Жанр: Любовные романы
Горький вкус времени (Танцующий ветер 2)
...солгал. Ты использовал меня, мерзавец.
- А ты - меня. Я хоть раз отказался от заданий, которые ты мне давал?
Дантон не сводил глаз с лица Франсуа.
- Почему? Ты что, сам аристократ?
- Моя мать из басков, а отец - английский врач. Мое настоящее имя - Уильям Даррел. До революции мы жили в горах рядом
с Байонной, но я убедил родителей, что будет безопаснее переселиться в Англию, когда выбрал свой путь. Теперь они живут в
Йоркшире.
- Ты считаешь себя англичанином?
- Ты же знаешь, что нет.
- Тогда почему?
- Права человека, - просто ответил Франсуа. - Они должны выжить, но кровопролитие и коррупция уничтожают их.
Американцы, победив в борьбе за независимость, начали не с рубки голов. Сделай они так, британцы тут же примчались бы и
смели их. Так будет и с Францией, если не остановить этот кровавый террор. - Франсуа встретился взглядом с Дантоном. - Мы
оба об этом знаем.
- То, что ты говоришь, - изменнические слова.
- Нет, это разумные слова. Ты всегда считал, что обезглавить короля - это безумие.
- Но оно уже свершилось. Все кончено. Мы в состоянии войны с Испанией и Англией.
- И будем продолжать эту войну, пока королевская семья находится в Тампле. Освобождение их стало чем-то вроде
крестового похода, - мягко, но настойчиво произнес Франсуа. - Позволь мне вырвать их из тюрьмы, Жорж Жак. Они будут
менее опасны за границей, чем в Тампле. Я позабочусь о том, чтобы никакие мои действия не вели к тебе.
Дантон с минуту молчал.
- Ты страшно рисковал, придя ко мне. Ты предал меня. Сначала Габриэль, потом ты. Предательство...
- Твоя жена не предавала тебя.
- Она умерла. Оставила меня одного. - Дантон кашлянул, выпрямился в кресле и уже хорошо поставленным голосом
народного трибуна произнес:
- Я подумаю над этим. Можешь идти.
Франсуа поднялся и остановился, глядя на Дантона. Риск был велик. В таком неуравновешенном состоянии Жорж Жак мог
выбрать любой путь.
- Я буду ждать ответа в своей квартире.
Дантон криво усмехнулся.
- И будешь до смерти бояться, что ответ доставят солдаты Национальной гвардии.
- Всегда есть такая возможность. - Франсуа поклонился. - До свидания, Жорж Жак.
- Нет. - Дантон холодно смотрел на молодого человека. - Каково бы ни было мое решение, я больше не хочу тебя видеть.
Франсуа ощутил острый приступ сожаления. В течение последних двух лет они были товарищами, а в самых опасных
ситуациях - и друзьями. Дантон был ясным голосом разума в кровавом хоре безумцев. Жизнь Франсуа без Жоржа Жака станет
пустой и определенно более бесцветной.
- Я понимаю.
Он повернулся и вышел из кабинета.
На следующий день посланец доставил на квартиру Франсуа конверт. Сломав печать, он вынул бумагу - это было
свидетельство о назначении Франсуа Эчеле специальным агентом Конвента с приказом о его немедленном переселении в
Тампль.
- Вы опять одна, - неодобрительно заметила Нана Жюльетте. - Я же сказала вам...
- Но я не бросаюсь в глаза вашим посетителям, - перебила Жюльетта. - На мне полотняное платье, точно такое же, как на
вас, и я гораздо менее красива, чем вы, и поэтому не должна привлекать внимания. Скажите любопытствующим, что я ваша
новая ученица. - Она поморщилась. - И это правда, я обнаружила, что эти веера делать и расписывать невозможно. Я была
слишком самоуверенна. Это один из моих самых прискорбных недостатков. - Она помедлила и понизила голос:
- И есть вопросы, которые мне хотелось бы задать.
Нана встала.
- Идемте со мной. Мои материалы в комнате за кафе.
В маленькой комнате, куда Нана привела Жюльетту, стояли четыре бочонка с вином у дальней стены и рабочий столик, на
котором были разбросаны бумага, ленты и деревянные палочки для вееров.
- Садитесь. - Нана расположилась за столом напротив Жюльетты и протянула руку к ножницам. - Какие у вас вопросы?
- Франсуа. Он один из ваших?
- Его настоящее имя - Уильям Даррел. - Нана принялась резать грубую бумагу. - По-моему, это уже должно быть ответом.
- Давно?
- С начала революции.
- Значит, приехав в аббатство, он пытался помочь нам? Нана пояснила:
- В аббатство его послал Дантон. Он не знал, что там произойдет. - Нана пожала плечами. - Но, даже увидев, что там
творилось, он ничего не мог сделать, не раскрыв себя. Ему пришлось решать - спасти жизни нескольких человек тогда или
тысячи жизней позже.
- Не знаю, смогла бы я принять такое решение.
- В течение двух последних лет ему постоянно приходится делать выбор: кому умирать, кого мы можем спасти.
- Вы восхищаетесь им.
- Он смелый человек. - Лицо Нана стало замкнутым. - А теперь я покажу вам, как надо делать веера. Какие у вас трудности?
Итак, что касалось Нана, то здесь тема Франсуа была явно закрыта.
- У меня ничего не получается, труднее всего оказалось склеивать полоски бумаги так, чтобы не испортить рисунок.
- Вы пользуетесь не тем клеем. Я употребляю только клей, который делают специально для меня из вываренных обрезков
шкуры и костей.
Жюльетта поморщилась.
- Звучит отвратительно.
- И пахнет тоже, но он клеит накрепко и одновременно позволяет вееру оставаться гибким. Надо брать только чуть-чуть, а
иначе он испортит либо бумагу, либо палочки. - Нана подала Жюльетте флакончик с клеем и деревянные пяльцы. - Затем вы
очень туго натягиваете бумагу на пяльцы и оставляете сохнуть на два дня. После этого можете расписывать.
- А как с палочками?
- После того, как сложите веер. - Нана показала на форму из орехового дерева, в которой было вырезано двадцать желобков,
расходившихся из одной точки. - Вам надо обзавестись устройством вроде этого и делать все очень аккуратно. Плиссировать
можно только с первого раза. Затем между крыльями веера осторожно вставляются палочки. Если веер будет цельным, то
палочки прикрепляются сзади и на них надо что-нибудь нарисовать, чтобы скрыть их. Потом надо оставить их сушиться на
целый день. И даже дольше, если для основы используется шелк или лайка. После в палочки вставляют заклепки, чтобы
скрепить их, а потом продевают ленты и разрисовывают.
Жюльетта засмеялась и сокрушенно покачала головой.
- Господи, и все это только для того, чтобы обмахиваться от жары!
- Во времена фараонов веер служил символом власти. - Глаза Нана блеснули. - Но, по-моему, мадам Помпадур и мадам
Дюбарри с помощью своих вееров достигли еще большей власти.
- А как вы этому научились? - полюбопытствовала Жюльетта.
- У матери моего мужа был магазин вееров в Лионе. Мой отец поставлял их клиентам мадам Сарпелье, но он не жаловал эту
работу. Когда мне исполнилось тринадцать, он выдал меня замуж за Жака Сарпелье. - Нана скорчила гримасу. - У бедняги
Жака была заячья губа, и он был страшен как смертный грех, но все считали, что для нас это выгодная сделка. Мадам Сарпелье
думала, что я буду хорошей работницей в магазине, Жак полагал, что я буду служанкой в доме и кротко приму его в постели, а
отец рассчитывал укрепить свое положение в деле мадам Сарпелье.
- А для вас? Нана усмехнулась.
- Мне было хорошо с Жаком в постели, хотя его шокировал мой строптивый нрав. К своему восторгу, я обнаружила, что
милосердный господь щедро вознаградил беднягу за уродливую физиономию. Остальная же часть их планов меня никак не
устраивала. Поэтому после его смерти я распрощалась с ними навсегда и приехала в Париж, чтобы самой пробить себе дорогу в
этом мире.
- Это был смелый шаг для одинокой женщины. Вы когда-нибудь раскаивались в этом?
- Нет, я люблю свободу. В Лионе я бы всю жизнь подчинялась своей свекрови. А здесь, в Париже, я ни для кого не рабыня.
- А как случилось, что вы вошли в роялистскую группу?
Нана коротко рассмеялась.
- Как вы любопытны! Могу вас заверить, что не особенно люблю аристократов. Я не выносила некоторых дам, приходивших
в магазин и смотревших на меня так, словно я кусок дерьма. - Она помолчала. - Когда я стала работать в этом кафе, у меня
было мало денег, и наш друг Раймон Жордано щедростью не отличался. Однако я скоро обнаружила, что, помимо кафе, он
замешан в кое-каких делах, которые исключительно хорошо оплачиваются. Он получал регулярную плату от брата короля,
графа Прованского, за помощь аристократам в побегах из тюрем.
- Вам платит граф Прованский? - спросила пораженная Жюльетта. Она никогда не любила Людовика Станислава Ксавье -
коварного, амбициозного человека, известного при дворе и в большей части Франции под именем Месье.
- Сначала он платил мне, но через некоторое время... - Нана покачала головой. - Я больше не могла брать их у него.
Слишком много денег требовалось в других местах. - Лицо ее затуманилось. - Я поняла, что аристократы такие же люди, как и
все остальные. Они любили своих детей, боялись смерти... - Нана поднялась. - А теперь вам надо идти. А мне - возвращаться в
кафе. Я дам вам знать, если потребуется какое-то особое послание или веер.
- Нет. - Жюльетта встала. - Я буду приходить сюда дважды в неделю, если вы не пошлете за мной. Но только во второй
половине дня, не вечером. Жан-Марка часто по целым дням не бывает дома. Нана одобрительно кивнула.
- Во второй половине дня для вас безопаснее.
- Обо мне не беспокойтесь. Со мной все будет в порядке, когда бы я ни решила прийти. - Жюльетта поморщилась. - ЖанМарк
нанял кучером моего экипажа настоящего гиганта, а кроме того, лакея Леона такой свирепой внешности, что он, просто
нахмурившись, способен отпугнуть десяток мошенников.
- Пусть ждут за углом кафе, - предупредила Нана, направляясь с Жюльеттой к двери. - Какой толк из того, что, перестав
надевать шелковые платья, вы сюда явитесь в роскошном экипаже!
- Я об этом уже подумала. - Жюльетта сокрушенно посмотрела на свое синее полотняное платье с простенькой белой
муслиновой косынкой. - Еще одна маскировка.
Утаивать свое посещение кафе "Дю Ша" от Жан-Марка оказалось исключительно просто. В следующий вторник его вызвали
в Гавр, где местные власти решили установить непомерный налог на складские товары. Жан-Марк вернулся в Париж только во
второй половине дня 23 июня.
Жюльетта в саду писала портрет Леона в образе Самсона, когда за ее спиной неожиданно возник Жан-Марк.
- На сегодня все, Леон.
Жюльетту охватила радость. Он вернулся.
Гигант что-то смущенно пробормотал Жан-Марку, схватил рубашку и чуть не бегом пустился по дорожке к дому.
- Я никогда не закончу картины, если вы будете отсылать моих натурщиков. - Жюльетта продолжала наносить яркие мазки
на холст.
- Меня уже бесит сама мысль о том, что вы пишете этого красивого бегемота без одежды.
- Вы преувеличиваете. Леон был всего лишь без рубашки. Позировать обнаженным он стесняется, хотя я и убеждала, что его
красивое тело в образе Самсона - не срам, а религиозный...
- Вы попросили его... Повернитесь и посмотрите на меня, черт побери!
Жюльетта подняла глаза от мольберта и посмотрела на Жан-Марка.
Вид у него был измученный. Скорбные морщины залегли возле рта, а под глазами темные круги. Жюльетта испытала почти
неодолимое желание броситься к нему в объятия и утешить.
- Вам следует немедленно отправляться в постель, а не морочить мне здесь голову. У вас ужасный вид.
- В отличие от вашего прекрасного Самсона? - ядовито спросил Жан-Марк.
- Да. - Жюльетта положила кисть. - Вы бы никогда не могли быть Самсоном. Я вижу вас князем времен Возрождения или,
может быть, египетским фараоном, но я... - Она тут же возразила себе:
- Нет, я никогда не могла бы написать вас в образе кого-то еще, кроме вас самого. Но что вы стоите как истукан?
Отправляйтесь в постель.
Жан-Марк долго смотрел на нее.
- Я хотел увидеть вас.
Жюльетта встретилась с ним взглядом, и ей пришлось сделать над собой усилие и отвести глаза.
- Ну что ж, вы меня увидели. Как все прошло, хорошо?
- Нет. Они отказались снизить налог.
- Мне очень жаль.
- Я... думал о вас, пока был в отъезде. А вы?
Жюльетта молчала. Она не могла признаться, сколько ночей провела без сна, думая о нем.
- Полагаю, что думали. - Жан-Марк криво улыбнулся. И снова замолчал, глядя на нее. - Я хочу сообщить вам о вашей
победе.
- Победе?
- Я поймал себя на том, что думаю не только о том, как мне хотелось бы оказаться у вас между ног, но и о том, как мне не
хватает вас, вашего общества. - Жан-Марк протянул руку и нежно дотронулся до щеки Жюльетты. - Иногда я даже мечтал,
чтобы вы были просто рядом, и мне бы этого было достаточно. Разве вы не находите это странным?
Ей следовало отклониться от сладкой горечи его прикосновения. Но она упивалась им.
- Только иногда?
- Будьте довольны и малыми победами. Большего я вам не дам.
- Я вообще не считаю это победой. - Жюльетта снова повернулась к холсту и взялась за кисть. - Я не собираюсь бороться с
вами. А теперь идите в постель, пока не свалились прямо здесь.
- Робер говорит, что вы много времени проводили в своей комнате. Вы были нездоровы? Жюльетта внутренне ощетинилась.
- Совершенно здорова. Я что, не имею права проводить время где хочу?
- Боже милостивый, я всего лишь спросил. Неужели вам никогда не приходило в голову, что я могу о вас беспокоиться?
Жюльетту окатила такая волна тепла, что она боялась взглянуть на Жан-Марка, чтобы не выдать себя.
- Нет, это никогда не приходило мне в голову. Я... спасибо.
Девушка чувствовала взгляд Жан-Марка на своей спине, и, хотя ей отчаянно хотелось снова обернуться, она продолжала, но
уже машинально, водить кистью по холсту.
- Жюльетта. - Его голос звучал глухо. - Я скучал по вас.
Она не ответила. Если она заговорит, у нее задрожит голос и он поймет, как ей дорог.
Жан-Марк еще с минуту постоял молча, а потом Жюльетта услышала его тяжелые усталые шаги по дорожке.
Она не могла отпустить его так.
- Жан-Марк!
Он обернулся.
- Да?
Жюльетта лихорадочно искала, что бы сказать, не выдав своих чувств.
- Я тут на днях смотрела на свою картину "Танцующий ветер" и решила, что в золотом салоне ему не место среди шедевров.
Я собираюсь написать вам его снова. Куда вы поставили статуэтку после нашего возвращения в Париж?
Жан-Марк насторожился.
- Ящик в подвале, но я не хочу, чтобы его трогали. Вряд ли это будет безопасно - вынести статуэтку в сад, чтобы писать ее. -
Он слегка улыбнулся. - Кроме того, я очень люблю ту вашу картину в салоне. Она навевает некоторые воспоминания. Другая
мне не нужна.
Картина навевала много воспоминаний и на Жюльетту - Версаль, гостиница, аббатство, Жан-Марк.
- Хорошо.
Жан-Марк стоял, не сводя глаз с ее лица.
- Это все?
Он был усталым, расстроенным и нуждался в утешении. Жюльетта не могла оттолкнуть его, чтобы защитить себя. Сдаться -
это тоже не в ее натуре, но все-таки она должна была дать ему хоть что-то.
- Нет. - Она снова повернулась к холсту и приглушенно произнесла:
- Я рада, что вы дома. Я... тоже скучала.
Третьего июля Франсуа дал знать Нана из Тампля, что маленького короля разлучили со своей матерью по приказу Коммуны
и теперь мать и сына придется спасать по отдельности.
Спустя два дня Жюльетта получила от Франсуа весточку о том, что королева просит ее прийти повидаться с ней в Тампль
как можно скорее. Ее величество поймет, если Жюльетта решит, что это слишком опасно...
Изможденное лицо королевы уже не удивило Жюльетту, но она поразилась силе и достоинству, с которыми та себя держала.
Мария-Антуанетта отошла в тень башни и устало прислонилась к каменной стене.
- Хорошо, что ты пришла, Жюльетта. Я долго тебя не задержу. - В тихом голосе королевы звучала печаль. - Ты знаешь, они
отняли у меня моего малыша?
- Да. - Жюльетта подошла ближе. - Возможно, это только временно. Может, они позволят ему вернуться к вам.
- Нет. - Руки королевы, когда она плотнее запахнулась в плащ, дрожали. - Они отдали его этому мужлану Симону, чтобы тот
научил его, как быть добрым республиканцем. Они хотят, чтобы он забыл меня, забыл, что он истинный король Франции.
- Симон будет плохо обращаться с мальчиком?
- Надеюсь, что нет. - Мария-Антуанетта откинула со лба прядь седых волос. - Молю бога об этом. Когда-то Симон сделал
нам много добра. По-моему, он просто глуп, но не жесток.
- У нас есть люди, следящие за всем, что происходит здесь, в Тампле. Они будут знать, если с Людовиком-Карлом будут
плохо обращаться, - мягко произнесла Жюльетта. - И Симону не дадут его обидеть.
- Я так по нему скучаю, - прошептала королева. - Ты же знаешь, ему всего восемь лет. У него такая нежная натура, он всегда
и всем улыбался, всегда старался помочь мне.
- Вы снова будете вместе.
- Возможно, в раю.
- Нет, - запротестовала Жюльетта. - Подготовка к вашему побегу продвигается вполне успешно, и скоро...
- Забудьте обо мне, - прервала ее королева. - Спасите Людовика-Карла.
Жюльетта попыталась успокоить Марию-Антуанетту:
- Людовику-Карлу пока ничего не грозит. Конвент может использовать его как заложника. Однако нам необходимо скорее
освободить вас.
- Пока они не убили меня, как моего мужа? - Губы Марии-Антуанетты задрожали. - Я слышала, они уже собирают доносы,
пытаясь очернить мое имя. И насколько я понимаю, одно из обвинений - против твоей дорогой матери. Благодарение богу,
Селесте ничего не грозит от рук этих негодяев.
Жюльетта поспешно отвела глаза.
Королева продолжала говорить обреченно и спокойно:
- Ты же знаешь, что в моей привязанности к твоей матери не было ничего противоестественного, Жюльетта. Я по натуре
крайне привязчива, но в моей жизни была только одна настоящая любовь. Аксель... - Она сняла с пальца кольцо-печатку и
любовно посмотрела на него. - Это герб Ферсенов. Знаешь, какой девиз выгравирован на нем? Tutto a te mi guida - "Все ведет
меня к тебе". Правда, прекрасно?
- Да, - глухо произнесла Жюльетта. - Это прекрасно.
- Мой дорогой Людовик все понимал. Мы были привязаны друг к другу, связаны долгом, но мне было необходимо что-то
еще. - Королева вскинула голову. - И я взяла это. Я полюбила Акселя сразу, как только его увидела, и жалею, что потеряла так
много времени, которое мы могли провести вместе, потому что боялась прийти к нему. Гораздо лучше поставить все на карту,
чем потом раскаиваться. Когда конец близок, только воспоминания приносят утешение.
- Это еще не конец. Мы стараемся...
- Я знаю. Знаю. И молю бога, чтобы вам это удалось, но постараюсь собрать всю волю, чтобы мне было не слишком страшно
умирать. Я слышала, Людовик вел себя как истинный монарх, и я тоже должна не дрогнуть под гильотиной и встретить смерть
как королева. - Мария-Антуанетта взглянула на Жюльетту и с волнением сказала:
- Но мой маленький Людовик-Карл должен жить! Пообещай мне, что он будет жить.
Жюльетта с трудом проглотила комок в горле.
- Даю вам слово.
Мария-Антуанетта улыбнулась, и на мгновение ее лицо озарилось тем обаянием, что пленило Жюльетту так много лет
назад, в тот вечер в зеркальной галерее.
- Я полагаюсь на тебя. Ступай с богом, малышка.
21.
Tutto a te mi guida.
Эта фраза снова и снова прокручивалась в мозгу Жюльетты. Она не могла от нее отрешиться на всем пути домой из Тампля.
Все ведет меня к тебе.
Когда Жюльетта вернулась на Королевскую площадь, Жан-Марка еще не было дома, хотя уже наступил вечер. С тех пор как
он вернулся в Париж из Гавра, он, казалось, избегал Жюльетту так же, как и она его.
Робер тщательно постарался скрыть удивление при виде старого платья на Жюльетте и ее вымазанного сажей лица.
- Я принесу наверх теплую воду. Вам понадобится что-нибудь еще?
Мне было необходимо что-то еще, и я взяла его.
- Спасибо, Робер, мне больше ничего не нужно. - И Жюльетта торопливо взбежала вверх по ступенькам.
Была уже почти полночь, когда она услышала на лестнице шаги Жан-Марка. Минуту спустя она уловила стук закрывшейся
за ним двери.
Жюльетта судорожно вздохнула, встала и быстро направилась к двери, ведущей в коридор.
Жан-Марк уже снял черный парчовый жилет и расстегивал белую полотняную рубашку, когда Жюльетта без стука отворила
дверь его комнаты и вошла.
Он бросил взгляд через плечо. Жюльетта в белом кружевном капоте.
- Могу ли я сказать, что вы никогда не перестаете удивлять меня?
- Добрый вечер, Жан-Марк. - Жюльетта нервно теребила кружева. - Я ждала вас. Вас долго не было.
- Я не знал, что у меня есть причина спешить домой. - Жан-Марк помолчал. - Я должен заключить, что ошибался?
Жюльетта кивнула и закрыла дверь.
- Это непросто... я не могу... не знаю, что сказать...
- Это совершенно очевидно.
Жюльетта встала перед Жан-Марком.
- Я много думала... - Она умолкла. - Это труднее, чем я представляла.
- Разрешите вам помочь? Вы поняли, что глупо бороться против того, чего мы оба хотим.
- Нет. - Жюльетта заглянула в темные глаза Жан-Марка. Такие прекрасные настороженные глаза. - Я решила сказать вам,
что люблю вас.
Жан-Марк оторопел.
А Жюльетта поспешно продолжала:
- О, я не жду, что вы скажете, что любите меня. Хотя мне кажется, я вам небезразлична больше, чем вы думаете. - Ее голос
понизился до шепота. - Вы можете никогда и не полюбить меня. Я не уверена, что вы вообще способны любить женщину.
- Тогда почему же вы так щедры, что даете мне такое оружие?
- Оружие? - Жюльетта печально улыбнулась. - Видите, вы по-прежнему вооружены против меня. Вы можете никогда... -
Девушка замолчала, и прошло какое-то время, пока она снова заговорила:
- Да, я дам вам любое оружие, какое вы пожелаете, Жан-Марк. - Она подняла руку и ласково провела по его левой щеке. - Я
люблю вас не только телом, но и всей душой и умом. Я останусь с вами - в вашей постели или просто рядом - до тех пор, пока
вам этого хочется. Надеюсь, что это продлится долго, потому что я, наверное, буду любить вас всю жизнь. Этого оружия вам
достаточно?
- Да, - хрипло произнес Жан-Марк. - Могу я спросить, что вызвало эту капитуляцию?
- Tutto a te mi guida.
- "Все ведет меня к тебе"?
- Эти слова выгравированы на кольце-печатке королевы. Она сказала, что с самого начала знала, что выбора нет и что любовь
надо ловить, пока она не ускользнула. - Жюльетта улыбнулась дрожащими губами. - Я вдруг поняла, что мне тоже не уйти. С
первого дня, когда я вас увидела, все вело меня к вам: Катрин, моя живопись, Танцующий ветер, аббатство, даже революция.
Неужели вы не понимаете? В мире слишком много крови и разрушений. Я не позволю лишить себя того, что может быть у
меня с вами. - Она положила голову на грудь Жан-Марка, обвила его руками и прошептала:
- Все действительно ведет меня к тебе, Жан-Марк.
- По-моему, я... сокрушен. - Жан-Марк стоял неподвижно; потом его руки поднялись, на мгновение задержались над
плечами девушки и сомкнулись на них с величайшей осторожностью. - Но если ты полагаешь, что я не приму твоего
предложения, ты жестоко ошибаешься. Я был бы последним дураком, если бы отказал себе в том, чего хочу. А я не дурак.
- Я знаю.
- Я человек практичный. - Губы Жан-Марка ласкали висок Жюльетты. - И если мне отдают победу, я принимаю ее.
- Да.
Жан-Марк подхватил Жюльетту на руки и понес к кровати.
- А что, если будет ребенок?
Девушка обмякла в его объятиях.
- Я ничего от тебя не жду. Если это случится, я позабочусь о ребенке.
Жан-Марк посмотрел на нее.
- Ты совсем сдаешься?
- Не сдаюсь, - прошептала Жюльетта. - Предлагаю.
Жан-Марк уложил ее на шелковое покрывало, лег рядом, опираясь на локти и глядя Жюльетте в лицо. В его глазах она
увидела недоумение, страсть и странное сожаление.
- Это разве не одно и то же?
- Нет. - Жюльетта запустила пальцы в его густые волосы, и его губы медленно приблизились к ее губам. - Это не одно и то
же. Ты увидишь.
- Ты защитил меня, - сонно прошептала Жюльетта. - Я этого не ожидала.
- Неужели так трудно поверить, что я могу отвечать великодушием на великодушие? - Жан-Марк крепко прижал к себе
девушку, ласково водя рукой по ее кудрям. - Я обнаружил, что очень тронут. Возможно, это просто временная слабость, но,
пока я ее не преодолею, я не могу поставить тебя в такое уязвимое для меня положение. Ты же видишь, что... Ты что,
засыпаешь?
- Да. - Жюльетта прильнула к нему. - Мне хотелось бы не спать, но я так устала. - Она зевнула. - День был очень
утомительным, а ты пришел поздно.
- Завтра приду пораньше. Да мы можем и вообще не вылезать из постели.
- Это было бы приятно. - Жюльетта откровенно боролась со сном. - Мы этого не делали со времен "Удачи".
Руки Жан-Марка крепче обвились вокруг Жюльетты, щекой он прижался к ее макушке. В его объятиях она казалась
маленькой, хрупкой. Она полностью отдалась в его власть, и все же в ее капитуляции не было слабости. Теперь она стала еще
сильнее, чем в свои самые дерзкие моменты, и у Жан-Марка было странное ощущение, что в минуту торжества он потерпел
поражение.
Он нежно поцеловал девушку в макушку, глаза жгла горячая влага, и он их закрыл.
Tutto a te mi guida.
Верные слова. Неудивительно, что они затронули какую-то знакомую струну, когда королева...
Королева.
Жан-Марк вдруг догадался...
Он-то ведь подумал, что Жюльетта повторила слова королевы, слышанные ею в прошлом в Версале, но Жюльетта всегда
отказывала прошлому и жила только настоящим. Почему же тогда эта фраза так подействовала на нее сейчас?
Разве что она услышала ее гораздо позднее.
Или она снова ходила в Тампль к Марии-Антуанетте...
Жан-Марк осторожно высвободил руку из-под головы Жюльетты и набросил на нее шелковое покрывало. Выбравшись из
постели и накинув парчовый халат, он тихонько скользнул к двери, взяв по пути со стола подсвечник.
Минуту спустя он открыл дверь комнаты Жюльетты. Что он рассчитывал найти? Если она, как он подозревал, ходила в
Тампль, то, должно быть, уже отослала испачканный сажей маскарадный наряд вниз. Возможно, он надеялся, что ошибся и
вообще ничего не найдет.
Стол в другом конце комнаты был покрыт полотняной скатертью, на нем лежал веер, стояли флакон и какое-то устройство
из дуба. На полу рядом со столом он увидел соломенную корзину с бумажными веерами.
Жан-Марк медленно прошел через комнату к столу и поставил на него подсвечник.
Раскрытый белый шелковый веер на столе был очень изысканным. Тонкий шелк отделан по краю изящным кружевом,
резные
...Закладка в соц.сетях
