Жанр: Любовные романы
Повелитель
..., в
отличие от собаки, дракон вовсе не казался ни симпатичным, ни безобидным.
Ник с трудом преодолел желание побыстрее утащить из пещеры детей.
— Вам не грустно из-за того, что у вас нет друзей-драконов? —
снова раздался тоненький голосок Гретель.
Она обхватила маленькими пальчиками его коготь и явно была восхищена тем,
что блестящие когти чудовища вдвое длиннее, чем ее рука.
Дракон, как бы размышляя, прикрыл глаза. Ник сделал то же самое. Друзья-
драконы? Он не на шутку испугался, представив стадо проказничающих драконов.
— Да, иногда бывает грустно, — наконец пробормотал хищник, с
любопытством рассматривая маленькую девочку. — А тебе?
— Иногда и мне одиноко, — призналась Гретель. — Но теперь
лучше, потому что со мной Ник и Зи. Он сказал, что будет о нас заботиться, и
мы поедем к его другу. Если хотите, я узнаю у Ника, можно ли вам жить с
нами, ведь он разрешил нам держать пушистого бесенка. А Зи любит животных и
не станет возражать.
Услышав это, Ник хлопнул себя ладонью по лбу и едва сдержал тяжелый вздох.
Дракон взглянул в ту сторону, откуда донесся звук, а его тонкие губы
дернулись. Красновато-желтые глаза дракона забегали от смущения. Конечно, он
заметил Инка, несмотря на темноту.
— Я тоже попрошу Ника, — сказал Гензель. — Но если вы любите
собачьи галеты, не признавайтесь. Кажется, его это огорчает.
К глубокому облегчению Ника, дракон наконец ответил:
— Мне очень нравится жить здесь, в пустыне, но когда-нибудь я вас
навещу, если у Ника есть двор за домом или лишняя спальня. Обещаю в гостях
не есть никаких собачьих галет.
Ник решил вступить в разговор, пока все не зашло слишком далеко.
— Эй, ребята! — Он подошел к дракону и детям. — Извините, что
вмешался в вашу дружескую беседу. Но уже время ланча, а потом надо будет
вздремнуть.
— А Матиас и Мэриэль придут на ланч? — Гретель улыбнулась
Нику. — Кларисса говорила, что придут.
— Матиас и Мэриэль? — переспросил Ник. Он пока не мог запомнить
имена всех своих новых знакомых.
— Матиас — сын Ледяного Джека, — пояснил дракон, помогая детям
соскользнуть со своего живота на пол. Потом он осторожно перевернулся и
извлек свой дергающийся хвост из расщелины в стене. — А Мэриэль — дочь
Томаса, и, кроме того, моя крестница.
Ник покачал головой. Уже не казалось странным, что дракон может быть
крестным.
— Что ж, не знаю, как насчет Матиаса и Мэриэль, — сказал Ник, беря
детей за руки, — но вам обоим нужно поесть и отдохнуть.
— Я не хочу спать! — заявил Гензель. — Я ведь не настолько
мал, чтобы спать каждый день.
— Может быть, и так, — дипломатично согласился Ник. — Но,
чтобы вырасти большим и сильным, нужно как следует кушать.
— А здесь есть собачьи галеты? — вспомнил мальчик.
Ник, услышав фырканье, встретился с драконом взглядом и увидел смех в глазах
чудовища.
— Уверен, что в Кадалахе найдется что-то похожее на них, —
проворчал Ник, поворачиваясь и уводя детей.
— Адью! — попрощался дракон и лениво помахал Гензелю и Гретель
когтем, когда те оглянулись на него. Посмотрев на Ника, он добавил: —
Увидимся позже — за обедом. И не волнуйся. Я не стану есть собачьи галеты.
Ник почувствовал, как его лицо вытягивается. Для не помещающегося за
обеденным столом дракона обедом вполне мог стать хобгоблин.
За ланчем Ник отвлекся от мрачных мыслей. Он чувствовал, что устал, и ему
казалось, что он мог проспать три недели подряд. А времени для усвоения
новой информации и понимания смысла происходящего было очень мало. Не желая
внезапно столкнуться с подлыми Силами Зла, о которых говорил Роман, Ник
решил выяснить, какая перед ним поставлена задача и какие трудности его ждут
впереди. Это должно стать предельно ясно.
К тому же у Ника возник миллион вопросов по поводу кто, что значит быть
пикси. Вопрос Ледяного Джека о том, как чувствует себя Ник, частично
волшебник, узнав, что Зи отчасти гоблин, поставил его в тупик. Поэтому,
услышав о проблемах Романа, он задумался над возможными последствиями и
случае, если у них с Зи родятся дети. Некоторые наследственные признаки
неожиданно проявляются у последующих поколений. А вдруг у них с Зи родится
ребенок с четырьмя руками? Или у него будет зеленая кожа? Или
неконтролируемая магия пикси? Что они тогда станут делать, черт побери?
Такой ребенок совсем не будет похож на человека.
Вероятно, ему и не нужно быть похожим на
человека
, — вдруг заговорил призрак.
Возможно
, — согласился Ник и вздохнул.
— Ты говоришь, что моя любовь к Нику ненастоящая? — спросила Зи у
Хло.
Зи после ночного кошмара была вся мокрая от пота, а по коже еще бегали
мурашки.
— Нет. Она настоящая. Просто это произошло не по твоей воле. Как сон
или мечту, ее вызвала магия.
Зи смогла с этим справиться.
— А Ник?
— Сомневаюсь, что он проявил больше свободной воли, чем ты, —
спокойно ответила Хло.
— А вы с Зэйном? — продолжала Зи. — Ты...
— Я не волшебница, а обычный человек, — пояснила
собеседница. — И выбрала себе мужа без магического вмешательства,
скорее всего, так сложились обстоятельства.
Хло посмотрела на свою дочь. Маленькая девочка, играющая на полу, явно была
полутроллем. Ясно было и то, что Хло ее очень любит. Зи хотела узнать, как
получилось, что у нее и Зэйна все же родился ребенок-полутролль. Но вдруг Зи
почувствовала, что эта молодая женщина испытывает невыносимую боль, и это
связано с ее дочерью.
Это была еще одна загадка, но спрашивать об этом было нельзя.
Зи почувствовала себя прижатой к стенке. Сначала семья пыталась навязать ей
свой образ жизни. Потом этот монстр, Квазим, вторгся в ее жизнь и разрушил
все планы Зи относительно будущего. А теперь с помощью магии ее пытаются
заставить быть с Ником. Зи загнали в угол — в темный угол, и она не могла во
всем этом разобраться. Гнев наполнил ее до краев, так что она задрожала.
— Зи? С тобой все в порядке? — Хло испугалась. — Ты немного
побледнела.
— Что произойдет, если я попытаюсь уйти? — Голос Зи постепенно
становился тверже, хотя дрожь еще не унялась. — Что, если просто
отказаться подчиняться магии?
— Ты хочешь уйти из Кадалаха? — уточнила Хло.
— Нет... Я хочу оставить Ника.
— Не знаю. — Хло нервно разгладила юбку. — Мне... мне
кажется, что шийн тебя не отпустит. Да и отпустит ли Ник? Скорее всего, он
не сможет этого сделать, по крайней мере, до... до того, как вы исполните
волю магии.
Услышав эти слова, Зи сжала губы. Казалось, что Хло сказала больше, чем
можно было, и расстроилась из-за этого. Зи отбросила покрывало и встала с
кровати, дрожа всем телом от гнева.
— Где Ник? — вскричала она. — Мне нужно с ним срочно
поговорить.
— Он с Ледяным Джеком. Но лучше немного подождать...
— Я уже достаточно ждала, — перебила ее Зи и добавила, обращаясь к
себе: — Надеюсь, что не слишком долго.
Глава 16
— Мы еще усовершенствуем твой дробовик, Ник. А пока попробуй этот,
Хеклер энд Кох MP5SD
с некоторыми доработками Ледяного Джека, —
повертев оружием, как ковбой из вестерна, Роман бросил его на стол. Нику
оставалось только надеяться, что оружие не заряжено.
— Просто целься и стреляй и восхищайся тем, как оно воздействует на
плохого парня и заставляет его смотреть на мир твоими глазами.
— Воздействует? А как именно? Я еще только осваиваю этот дробовик.
Ник держался настороже, он взял Гензеля за плечо, не подпуская его к оружию,
хотя ручки мальчика тянулись к нему. Верный своему слову, Гензель отказался
вздремнуть, и Ник тоже решил не спать. Из них двоих только Гензель был
доволен ситуацией.
— Оружие не изменится кардинально — так, самую малость. Боеприпасы к
нему заколдованы, — сообщил Томас, кладя пистолет на стол. — Как и
это оружие. Ледяной Джек — владыка жизни. Почти все, в кого попадут эти
пули, погибнут.
—
Почти все? — Видишь ли, мы не на сто процентов уверены насчет Квазима. На этого
хобгоблина магия действует не так, как на других.
— О да! Причина тому — украденное сердце Мэбигон, — вспомнил Ник.
Он слышал, что Зэйн как хирург действовал грубо, но эффективно. Нисса
ощущала сердце своего отца как свое собственное. Ника беспокоило то, что
сердце хобгоблина пока не уничтожено. Пожалуй, предстояло бросить вызов
самому Дьяволу.
— Помимо всего прочего, — продолжал Томас, — мы обнаружили,
что хобгоблин обладает весьма странным иммунитетом. Его ответные реакции
отличаются от реакций гоблинов.
— Ты чересчур взволнован, мистер Спокойствие, — съязвил Роман.
Пука посмотрел на острие гигантского меча с выгравированными рунами и
вставил лезвие в ножны. — Это всего лишь памперсная ситуация.
— Памперсная? — удивился Ник.
Он не мог сообразить, что Роман имел в виду.
— Да. Действительно гадкая и одноразовая.
Гензель засмеялся шутке. Ник недовольно уставился на Романа и вздрогнул,
поняв, что рассуждает, совсем как его бабушка:
— У маленьких детей длинные уши.
Роман смущенно пожал плечами.
— Я и забыл о Гензеле. Нужно вытянуть ему уши и сделать его выше
ростом. — Пука протянул руку к Гензелю, а тот снова засмеялся, услышав
о перспективе получить длинные уши.
Роман увел мальчика в сторону и спросил:
— Итак, малыш, как тебе идея прокатиться на пони, пока Ник и Томас
закончат разговор?
— У вас есть пони? — Гензель обрадовался и удивился. — Здесь?
— Это особенный, очень большой пони. Пони-пука.
Томас, стоявший рядом с Ником, открыл от удивления рот и тут же снова
закрыл.
— Что? Что-то не так? — прошептал Ник.
Он совсем не переживал по поводу того, что Роман может причинить детям какой-
то вред или создаст опасную для них ситуацию. Увидев его с Иннисом, Ник
сразу понял, что он хороший отец. Правда, понятие волшебников о безопасности
может и не совпадать с человеческим.
— Все в порядке, — шепотом успокоил его Томас. — Все наши
дети любят кататься на лошади верхом. С Гензелем ничего не случится.
— Мне тоже хочется покататься, — заявила Гретель, внезапно входя в
комнату.
Очевидно, она не могла уснуть и отправилась следом за братом. Не надеясь на
гостеприимную встречу, девочка неумеренно и боязливо смотрела на
собравшихся. Несмотря на застенчивость, яркие веселые глаза Гретель
блестели, она была готова к приключениям. Ник подумал, что только он один,
наверное, мечтает о сне.
Роман выглядел довольным.
— Ну конечно, маленькая леди, садитесь в седло, я вас прокачу.
Ник не удивился, когда Гретель заявила:
— Было бы чудесно найти дракона, который нас покатает. Если только ему
не нужно тоже учиться обращаться с оружием.
Что бы ни случилось, решил Ник, пусть лучше дети ездят на пони, чем возьмут
в руки оружие. Или станут приставать к дракону. Особенно это касалось
кроткой ласковой Гретель, которая выглядела немного подавленной после
нападения гоблинов.
— О'кей! Почему бы вам обоим не покататься на пони? — согласился
Ник. — Держу пари, это весело. А меня тут скоро совсем замучают.
— Давайте пригласим Зи покататься, — вспомнила о сестре заботливая
Гретель. — Мне кажется, ей немного грустно. А езда на пони обязательно
взбодрит ее.
У Романа заблестели глаза, но Томас категорично заявил:
— Нет!
— Вечно он испортит все удовольствие, — недовольно буркнул Роман
и, взяв детей за руки, вышел с ними из комнаты. Он спросил Гензеля и
Гретель: — Ну как, вы знаете хорошие ковбойские песни?
— Кто такие ков-бои? — спросил Гензель. — У них есть рога?
Как звучит коровья песня? — поинтересовалась Гретель.
Роман, не отвечая на вопросы, запел:
Мои шпоры звякают-брякают-звякают
с
преувеличенно техасским акцентом. Послышалось удаляющееся шарканье ног, и
Ник без труда представил, как пука танцует джигу.
— Ну вот и хорошо, — произнес Ник, немного отвлеченный
утверждением Гретель о том, что Зи грустит. — Теперь можно говорить
громче. О каком пони идет речь? Это дикий единорог или что-то вроде этого?
Почему нельзя Зи его увидеть?
— Выходит, ты совершенно ничего не знаешь о пуках? — вздохнул
Томас. — Это духи животных — озорные и игривые, способные принимать
множество обличий, в том числе и обличье речной лошади. К детям они обычно
добры, но имеют плохую привычку убегать с женщинами. Не то чтобы он... гм...
— Ау вас есть... — начал было Ник, но тут до него дошло. —
Неужели Роман превращается в лошадь?
— Иногда. Только в период полнолуния, когда находится на открытом
воздухе. Но может превратиться, если захочет, в томнафурач.
Это была самая странная история, услышанная когда-либо Ником.
— Наверное, Романа очень любят дети, — это все, что он мог
сказать.
— О да, очень любят, — Томас ухмыльнулся. — Ты действительно
входишь в курс дел, Ник. Напомни, чтобы я когда-нибудь рассказал о животной
стороне моего
я
, заставляющей пони-Романа быть совсем ручным.
— У твоего
я
есть животная сторона? — спросил Ник, неожиданно
кое-что поняв. — Не у всех нас есть животная сторона, ведь правда?
— Нет, у тебя ее нет. А у меня была. Как хорошо, что я от нее
избавился! — Томас положил на стол ружье. — О'кей, этот малыш
готов танцевать. Мы возьмем его с собой на танцы?
— Конечно, — сказал Ник.
Он сомневался, что справится с этим, но не отказывался, так как был
решительно настроен бороться с чудовищем за жизни сотен детей и не собирался
сражаться без оружия. Но даже с этим супервооружением у него были сомнения в
том, что он является проводником Богини. Во-первых, он был не готов
сотрудничать с женским божеством, которое здесь каждый считал реально
существующим и активно участвующим в их жизни. Во-вторых, Ник ясно понимал,
что ему не место в дивизии тяжеловесов из Кадалаха. Ведь они в течение всех
своих долгих жизней боролись с гоблинами и другими мерзкими созданиями.
Однако особенность божественной воли в том и состоит, что ее проявлений
невозможно и избежать. Можно лишь быть готовым принять ее и надеяться на
лучшее.
— Итак, тебя укусил жук любви? — поинтересовался Томас, идя с ним
по длинному коридору с урнами, наполненными светящейся голубой водой.
Ник заметил, что его глаза, привыкнув к нижнему освещению, хорошо видели
даже здесь, в полумраке. Он различал все оттенки цветов. У него тут же
возник профессиональный интерес по поводу строения глаз волшебников.
Состояли они только из палочек и колбочек или было что-то еще? Ник решил
исследовать свои глаза после возвращения в больницу.
— Это заметно? А какие симптомы? — спросил Ник, желая знать, что
подразумевал Томас, говоря об укусе насекомого, ведь теперь ему все казалось
возможным.
Томас пожал плечами.
— Сейчас, находясь в крепости, не ощущаешь ли ты, что чересчур
погрузился в глубины чувств? Или взбираешься на их слишком высокие вершины?
И все равно так поступаешь, даже понимая, что это безумие совсем не входит в
твои жизненные планы? Как ты думаешь, правильно ли ты поступаешь?
— Нет, — ответил Ник и задумчиво добавил: — Я хотел ответить
да
.
Я... с Зи, во всяком случае, ничего серьезного не планировал. А погрузился
глубоко. Действительно глубоко.
— Угу.
— Но послушай, если захотеть, то можно утонуть и в ванне. Ведь здесь я
не в большей опасности, чем раньше... Правда? Стать немного волшебником,
наверное, не опаснее, чем вести борьбу с хобгоблином, не так ли? Что может
случиться? Ведь я не превращусь в какое-нибудь чудовище?
— И да, и нет — я говорю не об опасностях, — уклонился от прямого
ответа Томас, отчего беспокойство Ника только усилилось. — Эта
магическая любовь скорее всего случайна. Понимаешь, это проявляются наши
дикие инстинкты. За пределами Кадалаха происходит естественное сильное
притяжение волшебников друг к другу. Здесь... что ж, у томнафурач за
последние дни ставки выше, чем ты предполагаешь. Мы все такие разные,
полукровки, и не знаешь, что может произойти в результате физической
близости между такими, как мы. Смешанная магия дает довольно странный
эффект.
Ник надеялся на более полные объяснения Томаса, но их разговор прервало
появление Абриала.
— Тебе удалось проникнуть в файлы Лобинью? — спросил демон ночи.
Его длинные волосы были туго стянуты сзади серебряным шнурком. Все-таки он
совсем не выглядел укрощенным и послушным.
— СЭС, старина, — пробормотал Томас.
— СЭС? — переспросил Ник.
— Считай, что это сделано, — слегка улыбнувшись, расшифровал
Абриал. — Эти помешанные на компьютерах любят все сокращать.
— Я запустил программу, пока учил Ника, как обращаться с
оружием, — объяснил Томас. — Вскоре она взломает код, если уже не
взломала.
— Оружием займусь я сам, — сказал Абриал. — Иди садись за
компьютер. Пока ты найдешь способ, как расстроить финансовое положение отца
Лобинью, я поработаю с Ником. Лобинью нужно строго предупредить и объяснить,
что происходит с теми, кто ведет нечестную игру.
Томас посмотрел на Ника, так как понял, что тот не очень рад учиться под
руководством Абриала.
— Делай так, как тебе кажется лучше, — через силу сказал
Ник. — Я уверен, что Абриал сможет научить меня всему необходимому.
— И даже более того. — Томас хмыкнул, а ночному демону сказал: —
Отведи его к Ледяному Джеку, когда закончите, пусть поговорят наедине.
Ник готов был просить пощады. Дадут ли ему новые друзья когда-нибудь
выспаться?
— Дни и ночи не имеют особого значения, — впоследствии делился с
Ником Ледяной Джек. — Но восход и закат — всегда захватывающее зрелище.
Я с восторгом наблюдаю, как солнце прокладывает себе дорогу в небо и
обратно.
Ник, сидя на камне рядом с Ледяным Джеком, смотрел на предрассветное небо.
Оно было темно-синим, луны уже не было, но пока утреннее солнце еще не
показалось. В такой момент хорошо, расслабившись, наслаждаться рассветом, но
Ник тяжело дышал и никак не мог успокоиться. В воздухе ощущался запах
пороха, а в ушах стоял звон от выстрелов. Впрочем, этот урок был,
несомненно, полезен для Ника. Абриал оказался талантливым учителем,
обнаружив у Ника способности к стрельбе по мишеням. Но стрельба ничуть не
привлекала Ника. Врачи не должны стрелять в людей.
— Ледяной Джек, что значит быть волшебником? — спросил Ник,
потягиваясь. — Разве для этого нужно столько оружия?
— Быть волшебником? Это трудный вопрос, Ник. Думаю, опыт этого у всех
абсолютно разный, к тому же все постоянно меняется, как и мы.
— У меня есть время, и я готов слушать, — сказал Ник. — Я
более растерян, чем когда-либо. Пожалуйста, поясните мне более подробно.
Ледяной Джек кивнул, соглашаясь.
— В пояснениях Томаса присутствовало бы больше мистики, — сообщил
он, глядя на светлеющие небеса, — но я не знаю, нужны ли такие
пояснения человеку, занимающемуся наукой. Давай выразим это так: мы — формы
жизни, основой которых является углерод. Это относится к большинству из нас.
Но углерод — только основа. Ты как-то говорил о ДНК. Считай, что у нас
имеются дополнительные цепочки ДНК, чего нет у людей, и поэтому мы владеем
магией.
— Магией... — повторил Ник. — Да. Но быть волшебником
означает кое-что еще, не так ли?
— Много чего. Например, я готов поспорить, что у тебя аллергия на орехи
кешью, — сказал Ледяной Джек, — но не на другие орехи.
— Да, — признался Ник.
— Потому что орехи кешью принадлежат к семейству сумахов укореняющихся,
а растения этого семейства сильно действуют на всех волшебников.
— Ледяной Джек! — прервал его расстроенный и разочарованный Ник.
Он запустил пальцы в волосы, взъерошил их, но не заметил этого. —
Послушайте, это ничего не объясняет, мне нужны прямые ответы. Моя вселенная
перевернулась вверх дном, и гастрономические мелочи ничего не определяют.
Мне нужны законы типа ньютоновских для восстановления мирового порядка —
нечто, объясняющее все эти странные дары и чувства. Нечто, что объясняет
существование пуков и драконов и то, почему после совсем непродолжительного
знакомства я так привязался к Зи, что потерял от любви голову.
— Хорошо, извини. Я... я просто не знаю, понравится ли тебе ответ, и
беспокоюсь, что ты уйдешь из Кадалаха, если все это свалится на тебя.
— Уйду из Кадалаха? Почему? Как?
— Почему нет? У тебя уже есть цель, которой ты посвятил всю жизнь. На
твоем месте я, наверное, попытался бы уйти. К несчастью, нравится это тебе
или нет, ты уже связан некими обязательствами. Ты не подписывал никаких
бумаг и не имел возможности ознакомиться с особыми условиями договора... Я
буду называть это договором. Тебя, по существу, привели сюда силой. В наше
время волшебник — как солдат. Тебя мобилизовали на войну. Позволь мне
сказать в нашу защиту, что мы, волшебники, и само волшебство боремся за свое
существование. И никогда не были так близки к вымиранию, как сейчас.
В серебристых глазах Ледяного Джека вдруг вспыхнул жуткий неестественный
свет, и главный волшебник внезапно перестал даже отдаленно походить на
человека.
— Наши враги повсюду, а нас очень мало — вероятно, во всем мире
осталась только пара дюжин из-за разрастания Пятен на Солнце, вызвавшего
Великую Засуху. И среди нас НС г чистокровного волшебника. Немногим
известно, кто мы такие. Приходится изучать наши магические силы в течение
жизни, а враги постоянно нападают на нас из засады. Сложно нарисовать полную
картину из-за потерь, которые мы несем.
Все могло бы сложиться по-другому, если бы выжило больше старых волшебников,
но наши хранители мудрости — сеншеи — также подверглись уничтожению.
Конечно, кое-что из легенд живет в человеческих сказках, но в конечном счете
каждому из нас приходится совершать духовное паломничество в свою историю
через кровь наших предков. Мы должны сами узнать, кем являемся, и кто наши
друзья и враги. Общей Картины нет, есть лишь отдельные фрагменты, и каждый
из пи заключает в себе только маленькую часть памяти предков. Но каждая
отдельная часть памяти должна быть сохранена до тех пор, пока мы не отыщем
одного из синшеев.
— Гоблины — это враги? — догадался Ник. — Они преследуют
волшебников?
— Да, но все гораздо сложнее. Не все гоблины — враги. Многие люди нас
также ненавидят. Древние суеверия, касающиеся волшебников, живы в памяти
людей. Существуют целые организации и религиозные общины, стремящиеся
уничтожить нас. Наша лучшая защита — неверие большинства людей в реальность
волшебников. К несчастью,
гоблины верят в это, и нам
просто повезло, что у них полно других забот, им надо решать проблемы,
связанные с людьми и Квазимом, значит, у нас есть драгоценное время для
подготовки. По когда-нибудь они снова обратят на нас внимание, поэтому нужно
быть начеку.
— Но как можно причинить вред волшебникам? Вы ведь могущественные,
насколько я слышал, являетесь долгожителями. Черт возьми, у вас даже есть
дракон! Вы легко можете дать отпор кому угодно.
— Дать отпор кому? — Ледяной Джек по
...Закладка в соц.сетях
