Жанр: Любовные романы
Брак по завещанию
...крайней мере сейчас. Заявлять во
всеуслышание о нем как об убийце всему городу — это же наказуемая законом
диффамация.
Он имеет право преследовать нас по суду и может завладеть этим ранчо в
порядке возмещения по своему иску.
Тот самый результат, которого вы так боитесь, но это может случиться.
— Диффамация? — поморщилась Тринити. — Как он может
преследовать меня по суду, если я говорю правду?
— Правда — это оружие, — согласился Джек. — Но ее надо
доказать. А шериф и доктор присягнут в обратном.
— Вы предлагаете, чтобы мы позволили чудовищу разгуливать на свободе?
— Я предлагаю вести себя благоразумно. Подождите, пока ранчо начнет
приносить доход. Тогда мы наймем профессиональных сыщиков...
— Все улики к тому времени исчезнут!
Джек твердым взглядом призвал ее к спокойствию — и почти добился успеха.
— Я намерен сказать вам нечто важное и прошу выслушать меня
внимательно, — заговорил он. — Постарайтесь сдержать ваш
темперамент.
Тринити скорчила недовольную мину, однако кивнула:
— Постараюсь.
— Характеризуя мне вас, Брэддок утверждал, что вы
здоровая девушка и
прекрасная собеседница
. Он забыл упомянуть о том, что вы к тому же и очень
красивы. И ничего не сказал о том, насколько вы упрямы и импульсивны. Если
бы он не умолчал об этом и хоть единым словом обмолвился о вашей жажде
мести, я бы сюда не приехал.
— Понимаю. — Тринити выпятила подбородок — как бы в свою
защиту. — Прошу извинить меня, сэр. Мистеру Брэддоку следовало быть с
вами более откровенным.
Она собиралась покинуть комнату с пренебрежительным и гордым видом, однако
ее бравада уже угасла и вместо этого она снова села в кресло.
— О чем он только думал? Мог бы в конце концов сообразить, что мы с
вами не поладим и даже не сможем стать деловыми партнерами.
— Согласен. Он обязан был рассказать мне все с самого начала.
На губах у Тринити появилась слабая улыбка.
— Не могу же я просить прощения за то, что я такая пристрастная и так
предана памяти дедушки.
— А я не могу просить прощения за то, что так практичен. — Он
развернул свое кресло таким образом, чтобы видеть ее лицо; колени их почти
соприкасались. — Итак?
— Мне невыносима мысль о том, что Краун разгуливает на свободе, в то
время как дедушка лежит в холодной могиле.
Джек взял ее руки в свои.
— Насколько мне стало известно, вражда началась после того, как отец
Уолтера Крауна, Рэндольф, оставил половину своей земли вашему дедушке.
Уолтер не простил отца и сделал все, что в его силах, дабы убедить вашего
деда продать ему эти угодья. Именно так обстояло дело?
— Рэндольф Краун имел все основания упомянуть дедушку в своем
завещании. — Тринити высвободила свои руки. — Вам известна эта
часть истории?
— Жажду ее услышать, — сухо заверил ее Джек. — Но в данный
момент я предпочел бы договорить.
— Продолжайте.
— Уолтер Краун предпринял попытку вернуть себе эту землю. Если мы
сумеем предотвратить это — в том случае, если ранчо начнет давать
доход, — Уолтер останется в проигрыше. Верно? — Он снова взял ее
руки в свои и добавил твердо:
— Как только мы уладим это дело, наймем опытных сыщиков и посмотрим, не
удастся ли нам отправить Крауна за решетку.
Его спокойная, твердая уверенность заражала Тринити, и она благодарно
наклонила голову.
— Ну как? Мы поняли друг друга?
— Да, мистер Райерсон. — Тринити крепче сжала его руки и
пробормотала:
— Я очень хочу надеяться, что вы останетесь.
— Ну что ж... — Джек откашлялся. — Чем скорее я начну изучать
счетные книги, тем лучше.
Джек уже хотел высвободить руки, но Тринити удержала одну.
— Я хочу повторить то, что уже сказала раньше. Если вы сможете спасти
Сломанную шпору
, вы станете героем в моих глазах.
— А если нет, то испытаю на себе вашу ярость? — Мальчишеская
улыбка осветила его лицо. — Ничего не скажешь, вы умеете взбодрить
парня, мисс Стэндиш! А теперь позвольте мне удалиться. Увидимся за обедом.
Тринити с огорчением наблюдала за тем, как он поспешными шагами покидает
комнату, слегка поклонившись.
А если нет, то испытаю на себе вашу ярость?
— Так вот какой он тебя считает! — вслух произнесла она. —
Злющей, мстительной, дикой. И к тому же ревнивой! Это так несправедливо! И
это не правда. Или, на худой конец, развилось в тебе за последнее время из-
за ответственности перед дедушкой. Ты просто должна найти способ удержать
ранчо в своих руках и не допустить, чтобы оно попало в хищные лапы Крауна. А
это значит, — негромко добавила она, посмотрев на дверь кабинета, за
которой скрылся Джек, — что ты должна убедить Райерсона остаться.
Тринити готовилась к их следующей встрече, расчесывая свои длинные
золотистые волосы и напоминая себе снова и снова о том, что не должна давать
волю своему темпераменту. Никогда и ни под каким видом. Вести себя
покладисто и даже чуть кокетливо, что бы Джек ни говорил и ни делал.
К сожалению, он оставался в кабинете при закрытых дверях вплоть до самого
обеда, а за обедом казался все еще погруженным в какие-то расчеты,
предоставив Тринити развлекаться разговором с его сестренками и кузиной. Он
вроде бы не обратил ни малейшего внимания ни на ее внешний вид, ни на
хорошее поведение и все комплименты расточал Элене, нахваливая
приготовленное ею тушеное мясо под острым соусом и пышные белые лепешки из
маисовой муки, которые в Мексике называют тортильями.
А потом, в полном соответствии со своей репутацией, Джек с грациозным
поклоном встал из-за стола и удалился, любезно поблагодарив Тринити за
гостеприимство. Своим девочкам он сообщил, что ему придется просидеть над
бумагами и расчетами далеко за полночь, а потому он ждет, чтобы каждая из
них заглянула к нему в кабинет и поцеловала на сон грядущий, перед тем как
лечь в постель; он же, в свою очередь, не ляжет до тех пор, пока не зайдет к
ним взглянуть, все ли в порядке, — как бы поздно ни было.
Подождав, пока Джек окажется достаточно далеко и не услышит ее, Тринити
обвела взглядом лица оставшихся за столом гостей.
— Вы знаете его настроение, так скажите мне, что вы думаете.
Заинтересован ли он в ранчо? Разочарован? Отпугнула ли я его своим скверным
характером и жаждой мести?
К ее удивлению, девочки заерзали на стульях, потом Луиза сказала:
— Начинай ты, Мэри. По-моему, ты всегда знаешь, что у него на уме.
Девятилетняя девочка облизнула губы, прежде чем заговорить:
— Джек не проделал бы весь этот долгий путь, если бы не был
заинтересован. Я считаю, что для него самое приятное занятие — рыться в
книгах и бумагах, мисс Стэндиш. И оно раздражало Эри.., то есть его бывшую
невесту.
— Правда?
Мэри утвердительно кивнула.
— Эрика всегда старалась убедить его не проводить так много времени в
кабинете. Она думала, что ему будет веселее в другом месте. Не понимала, что
он счастлив, когда вот так работает.
— И ты советуешь мне не повторять ее ошибку? Спасибо, Мэри. Я приму
твой совет к сведению.
— Теперь моя очередь, — вступила в разговор Луиза. — Я
считаю, что вы встревожили Джека, когда заявили, что станете преследовать
убийцу сами.
— Это правда, — вздохнула Тринити. — Он убежден, что мистер
Краун возбудит против нас дело в суде. Против нашего партнерства. Он
попытается оттягать ранчо.., если я предъявлю ему обвинение.
— Дело вовсе не в этом. — Хорошенькая Луиза надула губы. — Он
заботится о вашей безопасности. Он такой.
Защищает и оберегает нас, потому что мы его родня. А теперь оберегает и вас,
потому что вы его работодатель.
Он уверен, что вы попадете в беду, если подадите в суд на мистера Крауна.
— Понятно.
— Джек не понимает, что не может уберечь нас от нашей судьбы. Вы должны
отомстить за дедушку, так же как я должна найти свою истинную любовь и
пережить бурные приключения.
— А я должна обзавестись мужем и детьми, — добавила Мэри, явно
радуясь игре.
— А я? — спросила молчавшая до сих пор Джейни. — Должна у
меня быть моя очередь?
— Твоя очередь? — улыбнулась Тринити.
— Моя очередь сказать что-нибудь о Джеке.
— Само собой. Что ты думаешь? Хочет он остаться или уехать?
— Он хочет остаться.
— Это было бы чудесно. А почему ты так уверена в этом?
— Потому что вы очень красивая.
Мэри и Луиза захихикали, но Тринити бросила на обеих предостерегающий взгляд
и обратилась к маленькой Джейн:
— Очень мило сказано. Но я не думаю, что твой старший брат приехал сюда
в поисках хорошенькой девушки. Вернее было бы сказать, что он приехал ради
того, чтобы выбросить из головы такую девушку. Я имею в виду Эрику.
— Тогда почему вы говорили о том, что выйдете за него замуж?
— Это сложный вопрос, — поморщилась Тринити.
— Но ведь мистер Брэддок обычно занимается браками, а не партнерством.
Разве это не так?
— Мистер Брэддок та-а-кой хороший, — протянула Джейн.
— Тебе понравилось гостить у него?
— Там было весело. Он рассказывал смешные истории. И задавал очень
много вопросов.
Тринити усмехнулась, вообразив, как брачный агент собирает информацию у этих
очаровательных будущих невест.
— Когда я узнала, что моего дедушку убили, у меня чуть сердце не
разорвалось. Я была просто одержима местью. Мистер Брэддок успокоил меня,
рассказав о необыкновенном человеке по имени Джек Райерсон. Он говорил, что
этот человек сумеет вдохнуть новую жизнь в наследство дедушки.
— Он и еще кое-что говорил, — сказала Джейни.
— Что же это такое?
— Говорил, что вы позволите мне играть с коровами.
— С ними играть невозможно. — Тринити рассмеялась. — Зато можно играть с поросятами.
— С поросятами? — переспросила Джейни, и глаза у нее весело
заблестели.
— На прошлой неделе родился целый выводок. Если ты хорошенько попросишь
Клэнси, он позволит тебе кормить малышей из бутылочки. А еще через неделю,
когда они подрастут, ты сможешь с ними поиграть.
— Они хрюкают?
— Обязательно. Ты приехала в
Сломанную шпору
в самое лучшее время
года, Джейни. На пастбище мы увидим новорожденных телят, а Элена говорит,
что вот-вот окотится коза. Ты когда-нибудь видела маленьких козлят?
Они такие милые!
Девочка пришла в восторг.
— А поросятки еще не легли в постельки?
— Как ты говоришь?
— Она спрашивает, не спят ли они, — объяснила Мэри. — Если
нет, мы с Луизой могли бы выйти во двор и посмотреть на них. Мы не испугаем
их?
— Мы пойдем все вместе. Вы не должны выходить из дома без взрослых,
когда уже стемнеет.
— Но я-то взрослая, — заявила Луиза.
— Конечно, взрослая во многих отношениях, — заверила ее
Тринити. — Но разгуливать по ранчо — совсем особый случай. Большинство
работников — люди вполне достойные, но иногда Клэнси нанимает таких букару,
которые просто не знают, как вести себя с девочками. Со мной они вежливы,
потому что знают, что я здесь хозяйка.
Но вы — дело другое.
— Букару? — повторила Джейни, склонив голову набок. — Это как
будто название зверя, а не человека.
— Верно. — Тринити улыбнулась. — В прошлом людей, которые
работали на ранчо, называли испанским словом
вакеро
. Когда в эти края
приехали люди с восточного побережья, они превратили странное для них слово
в
букару
. Это то же самое, что ковбой. Когда я увидела вашего брата издали
на коне, я решила, что он ковбой.
Можете себе представить?
— Мисс Стэндиш!
— Да, Джейни?
— Вы забыли о поросятах?
— Ох, о чем я только думаю? Скорее, девочки, бегите и надевайте ваши
пелеринки.
Тринити оглянуться не успела, как сестры Джека выскочили из-за стола и
помчались в прихожую с такой скоростью, что их косички взлетели вверх. Луиза
повела себя более спокойно, и Тринити воспользовалась этим, попросив ее
задержаться на минутку.
Луиза снова села на стул с явно настороженным видом.
— Ты, пожалуйста, не думай, что я считаю тебя ребенком, — сказала
Тринити. — Мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, когда я
впервые приехала в
Сломанную шпору
. И я сразу дала дедушке понять, что
хочу, чтобы со мной обращались как с леди, а не как с бэби. Ты вправе
ожидать от меня того же.
— Благодарю вас, мисс Стэндиш.
— Как тебе сказать... — Тринити облизнула губы, подыскивая подходящие
слова. — Мне было семнадцать, когда я сюда приехала. Я вела до этого
замкнутый образ жизни, хотя мечтала совсем о другом. Скотоводческое ранчо не
было точным ответом на мои молитвы. Мечтала я о Каире и Багдаде. И все-таки
я рассматривала это как возможность доказать, что я взрослая женщина,
способная постоять за себя.
Луиза кивнула, однако настороженность снова вернулась к ней.
— Дедушка твердил мне, чтобы я не бродила по окрестностям в одиночестве
по вечерам и не уходила далеко от дома даже в дневное время. А я не слишком
его слушалась.
И во время тайной прогулки получила жестокий урок от негодяя с соседнего
ранчо. Я собираюсь рассказать тебе эту историю, но прежде прошу тебя дать
слово, что ты никому ее не повторишь. Я не говорила об этом случае ни одной
живой душе.
— Правда? — Глаза у Луизы были полны острого любопытства. — И
вы расскажете мне, хотя мы только-только познакомились? Ради моей
безопасности?
— И еще из-за того, что мы с тобой внутренне схожи. Я совершала в
детстве множество необдуманных поступков, как и ты. И по собственной
неосторожности попала в беду.
— Расскажите мне.
Тринити огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что Элена не крутится
поблизости, и начала:
— Боюсь, что история эта не слишком необычная. Я отправилась верхом в
предгорье вовсе не ради приключений, но чтобы полюбоваться красотой,
свойственной тем местам. Даже в разгар знойного лета там зелено, особенно
если поднимешься повыше. Я выбрала красивое местечко возле ручья и присела
на траву с книжкой стихов.
— И тогда появился негодяй?
— Да. Я находилась ближе к границам ранчо Краунов, чем могла
предполагать. Сын Уолтера Крауна, его зовут Фрэнк, в это время искал
отбившуюся от стада корову.
Вместо нее он нашел меня и принялся за мной ухаживать.
Это было лестно, и я, видимо, вела себя менее сдержанно, чем следовало. Но я
его и не поощряла. А он без особых церемоний попытался овладеть мной.
Луиза крепко стиснула губы и с трудом выговорила:
— Как страшно.
— Так оно и было на самом деле. Я боролась с ним, вырывалась, но он
повалил меня на землю и... — Тринити умолкла, почувствовав, что дрожит при
воспоминании о жадных руках Фрэнка и его наглой ухмылке. — Я не могла
справиться с ним, Луиза. Но случилось почти чудо — Фрэнка позвал его отец и,
не приближаясь, прямо с того места, где стоял, начал ругаться. Куда это,
мол, тот запропастился, когда у них полно работы... Не сомневаюсь, что если
бы Уолтер Краун подошел ближе и увидел нас, то присоединился бы к грязной
игре, затеянной сыном, но этого не случилось. Фрэнк знал отцовский характер,
и страх пересилил в нем похоть. Он убежал. Я была вся в синяках, потрясена
до глубины души, хотя усилия негодяя, благодарение Господу, не увенчались
успехом, которого он добивался.
— И вы не пожаловались дедушке?
— Нет Я понимала, какую взбучку он мне задаст. Он увидел мои синяки и,
решив, что я упала с лошади, запретил ездить верхом. Я сохранила тайну, но
Шпора
утратила для меня всякую привлекательность. Это одна из причин, по
которой я уехала с Паркерами. Дала клятву, что нога моя больше не ступит на
землю этого ранчо. Мое унижение... — Тринити постаралась овладеть собой и
улыбнулась. — Не рассказывай ничего ни мистеру Райерсону, ни кому бы то
ни было еще.
— Я ни за что не расскажу эту историю Джеку. Он непременно заявит, что
был прав с самого начала.
— Может ли он быть таким несправедливым? Ты ведь упоминала, что уходила
тайком из дома раз или два? Теперь ты понимаешь, отчего он так беспокоится?
— В Бостоне нет никаких букару, — улыбнулась Луиза. — Но там
есть моряки, матросы, а в глазах Джека это худшее, что только может быть.
— Потому что моряк похитил сердце его невесты?
Луиза кивнула и, кажется, собиралась продолжать, но тут в прихожей
послышался топот маленьких ножек, оповещая о возвращении младших девочек.
— Поросята, — напомнила Тринити Луизе.
Пока вся стайка выбиралась через кухню во двор, Тринити заставила себя
выбросить из головы неудавшееся покушение Фрэнка Крауна на ее невинность три
года назад. Каким бы отвратительным ни было это преступление, оно меркло в
сравнении с преступлениями его отца, разорявшего
Сломанную шпору
и
убившего Эйба Стэндиша.
Не потому ли она не хотела, чтобы Джек Райерсон услышал историю о нападении
на нее Фрэнка Крауна? Ее будущий партнер может понять это превратно. Может
прийти к выводу, что желание Тринити отомстить Краунам продиктовано главным
образом поведением Фрэнка в тот ужасный день, а не зловещими деяниями его
отца, в то время как ничто не могло быть далее от истины.
Он уже уверовал в ее предубежденность по отношению к Краунам. Если он узнает
о попытке изнасилования, то убедится, что она не в состоянии мыслить здраво
и принять разумный вердикт, вынесенный шерифом.
Нет, она не расскажет Джеку об этом инциденте, но хорошо, что она поделилась
с Луизой. У девушки легко меняется настроение, такой же была и сама Тринити
в ее возрасте. К счастью для нее, Эйб Стэндиш обладал терпением. А к счастью
для Луизы, у нее есть такой понимающий опекун, как Джек.
Странная параллель, подумалось ей. Джек, так же как и ее дедушка, наделен
терпением и деловой сметкой. Есть ли между ними еще что-то общее? Скорее
всего нет. Дед глубоко любил землю и занятие ранчера. И был в этом отношении
настоящим
авантюристом
, а Джек связывает это слово с моряками, уводящими
чужих невест, и с женщинами, разбивающими сердца.
Тринити усмехнулась, понимая, насколько абсурдно оценивать в таком свете ее
самое, но понимала она и то, что в глазах Джека ее тяга к путешествиям и
жажда кровной мести помещают ее в ту же категорию, что и Эрику.
Она последняя женщина на Земле, на которой он хотел бы жениться. И это, как
ни парадоксально, делало его идеальным кандидатом во временные мужья!
Итак, прочь все тревоги насчет того, что такой муж вдруг захочет сделать
соглашение постоянным или, что еще хуже, романтическим. Мистер Брэддок
просто гениально выбрал Джека Райерсона. Остается только найти способ
убедить этого красивого гостя в том, что его
лазейка
— тактика низменная и
недостойная по отношению к дедушке. А мистер Райерсон не может сознательно
быть низменным или недостойным.
Тринити припомнила, о чем Джек говорил вечером: если она подвергает его
предложение о лазейке серьезному сомнению и настаивает на буквальном
выполнении условий завещания деда, они могут обсудить
альтернативы
.
Но разве заключение брака при ясном понимании того, что ровно через шесть
месяцев, день в день, он будет расторгнут без всяких препятствий и
проволочек, не есть наиболее логичная альтернатива для них обоих?
Остается только убедить Джека, что она и в самом деле логична.
Джек протер воспаленные глаза: всего за три коротких часа он поглотил
невероятное количество информации. Таков был его обычный метод, но в данном
случае он особенно быстро пришел к определенному заключению. Было бы
затруднительно сообщить Тринити, что ранчо — неподходящий объект для
вложения средств. С другой стороны, было бы безумием вкладывать средства в
предприятие, которое имеет не самые высокие шансы приносить доход.
До настоящего времени Джека обнадеживало то, что он обнаружил не только
здесь, но и в Сан-Франциско, где он и девочки жили несколько дней перед
отъездом в Стоктон. Пока Брэддок развлекал его сестер и Луизу, Джек
проконсультировался у юриста, специализировавшегося на вложениях в земельные
участки Калифорнии. Уже один этот разговор стоил долгой поездки, так как
Джек узнал о калифорнийских миссиях, которые контролировали землю до тех
пор, пока группа людей, известная под названием
Калифорниос
, вежливенько
не оттеснила эти самые миссии и не создала собственные обширные ранчо. То
было время гостеприимства, аристократических замашек и изобилия. Калифорния
процветала без какого-либо вмешательства со стороны своего номинального
хозяина — Мексики и вне зависимости от своего будущего владыки — Соединенных
Штатов. Не случись
золотой лихорадки
1649 года, культура и власть
Калифорниос
продолжали бы существовать
неопределенно долгое время.
Пришествие янки стало стихийным бедствием и для них, и для их земельных
владений. Несмотря на усилия, казалось бы, влиятельной Земельной комиссии,
крупные ранчо были разделены. Пока ранчерос отстаивали свои права на землю,
большая ее часть оказалась в руках колонистов.
Сломанная шпора
была когда-то частью огромного ранчо, но его владелец
нуждался в деньгах для целой серии судебных процессов, затеянных
неразборчивыми в средствах пришельцами, претендующими на его земельные
владения. Отчаявшийся глава семьи продал обширные участки под Стоктоном
некоему Рэндольфу Крауну, человеку немолодому. Особый интерес Краун проявил
к пастбищным угодьям.
Три года спустя старик Краун отошел в мир иной, оставив половину владений
своему старшему рабочему Эйбу Стэндишу
за преданность и оказанные услуги
.
Сын старого Крауна Уолтер оспаривал завещание в суде упорно, однако
безуспешно. Стэндиш не только получил лучшую половину ранчо Крауна, но и
стал совладельцем пастбищ, которыми пользовался Краун и немногие оставшиеся
родственники первого ранчеро.
Так и началась
кровная вражда
— с пощечины, данной сыну отцом.
Продолжилась она, когда Краун приобрел сто голов техасских лонгхорнов,
кишевших клещами — носителями смертельной болезни Чпнгхорны Краунов были
иммунными по отношению к этой инфекции, а шортхорны Стэндиша — нет.
Ослабленное двухгодичной засухой стадо Стэндишей было практически
уничтожено. Различные другие бедствия выпали на долю
Шпоры
в течение тех
же восемнадцати месяцев и превратили процветающее предприятие в неустойчивое
и обремененное долговыми обязательствами.
А потом Эйб Стэндиш упал со скалы. Пошли бы дела в
Сломанной шпоре
на
поправку, если бы этого не случилось? Для Джека именно этот вопрос был
кардинальным. Стэндиш, предприниматель, умудренный опытом, сумел создать
образцовое хозяйство буквально из ничего, на пустом месте. Горстка золотого
песка превратилась в своего рода золотой прииск. Каждое решение, принятое
Эйбом в первые годы владения ранчо, было поистине блестящим.
А потом, нежданно-негаданно, он пережил резкий поворот фортуны. Даже хуже
того, принимаемые им решения навлекали на него новые и новые беды. Почему?
Суммируя почерпнутые из финансовых книг Эйба Стэндиша данные, Джек сделал
вывод, что падение по спирали могло произойти по трем причинам: невезение;
невезение плюс бессмысленная вражда; невезение, вражда и просто
плохое
время
.
Был ли ты болен, Эйб? — мысленно обратился он к отошедшему в мир иной
патриарху. — Это многое объяснило бы. Почему ты заложил ранчо, если мог
с легкостью получить достаточно наличных, продав участок земли на северо-
западе владений, но сохранив земли, богатые отличной водой и травой?
Джек подозревал, что ответ он найдет в одной из семи тетрадей, в которых Эйб
пунктуально вел дневник все десять лет, пока был владельцем ранчо. Джеку не
терпелось добраться до этих записей, однако прежде надо было ознакомиться с
расчетами, счетами и официальными документами. Они столь же драматичны — на
свой лад, напомнил он с
...Закладка в соц.сетях
