Жанр: Любовные романы
Свет в ночи
...уденькая
женщина маленького роста, с седыми волосами, аккуратно уложенными в косы
вокруг головы. Ярко-синее с белым платье облегало ее полную фигуру. Когда
женщина подошла поближе, я разглядела невинные голубые глаза, веселую,
широкую улыбку на полных губах и пухлые щеки, почти поглотившие маленький
носик. Она всплеснула ручками, когда я вышла из машины.
— Добро пожаловать, дорогая. Добро пожаловать в
Гринвуд
. Меня зовут
миссис Пенни. — Она протянула маленькую ладошку с толстенькими,
коротенькими пальчиками, и я пожала ее.
— Благодарю вас.
— Ты Жизель?
— Нет, я Руби. Вот моя сестра Жизель.
— Здорово, она даже не знает, кто есть кто, — раздалось из машины
бормотание Жизель. Если миссис Пенни и услышала эти слова, то не подала
виду.
— Это так замечательно. Вы первые близнецы в моем общежитии, а я
работаю экономкой в спальном корпусе имени Луэллы Клэрборн уже почти
двадцать лет. Здравствуй, дорогая, — произнесла женщина, нагибаясь и
заглядывая в машину, чтобы увидеть Жизель.
— Я надеюсь, что наша комната на первом этаже, — резко бросила та.
— Ах, ну конечно, милая. Вы в первом секторе, секторе А.
— Секторе?
— Комнаты нашего корпуса располагаются вокруг центральной комнаты. На
четыре спальни — две туалетные комнаты и одна гостиная, — объяснила
миссис Пенни. — Остальные девочки, за исключением одной, —
добавила она, — уже здесь. Все они из выпускного класса, как и вы. И
ждут не дождутся встречи с вами.
— А мы просто умираем от желания познакомиться с ними, —
саркастически пропела Жизель, пока папа снова доставал ее кресло. Он помог
ей усесться в него, и мы направились к зданию.
В передней части общежития расположилась большая гостиная с двумя широкими
диванами и четырьмя креслами с высокими спинками и подушками, окружившими
два длинных столика из темного дерева. Торшеры стояли рядом с диванами и
креслами в центре и по углам, возле кресел и столиков поменьше. Напротив
телевизора помещались небольшой диванчик и еще одно кресло с высокой
спинкой. Окна закрывали белые хлопковые занавески и светло-голубые
драпировки, а на полу из твердого дерева красовался овальный голубой ковер.
Огромный портрет элегантной пожилой женщины — единственная картина в комнате
— украшал дальнюю стену.
— Это миссис Эдит Диллиард Клэрборн, — почтительно произнесла
миссис Пенни и кивнула. — Конечно, когда она была помоложе, —
добавила она.
— Женщина и так выглядит старухой, — заметила Жизель. — На кого же она сейчас похожа?
Миссис Пенни не ответила. Вместо этого экономка продолжала описывать дом.
— Кухня расположена в задней части корпуса, — рассказывала
она. — У нас строго определенное время для завтрака и ужина, но вы
всегда можете перекусить, если захотите. Я стараюсь так вести дом, словно мы
одна счастливая семья, — сказала миссис Пенни отцу. Потом взглянула на
Жизель. — Я проведу с вами экскурсию, как только вы устроитесь. Ваш
сектор расположен вон там, — добавила она, указывая на коридор справа
от нас. — Сначала я покажу вам вашу комнату, а потом мы внесем вещи.
Как прошла ваша поездка из Нового Орлеана?
— Хорошо, — ответил папа.
— Скучно, — заметила Жизель, но миссис Пенни не обратила на нее
внимания, ее улыбка осталась неизменной. Казалось, что экономка не слышит и
не видит ничего неприятного.
На стенах короткого коридора расположились картины с видами Нового Орлеана
вперемежку с портретами людей, которых я сочла членами семьи Клэрборнов. Два
настенных канделябра освещали наш путь. В конце коридора оказалась гостиная,
которую уже описывала миссис Пенни, — небольшая комната с двумя парами
таких же кресел, как и в главной гостиной, темным овальным сосновым столом,
четырьмя письменными столами и торшерами.
Чей-то смех привлек наше внимание к первой двери справа.
— Что ж, мы можем начать знакомиться прямо сейчас, — сказала
экономка. — Жаклин!.. Кэтлин!
Девочка ростом не менее пяти футов одиннадцати дюймов, если не всех шести
футов, первой вышла вперед. Я заметила, что она сутулится, когда ходит, явно
осознавая свой рост. У нее было мрачное лицо с длинным загнутым носом над
маленьким тонкогубым ртом, казавшимся узенькой бледно-красной полоской,
особенно когда она улыбалась. Я очень скоро поняла, что усмешка — это ее
любимое выражение лица. Жестокость изливалась из ее неодобрительно глядящих
карих глаз-щелок. Девушка выглядела так, будто шпионила за целым миром, и
казалась незваным гостем, попавшим на вечеринку к людям, куда более
счастливым, чем она сама.
— Это Жаклин Жидо. Жаклин, познакомься с Жизель и Руби Дюма и их отцом.
— Здравствуйте, — произнесла Жаклин, быстро переводя взгляд с меня
на Жизель. Я сочла, что девочек из нашего сектора предупредили, что Жизель
будет в инвалидной коляске, но, разумеется, личная встреча с ней производила
куда более сильное впечатление.
— Привет, — ответила я. Жизель лишь кивнула, но на ее лице
промелькнул интерес, когда соседка Жаклин по комнате выступила из-за ее
спины.
— А это Кэтлин Нортон.
Улыбка этой девушки оказалась намного теплее. С пепельными волосами,
примерно нашего роста, но намного шире в бедрах и плечах.
— Все зовут меня Кейт, — быстро сказала она нам с коротким
смешком.
— Или Толстушка, — сухо вставила Жаклин. Кейт только рассмеялась.
Мне показалось, что она смеется всегда, когда говорит сама или когда слышит,
что говорят о ней, причем неважно, что именно. Это была своего рода нервная
реакция. Девушка взглянула на Жизель широко открытыми глазами, почти с
благоговением, и я знала, что моей сестре это не понравится.
— Толстушка? — поддразнила она.
— Она ест все, что только попадается на глаза, и по всей нашей комнате
прячет сладости, словно белка, — презрительно добавила Жаклин. Кейт
засмеялась. Она впитывала сарказм своей соседки подобно губке, улыбалась и
вела себя так, как будто ничего не произошло.
— Добро пожаловать в
Гринвуд
.
— Спасибо, — поблагодарила я.
— Которая из комнат наша? — нетерпеливо спросила Жизель.
— Как раз напротив, — ответила миссис Пенни. Когда мы обернулись,
то увидели очаровательную, похожую на куклу, блондинку с розовой кожей, с
ямочками на щеках, стоящую на пороге комнаты, расположенной рядом с нашей.
— Это Саманта, — объявила миссис Пенни.
— Привет, — поздоровалась девушка. Она выглядела намного моложе
нас.
— Ты из выпускного класса? — спросила Жизель.
Крошка Саманта кивнула.
— Саманта из штата Миссисипи, — объяснила экономка так, словно
речь шла не о соседнем штате, а о другом государстве. — Саманта, это
Жизель и Руби Дюма и их отец.
— Здравствуйте, — проговорила она.
Звук чьих-то шагов по коридору заставил нас обернуться. В сектор торопливо
вошла девушка с видом прилежной ученицы. Ее темные волосы едва прикрывали
уши, а очки с толстыми стеклами и в черной оправе увеличивали карие глаза.
Ее широкое лицо с грубыми чертами казалось лицом больного из-за своей
бледности, но ее грудь была не меньше, чем у миссис Пенни, а великолепную
фигуру, по выражению Жаклин, напрасно приставили к такому лошадиному лицу.
— Виктория! Как раз вовремя, чтобы познакомиться с новыми соседками —
Руби и Жизель Дюма, — проговорила миссис Пенни. — Вики живет в
одной комнате с Самантой, — объяснила она нам.
— Привет, — поздоровалась я, — меня зовут Руби. Девушка сняла
очки и лишь потом протянула для приветствия длиннопалую руку. Я пожала ее.
— Я только что из библиотеки, — задыхаясь проговорила она. —
Мистер Уорден уже вывесил список книг для чтения по европейской истории.
— Вики полна решимости стать той, кто произнесет прощальную речь на
выпускном вечере, — объявила со своего порога Жаклин. — В
противном случае она покончит жизнь самоубийством.
— Неправда, — возразила девушка. — Просто куда разумнее
начать пораньше, — сказала она мне. Потом посмотрела на Жизель, на чьем
лице красовалась почти такая же презрительная ухмылка, как у Жаклин. —
Добро пожаловать.
— Спасибо.
— Ну где же наконец наша комната? — простонала моя сестра.
— Прошу сюда, дорогая, — миссис Пенни указала на открытую дверь.
Стоило отцу вкатить туда Жизель, как она начала причитать.
— Она слишком маленькая! Как мы сможем жить здесь вдвоем? Здесь не
хватит места для моих вещей, не говоря уже о вещах Руби.
Две односпальные кровати стояли рядом, разделенные лишь ночным столиком.
Один шкаф справа, один слева. К кроватям примыкали два комода. Между ними
оставалось достаточно места для инвалидного кресла Жизель. Их темное дерево
сочеталось со спинками кроватей. Справа от входной двери помещался маленький
туалетный столик с зеркалом, равным четверти зеркала в наших комнатах в
Новом Орлеане. Кровати стояли у окон, занавешенных одинаковыми гладкими
хлопковыми занавесками. Стены покрывали обычные обои с цветочным рисунком,
никаких украшений не было. На деревянном полу не было ковра.
— Я рада, что еще кто-то так думает, — откликнулась Жаклин.
— Не стоит раздражаться, дорогая, — заговорила миссис
Пенни. — У меня достаточно места на складе.
— Я не для того везла сюда вещи, чтобы хранить их на складе. Я
собираюсь ими пользоваться.
— О Господи! — вздохнула миссис Пенни, поворачиваясь к папе.
— Все будет в порядке, — заверил он ее. — Мы сначала принесем
самое необходимое, а потом...
— Мне необходимо все, — безжалостно заявила Жизель.
— Может быть, она сможет положить часть вещей в комнате Эбби, —
предложила экономка. — Эбби живет одна, — добавила она.
— Кто такая Эбби? Где она? — требовательно спросила Жизель.
— Она еще не приехала. Это еще одна новая ученица, — пояснила
миссис Пенни, обращаясь к нашему отцу. Тот кивнул. — В любом случае
тебе не стоит беспокоиться, дорогая. Миссис Пенни здесь для того, чтобы все
уладить и сделать девочек счастливыми. Я занимаюсь этим очень давно, —
с улыбкой закончила она. Жизель отвернулась и надула губы.
— Я пойду за багажом, — сказал папа.
— Тебе помочь? — спросила я.
— Нет, оставайся со своей сестрой, — ответил он, выразительно
подняв брови. Я кивнула, и он вышел вместе с экономкой.
Жаклин, Кейт, Саманта и Вики собрались у нашего порога.
— Зачем ты привезла так много? — поинтересовалась Вики. —
Разве ты не знаешь, что большой гардероб тебе не понадобится? Мы носим
форму.
— Я не стану ее носить! — выкрикнула Жизель.
— Тебе придется, — вступила в разговор Кейт и коротко хихикнула.
— Я не буду. Я не могу. У меня особые проблемы, — заявила
Жизель. — Я уверена, что мой отец добьется того, что я буду ходить в
собственных вещах. И здесь недостаточно места для них всех. Они останутся в
ящиках и займут все свободное пространство.
Вики пожала плечами.
— Тебе в любом случае не придется долго оставаться в комнате, —
сказала она. — Большую часть времени мы проводим на занятиях.
— Большую часть времени ты это делаешь, — поправила ее
Жаклин. — Но не мы. Из какого же города в Луизиане вы, девочки,
приехали?
— Из Нового Орлеана, — сказала я. — Садовый район.
— Там очень красиво, — вступила в разговор похожая на куклу
Саманта. — Мой папа возил меня туда в прошлом году, когда мы приезжали
в Новый Орлеан. Может быть, я даже проходила мимо вашего дома.
Жизель развернула кресло, чтобы лучше видеть девочек.
— А вы все откуда?
— Я из Шривпорта, Толстушка из Пайнвила, а Вики из Лафейетта, — за
всех ответила Жаклин.
— Мы с отцом живем в Натчезе, — сказала Саманта.
— А что случилось с твоей матерью? — поинтересовалась Жизель.
— Она погибла два года назад в автомобильной катастрофе, —
ответила та и быстро закусила нижнюю губу. Все ее ямочки сразу исчезли.
— И я была искалечена так же, — сердито заметила Жизель.
Прозвучало так, словно она верила, что все аварии — это ошибки машин, а не
людей. — Раз ты из штата Миссисипи, то как тебе удалось попасть в эту
школу? — спросила моя сестра.
— Семья моего отца из Батон-Ружа.
— Все комнаты такие маленькие? — оглядываясь по сторонам, задала Жизель следующий вопрос.
— Да, — подтвердила Жаклин.
— Как это Эбби удалось получить персональную комнату? — не
унималась Жизель.
— Так получилось, — сказала Кейт и засмеялась. — Вероятно, ей
выпал счастливый жребий.
— А может быть, никто не захотел с ней вместе жить, — предположила
Жаклин. — Мы еще с ней не встречались.
— Вы не думаете, что она... — начала Кейт.
— Нет, — оборвала ее Жаклин. — Их не принимают в
Гринвуд
,
даже если кто и протестует. Это частная школа, — добавила она с какой-
то гордостью.
— Что ж, ей лучше поторопиться с приездом, — заметила Вики. —
Через час начнется общее собрание.
— Что за общее собрание? — быстро спросила Жизель.
— Ты, что, не читала первую страницу своего буклета? Железная Леди
всегда устраивает общее собрание, чтобы познакомиться с ученицами.
— На котором она зачитывает нам акт о нарушении порядка, —
добавила Жаклин. — Огонь и сера.
— Железная Леди? — переспросила я.
— Когда ты ее увидишь и услышишь, то поймешь, почему мы ее так
называем, — ответила она.
— Но ведь они все это не всерьез с этими дурацкими правилами,
перечисленными в брошюре, правда? спросила Жизель, протягивая буклет.
— Директриса очень серьезно к этому относится, и тебе лучше обратить
внимание на штрафные баллы.
Толстушка может тебе об этом рассказать. — Жаклин кивнула в сторону
Кейт.
— Почему? — поинтересовалась я.
— В прошлом году я заработала десять штрафных баллов, и мне пришлось
целый месяц драить туалетные комнаты, — пожаловалась та. — И не
слушайте того, кто скажет вам, что девочки чистоплотнее мальчиков. После них
туалетные комнаты выглядят просто отвратительно, — сказала девушка.
— Вы никогда не увидите меня моющей туалет, — заявила Жизель.
— Сомневаюсь, что тебя накажут подобным образом, — заметила Вики.
— Отчего же? — сурово спросила моя сестра. — Из-за моего
инвалидного кресла?
— Разумеется, — неустрашимо ответила Вики. Моя сестра подумала с
минуту и улыбнулась:
— Вероятно, тогда не все так плохо. Может быть, мне удастся избежать
большего, чем вам.
— Я бы на это не рассчитывала, — заметила Жаклин.
— Почему?
— Когда ты встретишься с Железной Леди, сама поймешь.
— Все не так плохо, — заговорила Саманта. — Это хорошая
школа. Мы тут веселимся.
— А как насчет мальчиков? — поинтересовалась Жизель. Маленькая
блондинка вспыхнула. Она казалась застывшей на грани, отделяющей детство от
юности, ее как будто шокировала и смущала собственная сексуальность. Позже я
поняла, что ее чрезмерно баловал и защищал отец.
— А что с ними такое? — спросила Вики.
— Вам удается с ними знакомиться? — пояснила Жизель.
— Конечно, на вечерах. Сюда приглашают ребят из школы для мальчиков.
Раз в месяц устраивают танцы.
— Ах, как мило! — съехидничала Жизель. — Раз в месяц, как
менструация.
— Что? — Саманта была шокирована, что отразилось на ее личике
сердечком. Кейт хихикнула, Жаклин фыркнула.
— Менструация, — повторила Жизель. — Ты знаешь, что это
такое, или у тебя их еще не было?
— Жизель! — воскликнула я, но слишком поздно. Саманта побагровела,
а остальные рассмеялись.
— Ах, как мило, — заметила миссис Пенни, входя следом за папой и
шофером с нашим багажом, — девочки уже подружились. Я говорила вам, что
все уладится, — сказала она нашему отцу.
3
ОБРЕТЕНИЕ ДРУГА Эбби Тайлер и ее родители приехали за полчаса до того, как нам всем
следовало отправиться в главное здание на общее собрание, проводимое миссис
Айронвуд. Я подумала, что она самая хорошенькая из нас. Приблизительно моего
роста, но тоненькая, с изысканными чертами лица, как у Одри Хёпберн,
бирюзовыми глазами и густыми черными волосами, рассыпавшимися по плечам.
Цвет ее лица напоминал кофе. Судя по всему, девушка провела на пляже больше
времени, чем мы.
У нее оказался нежный, мелодичный голос, говорила Эбби быстро и с необычным
акцентом, с какой-то французской интонацией, в чем явно сказывалось влияние
со стороны матери. Когда девушка улыбнулась мне, я почувствовала в ней что-
то очень искреннее. Как и мы, она не была уверена в себе, впервые попав в
Гринвуд
.
После того как ее познакомили со всеми девочками, миссис Пенни спросила, не
будет ли Эбби возражать, если часть вещей Жизель разместят в ее комнате. Я
знала, что Жизель сама никогда не захочет никого ни о чем попросить, но Эбби
оказалась очень сговорчивой.
— Разумеется, я не против, — ответила она, улыбаясь моей
сестре. — Заходи и занимай столько места, сколько тебе нужно.
— Мне ненавистна мысль о том, что придется ходить из комнаты в комнату
за моими собственными вещами, — заныла Жизель.
— Ты только скажи мне, что тебе нужно, и я все принесу, —
торопливо сказала я.
— Или я с удовольствием сделаю это, — предложила Эбби. Она
взглянула на меня. В ее глазах светилось понимание и сочувствие, и я тут же
ощутила родство с этой темноволосой девушкой с мягким голосом.
— Ну, ясно, я должна бегать тут и умолять всех подряд принести мне мою
собственную вещь, — не умолкала Жизель. Ее голос звучал пронзительно. Я
боялась, что она вот-вот устроит одну из своих истерик и поставит папу в
неловкое положение.
— Тебе не нужно умолять. Какое странное выражение. Попросить о чем-
нибудь вовсе не значит умолять, — сказала я.
— Я ничего не имею против того, чтобы принести то, что тебе
хочется, — добавила Эбби. — Честное слово, мне не трудно.
— С чего бы это? — выпалила в ответ Жизель вместо
благодарности. — Ты что, тренируешься, чтобы потом работать горничной?
У Эбби от лица отлила кровь.
— Жизель! Почему ты не можешь быть доброй и принять доброту другого?
— Потому что я не желаю зависеть от чужого милосердия, — крикнула
она мне. — Я хочу полагаться на собственные ноги.
— О Господи! — миссис Пенни прижала ладони к своим пухленьким
щечкам. — Я только хотела, чтобы все были довольны.
— Не беспокойтесь, миссис Пенни. Если Эбби согласна выделить место в
своей комнате для вещей моей сестры, то Жизель будет счастлива, —
сказала я, глядя на моего близнеца.
Раздраженная Жизель набросилась на отца, как только все наши вещи внесли в
спальный корпус, жалуясь на то, что ее заставляют носить форму. Ее стенания
усилились после того, как она ее увидела, — юбка и блузка тусклого
серого цвета и черные туфли на широком каблуке. Правила на второй странице
буклета, касающиеся внешнего вида, к тому же гласили, что использование
декоративной косметики, даже губной помады, запрещено, так же как и
нарочитое выставление напоказ любых украшений.
— Я в этой инвалидной коляске, как в ловушке, целый день, —
протестовала Жизель, — а теперь я еще должна надевать эти ужасные,
неудобные вещи. Я щупала материал. Он слишком груб для моей кожи. А от этой
уродливой обуви у меня разболятся ноги. Туфли слишком тяжелые.
— Я поговорю с кем-нибудь об этом, — пообещал отец и вышел из
комнаты. Он вернулся через четверть часа и сказал Жизель, что, учитывая
обстоятельства, ей разрешено носить то, в чем она будет чувствовать себя
удобно.
Жизель откинулась в кресле и надулась. Несмотря на все ее усилия осложнить
ситуацию и омрачить наш приезд в
Гринвуд
, кто-то все время находил способ
умиротворить ее и облегчить положение.
Папа уже собирался попрощаться с нами.
— Я знаю, что вам обеим будет здесь хорошо. Все, о чем я прошу, —
сказал он, глядя вниз на Жизель, — дайте этой школе шанс, по-честному.
— Я ее уже ненавижу, — выпалила она в ответ. — Комната
слишком маленькая. До главного здания чересчур далеко. Что я буду делать,
когда пойдет дождь?
— То же, что и все остальные, Жизель. Откроешь зонтик, — парировал
отец. — Ты не ваза из китайского фарфора и не растаешь.
— У нас все будет хорошо, папочка, — пообещала я.
— У тебя будет, — резко сказала Жизель, — а у меня нет.
— С нами обеими все будет в порядке. — Я стояла на своем.
— Мне пора ехать, и вам обеим есть чем заняться, — поставил точку
отец. Он нагнулся, чтобы обнять и поцеловать Жизель. Та отвернулась и не
поцеловала его в ответ, даже просто не чмокнула в щеку. Я заметила, как это
опечалило и расстроило отца, поэтому сама обняла и поцеловала его крепче
обычного.
— Не беспокойся, — шепнула я, все еще обнимая его за шею. — Я
за ней присмотрю, чтобы она не выкопала картошку слишком рано, —
добавила я. Папа знал это старое акадийское присловье, обозначавшее, что
человек быстро сдается. Он рассмеялся.
— Я позвоню вам послезавтра, — пообещал папа. Он попрощался с
остальными девочками и вышел вместе с родителями Эбби, проведшими большую
часть времени в разговорах с миссис Пенни. Как только они ушли, Вики
объявила, что мы должны идти в главное здание на общее собрание. Жизель тут
же разразилась тирадой о том расстоянии, что ей придется преодолеть от
спального корпуса до школы.
— Им следовало предоставить мне машину, чтобы отвозить меня на занятия
и привозить обратно, — заявила она.
— Это на самом деле не так далеко, Жизель.
— Тебе легко говорить, — ныла моя сестра. — Ты можешь
пробежаться, если захочется.
— Я буду рада отвезти твое кресло, — вызвалась Саманта.
Жизель сверкнула на нее глазами.
— Руби повезет меня, — резко сказала она.
— Ладно, но, когда Руби не сможет, я буду это делать, — радостно
объявила Саманта.
— Почему? Тебя это забавляет? — едко поинтересовалась Жизель.
— Нет, — девушка смутилась. Она быстро обвела присутствующих
взглядом. — Я только хотела...
— Нам лучше поторопиться, — заметила Вики, нервно поглядывая на
часы. — Никто не опаздывает на общие собрания, проводимые миссис
Айронвуд. За опоздание она наорет на тебя перед всей школой и выставит два
штрафных балла.
Мы вышли из корпуса. Эбби шла рядом со мной, позади кресла Жизель.
— Почему ты решила закончить выпускной класс в
Гринвуде
?
...Закладка в соц.сетях
