Жанр: Любовные романы
Горький вкус времени (Танцующий ветер 2)
...ить о Франсуа. Я знаю, что ты им очень восхищаешься, но...
- Ты отказываешься простить его, хотя, по-видимому, простила Филиппа. Даже после того, как я рассказала тебе, почему он
не мог помочь тебе в аббатстве, ты все равно не хочешь о нем говорить. - Жюльетта посмотрела на картину. - Я думала об этом
и, по-моему, знаю, почему ты так нетерпима к нему.
- Жюльетта, я не хочу...
- Потому что ты любишь его. Ты не любишь Филиппа, поэтому легко прощаешь его недостатки. - Она покачала головой. -
Матерь Божия, в аббатстве Франсуа тебя даже не знал! Как он мог предать?
Катрин встала и судорожно стряхнула с платья траву.
- Ты ведь ничего не знаешь о том, что я чувствую.
- Кому же еще знать тебя, как не мне? Я не понимаю, почему... - Жюльетта нахмурилась, задумчиво глядя на подругу. - Или,
может быть, дело здесь вовсе не в прощении? Он что, отказался остаться с тобой здесь, в Вазаро? Ты не смогла удержать его в
своем райском саду?
- Он хотел остаться! Он сам так сказал. Я... - Катрин оборвала себя и с вызовом посмотрела на Жюльетту. - И он сказал, что в
моем желании остаться в Вазаро нет ничего плохого.
- Но ты же знала, что не права, верно? - Жюльетта положила кисть. - Боже милостивый, мы все так радовались, что ты нашла
покой и умиротворение здесь, в Вазаро, что боялись копнуть поглубже.
- Я люблю Вазаро.
- А кто его не полюбит? Но Франсуа все-таки уехал, правда? И ты знаешь, что и сейчас он тоже оставил бы тебя.
- Да! - взорвалась выведенная из себя Катрин. - Он здесь не останется. Он снова уедет в это жуткое место, а мне придется... -
Ее глаза широко раскрылись: Катрин сообразила, какие слова только что произнесла. - Матерь Божья...
- И ты знаешь, что признаться в любви к Франсуа - значит, заставить себя уехать из Вазаро. Скажи мне, ты что-нибудь
писала в дневнике, который я тебе дала?
- Я заполняю его каждый день.
- Но первая страница так и осталась пустой.
Катрин смотрела на Жюльетту блестящими от слез глазами.
- Господи, какая же ты жестокая! Зачем ты это делаешь?
- Затем, что люблю тебя, - устало произнесла Жюльетта. - И Франсуа любит тебя. Он как-то не выдержал и признался мне в
Париже. Ты хоть знаешь, какая ты счастливица? Я могу прожить всю свою жизнь без любви, а у тебя она есть, но ты не хочешь
протянуть руку и взять ее.
Катрин с минуту молчала.
- Жан-Марк?
- Конечно, Жан-Марк. Что тебя так удивляет? И всегда был Жан-Марк. - Жюльетта встала. - Катрин, признайся самой себе.
Ты не едешь к Франсуа, потому что это означало бы покинуть твой сад. Здесь ты научилась жить без страха, но ты боишься
того мира, в котором живет он. - Жюльетта схватила Катрин за плечи. - И клянусь всеми святыми, тебе есть чего опасаться!
Франсуа постоянно грозит опасность в Тампле. Если он как-нибудь сам не выдаст себя, так Дантон может в любой момент
решить передать его Комитету общественной безопасности. Франсуа говорит, что шпионы есть даже в нашей собственной
группе. Куда бы он ни повернулся, всюду маячит гильотина.
- Нет! - По щекам Катрин катились слезы. - Почему вы позволяете ему делать это?
- Потому что мы, все остальные, не живем в уединенном саду. Мы все вынуждены постоянно рисковать.
Катрин вырвалась из рук Жюльетты и молча смотрела на подругу. Ее губы пытались что-то выговорить, но слова
отказывались срываться с уст. Затем она повернулась и побежала к усадьбе.
"Пресвятая Дева, неужели это правда? - спрашивала себя Катрин. - Неужели я боюсь оставить безопасное существование в
Вазаро даже ради Франсуа? Я-то думала, что стала сильной и независимой. Как же я ошибалась, как обманывалась в себе!"
Катрин распахнула парадную дверь, взбежала по лестнице в свою комнату и заперлась. Она прислонилась к стене,
задыхаясь, сердце ее бешено колотилось. Здесь она была в безопасности от слов Жюльетты, от самой Жюльетты.
Господи, она же любит Жюльетту и все же отгораживается и от нее, потому что та стала угрозой безмятежности, обретенной
ею в Вазаро.
Катрин бросилась на кровать и невидящим взглядом уставилась в окно напротив. Она так и лежала, пока день не сменился
вечером, пока не стемнело и не пришла ночь. Однажды она услышала, как повернулась ручка двери; в другой раз в нее постучал
Филипп и тихонько позвал ее. Катрин не отозвалась, и он ушел.
Уже поднялась луна и залила комнату серебряным светом, когда Катрин поднялась с кровати и медленно подошла к столу.
Ее руки дрожали, пока она зажигала свечи в подсвечнике. Катрин вынула из ящика дневник. И долго сидела, глядя на его
гладкую обложку.
А потом медленно открыла дневник на первой странице.
В глаза Катрин бросилась дата: 2 сентября 1792 года.
Боже милостивый, она не может...
Катрин глубоко вздохнула и протянула руку к белой перьевой ручке. Поспешно обмакнув ее в чернильницу, она принялась
писать.
Колокол звонил...
- Катрин! - Жюльетта снова постучала в дверь. - Если ты не отзовешься, я буду продолжать стоять здесь, пока ты не
ответишь. Уже почти полночь, и не вижу...
- Входи, - позвала Катрин. - Я отперла дверь.
Жюльетта вошла в комнату босиком, в развевающейся белой хлопчатобумажной ночной рубашке.
- Я чувствую себя очень глупо. Я пробовала открыть дверь раньше, но она была заперта, и я... - Ее взгляд упал на лежащий
на письменном столе дневник, и она немедленно подняла глаза к усталому лицу подруги. - Ты сделала это?
Катрин кивнула:
- Хотя и не испытывала к тебе нежных чувств, пока писала.
- Знаю. Я чувствовала то же самое по отношению к Жан-Марку. Но теперь тебе лучше?
- Теперь лучше. Нельзя сказать, что с кошмаром покончено, но все же это помогло. Я была ужасной трусихой, правда?
- О нет. - Жюльетта опустилась на колени перед стулом Катрин и любовно обвила подругу за талию. - Нам всем нужен сад,
куда можно уйти, когда боль становится слишком сильной. Посмотри на меня, я же сбежала к тебе и Вазаро.
- Но ты скоро вернешься?
- Через несколько дней. Я должна быть в Париже. Теперь у меня нет причин оставаться здесь. Твой Вазаро исцелил меня.
- Вазаро... - Катрин покачала головой. - Нет, мы сами себя исцеляем. В Вазаро нет настоящего волшебства.
- Неужели? - улыбнулась Жюльетта. - Не старайся так легко отказываться от того, во что верила.
Ладонь Катрин ласково тронула кудри Жюльетты.
- Год назад ты смеялась над волшебством.
- Возможно, я узнала, как мудро быть глупой. - Жюльетта уселась на пятки. - А ты - как глупо быть мудрой. - Она широко
улыбнулась, и ее карие глаза блеснули в свете свечи. - Правда, это звучит безобразно глубокомысленно. А теперь мы должны
найти способ объединить и то и другое в некой гармонии.
У Катрин неожиданно поднялось настроение.
- Оставайся сегодня на ночь в моей комнате, - порывисто сказала она. - Помнишь, как иногда в аббатстве я проскальзывала в
твою келью и мы болтали и смеялись почти до утренних молитв?
Жюльетта вскочила на ноги и подбежала к кровати.
- Надевай ночную рубашку. - Она откинула покрывало и нырнула под одеяло.
Катрин засмеялась и направилась к комоду за ночной рубашкой. Она вдруг почувствовала себя юной и беззаботной, полной
радости просто от того, что живет на свете.
Жюльетта болтала о портрете Мишеля, затем перескочила на более чем сомнительную оценку характера Филиппа, а потом
перешла на искусство изготовления вееров.
Катрин скользнула в постель рядом с Жюльеттой и уже нагнулась, чтобы задуть свечи. Жюльетта замолчала.
Катрин обернулась к подруге.
- Жюльетта!
- Все не так, как прежде. Мы не можем вернуть этого прошлого, правда?
- Что ты хочешь этим сказать?
- Прежние времена... Я думала, мы можем уйти туда, хотя бы ненадолго... Но мы теперь уже совсем не те. Мы не можем
болтать и хихикать до рассвета. Не можем стать детьми.
- Нет. - Катрин поразмыслила. - Но, наверное, это и к лучшему. - Она протянула руку и взяла пальцы Жюльетты в свои. - Я
думаю, наша дружба теперь крепче. Сегодня днем ты призналась, что любишь меня. А тогда ты этого сказать не могла.
Пальцы Жюльетты переплелись с пальцами Катрин.
- Я тебя действительно люблю. И если бы не это, то я бы оставила тебя жить в тишине и покое в твоем саду, где мне не надо
было бы о тебе беспокоиться. - Она сделала попытку рассмеяться. - Ты же знаешь, какая я эгоистка. На следующей неделе я,
наверное, скажу тебе, чтобы ты забыла все, что я сказала, и... Нет, это не правда. Я хочу, чтобы твоя жизнь была полной и
богатой. Я не позволю, чтобы ты этого лишилась.
Между ними наступило молчание.
- Я тоже хочу, чтобы твоя жизнь была полной и богатой, Жюльетта. - Катрин нерешительно помолчала, а потом робко
спросила:
- Почему именно Жан-Марк? Ты же знаешь, он...
- Знаю. Но это ничего не меняет.
Так они и лежали, дружески сплетя пальцы и глядя на обрамленные серебром тени комнаты.
Спустя долгое время Катрин спокойно произнесла:
- Когда ты соберешься в Париж, я поеду с тобой.
Филипп помог Жюльетте сесть в экипаж, а потом помедлил, глядя на Катрин.
- Я этого не одобряю. Ваше место здесь.
- Мое место там, где я сама решу. - Катрин улыбнулась и протянула руку. - Позаботьтесь о моем Вазаро, Филипп. И не
оставьте вниманием Мишеля. Смотрите, чтобы он каждый день делал уроки.
- Хорошо. - И, поднося ее руку к губам, Филипп серьезно прибавил:
- Я стараюсь, Катрин.
- Я знаю. - Катрин позволила ему подсадить себя в экипаж и расположилась рядом с Жюльеттой.
Филипп отступил, дал знак Леону, и экипаж рывком тронулся с места.
Он загрохотал по подъездной аллее мимо лимонных деревьев по направлению к дороге. Филипп стоял, глядя им вслед, и,
когда они повернули на Канны, поднял руку, прощаясь. Луч раннего утреннего солнца осветил его волосы, позолотив их.
- О чем ты думаешь? - с любопытством спросила Жюльетта, глядя в лицо подруги.
- О том, какой он красивый. - Голос Катрин звучал отстраненно. - Если бы не аббатство, я, наверное, вышла бы за него
замуж и была бы счастлива. И мне никогда не пришло бы в голову желать чего-то большего, чем то, что я видела в нем, потому
что во мне самой было не больше глубины.
- Ты более основательный человек, чем считалось!
- Я была нестерпимо чопорной.
- Просто чопорной. - Глаза Жюльетты озорно блеснули. - Я же тебя терпела, правда?
- Мы обе терпели друг друга. - Катрин рассмеялась. - Боже праведный, и как я только позволяла тебе заставлять меня бегать
за тобой в тот склеп!.. - Смех оборвался, но Катрин удалось обуздать ужас. Она решительно улыбнулась, изгоняя
воспоминания и оставляя лишь те, которыми можно было дорожить. - Временами ты вела себя по отношению ко мне
возмутительно.
Жюльетта, заметив ее усилия, протянула руку, сжав пальцы Катрин с осторожной небрежностью.
- Зато это было хорошо для твоего характера. Теперь Франсуа по сравнению со мной покажется тебе святым.
Франсуа. Катрин откинулась в экипаже, испытывая смешанное чувство возбуждения и страха. Откуда ей знать, нужна ли
она еще Франсуа? Жюльетта сказала, что нужна, но она могла ошибаться. Шесть месяцев - большой срок. Возможно, у него
уже есть другая.
Что ж, если уже слишком поздно, у нее хватит сил принять эту новость с достоинством.
Она не могла больше жить в райском саду.
- Мадемуазель Катрин, как приятно видеть вас в добром здравии! - Робер тепло улыбнулся, придерживая входную дверь.
Его взгляд устремился через плечо Катрин на улицу, где Жюльетта присматривала за разгрузкой своих красок и холстов.
Неожиданно она обернулась и взбежала по ступенькам.
- Здравствуйте, мадемуазель! - Робер так и засиял улыбкой при виде девушки. - Месье Андреас будет очень рад вашему
возвращению. С тех пор как вы уехали, дом кажется совсем пустым.
Жюльетта усмехнулась.
- Я уверена в одном: в нем было гораздо тише. - Она развязала ленты шляпки. - Но почему вы открываете дверь? Где слуги?
- Никого больше нет, кроме Мари и меня. Месье Андреас уволил их всех через несколько дней после вашего отъезда из
Парижа.
- Как странно! - Жюльетта нахмурилась. - Я поговорю с ним об этом. Где он?
- Он еще не вставал.
- Боже правый, да ведь уже почти полдень! Он ведь всегда встает рано. - Глаза Жюльетты тревожно заметались. - Он болен?
- И она бегом бросилась к лестнице. - Я должна посмотреть, Катрин. Проследи, чтобы при разгрузке не повредили портрет
Мишеля.
Минуту спустя Жюльетта ворвалась в комнату Жан-Марка.
- Что случилось? Ты болен? Я же знала, мне ни за что не следовало уезжать. - Она поспешила к окну и отдернула шторы,
впуская свет. - Смотри, что вышло. В доме нет слуг, ты заболел и...
- Жюльетта. - Голос Жан-Марка звучал хрипло со сна и от удивления. - Какого черта ты здесь делаешь?
- Мне пора было возвращаться. - Жюльетта подбежала к кровати и бросилась в объятия Жан-Марка. Прежде чем он успел
что-то сообразить, девушка покрыла его лицо поцелуями. - Ох, Жан-Марк, я так по тебе соскучилась! Пожалуйста, не болей.
Все время, пока я бежала по ступенькам, я думала: "Что, если он заболел? Что, если он умрет?" Я не вынесу, если ты...
- Тише! - Жан-Марк обнял ее и крепко прижал к себе. - Я вовсе не болен.
- Тогда почему ты еще в постели?
- По весьма уважительной причине - я лег в постель почти на рассвете.
Его сердце громко билось рядом с ухом Жюльетты, и она прижалась щекой к темным волосам, покрывавшим его грудь.
- Что ж, с твоей стороны очень нехорошо так пугать меня.
- Могу я обратить твое внимание на то, что не знал о твоем возвращении? Почему ты не прислала записку и... А, ладно! - Он
запрокинул ей голову, и его губы с яростной страстью прижались к ее губам.
Жюльетта крепче обняла его - ее душа ликовала и разрывалась от радости. Он был здоров, силен, и они снова были вместе.
Жан-Марк поднял голову. Его дыхание участилось.
- На ком-то из нас слишком много всего надето, и, по-моему, этот человек - ты. Разденься, Жюльетта. Господи, как же я
скучал по тебе!
- Правда? Я и хотела этого. - Жюльетта задумчиво посмотрела на Жан-Марка. - Правда, Жан-Марк?
- Правда. - Он отбросил ее шляпку, и та полетела в другой конец комнаты. - Что я и собираюсь немедленно
продемонстрировать, если ты будешь так любезна и снимешь...
- Не могу. - Жюльетта неохотно встала. - Тебе следует одеться и спуститься вниз. Здесь Катрин.
- Катрин? - Жан-Марк нахмурился. - Зачем она приехала в Париж? Ей не следовало покидать Вазаро. Вам обеим незачем
было возвращаться.
- Ты же знал, что я вернусь, - спокойно произнесла Жюльетта. - Я не могла оставить тебя одного, и есть кое-что, что я
должна сделать.
Жан-Марк отбросил одеяло и потянулся за парчовым халатом, висевшим на стуле.
- Проклятие, вы что, не слышали, что здесь творится? Якобинцы окончательно взбесились. Они хватают и убивают всех, кто
попадается им на глаза. Они казнили жирондистов, обвиняя их в измене, и аристократов, кто попался им под руку, и всех
остальных, против кого что-то имели. После смерти королевы гильотина работает день и ночь. Черт побери, вам здесь
небезопасно!
- Гильотина. - Жюльетта содрогнулась, вспомнив тот день на площади Революции. Королева в ее хорошеньких красных
прюнелевых туфельках... - Еще смерти?
Жан-Марк запахнул халат и обернулся к ней.
- Возвращайтесь в Вазаро. Когда смертей так много, они становятся будничным делом. У меня было бы мало шансов спасти
тебя, если бы ты попала под трибунал.
Жюльетта сделала попытку улыбнуться.
- А ты бы не хотел, чтобы я попала на гильотину? Было бы очень печально, если бы меня было некому оплакивать.
- Я бы не хотел, - медленно произнес Жан-Марк. - Настолько бы противился, что скорее всего был бы вынужден найти
способ уничтожить и эту чертову гильотину, и нацию, приказавшую применить ее к тебе.
У нее перехватило дыхание.
- Как... удивительно! Ты действительно стал бы меня оплакивать?
- Боже милостивый, разве я не сказал... - Жан-Марк умолк и отвернулся, чтобы девушка не могла увидеть его лица. - Однако
Франсуа был бы крайне огорчен, если бы я уничтожил его драгоценные права человека, а это, по-видимому, было бы
следствием моих действий. Так что давай постараемся любым способом избежать этого. Возвращайтесь в Вазаро.
Жюльетта только улыбнулась.
- Даже если уеду я, Катрин останется. Она собирается отправиться к Франсуа в Тампль.
- Нет! - Жан-Марк круто развернулся к Жюльетте. - Почему?
- Она любит его, - просто сказала Жюльетта. - Теперь ее место рядом с ним.
- Но не в Тампле же. Если она не желает возвращаться в Вазаро, пусть остается здесь, где я могу попытаться защитить ее...
- Она уже не ребенок, Жан-Марк. Ты не можешь укрыть ее. Мы обе должны делать то, что должны.
- Черта с два я не могу! - резко сказал Жан-Марк. - Мне бы следовало приказать Леону связать вас обеих, вставить в рот
кляп и заставить уехать в Вазаро.
- Мы бы снова вернулись, - улыбнулась Жюльетта. - Я знаю, ты любишь Катрин, но она больше не твоя забота. Она теперь
жена Франсуа. - Она повернулась и пошла к двери. - Оставляю тебя одеваться. Прислать с Леоном воду? - Она нахмурилась. -
Это не его обязанность, и он очень расстроится. Правда, Жан-Марк, это неразумно - оставить в хозяйстве только Мари и
Робера. Почему ты отослал остальных слуг?
- Я подумал, что так лучше. В последнее время у меня был ряд посетителей, и я не хотел сплетен.
- Кто? - Жюльетта с любопытством посмотрела на него, а потом ее вдруг пронзила боль. - Женщина? Наверное, мне
следовало этого ожидать. У тебя всегда было много любовниц, а меня не было...
- Семь недель и три дня, - негромко уточнил Жан-Марк. - Я не уверен, сколько часов, зато убежден, что смог бы сказать,
если бы ты не ворвалась в мою комнату и не разбудила меня.
- Правда? - У Жюльетты снова перехватило дыхание, и в ней слабо шевельнулась надежда. - Банкиры всегда хорошо
обращаются с цифрами, да?
- Если хотят преуспеть в своей профессии. - Жан-Марк покачал головой. - Не было других женщин, Жюльетта. Я поймал
себя на том, что не заинтересован заменять тебя кем-либо в своей постели. Вот тебе еще одна победа.
- Тогда где ты был прошлой ночью?
- На одном из утомительных тайных сборищ, необходимых для страшных заговоров. Скажи мне, это какое-то правило, что
они всегда должны проводиться среди ночи?
- Заговоры? Жан-Марк улыбнулся.
- Я надеялся вытащить твоего Людовика-Карла из Тампля целым и невредимым до твоего возвращения, но, как обычно, ты
непредсказуема.
- Людовик-Карл? - Жюльетта изумленно смотрела на него. - Ты помогаешь нам?
- Моя дорогая Жюльетта, я не помогаю. Если уж я ввязываюсь в такие дела, я должен их контролировать.
- Но почему?
- Наверное, потому, что у меня есть некоторое самолюбие.
- Нет, я хочу сказать: почему ты это делаешь?
- Ты ждешь, чтобы я сказал, что делаю это в память о королеве и на благо страны? - Жан-Марк говорил неохотно. - Я не
идеалист.
- Помощь в организации побега Людовика-Карла может погубить тебя.
- Нет, если все сделать правильно.
- Тогда зачем ты рискуешь?
- Каприз.
Жюльетта покачала головой.
- Скажи мне, Жан-Марк.
Жан-Марк с минуту молчал.
- Потому что мне противно, и я не приемлю, когда ребенка делают заложником нации просто по причине его
происхождения. - Он пристально посмотрел на Жюльетту. - И потому что я больше никогда не хочу видеть тебя такой
сломленной, как в тот день, когда Мария-Антуанетта взошла на гильотину.
Надежда стремительно сменилась радостью.
- Я не была сломлена.
Губы Жан-Марка скривились.
- Нет, не сломлена, но очень серьезно согнута. - Он рукой показал на дверь, отсылая Жюльетту из комнаты. - А теперь иди и
вели приготовить мне ванну. Я чувствую, что смогу лучше справиться с тобой и Катрин, когда смою с себя сон.
Через час Жан-Марк спустился вниз и увидел Жюльетту, входившую в парадную дверь.
- Слишком поздно, - жизнерадостно объявила Жюльетта. - Катрин уехала. Я только что отправила ее в Тампль в своем
экипаже. Если хочешь с ней поспорить, тебе придется поехать в Тампль, а это было бы очень глупо.
Жан-Марка, казалось, новость не слишком огорчила.
- Как умно с твоей стороны! - спокойно сказал он. - Тогда вместо этого я поспорю с тобой. Иди сюда и присоединяйся ко
мне за завтраком.
- Я уже поела. - Жюльетта последовала за ним в комнату для завтрака. - Миновал полдень. Тебе бы следовало уже обедать.
- Мы не об этом собираемся спорить. Давай подумаем, какой толк от твоего присутствия в Париже.
- Я могу расписывать веера, служить курьером.
- Мы сформировали новую сеть. Ты не знаешь этих людей, а они тебя.
- Это было очень умно. Франсуа подозревал, что у графа Прованского в нашей группе в кафе "Дю Ша" был шпион. -
Жюльетта нахмурилась. - Но ты не должен допускать, чтобы граф узнал, что тебе известно о его агенте, иначе он примет меры,
чтобы помешать тебе.
- Франсуа не разорвал связи с группой и часто ходит в кафе "Дю Ша". - Жан-Марк уселся за стол и положил на колени
салфетку. - Я знаю, ты сочтешь это невероятным, но мы даже без тебя додумались до того, что это возможно.
- Никто не знает?
- Нана Сарпелье. - Жан-Марк намазал маслом рогалик. - Я надеюсь, ты одобряешь это?
- О да. - Жюльетта задумчиво наморщила лоб. - Когда вы планируете освободить Людовика-Карла?
- Как можно скорее. Но нам требуется помощь в самом Тампле. Франсуа пытается как-то повлиять на чету,
присматривающую за ребенком.
- На Симонов. Королева говорила, что, по ее мнению, он глуп, но не жесток. Как ты думаешь, есть возможность, что они
станут помогать?
Жан-Марк пожал плечами.
- Подкупом тут ничего не сделаешь. Франсуа говорит: они оба слепо преданы республике, но, похоже, привязаны к
мальчику. - Он надкусил рогалик и задумчиво стал жевать его, а потом добавил:
- Насколько я вижу, здесь есть ряд проблем. Во-первых, вытащить мальчика из тюрьмы. Во-вторых, вывезти его из Парижа
и через кордоны. Далее, куда он отправится оттуда? Возможно, в Вазаро - на промежуточный период, но долго он там в
безопасности не пробудет. Если мы отвезем ребенка к его родным в Австрию, скорее всего не пройдет и года с момента его
освобождения, как с ним произойдет роковой несчастный случай. Если же отправить его к другому монарху, тот использует его
как заложника.
- Нет! - Жюльетта расположилась напротив Жан-Марка. - И король, и королева перед смертью сказали Людовику-Карлу, что
он не должен бороться за возвращение себе трона.
- Как я уже сказал, здесь есть проблемы. - Жан-Марк покончил с рогаликом и потянулся к чашке шоколада. - Но я работаю
над тем, как вывезти мальчика из Парижа, и в моих планах есть некоторые яркие моменты, которые ты можешь оценить. Вот
где я был сегодня ночью.
- Правда? - спросила заинтригованная Жюльетта. - И как ты собираешься это сделать?
- Думаю, прежде чем разрабатывать конкретно этот план, я подожду, пока закончит работу месье Радон. - Жан-Марк допил
шоколад, поставил чашку и прижал ко рту салфетку. - Как видишь, мы прилежно трудимся на благо маленького короля.
Почему бы тебе не поехать в Вазаро и не позволить нам самим продолжать им заниматься? Жюльетта решительно
воспротивилась:
- Я обещала королеве, и я сделаю все, чтобы маленький король был на свободе.
- Я так и думал, что ты не согласишься. - Жан-Марк встал. - Что ж, постараемся извлечь максимальную выгоду из этой
ситуации. Идем.
- Куда?
- Семь недель, три дня и шесть часов, - негромко сказал Жан-Марк. - Я сообразил, пока сидел в ванной. Это долгий срок,
Жюльетта.
Слишком долгий. У Жюльетты забилось сердце просто при одном взгляде на него - на его блестящие темные волосы, на
чуть озорной изгиб его губ, когда он улыбнулся ей.
- Да.
- Давай разберемся. Я спорил с тобой, но безрезультатно. Ты не дала мне увидеться с Катрин, чтобы я мог попробовать
убедить ее действовать разумно. Не вижу другого выхода навязать тебе свою волю, за исключением одного, который ты
примешь наиболее охотно. - Жан-Марк протянул ей руку. - Идем-ка в постель, малышка.
Сердце Жюльетты теперь колотилось так сильно, что его удары она ощущала каждой частичкой своего тела. Он уже сказал,
что скучал без нее, и то, что она видела в его глазах, было по меньшей мере привязанностью. Жюльетта ослепительно
улыбнулась, вложила свою руку в его и кротко сказала:
- Как хочешь, Жан-Марк.
- Как хочешь? Когда это ты поступала так, как я хочу?
Взявшись за руки, они побежали вверх по лестнице. Затем по коридору - в спальню Жан-Марка. Ими овладело неудержимое
веселье. Они хохотали, и их смех эхом отдавался под сводчатым потолком.
Казалось, канули в Лету тревоги и печали. В целом мире они были одни. Жан-Марк закрыл дверь спальни.
Жюльетта уже на ходу принялась возиться с застежками платья и не заметила, как он посерьезнел.
- Нет.
Жюльетта обернулась. Жан-Марк снимал жемчужно-серый атласный камзол.
- Не спеши, Жюльетта. - Его голос звучал тихо, глаза казались чернее ночи. - Не сейчас.
Жюльетта нерешительно посмотрела на него.
- Но ты же раздеваешься.
- О да. - Жан-Марк прошел вперед и небрежно бросил камзол на спинку стула, обитого голубой тканью. - Так быстро, как
только возможно. Но я решил, что не хочу, чтобы ты сама это делала. - Он жестом указал на стул, куда бросил камзол. -
Присядь, пожалуйста.
Жюльетта прошла по комнате и опустилась на указанный им стул, озадаченно глядя на него.
- Жан-Марк, ты ведешь себя очень странно.
- Да? - Он снял рубашку и отбросил ее в сторону. - Потерпи. Я делаю это с определенной целью.
Жюльетте было совершенно наплевать на его цели. Ей хотелось прикоснуться к нему, сомкнуть пальцы на темной курчавой
поросли на его груди, потереть ладонями гладкие, твердые мускулы его плеч.
- Прошло семь недель, Жан-Марк. Он согласно кивнул.
- Слишком долго. У меня было много времени, чтобы подумать. - Жан-Марк сел на кровать, стащил левый сапог и взялся за
правый. - О тебе, Жюльетта.
Жюльетта прикусила губу. Боже милостивый, как он красив! Заливший комнату солнечный свет высвечивал каждую
черточку его лица, мускулистую лепку его груди и плеч.
- Ты не хочешь спросить, о чем я думал? - Жан-Марк отбросил второй сапог, снова встал и быстро принялся раздеваться
дальше.
- А мы не можем поговорить об этом потом?
Жан
...Закладка в соц.сетях
