Жанр: Любовные романы
Брак по завещанию
...ыл так счастлив, что даже пустил слезу прямо на месте. Потом он
отписал Эйбу хороший уголок своего ранчо — земли не так много, но зато
хорошее пастбище и хорошая вода.
Рэндольф повесил эти шпоры над дверью в гостиной, так что все могли ими
любоваться. Старик был счастлив, но он умирал. После одного уж очень
сильного приступа он позвал Уолтера и велел принести шпоры и положить возле
его кровати. Уолтер спросил зачем, и Рэндольф ответил, что хочет поделить
их: одну отдаст Уолту, а другую — Эйбу.
— И отец Рэнди заревновал? — спросила Луиза.
— Ужасно! Он посчитал, что это самое большое оскорбление, которое мог
нанести ему отец, поступив так, будто Эйб ему такой же сын, как и сам
Уолтер. Он ушел и отнес шпоры в кузницу, а там разбил их вдребезги.
— Ох, нет! — вскрикнула со слезами Джейни.
Клэнси кивнул.
— Когда старик Рэндольф узнал об этом, он пришел в ярость. Послал за
нотариусом и переписал завещание. Сказал, что если лишен возможности
подарить Эйбу шпору, то отдаст ему половину своего ранчо. Через две недели
старик скончался, а Эйб стал ранчером.
— Неудивительно, что они стали врагами, — пробормотала Луиза.
— Дурная кровь дает себя знать, — согласился Клэнси. — Уолтер
нанял лучшего адвоката из Сан-Франциско под предлогом, что отец, мол, был не
в своем уме, когда менял завещание. Но Эйб выиграл тяжбу, как выиграл перед
этим скачки. Для Уолтера это все равно что кость в горле, уж поверьте мне.
— А мистер Стэндиш назвал свое ранчо в честь шпоры, которую должен был
получить. Это очень красивая история, мистер Клэнси, — со вздохом
произнесла Мэри.
— Мне она тоже всегда нравилась, — откликнулась Тринити.
Джека тоже увлекло повествование, и он с нетерпением ждал повода уйти в
кабинет Стэндиша и заняться чтением его дневников с того времени, как умер
Рэндольф, и до последней недели жизни самого Эйба; он вполне справедливо
полагал, что отыщет на этих страницах сведения не менее важные, чем те,
которые только что сообщил Клэнси.
Джек считал, что должен найтись и более ранний дневник. Если Эйб знал, что
старик Краун намерен завещать ему землю, он должен был строить планы
создания скотоводческой империи.
Где же он?
— спрашивал Джек себя, добравшись наконец до кабинета и
обшаривая полки в поисках самой потрепанной тетради в кожаном переплете. В
конце концов здравый смысл подсказал ему, что следует сосредоточиться на
источниках, которые уже находятся в его распоряжении. Джек уселся в кожаное
кресло Эйба, посмеиваясь над протестами наболевших за день мышц. Как ни
приятно побыть денек в качестве букару, следует переключиться на работу
умственного порядка, и как бы он ни радовался своим романическим свиданиям с
Тринити, их надо избегать и вернуться к
скучным
, методичным привычкам,
которые принесли ему успех.
Прошло меньше часа, когда он услышал легкий стук в дверь, и состроил
недовольную мину при мысли о том, что у хозяйки дома могут быть собственные
планы. С твердым намерением спровадить ее Джек прошествовал к двери и
распахнул ее, тотчас убедившись, что ошибся в своих предположениях. Перед
ним стояла не Тринити, а Мэри и с улыбкой смотрела на него, запрокинув
голову.
— Я хотела пожелать тебе спокойной ночи, — сказала она.
— Зайди на минутку. — Джек взял ее за руку, подвел к мягкому
кожаному дивану и усадил рядом с собой. — Я так рад видеть тебя
счастливой, солнышко.
— Мне здесь нравится, — сказала Мэри и поспешила добавить:
— Бостон я тоже люблю. Я скучаю по моим друзьям, по Маргарет и мистеру
О'Ши и по дяде Оуэну, только... — Голубые глаза Мэри ярко заблестели. —
Я думала, здесь все будет чужое и страшное, но я сразу почувствовала себя
как дома. И здесь можно узнать очень много интересного.
— Согласен с тобой.
— Джейни тоже все нравится. Но Луизе...
Мэри умолкла и закусила губу.
— Она сердится на меня за то, что я прогнал родных Рэнди?
Мэри кивнула.
— Рэнди был очень мил с нами, Джек. Я знаю, что его отец и брат просто
ужасные, но он, кажется, не такой.
— Я не осуждаю его, деточка. Будь он кем угодно, хоть принцем, но между
этими двумя семьями существует кровная вражда, и, что немаловажно, он рос
рядом с грубым хамом, который, впрочем, достаточно разумен, чтобы держать
его на расстоянии. Ты не считаешь, что он предан своей семье? А его родные
ненавидят Стэндишей. И старший брат оскорбил Тринити.
Мэри вздохнула, и Джек усмехнулся:
— У Рэнди не будет времени для визитов, даже если бы мы его приглашали.
Разве ты сегодня не заметила, насколько все ковбои заняты? Это потому, что и
Шпора
, и соседние ранчо готовятся к ежегодному перегону скота.
Клэнси говорит, что и семья Краунов, и семья Руисов начинают такую же работу
завтра с утра. Полагаю, что все время Рэнди будет отдано именно этому
ближайшие несколько недель.
— Луиза очень огорчится. Она надеялась...
— Она надеялась, что ты сможешь переубедить меня? — спросил Джек,
заметив кислую гримаску Мэри.
Девочка кивнула.
— Но если Рэнди должен перегонять коров... Если он уедет...
— Трагично, не правда ли? — выразительно протянул Джек. — Не
волнуйся, Луиза найдет способ дожить до того времени, когда ковбои вернутся
домой. Если, разумеется, мы еще будем здесь.
— Я совсем забыла, что мы можем решить не помогать Тринити.
— Мы ей поможем, — поправил сестру Джек. — Даже если я не
предложу свою финансовую помощь, то оставлю Тринити и Клэнси подробные
советы. И они могут рассчитывать на мою помощь в будущем в случае
необходимости. Мы не собираемся повернуться к ним спиной.
— Хорошо. — Мэри очень серьезно посмотрела на брата. — А если
ты решишь остаться, кто будет инвестором?
Дядя Оуэн?
Джек помедлил с ответом, вспомнив, какую нотацию Мэри прочитала ему
несколько недель назад, когда они вдвоем ждали возвращения Луизы домой через
окно. Пожалуй, пора уяснить себе, что сестренка медленно, но верно
расстается с детством. Он откинулся на спинку дивана и спросил:
— Ты интересуешься подробностями моего бизнеса?
Это хорошо, если учесть, что твое финансовое положение связано с моим.
Мэри широко раскрыла глаза:
— У меня есть финансовое положение?
Джек с трудом удержался от улыбки.
— И очень прочное. Когда папа умер, он оставил немалое состояние в
наследство своим детям поровну на троих. Поскольку я был уже взрослым, я
сразу получил свою долю. Твоя доля и доля Джейни находятся под опекой. Ты
понимаешь, что это значит?
Мэри молча покачала головой.
— Это значит, что ею управляет кто-то другой в твоих интересах. Твой
опекун. Я и есть это лицо, стало быть, я веду наблюдение за вашими с Джейни
фондами и вкладываю деньги для вас.
— Так же, как деньги дяди Оуэна?
— Нет. Оуэн распоряжается своими вложениями при известной доле риска. Я
не рискую ни твоими средствами, ни средствами Джейн. Они в безопасности и
постоянно растут. В свое время они будут предоставлены в твое распоряжение.
— Когда?
Джек глубоко вздохнул.
— Когда тебе исполнится девятнадцать, если ты к этому времени выйдешь
замуж. Или в двадцать два года, независимо от того, замужем ты или нет.
— А если они мне понадобятся раньше?
— Если ты чего-то захочешь, тебе только стоит попросить. Ты это знаешь.
К счастью, я вправе снабдить тебя деньгами с моего счета. Вот почему я так
бережно обращаюсь со своими средствами, радость моя. Ты ведь слышала, что
дядя Оуэн склонял меня сделать несколько рискованные инвестиции. Но я этого
делать не стану ни в коем случае.
— Из-за меня и Джейни?
— Из-за того, что папа доверил мне вас, девочек, и я не могу поставить
ваше будущее под угрозу. Хотя... — Джек взял маленькую ручку сестры в свои
ладони. — Я открою тебе один секрет: я собираюсь вложить часть своих
средств, только своих, а не твоих и не принадлежащих Джейн, в
Сломанную
шпору
.
— Как это здорово! Дядя Оуэн всегда радуется, когда ты делаешь это для
него. Я очень рада, что ты на этот раз получишь что-то для себя.
— Правда? — Джек внимательно вгляделся в лицо Мэри. — Я еще
не совсем решил. Я мог бы предложить это Оуэну, но если риск окажется
небольшим, возьму его на себя. А если это покажется чересчур рискованным
даже Оуэну, мы вернемся в Бостон.
— Я надеюсь, что мы останемся. Не хочу, чтобы Тринити потеряла свое
ранчо.
— Я тоже. — Джек похлопал Мэри по руке. — Я не говорил ей,
что собираюсь вложить свои средства, так что ты не проговорись ей об этом.
Если я решу предложить эту возможность Оуэну, мне не хотелось бы, чтобы мисс
Стэндиш восприняла это как недостаток доверия к ней.
— Я ничего не скажу. — Мэри склонила головку набок. — А у
Луизы тоже есть средства под опекой?
— Да.
— И ты ее опекун?
— Да.
— Она знает об этом?
Джек кивнул.
— Надо отдать ей должное, она никогда не выпрашивала у меня деньги. При
всей ее бурной несдержанности, ей несвойственны жадность и стяжательство.
Мэри улыбнулась:
— Если бы Джейни знала о своих деньгах, она бы все их истратила на
сладости и на кукол.
— Это вполне естественно для ребенка. Поэтому и не разрешают маленьким
детям управлять своими денежными делами самостоятельно. Но когда ты станешь
постарше, я посвящу тебя в твои дела.
— А мы не могли бы вложить мои средства в
Сломанную шпору?
— Почему ты этого хочешь? — удивился Джек.
Голубые глаза его сестры заблестели от радостного возбуждения.
— Я уверена, что это было бы самым успешным твоим проектом!
— Я и сам это чувствую, — признался Джек. — Но о вложении
твоих денег и речи быть не может. Придется тебе удовлетвориться прибылями
твоего родственника.
— Да, Джек. — Мэри неожиданно обняла его. — Спасибо, что ты
заботишься о нас.
— Не за что, — пробормотал Джек и крепко обнял Мэри. — Ты и
Джейн.., и Луиза составляете весь мой мир.
Без вас я был бы одиноким и потерянным. Ты это знала?
— Особенно с тех пор, как тебя покинула Эрика? — спросила Мэри,
уткнувшись лбом Джеку в грудь.
— Это было к лучшему. Мы с ней были неподходящей парой, как сказал бы
Рассел Брэддок. Кстати, я никогда не мог поговорить с ней спокойно о моем
бизнесе, как поговорил вот сейчас с тобой. И очень рад этому, Мэри.
Она высвободилась и посмотрела на Джека с улыбкой, явно польщенная.
— Я хочу научиться всему, чтобы уметь управлять своими делами, если еще
не выйду замуж в двадцать два года.
— А если ты и будешь к тому времени замужем, твой супруг может не иметь
склонности заниматься бизнесом. И будет счастлив, что у него такая деловая
женушка. А теперь тебе пора спать. Я и сам хочу сегодня лечь пораньше.
— Ты, наверное, устал разъезжать на Рейнджере? Завтра собираешься
заниматься этим? Было так интересно слушать рассказы Клэнси за обедом.
— Моя карьера в качестве букару закончилась в один день. Но Клэнси
обещал научить меня бросать лассо, так что будут еще поводы для
веселья. — Он поцеловал Мэри в щеку и встал, протянув руку девочке,
чтобы помочь ей подняться. — Иди ложись, солнышко. Попозже я зайду
взглянуть на тебя.
— Спокойной ночи, Джек.
Мэри обняла его еще раз и выбежала из комнаты, предоставив ему удивляться
тому, как она быстро повзрослела. Он гордился сестрой. Надо же, она и в
самом деле говорила с ним о делах с неподдельным интересом! После истории с
Эрикой ему казалось, что ни одна женщина не имеет к этому склонности.
Как случалось нередко после его приезда в
Шпору
, воспоминание об Эрике
навело его на мысли о другой упрямой красавице с бурным темпераментом,
которая, как он подозревал, тоже не имела склонности к бизнесу. Он
представил себе, как она сидит у себя в спальне — или скорее на
балконе, — погрузившись в мечты о приключениях в дальних странах.
Однако через пару недель ей придется уяснить себе, что она должна заниматься
своим ранчо в одиночестве. Не пора ли подготовить ее к такому повороту
событий?
Тринити сидела у себя в спальне у камина, обложенная со всех сторон
географическими картами собственного изготовления, и пыталась
сосредоточиться на своем так хорошо спланированном будущем. Как только
Шпора
будет спасена от Краунов, она отправится путешествовать по следам
отца, который подробно рассказывал ей о своих странствиях в неисчислимых
письмах, накопившихся за многие годы.
Первым долгом Марокко, — напомнила она себе с меланхолической
улыбкой. — Там он находился в момент твоего рождения, стало быть, это
самое подходящее место для начала. Вспомни письмо, которое он написал матери
в тот самый день. Он даже не знал, что стал отцом, хотя его приводила в
восторг сама мысль об отцовстве. Разумеется, он считал, что родится
мальчик. — Здесь Тринити прервала ненадолго свой внутренний монолог и
втянула воздух носом. — Но письмо, которое он прислал, узнав о рождении
дочери, было таким радостным, что его разочарование явно оказалось
мимолетным
.
Теперь Тринити обратилась к карте Каира. Отец находился именно там шесть лет
спустя, когда мать Тринити стала жертвой жестокого приступа чахотки и умерла
прежде, чем отец успел увидеть ее в последний раз. Тринити плохо помнила те
дни — только маму, невероятно исхудавшую и сотрясаемую ужасным кашлем, а
потом отца, рыдающего на кладбище о своей утрате.
Тринити вздрогнула от резкого стука в дверь и поспешила смахнуть выступившие
на глазах слезы. Она инстинктивно почувствовала, что к ней явился с визитом
не кто иной, как Джек. Вовсе ни к чему, чтобы он увидел ее в таком
состоянии. Он уже поверил, что она не в меру темпераментна и сентиментальна.
— Но ведь это он меня целовал, — вслух напомнила она себе, задетая
несправедливостью предполагаемого обвинения. — И разве он сам не
проявил излишний темперамент сегодня, когда швырнул Фрэнка через всю
комнату? Подобное поведение совершенно неразумно, а теперь стучит среди ночи
в дверь моей спальни! Что там такое важное не терпит до утра? Неужели нельзя
было выбрать более подходящее время и место?
И вдруг ее поразила неожиданная мысль. Может, он явился к ней в комнату с
намерением снова целовать? Если так, его ждет глубокое разочарование, а у
нее есть право и основание заявить ему, что она более не желает следовать
советам Рассела Брэддока насчет необходимости получше узнать друг друга,
если Джек воспринимает это как позволение являться к ней в спальню в любое
время.
Напустив на себя самый неприступный вид, Тринити распахнула дверь.
— Что-нибудь случилось, мистер Райерсон?
— В постели у моей младшей сестры обнаружено безволосое визгливое
существо, — с улыбкой сообщил Джек. — За исключением этого все в
порядке.
— Безволосое? Ox! — Тринити невольно расхохоталась. — Как это
мило!
— Элена уверяет, что, как только Джейни уснет, она проберется в комнату
и унесет незваного гостя к его собратьям. — Зеленые глаза Джека
потеплели. — Я знаю, что уже поздно, однако понадеялся, что мы сможем
немного поговорить.
— Конечно. Я приду к вам в кабинет или... — Она повела рукой в сторону
балкона. — Ночь так хороша. Видите, как вырисовываются на фоне неба
силуэты гор?
— Да, это великолепно. Но я отниму у вас не больше минуты. Хотел
сказать вам, что завтра утром собираюсь поехать в сиротский приют...
— О! — Тринити хлопнула в ладоши в полном восторге. — Значит
ли это, что вы решили остаться? Так скоро?
Джек слегка поморщился, входя в комнату.
— Останусь я или нет, я должен провести переговоры с опекунами
Дельта-
Вэлли
.
— Ах, разумеется.
— Вы намерены сопровождать меня?
— Сопровождать вас?
— Да, в приют для сирот. — Он посмотрел на Тринити очень
серьезно. — Наверное, вам полезно знать все подробности.
— На тот случай, если вы уедете? — спросила она тихо, сразу
приуныв при мысли, что ей самой придется управляться с ранчо.
— Даже если я останусь, вы должны быть равноправным партнером в нашем
предприятии, не правда ли? Я рад вашему доверию, однако в ваших интересах
разобраться в ситуации самой. Это весьма интересно.
— Уверена, что это завораживает, Джек. И рада, что вы хотите взять меня
завтра с собой. Но не вызовет ли мое присутствие сомнений в умах опекунов?
— Простите?
— Пойдемте присядем ненадолго. — Тринити направилась к выходу на
балкон и уселась там на ближайшей скамейке, предоставив Джеку более удобное
кресло-качалку. — Если вы поедете один, вас сочтут человеком,
управляющим моими делами. Они рассудят, что вы остаетесь и намерены жениться
на мне, если они настолько глупы, что откажутся от вашего великодушного
предложения. Если я поеду с вами, они придут к заключению, что отношения
между нами неопределенные, чтобы не сказать больше.
— Разумные слова и разумная точка зрения, — признал Джек. —
Вы лучше разбираетесь в делах, чем я предполагал. — Он несколько раз
энергично кивнул. — Пока вопрос о приюте не улажен, мы с вами должны
являть единое целое.
— В таком случае вдвойне хорошо, что вы своей оплеухой привели Фрэнка в
бессознательное состояние сегодня днем, — поддразнила его
Тринити. — Возможно, они решат, что вы готовы на все, вплоть до
женитьбы на мне.
Джек усмехнулся.
— Я подумывала, не стоит ли мне извиниться перед Уолтом Крауном за то,
что в лицо назвала его убийцей после того, как обещала прекратить подобные
обвинения, — добавила Тринити удрученно. — Вы не считаете, что они
станут преследовать нас по суду?
— Им невыгодно рассказывать в суде о подробностях этой встречи, —
заверил ее Джек. — Не позволяйте им выводить вас из себя. Я поступлю
так же.
— Попробую. И постараюсь узнать об управлении ранчо как можно больше.
Кое-что мне уже разъяснил нотариус, которого мистер Брэддок нанял для
расчетов в связи с выплатой процентов по закладной.
Взгляд Джека смягчился.
— Расе говорил мне, что ради этой выплаты вы продали свои
драгоценности. Это очень прискорбно, и я постараюсь избежать повторения.
Если я здесь не останусь, то составлю опись имущества ранчо, особо выделив
то, что вам следует продать, чтобы сохранить ваши личные ценности.
— Это сомнительное преимущество, поскольку личных ценностей у меня
больше не осталось. — Заметив, что Джек снова поморщился, Тринити
поспешила его заверить:
— У меня есть все, что нужно. Плюс твердое предложение работы от
Портеров, так что не тревожьтесь.
Некоторое время Джек молча смотрел на нее, потом спросил:
— Вы читали дневники своего деда?
— Нет. Я читала и помногу раз перечитывала его письма. А дневники не
читала. Еще нет.
— Это в большей или меньшей степени азбука управления преуспевающим
ранчо. Он был гением бизнеса — вы это знали? Он добивался потрясающих
результатов, предвидел и использовал любую возможность.
— Почему это звучит знакомо?
— Простите? О! — Джек покраснел. — Признателен за сравнение.
— Он был бы рад иметь такого сына, как вы. Его собственный сын — мой
отец — был импульсивным и недисциплинированным — А почему и это звучит
знакомо?
Тринити выпрямилась, удивленная и обиженная.
— Значит, я недисциплинированная? Вы это хотели сказать?
— Я не вкладывал в свои слова обидный смысл, — заверил он. —
Вы склонны к приключениям, как и ваш отец. Таким, разумеется, был и Эйб, но
он сочетал любовь к авантюрам с холодным, логическим расчетом.
— Вот как? Выходит, я и нелогична, и недисциплинированна.
Джек наклонился вперед, и глаза у него заблестели.
— Вы впутали себя в самую нелогичную, иррациональную форму человеческих
взаимоотношений — кровную вражду. Вы бы смогли лично накинуть петлю на шею
Уолтеру Крауну, если бы шериф допустил это. Вы готовы вступить в брак с
чужим для вас человеком ради спасения ранчо, которое в принципе вам и не
нужно. И вы одержимы стремлением путешествовать по экзотическим странам без
сопровождения.
Тринити с трудом удержалась от улыбки.
— Я считаю это еще одним не правомерным сравнением с вашей бывшей
нареченной.
— Что ж, это верно, — со смехом согласился Джек.
Потом кашлянул и добавил:
— Я просто дразнил вас.
— Да ну? — Тринити выразительно подняла бровь. — Пожалуй, нам
стоит переменить тему. А еще лучше, — сказала она, резко
вставая, — вам уйти к себе. Надо отдохнуть перед сражением с опекунами,
если вы хотите завтра уговорить их принять ваше предложение.
— Тринити. — Джек встал и взял ее руки в свои. — Вы
неотразимо красивая девушка, которая любит путешествия и выискивает ошибки в
каждом моем слове. Признайте это. Вы находите мою позицию безумной, мое
внимание к подробностям и мелочам скучным, а мою приверженность к делам
тягостной для окружающих. Прошу прощения, если во всем этом я вижу
неуловимое сходство с Эрикой.
— А внешне я на нес похожа?
Джек покачал головой.
— Нисколько. У нес рыжеватые волосы, а глаза золотисто-карие. Вы так же
красивы, как и она, даже красивее, но этим и заканчивается ваше с ней
физическое сходство.
Ревность Тринити улетучилась при этих искренних и сердечных словах.
— Мне жаль, что она причинила вам боль, Джек. Вы сильно страдали все
прошедшие с того времени месяцы?
— Вряд ли можно сказать, что я страдал. Скорее был разочарован. И сбит
с толку. И принял твердое решение не повторять ошибку.
Тринити нахмурилась:
— Что верно, то верно. Вы до безумия аналитичны.
— Точно. — Глаза у Джека снова заблестели. — И поскольку это
нами доказано, не вернуться ли нам к проблеме обучения вас ведению дел на
ранчо?
— Мне очень хотелось бы прочитать дневники дедушки, особенно первую
тетрадь, в которой он рассказывает о тех шпорах, историю которых поведал нам
сегодня Клэнси за обедом.
— А почему вы думаете, что есть дневник именно того времени?
— Простите, но вы же сами говорили...
— Да, и я предполагал, что вы уже прочли тетради, которые я
просматривал в библиотеке. Но я не обнаружил тетрадь тех времен, когда Эйб
служил старшим рабочим на ранчо Краунов. Я просто подумал, что ее не
существует, но, судя по вашим словам, она есть.
— Она существует или по крайней мере существовала. — Тринити
вернулась в спальню и взяла большую конторскую книгу, в которую вкладывала
письма деда одно за другим начиная с того времени, когда была еще маленькой
девочкой. Быстро перелистав страницы, она остановилась на том письме,
которое дед написал ей перед тем, как она уехала в Европу с
Портерами. — Вот смотрите. Он пишет, что готовит мне сюрприз. Придумал
спрятать здесь на ранчо брошку, чтобы я сама ее отыскала в свой следующий
приезд и тогда взяла бы ее себе.
Тринити грустно улыбнулась:
— Он постоянно совершал такие поступки. Старался заманить меня сюда.
Разжечь во мне интерес к
Шпоре
.
По правде говоря, я-то знала, что он так или иначе отдаст мне эту брошь. Она
принадлежала моей бабушке и хранилась в нашей семье четыре поколения. Кому
же еще следовало ее отдать?
— Очаровательная история, — произнес Джек. — Но какое отношение она имеет к дневнику?
— Ох, извините! — спохватилась Тринити. — Прочтите вот здесь.
Он обещает положить брошь и некоторые другие ценные вещи в крепкий ящичек и
потом спрятать.
Видите? Одной из таких ценностей была первая тетрадь дневника. Он бол
...Закладка в соц.сетях
