Жанр: Любовные романы
Горький вкус времени (Танцующий ветер 2)
...л, и губы Жан-Марка скривились. - Видите, даже сейчас я невольно причинил вам боль.
- Ты всегда был чересчур требовательным к себе. Ты хороший и преданный сын. - Дени посмотрел Жан-Марку в глаза. - И я
прожил хорошую жизнь. Мне не о чем жалеть. Мне посчастливилось провести годы в окружении сокровищ, созданных
человеческим гением, и у меня такой любящий сын, который даже попытался так трогательно обмануть меня. - Старик с
нежностью посмотрел на Жан-Марка и кивком головы показал на статуэтку. - А теперь почему бы тебе не унести эту
прелестную вещицу из кабинета и не подыскать ей место, где она смотрелась бы лучше всего?
- Вы не хотите, чтобы она стояла здесь?
Дени медленно покачал головой.
- Видеть ее - значит, разрушить прекрасную и хрупкую ткань мечты. - Взгляд старика устремился к портрету Шарлотты
Андреас. - Ты никогда не задумывался, почему я так поступил, правда? Ты никогда не понимал, что значит мечта.
Боль и тоска накатились на Жан-Марка. Пытаясь скрыть от отца свое отчаяние, он помолчал.
- Нет, полагаю, что нет. - Голос его был хриплым.
- Это задевает тебя. И зря. - Старик снова раскрыл книгу. - Всегда должно быть равновесие между мечтателями и
реалистами. А в этом мире сила часто служит человеку лучше, чем его мечты.
Жан-Марк подошел к статуэтке.
- Я просто унесу ее прочь с ваших глаз. Отец, время принимать лекарство. Не забудьте выпить его.
Дени кивнул, не отрывая глаз от страницы.
- Ты должен что-то предпринять в отношении Катрин, Жан-Марк.
- Катрин?
- Она всегда была моей отрадой, но ведь она ребенок - ей только тринадцать. Катрин не должна быть здесь, когда это
случится...
Впервые его отец дал понять, что знает - его конец близок.
- Пожалуйста, не оставь Катрин, Жан-Марк.
- Обещаю вам, - глухо произнес Жан-Марк.
- Хорошо. - Дени поднял глаза. - Я читаю дневник Санчии - о старом Лоренцо Вазаро и его Катерине.
Жан-Марк взял статуэтку и направился было к двери, но задержался.
- Вы перечитывали эти старые семейные хроники, наверно, уже раз сто.
- Больше. И никогда не надоедает. - Отец улыбнулся. - О, наш предок верил в мечту, сын мой!
Жан-Марк выдавил из себя улыбку.
- Как вы. - Он открыл дверь. - Я вернусь в Марсель только вечером. Вы не хотели бы пообедать на террасе? Свежий воздух и
солнечный свет пойдут вам на пользу.
Но Дени уже снова погрузился в чтение дневника.
Жан-Марк закрыл дверь и остановился, борясь с терзавшей его болью. Последнее замечание отца не должно было задеть его.
Он не был мечтателем - он был человеком действия.
Рука молодого человека стиснула подставку статуэтки. Боль уходила так же, как бывало и прежде. Жан-Марк широким
шагом пересек вестибюль и распахнул дверь салона.
Взгляд Дезедеро был испытующим.
- Он узнал?
- Да. - Жан-Марк поставил статуэтку на постамент. - По моему указанию агент в Марселе выдаст вам кредитное письмо на
остаток суммы, которую я вам должен.
- Деньги мне не нужны. Я ведь не справился с работой. Ваш отец увидел подделку.
- Вздор. - Улыбка Жан-Марка была исполнена иронии. - Я уплатил вам ливры, чтобы вы создали статуэтку - не мечту.
- Ах да! - понимающе кивнул Дезедеро. - Мечта...
- Что ж, я всего лишь деловой человек, которому непонятны идеалистические причуды. Копия не годится, похоже, мне
придется добывать для него Танцующий ветер.
- Что вы собираетесь делать?
- Отправиться в Версаль и найти способ убедить королеву продать Танцующий ветер. Мне не хотелось оставлять отца, когда
он так слаб и... - Жан-Марк запнулся. - Я знаю, ему осталось уже немного времени.
- Но как вы рассчитываете получить статуэтку, когда ее величество явно не настроена расстаться с ней? - мягко спросил
Дезедеро.
- Поможет информация. - Губы Жан-Марка сложились в циничную усмешку. - Узнаю, что она хочет больше всего, и дам ей
это в обмен на статуэтку. Я поселюсь в гостинице неподалеку от дворца, и не пройдет двух недель, как я буду знать о дворе и ее
величестве больше, чем король Людовик, даже если для этого мне придется подкупить всех горничных и конюхов во дворце.
Дезедеро указал на статуэтку:
- А как же с ней?
Направляясь к двери, Жан-Марк старался не смотреть на Пегаса.
- Не хочу его больше видеть. Можете продать камни и расплавить его. - Молодой человек рывком распахнул дверь. - Видит
бог, мне может понадобиться еще золото, чтобы Людовик поддался искушению и продал мне Танцующий ветер.
Дверь за ним с треском захлопнулась.
2.
- Вы избаловали мальчика. - Тонкие губы Маргариты сжались в полоску при взгляде на светлую головку Людовика-Карла.
Ребенок прижался к груди Жюльетты. - Когда мы вернемся в Версаль, его нянька не поблагодарит вас. Вы только портите его.
- Он же болел. - Руки Жюльетты сильнее сжали теплое крепкое тельце малыша, словно защищая его. Второму сыну
королевы было уже больше двух лет, но девочке он по-прежнему казался умилительно беспомощным. - Людовик-Карл
нуждается в нашей заботе. Его мутит при езде в экипаже.
- Глупости! Доктор в Фонтенбло объявил, что принц в состоянии путешествовать.
- Но это не значит, что он совсем поправился. - Жюльетта сверкнула глазами на сидевшую напротив Маргариту. - Всего две
недели назад у него был такой жар, что королева опасалась за его жизнь.
- От кори обычно умирают. Вы болели ею дважды, но выжили.
Людовик-Карл пошевелился и что-то пробормотал, уткнувшись в плечо девочки.
Лицо Жюльетты осветилось улыбкой.
- Ш-ш-ш, малыш, скоро ты уже будешь со своей мамой. Все хорошо.
- Да, теперь, когда мы возвращаемся в Версаль, - кисло согласилась Маргарита. - Какое непростительное упрямство с вашей
стороны - предложить остаться с ребенком в Фонтенбло, когда весь двор вернулся в Версаль! Вы же знали, что мне придется
быть с вами, независимо от того, насколько ваша матушка нуждается в моих услугах.
Жюльетта баюкала малыша, поглаживая его пушистые мягкие кудри. "Нет смысла спорить с Маргаритой", - устало
подумала она. Ее няньку волновало только удобство и благополучие Селесты, и счастлива Маргарита была только в ее
присутствии. Страх королевы за жизнь Людовика-Карла ее не трогал. Мария-Антуанетта потеряла малютку-дочь Софию. Она
умерла четыре месяца назад. Ее старший сын Людовик-Иосиф, дофин и наследник престола, не отличался крепким здоровьем, а
в последнее время быстро сдавал. Заболел корью и младший сын ее величества Людовик-Карл, и королева впала в отчаяние.
- Не держите мальчика все время на руках! - приказала Маргарита.
Жюльетта упрямо закусила губу.
- Он все еще нездоров. Ее величество сказала, что я должна руководствоваться собственными суждениями, ухаживая за
малышом.
- Нечего было легкомысленной четырнадцатилетней девчонке брать на себя заботу о принце.
- Людовик-Карл останется у меня на руках. - Жюльетта, избегая взгляда Маргариты, повернулась к окну. Слава богу, они
уже подъезжают к Версалю. Она постарается не обращать внимания на Маргариту и думать о картине в сундуке на крыше
экипажа. Следовало еще вернуться к деревьям на холсте. Сквозь ветки пробивается солнечный свет и золотистыми пятнами
ложится на землю. Свет и тени играют на листьях. Как остановить это мгновение жизни природы?
- Вы всегда считаете, что обо всем знаете лучше всех, - проворчала Маргарита. - Неужели вы думаете, что королева доверила
бы вам Людовика-Карла, не заболей нянька той же болезнью? В один прекрасный день ее величество в вас разберется. Сейчас
вы развлекаете ее своими рисунками и дерзким языком, но ей все быстро надоедает, и она... Да вы меня не слушаете?
Жюльетта перевела взгляд на густой зеленый кустарник, обрамлявший холм по ту сторону дороги.
- Вот именно, так что не трудитесь продолжать.
За прошедшие две недели Жюльетта привязалась к принцу, ей стало казаться, что он ее младший брат. "Но теперь он
поправился", - печально подумала Жюльетта, и всего через несколько часов ей придется вернуть Людовика-Карла заботам его
матери и королевского двора.
Внезапно мысли Жюльетты были прерваны ударом: Маргарита с треском влепила ей пощечину.
Голова девочки дернулась, от неожиданности она чуть не уронила ребенка.
- Это вам за дерзость. - Маргарита удовлетворенно хмыкнула. - Ваша матушка считает, что я знаю, как вышколить вас
вопреки тому, что ее величество вас балует.
Жюльетта только крепче прижала к себе Людовика-Карла. Она не ожидала пощечины и явно недооценила накопившееся за
вынужденное пребывание в Фонтенбло раздражение Маргариты.
- Не смей бить меня, когда я держу на руках ребенка! - Девочка старалась унять дрожь в голосе. - Я могла покалечить его,
если бы уронила.
- Вы мне приказываете?
- Думаю, королеве было бы интересно узнать причину, по которой Людовик-Карл остался бы калекой. А ты как считаешь?
Маргарита отвела ненавидящий взгляд от лица Жюльетты.
- Скоро вы уже не сможете прятаться за принца. Я бы не позволила вам отбиться от рук, не нуждайся ваша матушка в моих
услугах.
- Я не прячусь от... - Жюльетта не успела закончить фразу.
Экипаж дернулся и рывком остановился. Жюльетту скинуло на пол. Принца она не выпустила из рук.
Людовик-Карл проснулся и заплакал:
- Жюль...
- Что там такое? - Маргарита высунула голову из окна экипажа. - Эй, дурень, что...
Рядом с ее головой лезвие косы кривым концом вошло в стенку экипажа.
Маргарита взвизгнула и отпрянула от окна.
- Что происходит? - Скорчившись на полу экипажа, Жюльетта смотрела на еще дрожащее лезвие. Она слышала крики,
скрежет металла о металл, пронзительное ржание лошадей.
Деревянную раму окна расщепила пуля.
- Фермеры. Крестьяне. Они напали на экипаж. - Голос Маргариты звенел от ужаса. - Они убьют меня по вашей вине. Вы
настояли, вам захотелось остаться в Фонтенбло с этим отродьем. Без вас я была бы в Версале с вашей матушкой.
- Замолчи. - Жюльетта подавила охватившую ее панику. Что делать? Ходили слухи об изголодавшихся крестьянах,
нападавших на экипажи и замки, но чтобы они набросились на королевскую карету в сопровождении швейцарской гвардии?..
- С нами ничего не случится. Им не справиться с солдатами...
- Дура! Их там сотни!
Жюльетта приподнялась и выглянула в окно. Мужчины и женщины в грубых одеждах размахивали косами и вилами,
пытаясь стащить с лошадей гвардейцев, пробивавшихся через обезумевших крестьян, рубя направо и налево попадавшихся на
их пути. Две из четырех лошадей упряжки лежали в крови на земле.
Черный бархат.
Взгляд Жюльетты поймал единственную неподвижную фигуру в этой панораме крови и смерти. Высокий стройный
мужчина в собольей шапке, в черном бархатном плаще и начищенных черных сапогах до колен сидел на лошади неподалеку от
толпы. Темные глаза его бесстрастно взирали на побоище.
Еще одна пуля ударилась в стенку экипажа над скамьей, где совсем недавно сидела Жюльетта. Девочка пригнулась еще
ниже, закрыв своим телом плачущего ребенка. Жюльетта не могла больше просто сидеть и ждать, пока одна из этих пуль
настигнет Людовика-Карла. Она должна что-то предпринять. Битва шла справа от экипажа. Швейцарская гвардия пыталась не
допустить бунтовщиков к принцу. Но как скоро придет помощь? Вдоль дороги рос кустарник, а за ним раскинулся лес.
Жюльетта подползла к двери, крепко прижимая к себе Людовика-Карла.
- Что вы делаете? - спросила Маргарита.
- Пытаюсь убежать в лес. - Жюльетта оторвала от своего платья кусок полотна и завязала им рот малышу, заглушая его плач.
- Здесь опасно оставаться.
- Вы с ума сошли!
Жюльетта, приоткрыв дверцу, осторожно выглянула наружу. В нескольких футах от экипажа рос спасительный кустарник.
Поблизости никого.
- Не ходите.
- Молчи или иди с нами. - Жюльетта, прижав к себе Людовика-Карла, шире открыла дверцу экипажа, выскочила из него и
метнулась через пыльную дорогу. Ветки кустарника хлестали ее по лицу, цеплялись за платье.
- Немедленно возвращайтесь! Вы не можете меня бросить! - несся вслед крик Маргариты.
В какофонии криков, проклятий, звоне мечей и кос слышался пронзительный визг Маргариты. Глупо было бы надеяться,
что ее воплей не услышат бандиты.
Людовик-Карл пищал под повязкой. Бедный малыш, он еще так мал, чтобы разобраться в этом безумии. Что ж, она тоже
ничего не понимала, но она не позволит этим убийцам причинить вред себе или ребенку.
- Стойте!
Жюльетта бросила взгляд через плечо.
Черный бархат.
Мужчина в собольей шапке, только что бесстрастно наблюдавший за побоищем, пробирался следом за ней через кустарник.
Его плащ похож на крылья огромной хищной птицы, мелькнуло в голове Жюльетты, и ей стало совсем страшно.
Жюльетта побежала, пытаясь удрать от него.
По щекам Людовика-Карла катились крупные слезы.
Девочка перепрыгнула через поваленное дерево, споткнулась и, не останавливаясь, помчалась дальше.
- Проклятие, да стойте же! Я не причиню вам... - Мужчина с руганью оборвал фразу.
Жюльетта на бегу оглянулась и увидела, что черный бархатный плащ, зацепившись за дерево, упал. Ей хотелось, чтобы этот
негодяй сломал ногу.
И тут мимо уха девочки просвистела пуля и ударилась рядом в дерево.
- Мальчишка! Отдай мне мальчишку! - Гортанный голос раздался впереди нее.
В сотне метров от Жюльетты стоял высокий плотный мужик в рваных штанах и распахнутой белой рубахе, держа в руке
дымящийся пистолет. Отбросив его в сторону, он вытащил из-за пояса кинжал.
Жюльетта замерла на месте, не сводя глаз со сверкающего лезвия.
Бежать назад к мужчине в черном? Нет. Он тоже опасен. Есть выход - ветка!
- Не обижайте меня, месье. Видите, я кладу ребенка на землю. - Жюльетта положила Людовика-Карла у своих ног.
Мужик удовлетворенно крякнул и сделал шаг вперед.
Жюльетта схватила ветку и изо всех сил ткнула ему между ног.
Пронзительно закричав, он обеими руками схватился за пах и выронил кинжал.
Жюльетта подхватила Людовика-Карла и промчалась мимо своей жертвы.
Всего через несколько секунд она услышала топот и брань. И как только этот мерзавец так быстро оправился! Девочка знала,
какое увечье мужчине мог нанести удар в пах. Всего несколько месяцев назад герцог де Грамон... Ручей... Надо перепрыгнуть.
Юбки намокли, отяжелели и глухо хлопали по ногам, мешая бежать.
Через считанные секунды она услышала шлепанье тяжелых башмаков по воде.
Он догонял ее.
Мясистая рука ухватила Жюльетту за плечо и рывком остановила.
- Стерва! Шлюха!
Уголком глаза Жюльетта увидела блеск металла - он занес над ней кинжал...
Пресвятая Дева, она сейчас умрет!
Кинжал так и не опустился.
Не успела она понять, что же все-таки случилось, как сильные руки отбросили ее от убийцы с такой силой, что она упала на
землю.
Черный бархат.
Жюльетта смотрела на кровавое пятно, расплывавшееся по плечу человека в черном бархатном плаще. Этот мужчина
оттолкнул ее, приняв удар кинжала на себя.
Гримаса боли исказила его лицо, когда его собственный кинжал вонзился в широкую грудь крестьянина.
Мужик со стоном рухнул на землю.
Мужчина в черном бархатном плаще с трудом добрался до сосны и прислонился к ней. Рукой он держался за левое плечо, из
которого по-прежнему торчал кинжал. Его оливковая кожа посерела, губы посинели.
- Моя дорогая мадемуазель де Клеман, могу... сказать... - Его голос прервался. - Что вы... делаете... чертовски трудной
задачу... спасти вас.
Глаза Жюльетты расширились от удивления.
- Спасти?
- Я привел подкрепление на помощь гвардейцам, как только узнал о плане нападения на экипаж. Если бы вы остались на
месте... - Мужчина вслепую схватился за ствол дерева, и лицо его исказилось от боли. - К этому времени... схватка была бы уже
окончена.
- Я же не знала, что происходит, - прошептала Жюльетта. - И кому доверять. А кто вы? Откуда вы взялись?
- Жан-Марк... Андреас. Гостиница неподалеку... Гостиница "Слепая сова". - Его взгляд переместился на крестьянина,
лежащего на земле в нескольких футах от них. - Глупо. Сапоги...
Глаза Жан-Марка закрылись, и он медленно сполз по стволу в глубоком обмороке.
- Не спорьте со мной. Пошлите за врачом в деревню, а мне приготовьте воду и чистое полотенце.
Жан-Марк открыл глазами увидел Жюльетту де Клеман в воинственной позе против крупного дородного мужчины. ЖанМарк
смутно припомнил месье Гийома, владельца гостиницы, где он прожил последние несколько недель.
Владелец гостиницы покачал головой:
- У меня нет ни малейшего желания оскорблять его высочество, посылая за врачом в деревню, если месье Андреас
действительно спас жизнь принцу. Мы должны подождать придворного врача.
- Версаль далеко. Вы возьмете на себя ответственность за его смерть?
Да она же почти ребенок, как в тумане сообразил ЖанМарк. Когда он впервые заметил девушку, бежавшую по лесу, то в его
глазах запечатлелись тоненькая, грациозная фигурка, вихрь блестящих темных кудрей и огромные испуганные глаза. Теперь
же, когда она стояла, ее головка едва доставала до третьей пуговицы рубашки месье Гийома.
- Вы что, не видите, что он истекает кровью и она капает на ваш пол?
Жан-Марка поддерживали двое солдат, одетых в форму швейцарской гвардии.
- Какая печальная картина!.. - прошептал он. - Я искренне надеюсь... что вы говорите не обо мне, мадемуазель.
Жюльетта повернулась к Жан-Марку, и напряжение на ее лице сменилось выражением глубокого облегчения.
- Вы пришли в себя. Я боялась... - Она снова обратилась к месье Гийому:
- Что вы стоите как истукан? Надо немедленно вынуть кинжал из его плеча.
Месье Гийом успокаивающе развел руками.
- Поверьте, лучше послать за придворным врачом. Вы слишком молоды, чтобы понимать...
- Не так молода, чтобы понять, что вы больше опасаетесь за свою шкуру, чем за него, - свирепо прервала его Жюльетта. - И я
не позволю, чтобы он истек кровью и умер, пока вы тут стоите и дрожите.
Жан-Марка передернуло.
- Пожалуйста, перестаньте болтать о моей предстоящей кончине. Это вовсе... не утешительно.
- Молчите! - Карие глаза Жюльетты сверкали. - Вам нельзя разговаривать. Вы ведете себя так же глупо, как этот
трактирщик.
Жан-Марк только вздохнул.
- Так-то лучше. - Жюльетта кивнула двум солдатам, поддерживающим Жан-Марка. - Отведите его в комнату. Я приду, как
только разберусь с этим месье Гийомом. И обращайтесь с ним осторожно, или, клянусь всеми святыми, вы мне ответите.
Ухмылки солдат исчезли. Эта сопливая девчонка их раздражала. Господи, еще минута - и из-за нее они уронят раненого на
пол. Жан-Марк содрогнулся и поспешно спросил:
- А принц?
- Я сказала вам не... - Жюльетта встретилась взглядом с Жан-Марком и коротко кивнула:
- Он в безопасности. Я отправила его во дворец со своей няней и капитаном гвардии. Так будет для него безопаснее.
- Хорошо. - Жан-Марк закрыл глаза. Он позволил солдатам взять на себя его вес, и они понесли его к лестнице.
Следующие десять минут были самыми трудными для Жан-Марка. В жизни подобного ужасного состояния он еще не
испытывал: под одеялами на широкой кровати он был на грани обморока.
- Вы не умрете.
Жан-Марк открыл глаза и увидел Жюльетту. Она хмуро смотрела на него.
- Надеюсь, вы правы. У меня нет...
- Нет. - Ее пальчики быстро накрыли его губы, и, несмотря на мимолетность этого прикосновения, Жан-Марку оно
показалось удивительно нежным. - Я сказала этому месье, что вы истекаете кровью, дабы заставить его пошевеливаться. Он не
хотел меня слушать, считая просто глупым ребенком.
- Он жестоко ошибался.
- Вы шутите. - Жюльетта с любопытством посмотрела на Жан-Марка. - Вы очень странный человек, если можете шутить,
когда у вас кинжал торчит из плеча.
- Я вовсе не герой и все же оказался в положении, когда должен... - Жан-Марк замолчал - комната накренилась, стала
темнеть...
- Вы не считаете себя героем? - Голос Жюльетты прозвучал откуда-то издалека.
- Становится дьявольски темно. По-моему, я собираюсь...
Ладонь Жюльетты легла ему на глаза.
- Поспите. Я присмотрю, чтобы вам не причинили вреда. Можете мне довериться.
Она лжет. Нельзя доверять ни одной женщине. Мысль была вялая, ватная. Все плыло в голове Жан-Марка.
Но Жюльетта еще только сильный, храбрый ребенок, чьи руки так же нежны, как резок ее тон.
Да, сейчас Жан-Марк мог доверять Жюльетте де Клеман.
Он расслабился и провалился в ожидавшую его темноту.
Когда он снова открыл глаза, Жюльетта стояла на коленях у его постели.
- Я надеялась, что вы еще поспите, - прошептала она. - Здесь деревенский врач.
- Стало быть, вы... победили.
- Конечно! У этого человека более щегольской вид, чем у придворного врача, но я надеюсь, что он не дурак. - Девочка
замешкалась. - Сейчас он намеревается извлечь кинжал.
Жан-Марк напрягся, и его взгляд устремился к камину. Маленький круглый человечек в фиолетовом парчовом камзоле и
тщательно завитом белом парике стоял у камина, грея унизанные кольцами пальцы.
- Теперь я тоже сожалею, что быстро пришел в себя. Не люблю боли, - сознался Жан-Марк.
- Естественно. - Жюльетта по-прежнему стояла на коленях у его постели. - Будет больно, но есть способы ослабить
страдания. Постарайтесь думать о чем-то прекрасном.
Врач поправил галстук и отвернулся от огня. Жан-Марк весь подобрался.
- Не напрягайтесь, так будет еще больнее. - Жюльетта взяла обе руки Жан-Марка в свои. - Думайте о... Нет, я не могу сказать
вам, о чем думать. Это должна быть ваша собственная прекрасная картина.
Жан-Марк наблюдал за врачом.
- Боюсь, что не последую вашему совету, - сухо сказал Жан-Марк. - Красота что-то ускользает от меня.
Пальцы девушки крепче сжали руки Жан-Марка.
- Я, когда мне больно, думаю о том, что чувствую, когда рисую или смотрю на Танцующий ветер.
- Танцующий ветер? - Жан-Марк напрягся, его взгляд скользнул от подходившего врача к лицу Жюльетты.
- Вы слышали о нем? Это самая прекрасная статуэтка в мире. Иногда я смотрю на нее и думаю... - Жюльетта запнулась и
замолчала.
- Думаете о чем?
- Ни о чем.
- Нет, скажите.
- Просто я не понимаю, как мог человек создать такую красоту, - ответила Жюльетта. - Это больше, чем красота, это...
- Не говорите мне, - скривил губы Жан-Марк. - Мечта.
Девушка кивнула:
- Значит, вы его видели. Тогда вы можете думать о Танцующем ветре.
Жан-Марк покачал головой:
- Сожалею, но я никогда не видел эту статуэтку.
Лицо Жюльетты затуманилось.
- Ну, месье, вы пришли в сознание. - У кровати стоял врач, жизнерадостно улыбаясь. - Мое имя Гастон Сен-Лер, и я вытащу
кинжал из вашего плеча. - Врач подошел ближе. - Ну, а теперь соберитесь с духом, а я...
- Не слушайте его! - свирепо перебила Жюльетта. - Смотрите на меня.
Карие глаза Жюльетты сияли, искрились. Ее тонкое лицо оживилось. Румянец на щеках цвел розами, на виске пульсировали
голубые жилки.
- Что из того, что вам доводилось видеть, было самым прекрасным?
- Море.
- Тогда думайте о море. - Пальцы Жан-Марка сжали запястье Жюльетты. - Держитесь за меня и расскажите мне о море.
Расскажите, каким вы его помните.
- Буря... сила... Волны бьются о корабль. Серо-синяя вода сверкает в...
Пронзительная, добела раскаленная боль...
- Море, - прошептала Жюльетта, не сводя с него глаз. - Вспоминайте о море.
- Еще разок, - радостно сообщил врач, крепче ухватившись за рукоятку кинжала.
- Тише. - Взгляд Жюльетты не отрывался от глаз Жан-Марка. - Расскажите мне еще о море.
- В солнечном свете в спокойный день оно... мы словно плыли в гигантском сапфире.
Сверкающие карие глаза отгоняли боль. Жан-Марк провел языком по пересохшим губам.
- И когда корабль подходит к берегу...
Ее кожа - роза в чаше со сливками.
- Вода становится... изумрудной. Никогда нельзя быть уверенным...
Боль!
Жан-Марк, выгнув спину, приподнялся на кровати, когда врач выдернул кинжал из плеча.
- Вот и все. - Врач отвернулся, держа в руке окровавленный кинжал. - Теперь я промою рану и сделаю вам перевязку.
Жан-Марк лежал, перед глазами комната кружилась, потолок опускался. Он почувствовал, как по руке заструилась кровь.
- Вам придется отпустить меня, - сказала Жюльетта. Жан-Марк непонимающе уставился на нее.
Она потянула руки, пытаясь высвободить запястья из его пальцев.
- Я не смогу помогать врачу, если вы меня не отпустите.
Жан-Марк медленно разжал пальцы и выпустил ее руки. Жюльетта вздохнула с облегчением.
- Так-то лучше. Худшее уже позади.
- Разве? - Жан-Марк почувствовал себя страшно одиноким. Ему хотелось снова держать ее руки в своих. Странно. Он
пересилил себя и пытался говорить как ни в чем не бывало.
- Приятно знать, что самое худшее уже позади. Вы уже поняли, что я сделан не из того теста, из которого лепят героев. И для
меня была бы ужасна мысль, что еще предстоит боль.
- Немногие мужчины пережили бы такой ужас, не закричав.
Слабая улыбка тронула губы Жан-Марка.
- С чего бы мне орать? Я ведь думал о чем-то... прекрасном.
Врач покинул гостиницу несколько часов назад. Сон Андреаса был беспокойным и прерывистым. Жюльетта обвела
взглядом комнату. Она уже несколько часов провела в кресле, не решаясь потревожить его.
Для деревенской гостиницы обстановка в номере была даже роскошной, а сама комната - по-видимому, лучшей из тех, что
мог предложить месье Гийом, но Жюльетте она была неинтересна.
Она перевела взгляд на лицо Андреаса, изучая его так же зачарованно, как и в первый раз, оно заворожило ее, еще когда она
была в экипаже. Боже, как бы ей хотелось написать его!
Жюльетта знала, что этому человеку будет все равно, как бы безжалостно честными ни были мазки ее кисти. Он не нуждался
в приукрашивании, ибо точно знал, кто он, какой он, и ему было наплевать, какого мнения о нем придерживаются другие.
Его бронзовое лицо было слишком длинным, скулы - слишком высокими, губы - слишком хорошо очерчены, а взгляд
темных глаз под прямыми черными бровями и тяжелыми веками - слишком острым и решительным. Все вместе составляло
гармонию целого, более притягательного, чем просто красота.
Каким вызовом для нее было бы написать его портрет, разгадать тайны, скрытые за этими черными глазами! Жюльетта была
уверена: будь у нее немного времени, она бы сумела воссоздать лицо, а не маску.
Но что, если у нее не останется времени? Рана глубокая, опасная, и вполне возможно, что он б
...Закладка в соц.сетях
