтузиазм подстегнул мое настроение и оживил мою потребность
выразить себя при помощи карандаша или красок. За последнее время в моей
жизни произошло много такого, что отвлекло меня от искусства. Может быть,
теперь я смогу вернуться к нему с еще большей энергией и
целеустремленностью.
Пока остальные продолжали просматривать наши учебники, мисс Стивенс
задержалась около меня, чтобы поговорить, очень быстро став самой близкой из
всех преподавателей.
— В каком общежитии ты живешь? — поинтересовалась она. Я ответила
и рассказала о Жизель, передвигающейся только при помощи инвалидной
коляски. — А твоя сестра тоже рисует?
— Нет.
— Держу пари, что она тобой гордится, как и вся семья. Я знаю, что твой
отец гордится тобой, — улыбнулась мисс Стивенс. У нее были очень теплые
голубые глаза и еле заметные веснушки, рассыпанные по скулам и взбирающиеся
по щекам до самых висков, губы имели почти оранжевый оттенок. А на
подбородке расположилась маленькая ямочка.
Вместо того чтобы сказать что-то неприятное о Жизель и Дафне, я только
кивнула.
— Я начинала так же, — продолжала преподавательница. — Я
выросла в Билокси, поэтому привыкла писать океан. Когда училась в колледже,
то продала в галерею одну из моих картин. — В ее словах слышалась
гордость. — Но с тех пор я больше ничего не продавала. — Она
рассмеялась. — Тогда я поняла, что мне лучше заняться преподаванием,
если я хочу иметь пищу и крышу над головой.
Я стала гадать, почему такая хорошенькая, нежная и талантливая женщина не
подумала о другой альтернативе — замужестве.
— Как давно вы преподаете живопись? — спросила я. Быстрый обмен
взглядами других учениц подсказал мне, что они завидуют тому, что наша новая
преподавательница уделила мне столько времени.
— Всего два года. Я преподавала в государственной школе. Но здесь
великолепно работать. Я могу уделять моим ученицам так много внимания.
Мисс Стивенс обернулась к остальным.
— Мы все отлично проведем время, — объявила она. — Я не
возражаю, если вы, девочки, принесете с собой музыку, чтобы слушать во время
занятий, мы только не станем включать ее слишком громко и мешать другим
заниматься.
Преподавательница еще раз одарила меня своей приветливой улыбкой и снова
начала говорить о том, какие цели имеет наш курс и как она планирует перейти
с нами от угля к пастели и масляным краскам. Она описала, как мы будем
заниматься лепкой, обжигать изделия из глины, и сказала, что надеется, мы
создадим произведения искусства. Молодую женщину переполнял энтузиазм, и я
почувствовала разочарование, когда звонок возвестил о конце сегодняшних
занятий, но знала, что не могу задерживаться. Жизель будет ждать меня в
классной комнате, чтобы я отвезла ее в общежитие. Именно об этом мы и
договаривались.
Но когда я пришла в аудиторию, сестры там уже не было. С другого конца
коридора Эбби помахала мне рукой и торопливо пошла ко мне.
— Ты ищешь Жизель?
— Да.
— Я видела, как Саманта покатила ее кресло, а Кейт и Джеки следовали за
ними. Ну как прошел твой первый день?
— Отлично, если не считать беседы с Железной Леди. — И я
рассказала Эбби об этом, пока мы шли в общежитие.
— Если бы меня вызвали в ее кабинет, я бы очень испугалась. Я бы ждала
только одного: она узнала о моем происхождении.
— Даже если и так, она бы не осмелилась...
— Со мной такое уже случалось, — доверительно сообщила
Эбби. — И обязательно произойдет снова.
Мне хотелось сказать ей что-нибудь оптимистичное, подбодрить ее, но Железная
Леди и мне испортила настроение. Мы шли по дорожке к общежитию и молчали.
Услышав звук газонокосилки, мы посмотрели направо и увидели Бака Дардара. Он
тоже нас заметил, замедлил ход и пристально смотрел на нас.
— Мистер Мад, — сказала Эбби. Это вернуло улыбки на наши лица и
вдохнуло новую энергию в нашу походку. Рискуя получить замечание, мы обе
помахали ему рукой. Он кивнул, и даже на расстоянии мы увидели, как он
сверкнул белозубой улыбкой. Смеясь, мы взялись за руки и бегом пустились к
нашему общежитию.
Мы пришли лишь минут на десять позже, чем Жизель и другие, но сестра повела
себя так, словно я опоздала на час.
— Где ты пропадала? — потребовала она ответа, стоило мне войти в
комнату.
— Где я пропадала? Почему ты так быстро покинула здание после
последнего занятия? Я сказала тебе, что приду.
— Ты заставила меня ждать. Как ты думаешь, каково мне сидеть в этом
дурацком кресле, когда все бегут из класса, чтобы расслабиться? Я не хочу,
чтобы меня заставляли ждать, словно я мебель.
— Я пришла сразу же, как прозвенел звонок об окончании занятий. Я лишь
минуту поговорила с моей преподавательницей.
— Это было куда дольше, чем минута. А мне нужно было в туалет! Ты
можешь встать и идти, куда пожелаешь. Ты знаешь, каково мне теперь
справляться с наипростейшими вещами. Ты об этом знаешь и все-таки болтаешь
со своей учительницей рисования, — заявила Жизель, покачивая головой.
— Ладно, Жизель, прости меня, — сказала я, утомленная ее
постоянными придирками.
— На мое счастье, у меня теперь есть новые подруги, чтобы присмотреть
за мной. Мне просто повезло.
— Отлично.
Истина заключалась в том, что мне и в голову не приходило, насколько я была
счастлива в Новом Орлеане, когда мы жили в разных комнатах и стены разделяли
нас.
— Ну как тебе классные комнаты? — спросила я, чтобы сменить тему.
— Ужасные. Они все настолько малы, и преподаватели суетятся над тобой,
следят за каждым движением. Никакой возможности заняться чем-нибудь другим!
Я засмеялась.
— Что смешного, Руби?
— Вопреки своим намерениям ты, судя по всему, станешь лучше
учиться, — ответила я.
— Забудь об этом. С тобой бессмысленно разговаривать. Ты, вероятно,
прямо сейчас усядешься делать домашние задания, правда?
— Мы с Эбби собирались сделать их сейчас, чтобы потом об этом не
думать.
— Прелестно. Вы обе скоро станете почетными ученицами
Гринвуда
и
дюжину раз будете приглашены к чаю, — съехидничала Жизель и выкатила
свое кресло в комнату Кейт и Джеки.
И миссис Айронвуд сказала, что мне придется отвечать за Жизель и ее
поведение? Я подумала, что точно так же я могла бы попытаться изменить
привычки ондатры или дрессировать аллигатора.
Первая неделя в
Гринвуде
пролетела быстро. Во вторник вечером я обо всем
написала Полю и дяде Жану. В среду вечером позвонил Бо. Мы могли
пользоваться телефоном в коридоре совсем рядом с нашим отсеком. Джеки зашла
к нам в комнату и сказала, что мне звонят.
— Если это папа, то я тоже хочу с ним поговорить, — заявила
Жизель, явно намереваясь продолжить поток жалоб.
— Это не ваш отец, — сказала Джеки, — это некто по имени Бо.
— Спасибо, — поблагодарила я и бросилась прочь из комнаты к
телефону, пока сестра не успела отпустить одно из своих неприличных
замечаний при Джеки.
— Бо, — крикнула я в трубку.
— Я подумал, что мне надо дать тебе пару дней, чтобы устроиться, прежде
чем звонить, — отозвался он.
— Как приятно слышать твой голос.
— Мне тоже приятно слышать твой. Как дела?
— Неважно. Жизель делает жизнь невыносимой с самого приезда.
— Не могу сказать, что я ее не одобряю, — засмеялся Бо. —
Если из-за нее вас обеих выгонят, ты вернешься сюда.
— На это не рассчитывай. Если мы здесь не задержимся, моя мачеха уж
точно найдет другое местечко для нас, и вполне вероятно, что в следующий раз
мы будем в два раза дальше. Как у тебя в школе?
— Без тебя скучно, но я занят футбольной командой и всем прочим. Как
там у вас в
Гринвуде
?
— Школа приятная, и большинство преподавателей тоже. Но от директрисы я
не в восторге. Это тиран из холодного камня, и Дафна уже напела ей о моем
акадийском происхождении. Она думает, что я, должно быть, Энни Кристмас.
— Кто?
— Задира, которая может откусить мужчине ухо, — засмеялась
я. — Миссис Айронвуд как раз полагает, что я могу плохо повлиять на ее
драгоценных великолепных леди из креольских семей.
— О!
— Но мне нравятся занятия, особенно по живописи.
— А как насчет... мальчиков?
— Здесь нет ни одного, Бо, забыл? Когда ты приедешь? Я по тебе скучаю.
— Я стараюсь устроить так, чтобы приехать через уик-энд. С тренировками
по футболу по выходным дням это довольно сложно.
— Ну, пожалуйста, постарайся, Бо. Я с ума сойду от одиночества, если ты
не приедешь.
— Я приеду... как-нибудь, — ответил он. — Конечно, я
собираюсь сделать это тайком, так что не говори никому... Особенно Жизель. В
ее характере сообщить об этом моим родителям.
— Знаю. После аварии ее характер стал еще хуже. Кстати, я подружилась с
одной девочкой из нашего общежития, но не уверена, что хочу вас познакомить.
— Что? Почему это?
— Она очень хорошенькая.
— Я смотрю только на тебя, Руби. Голодными глазами, — добавил он
негромко.
Я прислонилась к стене и прижала трубку к уху, словно прижимая к щеке
драгоценность.
— Я скучаю по тебе, Бо. Правда.
— Я скучаю по тебе, Бо. Правда. — Я услышала, как Жизель
передразнивает меня, обернулась и увидела ее с Кейт и Самантой. Все
улыбались.
— Пошли вон! — завопила я. — Это личный разговор.
— Говорить по телефону сексуальные вещи противоречит правилам нашего
общежития, — поддразнила Жизель. — Смотри руководство, страница
четырнадцать, параграф три, вторая строчка.
Кейт и Саманта засмеялись.
— Что происходит? — заинтересовался Бо.
— Это всего лишь Жизель, она в своем репертуаре, — пояснила
я. — Я больше не могу говорить. Она намерена все испортить.
— Над этим не шутят. Я снова позвоню тебе, как только смогу, —
сказал Бо.
— Постарайся приехать, Бо, пожалуйста.
— Постараюсь, — пообещал он. — Я люблю тебя и скучаю.
— Я тоже. — Я бросила сердитый взгляд на Жизель и компанию. —
Пока.
Резко повесив трубку, я обернулась.
— Ну погоди. Пусть только тебе захочется немного уединения, —
сказала я сестре и прошла мимо троицы.
Сердиться на Жизель не имело смысла. Больше всего ей нравилось видеть меня
расстроенной. Лучше всего просто не обращать на нее внимания. Жизель ничего
не имела против. У нее были девочки из нашего отсека, которым, казалось,
приятно проводить с ней большую часть времени до отбоя, между занятиями и в
кафетерии. Восседая в кресле, которое толкала вперед Саманта, Кейт и Джеки
по бокам, Жизель и ее окружение быстро стали отдельным сообществом, кланом,
члены которого передвигались по зданию так, словно невидимые нити
привязывали их к креслу Жизель.
Инвалидная коляска сама по себе превратилась в передвижной трон, с которого
Жизель отдавала приказания и выносила суждения о других ученицах, о
преподавателях и о том, чем они занимались. После занятий три девушки
послушно следовали за Жизель в общежитие, где моя сестра продолжала
руководить своим
двором
, поощряя нарушения дисциплины, описывая свои
подвиги в Новом Орлеане, заставляя их курить и не делать домашние задания.
Только Вики, побуждаемая своим желанием блеснуть в учебе, осталась в
стороне. И этого Жизель ей не простила.
Постепенно моя сестра настроила других девочек против Вики. Даже бедняжка
Саманта, очень быстро превратившаяся во второе
я
Жизель, проводила все
меньше и меньше времени со своей соседкой по комнате и начала относиться к
ней с таким же презрением, что и моя сестра. В четверг вечером, ради шутки,
Жизель заставила Саманту стащить первую работу Вики по европейской истории.
Она этой работой очень гордилась, только ею и занималась, посвящая ей все
свободное время в течение целой недели. Бедная девушка была в бешенстве.
— Я знаю, что работа лежала в шкафу вместе с книгами, — настаивала
она, откидывая волосы назад и закусывая губу. Жизель с подружками сидели в
гостиной, наблюдая за ее смятением, пока Вики вспоминала свои действия,
стараясь представить, куда же она могла по ошибке положить работу. Я
посмотрела на Саманту и догадалась, что Жизель подговорила ее это сделать.
— У меня был единственный экземпляр. Я потратила на работу часы. Часы!
— Я тебя знаю, ты наверняка помнишь все наизусть, — предположила
Жизель. — Просто начни писать работу заново.
— Но ссылки на источники... мои цитаты...
— Ах, про цитаты я и забыла, — сказала Жизель. — Есть у кого-
нибудь какие-нибудь цитаты?
Я отвела Саманту в сторону, грубо схватив ее за плечо.
— Это ты взяла работу твоей соседки по комнате? — потребовала я от
нее ответа.
— Это просто шутка. Мы собираемся ее отдать очень скоро.
— Совершенно не смешно, когда кто-то испытывает такую боль только для
того, чтобы тебя повеселить. Отдай Вики работу сейчас же, — потребовала
я.
— Ты делаешь мне больно.
— Отдай, или я все расскажу миссис Пенни, а та доложит миссис Айронвуд.
— Ладно. — В глазах Саманты от боли стояли слезы, но мне было все
равно. Если она собирается быть рабыней Жизель, ей придется заплатить за
это.
Вики снова вернулась в комнату, чтобы еще раз проверить все.
— Это не смешно, Жизель, — заметила я.
Она посмотрела на Саманту, на меня.
— Что не смешно?
— Заставлять Саманту прятать работу Вики.
— Я ее ни к чему не принуждала. Она сама все сделала. Разве не так,
Саманта? — Пристального взгляда Жизель оказалось достаточно. Саманта
кивнула.
— Немедленно верни ей работу, — потребовала я. Саманта нагнулась,
чтобы достать ее из-под дивана. На ее лице появилось испуганное выражение.
Она встала на колени и пошарила рукой.
— Работы здесь нет, — с удивлением произнесла девушка. — Но я
положила работу сюда.
— Жизель?
— Я ничего об этом не знаю, — самодовольно отозвалась сестра.
Неожиданно мы услышали рыдания из комнаты Саманты и Вики и бросились туда.
Вики сидела на кровати и плакала. На ее коленях лежала промокшая работа.
— Что случилось?
— Я нашла ее в таком виде под столиком в туалете, — всхлипнула
Вики. — Теперь мне придется все переписывать. — Она с ненавистью
посмотрела на Саманту.
— Я этого не делала, честно, — сказала та.
— Но кто-то сделал.
— Может быть, ты сделала это сама, а пытаешься обвинить кого-то из нас, — заявила Жизель.
— Что? Зачем мне это?
— Чтобы доставить кому-нибудь неприятности.
— Это смешно. Особенно если принять во внимание, что мне придется все
переписывать!
— Тогда тебе лучше начать побыстрее, пока чернила совсем не
расплылись, — предложила Жизель, развернула кресло, и девочки
последовали за ней из комнаты.
— Мы с Эбби поможем тебе, Вики, — сказала я.
— Спасибо, но я сделаю все сама. — Она вытерла слезы со щек.
— Иногда во время переписывания ты все равно вносишь изменения, —
подсказала Эбби.
Вики кивнула, потом холодно посмотрела на меня.
— Раньше у нас такого никогда не случалось, — заявила она.
— Мне очень жаль, я поговорю с Жизель.
Позже вечером мы из-за этого поссорились. Жизель настаивала на том, что это
не она намочила работу в унитазе, и даже сделала вид, что ее больно ранят
мои обвинения в подобных вещах. Но я ей не поверила.
На следующий день Жизель удивила меня неожиданным предложением.
— Возможно, нам не следует жить в одной комнате, — заявила
она. — Мы не настолько хорошо ладим и не сможем по-настоящему
познакомиться с другими, если будем смотреть друг на друга большую часть
времени.
— Мы не смотрим друг на друга. Я тебя едва видела всю неделю, —
возразила я. — Но это не моя вина.
— Я тебя и не виню. Я просто думаю, что будет лучше, если ты переедешь
к Эбби, с которой ты подружилась, а я буду жить с кем-нибудь еще.
— С кем?
— С Самантой.
— Ты хочешь сказать, что Вики больше не хочет делить с ней комнату
после вашей шутки, верно?
— Нет. Саманта не может оставаться в одной комнате с Вики, которая
настолько поглощена учебой, что даже забывает о личной гигиене.
— О чем это ты?
— Саманта говорит, что у Вики два дня назад начались месячные, но она
даже не нашла времени, чтобы купить прокладки. Она набивает трусы туалетной
бумагой, — объяснила Жизель и скорчила гримасу.
— Я не верю.
— А зачем мне врать? Пойди и спроси сама. Давай, поинтересуйся, что у
нее в трусах. Ну же! — завизжала она.
— Ладно, Жизель, расслабься. Я тебе верю.
— Только не ругай за это Саманту. Ну?
— Что?
— Ты хочешь переехать к Эбби и дать Саманте возможность переехать сюда?
— А как же некоторые твои проблемы?
— Саманта согласна делать все, о чем я ее попрошу, — заявила
Жизель.
— Не знаю. Папе это может не понравиться.
— Конечно, ему это понравится. Если я от этого стану счастливее, —
добавила сестра с улыбкой.
— Не знаю, как к этому отнесется Эбби, — негромко заметила я,
втайне радуясь этому предложению.
— Конечно, она согласится. Вы стали почти как... сестры. — Жизель
не спускала с меня пронзительного взгляда. Что было в ее глазах: ревность и
зависть или просто откровенная ненависть?
— Я поговорю с Эбби, — согласилась я. — Думаю, что всегда
смогу вернуться назад, если из этого ничего не выйдет. А что делать с твоими
вещами? Ты так настаивала, чтобы все привезти сюда. Для моих вещей в комнате
Эбби места может не оказаться.
— Я попрошу миссис Пенни положить их на склад, как она сразу
предлагала, — быстро откликнулась Жизель. Судя по всему, она ни перед
чем не остановится, чтобы получить желаемое. — И кроме того, у тебя не
так много вещей.
— Я знаю, почему ты так хочешь избавиться от меня, — строго
сказала я. — Ты не хочешь, чтобы я приставала к тебе с учебой. Что ж,
то, что я стану жить в другой комнате, не помешает мне присматривать за
тобой, Жизель.
Она глуб
...Закладка в соц.сетях
