Жанр: Любовные романы
Горький вкус времени (Танцующий ветер 2)
...ное. Катрин не должна навязывать ему свою волю ради его же блага.
- Тогда приходи после работы.
Мишель улыбнулся и поднялся.
- Я принесу тебе цветы. В каждой комнате должны быть цветы.
- Да, пожалуйста.
Катрин проводила взглядом мальчика - маленького, живого, ранимого, но обладавшего силой, необычной для такого
малыша. Таким сыном мог бы гордиться любой отец, а Филипп отверг его, как и его мать.
Катрин поглубже зарылась в одеяла - опустошенность и печаль вернулись с большей силой, чем прежде. Но теперь она
печалилась не о гибели ребенка, так недолго жившего в ее теле, а о чем-то драгоценном и золотистом, согревавшем ее с раннего
детства. Неужели Филипп, обожаемый ею, никогда не существовал или он просто изменился вместе с миром?
Катрин почувствовала, как по щекам ее покатились слезы, но не сделала попытки сдержать их.
Женщина имеет право плакать, когда умирает мечта.
- Что ты делаешь? - Жюльетта уставилась на Катрин, та медленно спускалась по ступенькам. - Немедленно отправляйся в
постель! Врач сказал...
- Я прекрасно себя чувствую, - перебила ее Катрин, потом поморщилась. - Нет, не прекрасно. Мне было так больно, что
потребовался почти час, чтобы одеться.
- Надо было позвать меня.
Катрин с удивлением посмотрела на подругу.
- Зачем? Я же знала, что сама справлюсь. Мне надо было только потерпеть.
- Но ты слишком больна, чтобы... - Жюльетта умолкла и вздохнула. - Ну вот, я снова делаю то же самое. Поклялась же себе,
что не буду тебя душить своим вниманием, а сама тут же нарушаю клятву. - Она подмигнула. - Но ты сама во всем виновата,
Первое, что я увидела, когда мы с Жан-Марком подъехали, была ты, да еще в таком виде, будто тебя карета переехала.
Катрин улыбнулась.
- Именно так я себя и чувствую. Очень тяжелый экипаж, вроде того, в котором Сесиль де Монтар уехала из аббатства... - Она
осеклась и быстро заговорила о другом:
- Где Филипп? Я хочу его видеть.
- Он уехал на поле.
- Какое именно?
Жюльетта пожала плечами.
- Скорее всего на северное. Несколько дней назад там еще оставались неубранные цветы.
Катрин направилась к двери.
- Скоро увидимся, Жюльетта.
- Подожди. Я велю приготовить фургон.
- Фургон? - Катрин рассмеялась. - Чтобы отвезти меня на поле? Да до него чуть больше мили. Два дня назад я работала на
этом самом поле с рассвета и после полудня.
- Филипп нам рассказывал. - Жюльетта смотрела на Катрин с какой-то странной печалью во взгляде, скользнувшем от
золотисто-загорелого лица по стройной крепкой фигуре. - Ты выглядишь... иначе.
- Я окрепла. Вазаро пошел мне на пользу.
- Вижу. - Жюльетта быстро отвернулась. - Что ж, если мне не удается уговорить тебя вести себя разумно, пойду за
этюдником. Ты права, это чудесное место для занятий живописью.
У Катрин возникло четкое ощущение, что она чем-то обидела подругу.
- Жюльетта, что...
- Беги. Но не жди, что я буду возиться с тобой, если ты свалишься на полпути к дому. - Жюльетта быстро поднялась по
лестнице. - Я буду слишком занята этюдами.
- Не буду ждать. - Встревоженная Катрин проводила глазами подругу. - Я скоро вернусь.
- Тогда отправляйся немедленно и возвращайся скорее, чтобы я не волновалась. - Жюльетта не могла обойтись без
последнего напутствия.
И Катрин вдруг охватило ностальгическое чувство - тоска по тем дням их общего отрочества в аббатстве. Впрочем, нет, не
общего. Ребенком была Катрин. А Жюльетта всегда видела жизнь такой, как она есть.
- Не беспокойся. Я сейчас чувствую себя сильной.
- Знаю. - На мгновение Катрин показалось, что в глазах подруги блеснули слезы. - Знаю. - Жюльетта поспешно взбежала по
ступенькам.
Катрин стояла, раздумывая. Может, подняться к ней и узнать, что ее так расстроило? Но Жюльетта чуть не плакала, и ей не
понравилось бы, что кто-то видел ее столь уязвимой. Они поговорят позже.
Катрин отворила дверь и вышла из дома с твердым намерением найти Филиппа.
Едва увидев подходившую Катрин, Филипп соскочил с лошади и бросился ей навстречу. Лицо его светилось от радости.
- Катрин, вы просто замечательно выглядите. Я боялся, что вы... - Он смущенно умолк. - Я знаю, вас потрясло то, что вы
увидели, но вы просто не поняли. Ленора - милая женщина, но она для меня ничего не значит. Мужчине положено
развлекаться, он должен делать это.
- Вот как? - Катрин внимательно изучала его лицо. Как странно! Его волнует ее состояние здоровья, но он даже не чувствует
себя виноватым из-за того, что его застали в такой постыдной ситуации. Филипп не был чудовищем, но он оказался и не таким
юным золотым богом, которому она трепетно поклонялась. Он был мужчиной со всеми присущими ему слабостями, однако
был у него недостаток, с которым Катрин не могла смириться. - Не знаю, что вы там "должны" делать с женщинами, но уверена
- мужчина обязан нести ответственность, если его развлечения приводят к появлению ребенка.
- Ленора не беременна. Откуда вы об этом услышали? - Филипп перевел взгляд на поле. - Мишель?
- Мишель.
- Я не думал, что он знает. - Филипп нахмурился. - Должно быть, кто-то из сборщиков рассказал ему о матери.
- Мишель - ваш ребенок. Как вы можете обращаться с ним так, словно он для вас - ничто?
Филипп старательно отводил глаза.
- Я был довольно щедр.
- Если бы речь шла о ребенке другого мужчины - да, но он ваш.
- Выслушайте меня, Катрин. Вы знаете, что у моей ветви семейства нет денег, и, когда Жан-Марк поставил меня сюда, это
было как дар небес. Как мог я позволить, чтобы по поселку бегали незаконнорожденные дети! - с отчаянием в голосе сказал
Филипп. - Жан-Марк ни за что бы этого не потерпел. Я должен быть очень осмотрительным.
- Значит, каждый раз, когда вы делали женщине ребенка, вы откупались деньгами и отсылали ее прочь.
- Или выдавал ее замуж за одного из сборщиков. Матерь Божья, их было не так уж много. - Лицо Филиппа было бледным,
но не виноватым. - Катрин, вы слишком невинны, чтобы разбираться в психологии мужчин. В таких случаях всегда так
делается. Те женщины были рады получить деньги и уйти.
- А как же Мишель?
- О нем в Вазаро все хорошо заботятся.
- Все, кроме вас.
- Я же говорил вам. Я плачу определенную сумму любой семье, которую он выбирает...
- Прекратите! - оборвала его Катрин.
Филилп умолк, глядя на девушку с несчастным видом.
- Я пару раз пытался поговорить с Мишелем, но мне от него не по себе. Он...
- Не похож на других детей? - закончила Катрин.
- Я его не понимаю.
В памяти Катрин неожиданно всплыли слова Мишеля: "Месье Филипп любит цветы, но не понимает их".
- Жаль. По-моему, он вас хорошо понимает.
- Что вы намерены делать? - Филипп сделал попытку улыбнуться. - Наверное, скажете Жан-Марку? Он ведь, знаете ли,
отошлет меня из Вазаро.
- Нет, я не собираюсь говорить Жан-Марку.
Лицо Филиппа просветлело.
- Вы очень добры.
- Я никому не скажу. Вы любите Вазаро и хорошо служите ему. - Катрин встретилась глазами с Филиппом. - Но сейчас я не
могу вас видеть. Вы должны на время уехать.
- Куда?
- Куда угодно. Навестите мать и сестер, поживите там месяца полтора. Уезжайте сегодня же.
- Но я понадоблюсь вам в Вазаро. Вы не знаете и десятой доли того, что необходимо для управления поместьем.
- Значит, я научусь у месье Огюстэна, сборщиков и Мишеля. - Катрин помедлила. - А когда вы вернетесь, обнаружите
Мишеля в усадьбе, где он и будет расти, как подобает сыну человека благородного происхождения.
- Но сыну простой цветочницы будет неуютно в... - Филипп увидел, каким жестким стало лицо Катрин, и поспешно
продолжал:
- Я не могу признать его. Жан-Марк разозлится и отправит меня отсюда.
- Вазаро принадлежит не Жан-Марку. Это мне решать, уезжать вам или оставаться, - заявила Катрин. - И у меня нет
желания, чтобы вы признали Мишеля. Слишком поздно.
- Да, - согласно кивнул Филипп. - Я рад, что вы понимаете. Если хотите, я попытаюсь поближе сойтись с ним.
- О нет! - В голосе Катрин прозвучала ирония. - Если вам с ним не по себе, то не надо.
Не прощаясь, она быстро пошла на поле.
- Танцующий ветер, - повторила Катрин и подошла к окну, где Жюльетта писала этюды для будущей картины. - А не опасно
в такое время ехать в Испанию?
- Не вижу, почему это должно быть опасно. - Перо Жюльетты стремительно порхало по бумаге, лежавшей на этюднике, но
глаза были прикованы к сборщикам в поле. - Я говорю по-испански, и мы пока еще не воюем с этой страной. Причалив в ЛаЭскала,
Жан-Марк купит лошадей и поедет по земле прямо вдоль подножия Пиренеев в Андорру. Если меня задержат на
границе, я всегда могу сказать, что бегу из Франции в дом своего деда. Видит бог, в наше время эмигрантов достаточно, так что
моя версия будет правдоподобна. Нет, я прекрасно справлюсь. - Она поморщилась. - И с нами Франсуа, оберегающий ЖанМарка.
- Так Франсуа должен оберегать Жан-Марка? - Катрин не могла поверить услышанному.
- Дантон утверждает, что именно с этой целью Франсуа сопровождает нас. - Губы Жюльетты тронула улыбка. - Очень
забавно: пантера, оберегающая тигра, не так ли?
- А что говорит Жан-Марк?
- Он считает, что Дантон послал Франсуа проследить за ним в Испании. Судя по всему, так оно и есть.
- Что-то я совсем сбита с толку. Ты все время говоришь "Жан-Марк" и одновременно утверждаешь, что тоже едешь.
- Еду. - Жюльетта набрасывала портрет пухлого младенца, дрыгавшего ножками в соломенной корзине рядом с одной из
сборщиц. - Хотя он и говорит, что я должна остаться здесь, в Вазаро, и убедил всех, что будет так, как он сказал.
- Так оно обычно и бывает, - заметила Катрин. - Я бы хотела, чтобы ты осталась здесь. Мне не нравится думать, что ты снова
оставишь меня.
- Я же сказала тебе, почему должна поехать. За что тогда Жан-Марк отдаст мне деньги, если сам найдет Танцующий ветер?
- Он сказал, что все равно отдаст их тебе.
- Мы заключили сделку, - упрямо сжала губы Жюльетта. - А ее условия надо выполнять.
Катрин села у окна и оперлась на стену алькова, не сводя глаз с лица подруги.
- По-моему, ты тоже изменилась.
- Я никогда не меняюсь. - Нет, ты стала как-то... мягче.
- Просто ты смотришь на меня по-иному. Я никогда и не была такой смелой и сильной, какой ты меня считала. - Она не
отводила глаз от этюда. - Франсуа как-то сказал мне, что это ты была мне нужна, а не я тебе. Должно быть, он был прав. - Она
выдавила улыбку. - Ты меня переросла. Как это"случилось?
- Вазаро.
- И маленький мальчик Филиппа?
Глаза Катрин расширились.
- Ты знаешь насчет Мишеля? Откуда?
Жюльетта пожала плечами.
- У него те же глаза и форма рта.
Катрин следовало знать, что ее любимая подруга увидит то, что ей самой не было дано. Глазами художницы.
- Я собираюсь перевести Мишеля на жительство в усадьбу, как только смогу уговорить его.
Жюльетта замерла.
- Ты собираешься замуж за этого павлина?
- Нет.
- Это хорошо. Я заметила, что некоторые женщины очень глупо ведут себя, когда дело касается мужчин. - И она принялась
за наброски гор на заднем плане. - Тебе будет лучше с ребенком, чем с мужчиной. Мне бы хотелось написать Мишеля. У него в
лице больше характера, чем у этого павлина.
- Ты останешься в Вазаро, вернувшись из Испании?
- Мне надо кое-что сделать в Париже.
- Королева?
- Да.
- Это небезопасно. Дюпре...
- Безопасно. - Жюльетта опустила этюдник. - Дюпре уехал из Парижа, и никто меня не узнает. У меня есть совершенно
замечательный парик, в котором я сама на себя не похожа.
Катрин скептически покачала головой.
- Хватит киснуть. Я очень хорошо поступаю, позволяя тебе обходиться без меня. - Глаза Жюльетты блеснули. - Я бы
наверняка не вынесла, если бы ты стала душить меня заботой.
- Но ты по крайней мере вернешься в Вазаро перед Парижем?
- Разумеется. Хочу написать Мишеля.
Катрин улыбнулась. Жюльетта по-прежнему боялась признаться в любви или показать ее.
- Когда ты вернешься, тогда мы все и обсудим. - Она поднялась. - Оставляю тебя работать и велю подать ужин.
- Подожди. - Жюльетта бросила этюдник на подоконник. - У меня есть для тебя подарок. - Она прошла к лакированному
столу розового дерева и открыла средний ящик. - Пообещай мне, что воспользуешься им.
- Подарок? - Катрин вспомнила день, когда Жюльетта подарила ей медальон с миниатюрой. Казалось, это было в другой
жизни.
Жюльетта достала из ящика большую книгу, переплетенную в красный сафьян.
- Это дневник, и ты опишешь в нем каждый день. Я пометила страницы. - Она помедлила. - Начиная со второго сентября
1792 года.
Улыбка Катрин растаяла.
- Аббатство.
- Он не предназначен ни для чьих глаз, кроме твоих. - Жюльетта вложила дневник в руки Катрин. - Он поможет тебе,
Катрин.
- Нет...
- Мне помогло. Жан-Марк заставил меня написать то, что произошло, и... Я ненавидела его все время, пока писала этих
негодяев. - Глаза Жюльетты встретились с взглядом подруги. - Но это освободило меня. А я не хочу, чтобы ты оставалась
узницей, когда я уже на свободе.
Катрин неуверенно улыбнулась.
- Я не умею рисовать.
- Но ты умеешь писать картины словами. У тебя с книгами гораздо лучше получается, чем у меня. Обещай мне, что
сделаешь это.
- Сейчас я не могу.
Жюльетта кивнула.
- Оставь первые страницы незаполненными, а потом вернешься к ним. Но когда-нибудь ты все опишешь.
- Когда-нибудь да.
- Скоро?
Катрин обняла подругу.
- Скоро. А теперь позволь мне уйти, пока я не разревелась, а ты не разозлилась на меня за то, что я хнычу. - Катрин
задержалась у двери. - Жан-Марк с Франсуа вернутся к вечеру?
- Не знаю. Если бы ему удалось, он бы отплыл сразу, не возвращаясь сюда. Но перед отъездом ему захочется убедиться, что
ты совсем поправилась.
- В таком случае за ужином мы будем втроем.
- Но ты ведь говорила и о мальчике.
- Я ненадолго отослала Филиппа. Он уже давно не виделся с семьей. - Катрин направилась к двери. - Сейчас Вазаро в нем не
нуждается.
- И хозяйка Вазаро - тоже, - негромко прибавила Жюльетта.
- Да, и она. - Катрин неожиданно почувствовала себя невесомой, словно что-то заключенное в ней отпало. Ее руки крепче
сжали дневник. - Совсем.
Жан-Марк прибыл в Вазаро только после полуночи, Франсуа с ним не было.
Жюльетта выпрыгнула из постели, услышав его шаги по камням подъездной аллеи, и, когда Жан-Марк стал подниматься по
ступенькам, она распахнула дверь.
- Есть у нас корабль?
- Корабль есть у меня, - отозвался Жан-Марк. - "Удача" ожидает в гавани. Франсуа задержался в Каннах. Он переговорит с
представителями порта, чтобы мы могли отплыть завтра вечером.
- Хорошо, что он занимается полезным делом. - Она смотрела на Жан-Марка. Глубокие усталые складки залегли вокруг его
рта, и было ясно, что он не в самом добром расположении духа. - Вы ужинали?
- Перед отъездом из Канн. - Жан-Марк окинул взглядом девушку. - Вы всегда надеваете на ночь это малопристойное
одеяние?
Жюльетта посмотрела на необъятную белую ночную рубашку, в которой она просто утонула.
- А что? Мари была очень добра, что дала ее мне, она удобная и теплая. Здесь ночи не такие прохладные, как в Париже, но
все равно...
- Не имеет значения. - Жан-Марк закрыл дверь и прошел через вестибюль. - Спокойной ночи, Жюльетта.
- Знаете, я ведь еду в Испанию с вами.
Жан-Марк не обернулся.
- Нет.
- Я говорю по-испански. Она моя мать. Я нужна вам.
- Я не собираюсь с вами спорить. Я устал. Весь день мне досаждали жадные чиновники, которых я с удовольствием утопил
бы, а не подкупал, и мне еще надо найти способ избавиться от Франсуа до отъезда.
- Но я действительно нужна вам. Жан-Марк обернулся, и Жюльетта замерла, увидев выражение его лица.
- В этом путешествии ваша роль сводилась бы лишь к Удовлетворению моих насущных плотских потребностей. Я буду
только употреблять вас. - Он говорил с нарочитым Цинизмом, задавшись целью отвратить ее от опасного путешествия. - Если
же все-таки вы решитесь, то знайте: ваши функции будут заключаться именно в этом. Понятно?
- Вы мне угрожаете?
- Нет, я вас предупреждаю. - Жан-Марк криво усмехнулся. - Одному богу известно, почему у меня не было женщины с тех
пор, как я уехал из Марселя, и сейчас я разгорячен так же, как ваш похотливый герцог де Грамон.
- Он был не мой, а моей матери.
- За что я несказанно благодарен. Но даже если бы вы побывали в постелях всех дворян Версаля, я все равно пригласил бы
вас в свою.
- По-моему, это было бы неумно. У большинства из них французская болезнь.
- Могу вас заверить, что в моем нынешнем состоянии это не имело бы для меня ни малейшего значения.
- Это было бы неразумно с вашей стороны. Недолгое удовольствие, а потом в высшей степени... - Жюльетта умолкла. Она
мгновенно осознала, что слова нужны ей, чтобы спрятать вновь охватившее ее томление внизу живота, настойчивое
покалывание в грудях, непроизвольное затвердение сосков и яростный жар, опаливший ее бедра...
Взгляд Жан-Марка был прикован к лицу девушки.
- Не делайте этого, Жюльетта. Я в странном положении - я уважаю вас, а это для меня необычно. Раз в жизни пытаюсь
забыть о своем желании и отпустить вас на свободу. - Он помедлил. - Вы были правы. Я никогда не любил женщины и не
собираюсь влюбляться. Для меня все это игра, которую я должен всегда выигрывать. Я никогда не сдаюсь. Если вы не хотите,
чтобы наши отношения закончились обычным приятным образом, вы останетесь в Вазаро. - Он стал подниматься по
ступенькам. - А если вы все же решите поехать, то не берите с собой эту неописуемую рубашку. Первое, что я сделаю, - это
выброшу ее за борт.
- Кто это? - спросил Мишель.
Катрин бросила еще две розы в корзину, прежде чем взглянуть на гребень холма, куда показывал Мишель.
Там стоял Франсуа и не сводил с нее пристального взгляда.
- Франсуа Эчеле, один из парижских гостей.
- Я знаю. Он был в доме в тот день, когда ты покалечилась, но тебе-то он кто?
- Я же тебе сказала.
- Он рассердился на месье Филиппа, - сказал Мишель. - По-моему, он готов был его убить за то, что тот причинил тебе боль.
- Ты ошибаешься, я ему безразлична. - И тем не менее этот человек был моим мужем, потрясение вспомнила Катрин. Если
не в глазах бога, то в глазах Французской республики. Воспоминания о том дне потускнели в ее памяти и стали похожи на сон,
как все то, что случилось перед тем, как она впервые выглянула из окна экипажа и увидела Ваза-ро. Вазаро теперь был
единственной реальностью.
- Он ждет тебя, - сказал Мишель. - По-моему, он будет стоять там, пока ты не подойдешь. Катрин улыбнулась.
- Что ж, мы ведь не хотим, чтобы он пустил на этом холме корни. Весьма неудобно будет работать вокруг него, если в один
прекрасный день нам вздумается засеять это место. - Она направилась вдоль ряда кустарника. - Я скоро вернусь.
Мальчик не ответил, а когда она оглянулась, то увидела, что Мишель по-прежнему задумчиво смотрит на Франсуа.
- Жюльетта сказала мне, что вы здесь. Не ожидал увидеть вас в таком хорошем состоянии, - сказал Франсуа, когда Катрин
поднялась на гребень холма. Он медленно обвел взглядом ее всю - от толстой косы до деревянных башмаков на ногах. - Я
думал, вы все еще...
- Лежу бледная и больная в постели? - закончила Катрин. - Я уже совсем поправилась.
Франсуа медленно кивнул.
- Вижу. - Его взгляд метнулся к лицу Катрин. - Вы по-прежнему видите сны?
- Я забыла, что вы знаете об этой глупости. Сожалею, что была в то время для всех такой обузой. - Она помедлила. - Я рада,
что по крайней мере вам хорошо заплатили за ваши хлопоты ради меня.
- Очень хорошо заплатили, - бесстрастно согласился Франсуа. - Но вы не ответили. Вы по-прежнему видите сны?
- Иногда, но этого следовало ожидать. Последний я видела больше недели назад. - Катрин стало не по себе от его
пристального взгляда, и она поспешно продолжала:
- Жюльетта говорит, вы завтра вечером отплываете в Испанию.
Франсуа кивнул.
- Мы отплываем в полночь.
- Стало быть, вы захотите пораньше выехать из Вазаро. Я велю подать ужин в пять часов.
Франсуа неожиданно улыбнулся.
- Сначала труженица в поле, а сейчас любезная хозяйка поместья? Мне интересно, какие еще стороны характера я в вас
обнаружу.
- Мне самой это небезразлично. Однако мне пора. - Катрин повернулась и направилась к полю, уже на ходу проговорив:
- Вам понравится вино из Вазаро. Оно легко пьется, но восхитительно кусается.
- Интересное описание. - Голос Франсуа прозвучал глухо, и это заставило Катрин обернуться. Его лицо было бесстрастно,
когда он произнес:
- Я горю желанием попробовать его.
Катрин пронизала дрожь наподобие той, что приносит внезапный жаркий ветер на поля, мокрые от дождя. Девушка
ощутила, как сжались мышцы ее живота, а грудь ее неожиданно стала... какой-то другой. Страх? Нет, не похоже. Что же это?
Катрин отвела глаза от Франсуа и ускорила шаг, потом сбежала с холма на поле, к Мишелю. Девушка стала лихорадочно
собирать цветы и бросать их в корзину.
- Ты потеряла ритм, - заметил Мишель, не сводя глаз с холма. - Он все еще смотрит на тебя.
- Почему он тебя интересует?
- Он уже ушел. - Мишель снова принялся собирать цветы.
- Почему? - упорствовала Катрин.
- По-моему, он из тех, кто понимает цветы.
Катрин засмеялась.
- Он вовсе не мягкий человек.
- Здесь нужна не мягкость, а... - Мишель помолчал, стараясь облечь свою мысль в слова. - Знание. Чувство.
- А у него это есть?
- По-моему, да. - Мишель нахмурился. - Я знал, что ты поймешь цветы, но он не похож на тебя.
Нет, у нас нет ничего общего, подумала Катрин. Однако Франсуа, по-видимому, обладал способностью как-то заставить
Катрин чувствовать себя крайне неспокойно. Прекрасно, что он завтра уезжает. Состояние безмятежности, в котором она
пребывала последнее время, исключая эпизод с Филиппом, далось ей дорогой ценой, и девушка не желала подвергать
опасности свой покой.
Вечером в салоне Катрин встретилась взглядом с Франсуа. Увидев ее, он встал и вежливо поклонился, не спуская с нее глаз.
И Катрин неожиданно остро ощутила свои обнаженные плечи, сияющие в предвечернем солнечном свете, грудь,
выступающую из атласного корсажа.
- Прошу вас, садитесь. - Она поспешно опустилась в кресло и посмотрела на Жан-Марка. Он был одет по-дорожному - в
сапоги и темный костюм, и Катрин запоздало сообразила, что и Франсуа одет так же. - Ужин подадут через четверть часа.
Надеюсь, это вас устраивает?
- Абсолютно. Вина, Катрин? - Жан-Марк подошел к шкафчику и разлил вино в бокалы. - Вы в превосходном здравии? - Он
не то спросил, не то убедился, что она здорова.
- В превосходном, - негромким эхом откликнулся Франсуа, снова садясь. Тепло его улыбки протянулось к Катрин и обняло
ее.
Катрин оторвала взгляд от Франсуа.
- Вина? Да, пожалуйста. А где Жюльетта?
- Еще не спускалась к ужину. - Жан-Марк подал бокал Катрин, пересек салон и вручил другой бокал Франсуа. - Со
вчерашнего вечера я ее не видел.
- Мы разговаривали с ней сегодня утром, перед моим уходом в поле. Она вся в рисунках и снова позабыла о времени. -
Катрин пригубила вино. - Если она не спустится через несколько минут, я ее поищу.
- Торопиться некуда. - Жан-Марк уселся, вытянув ноги в сапогах. - Жюльетта редко приходит вовремя. Пейте вино.
Катрин метнула на Жан-Марка любопытный взгляд.
- Вы уже это выяснили?
- Я узнал многое о Жюльетте. - Жан-Марк бросил ленивый взгляд на Франсуа. - Вы не пьете.
Катрин улыбнулась.
- Это вино из Вазаро, о котором я вам говорила. Помните?
- Помню. - Франсуа поднес бокал к губам и сделал большой глоток.
- Вам нравится? - спросила Катрин. - Это хорошая марка.
Франсуа кивнул, встретившись взглядом с Катрин.
- На мой взгляд, оно больше кусачее, чем легкое, но иногда это то, что необходимо мужчине.
- Неужели? - Катрин снова обдало жаром, заметалось, сбившись с ритма, сердце. Она отвела глаза. - Филипп говорил,
урожай винограда этого года будет отменным. Надеюсь, он прав. Виноградники...
Ее слова были прерваны резким звоном.
Франсуа повалился набок в кресле, а его бокал разбился, и красное вино расплескалось по дубовому паркету. Катрин в
панике бросилась к Франсуа.
- Жан-Марк, ему плохо!
- Нет. - Жан-Марк встал и откинул голову Франсуа, вглядываясь в его лицо. Затем он выпрямился и с удовлетворением
добавил:
- Но он очень крепко спит, хотя выпил не все, но так я сумел от него отделаться. Теперь "Удача" может спокойно отчалить.
- Вы напоили его снотворным?
- Я решил, что это лучше, чем удар по голове, - пояснил Жан-Марк. - Я уважаю этого человека. И не хотел причинять ему
вред. - Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки Франсуа и откинул тугой воротник. - Теперь ему должно быть достаточно
удобно. Меня в конюшне ждет оседланная лошадь. К тому времени, когда он начнет просыпаться, "Удача" уже выйдет из
гавани.
- Вы нехорошо поступили, Жан-Марк, - холодно заметила Катрин. - Он гость в моем доме.
- Моя дорогая Катрин, неужели вы предпочли бы, чтобы я, приехав в Канны, оставил его в сточной канаве на поживу ворам?
- Нет, но это не правильно...
- Дантон послал его шпионить за мной. Я не собираюсь отыскивать статуэтку для республики, а он бы конфисковал ее у
меня. До свидания, Катрин, передайте Жюльетте, что я... - Он умолк. - Впрочем, вам скорее всего не представится такой
возможности. Узнав, что я уехал без нее, она станет весьма многословной. Вряд ли вам удастся прервать ее монолог.
Жан-Марк вышел из салона, и спустя минуту Катрин услышала, как за ним захлопнулась входная дверь.
17.
"Удача" отчалила из каннской гавани поздно вечером.
- Не вижу причин для такой спешки. Вам известно, что мы оставили половину груза на складе? - Симон де До, капитан
принадлежавшего Жан-Марку судна "Удача", мрачно оглядывался на берег. - Имейте в виду, этот рейс не окупится.
- Окупится. Этот рейс может оказаться самым прибыльным за все время нашего долгого сотрудничества.
- Не вижу, каким образом.
- Просто высадите меня на берег в Ла-Эскала как можно скорее, и, обещаю вам, я буду более чем удовлетворен.
- Если таково ваше желание... - Симон стал взбираться на мостик. - Кстати, я отослал женщину в вашу каюту.
Жан-Марк замер.
- Женщину?
- Мадемуазель де Клеман. Она я
...Закладка в соц.сетях
