Жанр: Любовные романы
Горький вкус времени (Танцующий ветер 2)
... палочки из слоновой кости отполированы до блеска, а на шелке был изображен грациозный Танцующий ветер с
глазами, как крошечные миндалевидные изумруды. По спине Жан-Марка побежали мурашки панического страха.
- Что ты здесь делаешь? - За его спиной в дверях в кружевном капоте стояла растрепанная Жюльетта. - Я не говорила, что ты
можешь сюда входить, Жан-Марк. Ты не имеешь права...
- Что это такое? - Жан-Марк взял со стола шелковый веер и поднял его. - Ради бога, что это ты еще придумала?
- Ты же знаешь, что это Танцующий ветер. Я сделала его ради собственного удовольствия. И не собираюсь обмахиваться им
на публике. Тебе не следовало его трогать. Я не уверена, что клей уже высох. - Она забрала веер у Жан-Марка и осторожно
положила на покрытый полотняной скатертью стол. - Он очень хорош, не так ли?
- Исключительно. - Жан-Марк указал на корзину с веерами, что стояла на полу. - А эти, я полагаю, ты тоже сделала для
собственного удовольствия.
Жюльетта повторила:
- Тебе не следовало входить сюда.
Жан-Марк схватил девушку за плечи.
- Кафе "Дю Ша". Королева. Все это тянется месяцами, так?
Жюльетта подняла на него глаза.
- Да, но я очень осторожна. Тебе это абсолютно ничем не грозит, Жан-Марк. Если нас схватят, я никогда...
- Ты считаешь, я этого не знаю? - Голос Жан-Марка звучал резко. - Господи, ты думаешь, я до сих пор не узнал тебя?
- Это продлится недолго. Она скоро будет на свободе. Но сейчас ты не должен вмешиваться.
- Ты виделась с ней сегодня, да?
Жюльетта кивнула.
- Она просила меня пообещать ей найти способ спасти ее сына. Ох, Жан-Марк, она такая печальная! Я просто обязана
помочь ей.
- Ради всего святого, да весь Париж знает, что Конвент собирает против нее улики для суда!
- Франсуа говорит, что план побега почти готов. Он уже подкупил охрану в Тампле, и нам остается только найти способ
провезти ее через кордоны в добром здравии.
- Франсуа!
- На самом деле он вовсе не человек Дантона. Он руководитель группы, которая пытается спасти королевскую семью. Его
настоящее имя - Уильям Даррел.
- Сюрприз за сюрпризом, - мрачно сказал Жан-Марк. - Во что еще меня посвятят?
- Ни во что.
- И когда же состоится побег?
- Через две недели, двадцать третьего июня. - Жюльетта посмотрела на него. - Тебя это не касается. Сделай вид, что ты
никогда не видел этих вееров, Жан-Марк. Занимайся своими делами.
Жан-Марк невесело рассмеялся.
- Ты думаешь, я могу сделать вид, что не вижу, как ты участвуешь в заговоре, который может отправить тебя на гильотину?
Завтра же вывезу тебя из Парижа.
- Нет, Жан-Марк, - спокойно произнесла Жюльетта. - До тех пор, пока она не будет в безопасности, - нет. Но, если надо, я
попрошу Нана подыскать мне другое жилище. Я знала, что до этого может дойти, если...
- Нет! Зачем ты это делаешь?
Жюльетта улыбнулась.
- Потому что я стала другой. Меня изменило случившееся в Андорре, и, по-моему, ты тоже изменил меня, Жан-Марк.
Ребенком я боялась любить, я была уверена, что мое чувство останется без ответа. Но теперь я знаю, что важно не быть
любимой, а любить самой. А когда ты любишь человека, ты должен помогать ему. - Глаза девушки сияли от непролитых слез. -
Уверяю тебя, я бы очень хотела стать такой, как прежде. Мне тогда было гораздо удобнее. Тебе посчастливилось, что ты умеешь
оставаться в стороне.
- Да? - Голос Жан-Марка звучал устало. Он не чувствовал, что остается в стороне, у него было ощущение одиночества и
отчаянного страха за нее. - Я не смогу убедить тебя прекратить этот идиотизм?
Жюльетта покачала головой.
- Но мне действительно ничего не грозит, Жан-Марк. Я всего лишь расписываю веера и время от времени передаю
сообщения.
- Всего лишь? - Губы Жан-Марка сжались. - Прекрасно. Когда в следующий раз пойдешь с каким-нибудь заданием от
Эчеле, скажи мне, и я пойду с тобой.
- Нет! - Жюльетта попыталась скрыть отчаянную тревогу в голосе. - Я не хочу тебя впутывать.
- Тогда ты сама будь очень осторожна, хорошо? - Жан-Марк отпустил плечи Жюльетты. - Не волнуйся, я не собираюсь
участвовать в этом заговоре. Моя единственная цель - не дать тебе сложить голову. Я обнаружил, что необыкновенно
привязался к ней, как и к прочим восхитительным частям твоего тела. - Он направился к двери. - И, моя дорогая Жюльетта, я
впутался во все это в тот день, когда в то первое утро увидел тебя бегущей через лес. Сейчас уже слишком поздно возвращаться
и пытаться что-то изменить.
Попытка освободить королеву потерпела неудачу.
Жюльетта не могла в это поверить.
- Но мы же были так уверены, - опечаленно сказала она, когда Нана сообщила ей эту новость вечером в кафе "Дю Ша". - Все
же было готово. Что могло произойти?
- В последнюю минуту сменили охрану, - мрачно отозвалась Нана. - Все до единого охранники, которых мы подкупили,
таинственным образом получили вчера задания за пределами Тампля.
Жюльетта задумалась.
- Как же могло случиться такое? Что нам теперь делать?
- Продолжать попытки. Составить новый план. - Нана покачала головой. - Хотя, видит бог, времени осталось мало. По
словам Уильяма, идет разговор о том, чтобы перевести королеву из Тампля в Консьержери - главную тюрьму. Если это
произойдет, у нас будет мало шансов.
Жюльетта содрогнулась. Консьержери, мрачная жуткая темница, расположенная на расстоянии брошенного камня от НотрДам,
была последним шагом на пути к гильотине.
- А в Консьержери у вас кто-нибудь есть?
- Мы там оплачиваем двух охранников, но нам потребуется гораздо больше. Будем искать пути к ее освобождению.
Двадцать девятого июля была сделана вторая попытка освободить королеву из Тампля, но и она провалилась так же, как и
первая.
Третья была запланирована на десятое августа. В два часа ночи третьего августа королеву подняли с постели и перевели в
Консьержери.
Четвертая попытка была сделана, когда королева ожидала суда в Консьержери, на этот раз в сотрудничестве с другой
роялистской группой, руководимой бароном де Батцем. Она также оказалась неудачной.
Четырнадцатого октября 1793 года королева предстала перед обвинителями, и ее судили. Марии-Антуанетте было всего
тридцать семь лет, но она уже переживала климакс, и у нее были сильнейшие менструальные спазмы. Но, несмотря на боль,
она храбро защищалась от самых оскорбительных обвинений, какие могут быть предъявлены женщине, - начиная с
лесбиянства и кончая кровосмешением. Все ее усилия были обречены с самого начала, и шестнадцатого октября королева была
приговорена к смертной казни на гильотине.
- Ради всего святого, не ходи!
Жан-Марк в бессильном гневе смотрел на Жюльетту, спускавшуюся по лестнице. Темно-синее платье висело на ней, как на
вешалке, а глаза на похудевшем лице казались огромными. В течение последних трех месяцев Жан-Марк с болью в душе
наблюдал, как она быстро худела, а живость, озарявшая ее, постепенно таяла. Сегодня она казалась бледно-восковой и хрупкой,
как лилия из Вазаро.
- Ты не можешь помочь ей, и не имеет смысла больше так мучиться.
- Все уже почти кончено. - Жюльетта, держась очень прямо, подошла к зеркалу в вестибюле и завязала ленты шляпки под
подбородком. - Она должна увидеть меня и знать, что я не забыла о своем обещании. Теперь она не одна. - Жюльетта подняла
глаза и встретилась в зеркале с взглядом Жан-Марка. - Но мне помогло бы, если бы ты поехал со мной. Я знаю, что
навязываюсь, и пойму, если ты не захочешь...
- Конечно, я поеду. - Голос Жан-Марка звучал грубо. - Почему бы и нет? Кто-то же должен быть там, чтобы подхватить тебя,
когда ты хлопнешься в обморок. Смерть на гильотине - не слишком красивое зрелище.
- Я знаю, - прошептала Жюльетта. - Это уродливо. А она всегда терпеть не могла уродства. Она хотела, чтобы все было
красиво и... - Жюльетта закусила нижнюю губу. - Я должна подойти очень близко к эшафоту. Она должна увидеть меня.
Обещаю, что не упаду в обморок.
Жан-Марк подошел к ней сзади и ласково обхватил руками ее шею.
- Она увидит тебя. Мы позаботимся, чтобы так и было, - приглушенно сказал он. - Идем.
В течение долгого пути на площадь Революции Жан-Марк держал Жюльетту за руку. Когда они подъехали к боковой улочке
и сошли с экипажа, он решительно повел ее на площадь, протолкался через огромную возбужденную толпу и нашел им место
прямо перед гильотиной.
Жан-Марк снова взял Жюльетту за руку, когда толпа радостно взревела при виде подъезжающей к эшафоту тележки с
королевой.
Мария-Антуанетта была одета в белое платье из пике, белую шляпку, черные чулки и красные прюнелевые туфли на
высоком каблуке. Эта нарядная одежда представляла разительный контраст с ее стриженой головой, запавшими щеками и
испуганными глазами.
Жюльетта попыталась проглотить душивший ее комок в горле. Она не должна упасть в обморок.
Королева должна увидеть ее.
Надо бороться с дурнотой, бороться с отчаянием. Скоро ей станет лучше. Она ведь пообещала Жан-Марку, что не лишится
чувств.
Королева поднялась по ступенькам. Дойдя до эшафота, она споткнулась и наступила на ногу палачу Сансону.
- Извините, месье, - запинаясь, произнесла она. - Я нечаянно.
Жюльетта едва могла видеть сквозь пелену слез. Толпа ревела от восторга, и королева в отчаянии оглядела ее в надежде на
помощь, которая не придет.
Она должна увидеть Жюльетту.
Девушка развязала ленты шляпки под подбородком и сорвала ее с головы, одновременно шагнув в сторону эшафота.
Наконец затравленный взгляд Марии-Антуанетты упал на Жюльетту. На мгновение ее искаженное ужасом лицо едва
заметно осветилось.
А потом палач подтолкнул ее к гильотине.
Спустя минуту Сансон торжествующе поднял голову королевы под одобрительные крики толпы.
Но Жюльетта этого уже не увидела. Жан-Марк, расталкивая толпу, силой тащил Жюльетту через площадь к боковой улочке,
где их ждал экипаж.
- Я потеряла шляпку, - безжизненным голосом сказала Жюльетта. - Наверное, уронила на землю рядом с эшафотом.
- Да. - Они вырвались из толпы, Жан-Марк обхватил ее за талию и поспешно бросился к экипажу.
- Она увидела меня. Ты видел ее лицо? Всего на минутку, но она увидела меня.
- Да, она знала, что ты там. - Жан-Марк открыл дверцу и подсадил Жюльетту в экипаж. - Домой, - бросил он кучеру и сел
рядом с девушкой.
Он притянул Жюльетту в свои объятия и, когда экипаж покатил по булыжным мостовым прочь от площади Революции,
стал баюкать ее. Сердце Жан-Марка разрывалось от жалости к девушке.
- Я не потеряла сознания. Я же пообещала тебе, что не...
И Жюльетта упала на его руки в глубоком обмороке.
Проснувшись, Жюльетта обнаружила, что лежит в постели Жан-Марка. Она была раздета, если не считать белого атласного
капота. Жан-Марк лежал рядом с ней обнаженный, держа ее в объятиях с той же силой и нежностью, с какой обнимал в
экипаже. Бархатные шторы на окнах были задернуты, а в подсвечнике на другом конце комнаты горели длинные белые свечи.
- Мне очень жаль, - прошептала Жюльетта. - Я не сдержала слова. Я не хотела причинять тебе столько хлопот.
- Лежи спокойно. - Слова Жан-Марка прозвучали грубо, но ласковый поцелуй в висок выдавал, что грубость эта - напускная.
- Это когда-нибудь кончится? - горько спросила Жюльетта. - Столько крови... - Она с минуту помолчала. - Они радовались,
глядя, как ее казнят. Ты слышал, как они орали?
Жан-Марк не ответил.
- С чего им так веселиться? Неужели они не поняли? Она не была блистательной женщиной, как мадам де Сталь, она была
совсем обыкновенной. Она совершала ошибки, но никогда не была по-настоящему жестокой.
Жан-Марк протянул руку и взял с прикроватного столика бокал.
- Фруктовый сок. Ты целый день ничего не ела. Выпей.
Жюльетта послушно проглотила терпкий напиток, и Жан-Марк поставил бокал назад. Затем притянул девушку ближе,
прижав ее щеку к впадинке между обнаженным плечом и шеей.
- Я так устала, Жан-Марк.
- Я знаю. - Он запустил пальцы в кудри Жюльетты. - Отдыхай.
- Я хочу увидеть Катрин. Я бы хотела поехать в Вазаро и повидать ее. Как ты думаешь, можно мне это сделать?
- Да, я все устрою утром.
- Катрин... Франсуа любит ее.
- Правда?
- Да, любит, Жан-Марк. Каждый раз, когда он упоминал ее имя, я видела... Я знала, что тут что-то не так. Пришлось
вытянуть из него признание.
- Удивляюсь, что тебе это удалось.
- Я просто все время приставала к нему.
- А вот теперь это меня не удивляет.
- Дофин. Я должна помочь Людовику-Карлу. Я обещала ей...
- У тебя есть время. Сначала поезжай в Вазаро и отдохни.
- Мне так хочется спать... Как странно! Я ведь только что проснулась. - Жюльетта усилием воли подняла веки. - Сок. Ты туда
что-то подлил?
- Да.
- Как Франсуа в Вазаро.
- Ровно столько, чтобы ты хорошо выспалась.
- Без сновидений?
Жан-Марк поцеловал ее в лоб.
- Без сновидений.
Час спустя Жан-Марк вошел в гостиную.
- Извините, что заставил вас ждать. Но я очень благодарен вам, что вы пришли.
Франсуа не встал со стула и не поднял глаз от своего бокала с вином.
- Я не скучал. Робер все время снабжал меня запасами из вашего великолепного подвала.
- Жюльетта настояла, и мы были на площади Революции. Вы ведь не пошли туда?
Франсуа сделал еще глоток.
- Мое дело - вытаскивать их из тюрьмы, а не смотреть, как они умирают, когда у меня ничего не получается. Я решил вместо
этого напиться. К несчастью, у меня на редкость крепкая голова. Однако в конце концов со мной это произойдет.
- Какого дьявола у вас ничего не вышло? У вас были деньги, время...
- И Месье, который работал против меня.
- Месье?
- Добрый граф Прованский, брат короля. Это он организовал группу два года назад. Все шло хорошо до тех пор, пока мы
освобождали дворян. Что такое король без двора? - Франсуа поднес бокал к губам. - И только когда настало время срочно
освобождать королевскую семью, он обнаружил, что у него нет средств. Похоже, добрый Месье возжелал стать королем
Франции... У него явно есть соглядатаи и в нашей группе, и в Конвенте. Каждый раз он срывал наши попытки. О, не в
открытую, конечно. Он не раскрыл моего имени и не принес в жертву ни одного из нас.
- И вы не знаете, кто шпион в вашей группе?
- У меня есть прекрасная идея на этот счет. И я составил план, чтобы убедиться в этом.
- Граф хочет, чтобы мальчик тоже умер?
- Конечно, тот ему мешает. Людовик-Карл теперь король Франции. Но я обязательно вытащу его из Тампля. Я вытащу его.
Но сделать это я должен один.
Жан-Марк улыбнулся.
- Неужели вы думаете, что Жюльетта позволит вам попытаться спасти его без ее помощи? А это ставит меня в такое
положение, что я неизбежно должен буду либо остановить ее, либо позаботиться о том, чтобы вы достигли вашей общей цели
как можно скорее.
Франсуа медленно поднял голову.
- И что же вы выбираете?
- Я не собираюсь еще раз стоять и смотреть, как она страдает. Завтра я отправляю Жюльетту в Вазаро. Есть у нас
возможность вызволить мальчика до ее возвращения?
- Сразу ничего не делается. Конвент считает, что смерть королевы заставит роялистов зашевелиться и сделать более
энергичную попытку спасти ребенка. Поэтому они усилили охрану в Тампле.
- Как долго нам придется ждать?
- Возможно, месяц-другой. - Франсуа встал и покачнулся. - Я чувствую... Похоже, мне в конце концов все же удалось
напиться.
Жан-Марк обхватил Франсуа за плечи.
- Проклятие, сегодня я, по-моему, только тем и занимаюсь, что служу подпоркой. - Он вздохнул, смиряясь со своей участью.
- Лучше вам переночевать здесь. Я отведу вас наверх и уложу в кровать.
- Как вы добры! - Тон Франсуа был безупречно вежливым, несмотря на то, что у него подкашивались ноги. - Даже слишком
добры.
- Согласен, - сухо отозвался Жан-Марк. - А мне вот кажется, что я жил гораздо лучше, когда не был столь добрым.
- Она увидит Катрин... Катрин...
Когда Жюльетта приехала в Вазаро, герань была в полном цвету, обагряя поля пламенем и наполняя пьянящим ароматом.
Катрин ждала на ступеньках парадного крыльца и бросилась к Жюльетте, как только та вышла из экипажа. Потом
отстранила подругу на расстояние вытянутой руки и вгляделась в ее лицо. В тот день, когда Жюльетта выехала из Парижа,
Жан-Марк послал в Вазаро письмо с нарочным, предупредив Катрин о состоянии ее любимой подруги. И действительно,
Жюльетта выглядела совершенно изможденной, лишенной присущей ей энергии и живости. Но было и еще кое-что. И более
существенное. Когда Жюльетта покидала Вазаро, в ней еще жил тот нетерпеливый порывистый ребенок, с которым Катрин
росла в аббатстве. Теперь же в подруге, которую она обнимала, Катрин лишь улавливала еле ощутимый намек на того ребенка.
Ее охватило мгновенное острое сожаление. Они обе менялись, но не вместе, как она когда-то надеялась.
- Это ужасно - то, что они сделали с ее величеством.
- Ужасные события происходят повсюду. - Жюльетта обняла Катрин за талию. - Но здесь, может быть, и нет. Мне надо
почувствовать, что в мире еще есть такие места, как это.
Катрин улыбнулась и сняла с Жюльетты шляпу, любовно взъерошив темные кудри подруги.
- Ты должна переодеться и прямо сейчас пойти со мной в поле. И в следующие два дня ты будешь заниматься только тем,
что работать с Мишелем и со мной.
Жюльетта лукаво посмотрела на подругу.
- Я должна отрабатывать свое содержание?
Катрин кивнула.
- Конечно, в Вазаро ведь все работают. - Она безмятежно улыбнулась. - Ты должна пособирать цветы, Жюльетта.
22.
- Ты не только ничего не добился, но и превратился в чудовище, - холодно объявила Анна Дюпре. - Как ты можешь
рассчитывать, что господа в Конвенте примут тебя?
- Я ничего не мог поделать, - заскулил Дюпре. - Мне пришлось спрятаться от полиции, я чуть не умер. К тому времени,
когда я уже был в достаточной безопасности, чтобы пойти к хирургу, кости срослись не правильно.
- Лучше бы ты умер, чем являться ко мне в таком виде. Какая мне от тебя польза? Ты что, рассчитываешь, что я стану
помогать тебе, когда это твой долг - заботиться обо мне?
- Нет, - поспешно сказал Дюпре. - Все будет так, как вы пожелаете. Я еще сумею достать для вас Танцующий ветер. Я знаю, у
кого он.
- У Жан-Марка Андреаса, - ядовито произнесла Анна Дюпре. - И как же ты намереваешься отобрать его? Пока ты
отсутствовал, ревностная жирондистка Корде убила Марата, и теперь у тебя нет ни покровителя, ни власти. Или ты
собираешься выпрашивать место у Дантона или Робеспьера?
- Я ходил к Дантону домой, и он отказал мне, - признался Дюпре. - Заявил, что убийцы ему ни к чему.
- Однако до твоего отъезда в Испанию он пользовался твоими услугами. Я же сказала, никто не сможет выносить твоего
отвратительного вида с переломанными костями.
- Но надежда еще есть. Бежав из Испании, я для начала поехал в Марсель и узнал важное. - Дюпре говорил кратко,
поспешно, путаясь, заглатывая слоги, в попытке убедить мать. - У Андреаса есть кузина Катрин Вазаро, к которой он очень
привязан. Возможно, это даже девушка с миниатюры на медальоне. Между Андреасом и Жюльеттой де Клеман должна быть
какая-то связь.
- Ты говорил, что девушка с миниатюры - принцесса. Дюпре уже совершенно позабыл о том, что солгал матери.
- Я думаю, она принцесса, но возможно...
- Ты мне солгал.
- Нет! - в отчаянии воскликнул Дюпре. - Я думал, она принцесса. Я только сказал...
- Неважно. - Глаза матери превратились в две узкие щелки при взгляде на сына. - Как ты думаешь воспользоваться этой
девчонкой Вазаро?
- Пошлю ей письмо о том, что держу в плену Жан-Марка Андреаса и что она должна явиться лично, чтобы выкупить его.
- Что, если она не отреагирует на письмо?
- Отреагирует. - Дюпре старался, чтобы его слова звучали убедительно. - Она приедет. И когда она будет у меня...
- Ты воспользуешься ею, чтобы заставить Андреаса отдать тебе Танцующий ветер. Дюпре быстро кивнул.
- Мне это не нравится, - нахмурилась Анна Дюпре. - Этот план основан на чувствах.
Она высказала собственные страхи Дюпре, но ему необходимо было убедить мать, что он еще на что-то способен.
- Она всего лишь глупая девчонка. А чувствительность - обычное явление для женщин в... - Дюпре замолчал, увидев, что
мать снова обратила на него взгляд своих холодных серых глаз. - Вы - нет. Но некоторые женщины ведь не понимают, как
глупо поддаваться чувствам.
- А Андреас? Судя по тому, что ты мне сообщил, я бы не сказала, что он чувствительный человек.
- Я же говорю: он к ней привязан.
- Ты совершенно лишен хитрости. - Анна Дюпре поднялась, шурша бледно-лиловыми юбками из тафты. - Я думала, что
лучше обучила тебя. Забудь об этом плане, отправляйся в Париж и установи слежку за Андреасом. У всех людей есть секреты -
и, может быть, мы сможем узнать об этом человеке нечто, что может оказаться полезным для нас. Это вернее, чем доверяться
чувствам. Отправляйся немедленно.
- Я думал побыть у вас несколько дней и отдохнуть, - заикаясь, произнес Дюпре. - Я плохо себя чувствую. Во мне все еще
сидит пуля, и по ночам у меня бывает жар. - Это было правдой, но не причиной, по которой он хотел остаться здесь. Просто он
слишком долго не видел мать.
- Ты хочешь отдохнуть? Конечно. - Мать улыбнулась сыну. - Однако ты не можешь рассчитывать на то, чтобы спать в
какой-нибудь моей красивой чистой кровати. Ты очень плохо себя вел. Ты подвел меня, Рауль. Ты не привез мне Танцующий
ветер и солгал насчет принцессы. А где место плохим маленьким мальчикам - ты знаешь.
- Нет! - Дюпре вскочил так быстро, как только мог. - Я немедленно уезжаю в Париж. Вы правы. Я должен следить за
Андреасом.
- Сомневаюсь, чтобы тебе пришлось беспокоиться о том, что кто-то тебя узнает. - Анна Дюпре презрительно поморщилась. -
Тем не менее будь осторожен. Это твой последний шанс, Рауль. В следующий раз я не буду столь снисходительной.
Дюпре схватил со стола шляпу.
- Я не подведу вас. - Он заковылял к двери, волоча за собой левую ногу. - Я добуду его. Я дам вам Танцующий ветер.
Анна Дюпре подошла к зеркалу и погладила мушку в виде сердечка в углу рта.
- Вот и умник, - рассеянно произнесла она. - Да, и возьми в моей комнате из шкатулки с драгоценностями медальон. Тебе он
может пригодиться, если решишь каким-то образом использовать эту девчонку Вазаро.
- Вы не станете возражать?
- Медальон теперь не имеет для меня цены. - Анна Дюпре наклонила голову и пристально посмотрела на сына. - Потому что
он меня недостоин, не так ли?
"Она не собирается прощать меня, - в панике подумал Дюпре. - Она может и вообще никогда не простить меня, если я не
привезу ей статуэтку. Танцующий ветер обладал властью дать моей матери то, к чему она всегда стремилась. Я сделаю ее
королевой более великой, чем эта стерва Мария-Антуанетта, которую обезглавили на прошлой неделе".
- Нет, он вас не стоит, - пробормотал Дюпре, открывая дверь. - Простите, матушка. Пожалуйста... Я привезу вам Танцующий
ветер. Я привезу его...
Он заковылял прочь из комнаты, остановившись лишь на минуту за дверью, чтобы справиться с приступом тошноты.
Близко. Это было так близко. Что, если она уже отказалась от него? Без его долга по отношению к матери он был ничто.
Внезапно его обдало холодом при одной мысли: если он даст матери Танцующий ветер, он будет ей больше не нужен. Нет,
он не должен допустить, чтобы такое случилось.
Душу Дюпре пожирал голод. Мать снова выгнала его. А голод надо утолить. Камилла. Он пойдет к Камилле, и та утолит его
голод.
- Глаза, мне трудно схватить их выражение и цвет. - Жюльетта положила на кисть еще немного голубой краски. - У него
такие выразительные глаза, правда? В них такое неуемное любопытство...
Катрин взглянула через плечо подруги на портрет Мишеля, стоявшего в цветочном поле.
- Но, по-моему, ты уловила их выражение. - Она уселась на траву и обхватила руками колени, задумчиво глядя на
сборщиков, работавших у подножия холма. - Ты сильно продвинулась с картиной.
- Вот это просто удивительно. Никак не могу уговорить этого маленького цыгана позировать мне больше пяти минут
подряд. - Жюльетта вскинула голову. - Это одна из лучших вещей, какие я когда-либо писала. Она достойна того, чтобы
выставить ее в галерее. - Ее губы скривились. - Впрочем, этой радости я никогда не узнаю.
- Почему?
- Даже в этой прекрасной новой республике усилия женщин-художниц не считаются достойными того, чтобы их
демонстрировать публике.
Катрин покачала головой:
- Но портрет великолепен.
- Это не имеет значения. Я могла бы обладать талантом Фрагонара или Жака Луи Давида, и все же мне не позволили бы
повесить свои картины даже рядом с самой любительской мужской мазней. Это несправедливо, но такова жизнь. - Жюльетта
пожала плечами. - Ну и ладно, я-то знаю, что портрет хорош.
- Ты уже почти закончила?
- Еще несколько мазков и подпись. - Жюльетта вытерла пот со лба рукавом. - Я заметила, что Мишель много времени
проводит с Филиппом.
Катрин кивнула, сорвала травинку и стала жевать ее.
- С тех пор как Филипп вернулся из Парижа, он очень старается подружиться с Мишелем.
- Ты его простила?
- За то, что он Филипп? - Катрин пожала плечами. - Это не я должна его прощать, а Мишель. А Мишель не видит его вины.
- Но ты же не думаешь о нем, как прежде?
- Нет, но мы оба любим Вазаро.
- Мне это не нравится, - отрезала Жюльетта. - Если будешь продолжать в том же духе, ты кончишь тем, что выскочишь
замуж за этого павлина.
Катрин смотрела в землю.
- Это... возможно. - И прибавила:
- Не скоро. Но когда-нибудь мне понадобится иметь дочь для Вазаро.
Жюльетта покачала головой:
- Ты заслуживаешь большего.
- Филипп - жизнерадостный спутник, он много работает...
- И к тому же уж точно доказал, что способен произвести на свет большое потомство. Катрин подавила улыбку.
- Только ты можешь говорить такие ужасные вещи. - Ее улыбка исчезла. - Мне нужен кто-то еще, помимо Мишеля. Мне...
одиноко, Жюльетта.
Жюльетта с минуту молчала, потом бросила взгляд поверх мольберта на Катрин.
- Тогда пошли за Франсуа. Катрин застыла.
- Франсуа. Почему ты не хочешь поговорить о Франсуа, Катрин? Я же объяснила тебе, что вынудило его принять решение
тогда в аббатстве, и, по-моему, ты поняла.
- Я не хочу говор
...Закладка в соц.сетях
