Жанр: Любовные романы
Повелитель
...качал головой. — Ты не
совсем понимаешь, в чем состоит наша задача, не так ли? Большинство жителей
Кадалаха все-таки немного люди. В некоторых из нас течет кровь гоблинов или
даже троллей, что является для нас сдерживающим фактором. Возможно ли
воевать со своими родственниками? Ник, мы сильны и живем долго, но нас
слишком мало, а ненависть и вероломство лутин и многих людей безмерны. Нам
пришлось бы убить их всех, чтобы оказаться в полной безопасности. Всех —
гоблинов, мужчин, женщин и детей. Ты смог бы согласиться с тем, что мы
должны пойти на геноцид по отношению к двум расам? Может ли планета вынести
столько смертей и не умереть сама? И как я буду жить, если общая карма убьет
всех, похожих на Бисше или Ниссу?
У Ника пробежал мороз по коже.
— Но мы не можем так поступить! — воскликнул он, не заметив, что
употребил слово
мы
.
Однако это не ускользнуло от Ледяного Джека, и он мрачно усмехнулся.
— Мы занимаемся только тем, чем занимались всегда, — сказал
Ледяной Джек. — Ходим по туго натянутому канату. Сохраняем равновесие
сил. Удерживаем людей и гоблинов от войны друг с другом и не позволяем ни
тем, ни другим стать слишком могущественными. Мы пытаемся восстановить нашу
силу и численность, помня о том, что любая неудача или препятствие могут
стать роковыми для нас. Последствия будут гибельными для всех жителей
планеты.
Ник устало кивнул. Он вдруг почувствовал себя совершенно изнеможенным.
— Хорошо, я могу это принять. И хотя мне это не нравится, я все
понимаю. Спасение жизни — моя профессия. Но что имел в виду Томас, когда
говорил, что любовь к Зи и опасна, и неопасна одновременно? Магию? Или
гоблинов? Почему жить с Зи здесь — это совсем не то, что быть с ней вместе
за пределами Кадалаха?
Ледяной Джек долго смотрел на Ника, явно обдумывая ответ.
— Не похоже, что скрытный Томас завел разговор на эту тему.
— Но он все же заговорил об этом, неважно, по какой причине. Итак, что
означают его слова? Он решил меня предостеречь, потому что Зи отчасти
гоблин?
Ледяной Джек несколько раз кивнул, думая над ответом.
— Ник, можно мне узнать, как ты пришел к решению помочь Зи? Ведь оно
для тебя не являлось обыденным. Для этого потребовалось поверить в довольно
неправдоподобные вещи, бросить свою семью в столь важный для тебя праздник и
поехать в пустыню с тремя незнакомцами. — Ледяной Джек внимательно
изучал Ника. И, не дождавшись ответа, продолжил: — Ты сначала
проанализировал ситуацию, а потом принял решение? Учел все нюансы и,
рассуждая логически, пришел к выводу, что ты должен помочь Зи?
— Нет, — признал Ник. — Я просто... просто решил. Я знаю, что
кажется, будто я действовал импульсивно... Это действительно так. Моя сестра
предположила именно это, после того как я предупредил ее по телефону, что
вообще не приеду домой. Но я чувствовал, что поступаю правильно. Хотя
история Зи и детей казалась странной, для меня было чем-то невероятным
оставить их в настолько затруднительном положении. Я обязан был им
помочь. — Ник помолчал. — А вы, похоже, ничуть не удивлены.
— Я не удивлен из-за того, что предполагал именно такой ответ. Это
действие магии в тебе и в ней. Одно волшебство позвало, а другое
откликнулось. Кстати, так происходит очень часто у нас, волшебников. Именно
магия свела меня с Ио. И Томаса с Кирой. И Абриала с Ниссой. Хочешь, верь,
хочешь, нет, но мы с Ио даже были в разных командах, когда встретились, а
когда выполняли ту миссию, между нами возникла тесная связь.
—
Дикие инстинкты
— вот как выразился Томас.
— Да, это подходящие слова: дикие порабощающие инстинкты. Но я должен
рассказать тебе, Ник, что такое любовное волшебство — обоюдоострый меч. Оно
дает нам много сил — это дар, необходимый для выживания. Магия, соединяя две
половинки, делает каждую из них неизмеримо сильнее, вместе они становятся
чем-то большим, чем два одиночки, и это чудесно. Но мы подчиняемся законам
магии и крепко связаны с нашими половинками и с самой магией, не так, как
отдельные индивидуумы.
— Вы так говорите, будто магия... — Ник пытался подыскать слово.
— Может чувствовать? Да. Так и есть. Это духовная сторона Богини, и у
нее есть цель. А для выживания магии необходимы живые существа, в которых
она обосновывается. Она не может питаться только землей, деревьями, реками.
Магии нужны и мы, заключающие ее в себе и выполняющие ее волю. И она делает
все, чтобы выжить самой и сохранить тех, в ком она заключена.
— Но?... — Ник почувствовал, что владыка жизни что-то не
договаривает.
— Но я считаю ее выживание более важным. — Ледяной Джек
вздохнул. — Пойми, твоя связь с Зи имеет огромное значение для
продления нашего существования. Итак, магия по какой-то причине соединила
вас и привела сюда. И этот союз крепче, чем любой союз, освященный
человеческой церковью, особенно теперь, когда вы пришли в Кадалах. Надеюсь,
ты сможешь с этим жить и не уйдешь отсюда. Томас пытался, и это чуть не
убило Киру.
— Я смогу с этим жить, — произнес Ник, не сомневаясь, что говорит
правду, так как не представлял жизни без Зи, без Гензеля и Гретель.
Он не знал, стоит ли ему и Зи иметь детей. Сначала надо будет провести массу
генетических исследований и переговорить с Зэйном и Бисше. И с Зи. Как она
относится ко всему этому? После общения с гоблинами остались ли у нее страхи
по отношению к людям и к волшебникам? Гензель и Гретель боятся и тех, и
других, ведь их поначалу напугала история об эльфе — Санта-Клаусе. Странно
думать, что Зи его человеческая природа может показаться чужой,
отвратительной и пугающей.
— Хорошо, я рад, что ты воспринимаешь все именно так. — Ледяной
Джек вдруг улыбнулся. — Это все упрощает. Знаешь, ведь магия никогда не
ошибается. А в сватовстве ей нет равных. И спустя годы тебе понадобится
помощь Зи, даже если ты вернешься в мир людей. Наша магическая природа берет
верх над человеческой. Я не говорю, что мы лишены сострадания, или того, что
ты называешь человечностью. Долголетие открывает нам новые перспективы, но
при этом возрастет и ответственность. Наша ноша очень тяжела, ты это
увидишь. Без надежного помощника не обойтись.
Ник кивнул. Он не получил желаемых ответов, а то, что он ушел, не сделало
его более счастливым. Из объяснений Ледяного Джека стало ясно, что у
волшебника нет права выбора, когда приходит любовь. Ник вспомнил примеры из
литературы тех, чья любовь была предопределена судьбой, и это ею ничуть не
утешило. Ромео и Джульетта, Антоний и Клеопатра, Тристан и Изольда — все они
плохо закончили.
Но не Ледяной Джек и Ио,
— напомнило
привидение, —
и никто другой в Кадалахе. Возможно, со
временем любовные отношения стали другими. Ник кивнул сам себе. Все же у него были причины надеяться на лучшее.
Томас встретил Ника за дверью его спальни. Ник понял: ему снова не удастся
поспать!
— У тебя найдется свободная минута? — поинтересовался
Томас. — Я немного виноват, потому что завел разговор... о том, кто ты,
ведь прошло так мало времени. Попытаться понять что-то странное в другом —
это нелегкое занятие.
— Должен признаться, что у меня странное ощущение от
происходящего. — Ник вздохнул. Он стоял, опираясь на стену, и улыбался
так дружелюбно, как только мог. — Но мне нужны ответы на все вопросы.
Кто должен мне все рассказать, и где и когда это произойдет? Томас
глубокомысленно кивнул.
— Если это принесет тебе успокоение — сейчас в Кадалахе ничего
особенного не происходит. Можешь верить, а можешь нет, но есть вещи намного
страннее, чем события в этом шийне.
— Действительно? — Ник плохо соображал от усталости, но достаточно
для того, чтобы интересоваться происходящим.
— Да, — ответил Томас. — Великаны. Когда-то эти пещеры
принадлежали им. Ты задумывался о том, откуда взялись все эти заброшенные
города? Сначала исчезли индейцы, а потом рудокопы. Люди считают, что из-за
неурожая или потому что закончились полезные ископаемые, жители городов
решили уйти. Но все обстояло иначе. Великаны в течение долгого времени
уничтожали людей и забирали у них шахты и кукурузные поля. Потом великаны
вымерли, оставив целые груды драгоценных металлов и драгоценных камней.
Жадные гоблины накинулись на это богатство, но оказалось, что золотые слитки
невозможно сдвинуть с места. Этим богатством можно обладать, но его нельзя
использовать.
— Как это ужасно! — Ник пытался представить себе эту дьявольски
жестокую пытку. — А вы не пробовали разрушить... чары?
— Пока нет, но я над этим думаю. Пойдем со мной, — Томас
улыбнулся. — Я покажу потерянное, хорошо спрятанное, заколдованное
сокровище. Хотя на самом деле оно не потерянное, ведь я его нашел — и теперь
вряд ли можно сказать, что оно спрятанное. Но сокровище, конечно,
заколдованное, и на него стоит посмотреть.
— О'кей! — согласился Ник, направляясь следом за Томасом к тому,
что походило на глухую стену в комнате, похожей на пещеру. — Это где-то
здесь?
— Мы нашли еще одно ответвление старой дороги, заканчивающейся здесь.
Оно приведет нас к другому шийну, бывшей крепости эльфов. Кира туда часто
ходит.
Томас провел рукой по стене и что-то прошептал, а Ник вдруг заметил, что в
каменной плите имеется небольшое отверстие. Похоже, оно было очень хитро
замаскировано, ведь до этого момента он его не видел.
— Не отставай, — предупредил его Томас. — Эта тропа не более
опасна, чем та, по которой мы шли, но по ней нужно двигаться немного
быстрее. К тому же здесь мало света.
— Итак, что ты об этом думаешь? — поинтересовался Томас через
некоторое время.
Они миновали несколько маленьких комнат, стены которых были отделаны
светящимися драгоценными камнями, и остановились у двери, обитой массивными
слитками золота. Все комнаты были освещены благодаря голубовато-оранжевому
пламени, струившемуся из трещин в стенах. Среди языков пламени плясали тени
крохотных созданий с массивными зубами и когтями, похожих на рептилий. Ник
осматривался, пытаясь найти тех, кому принадлежат тени, но безуспешно.
Огненные тени, не отбрасываемые телами, продолжали исполнять свой загадочный
танец.
— Огонь? Не магический? — Ник протянул руку к огню и тут же
отдернул ее. Пламя показалось ему очень-очень настоящим.
— Природный газ и что-то еще. Некоторые существа — например, огненные
бесенята — это любят. Они здесь повсюду. По правде говоря, не каждый может
увидеть их без специальной мази для глаз, но твои предки на них охотились,
поэтому ты их наверняка заметишь. — Мы ели это? — испуганно
спросил Ник, представив, как мучились его предки от несварения желудка после
употребления в пищу огненных ящериц.
Томас засмеялся.
— Нет. Бесенят не убивали. Пикси использовали чешую, сбрасываемую ими,
для изготовления волшебной пыли. Заметь, благодаря этой чешуе они почти
невидимы и невосприимчивы к жаре.
— Волшебная пыль? Наверное, ты подшучиваешь надо мной?
— Не подшучиваю. И не смотри так перепугано. Это не вещество из книги
Питер Пэн
. — Томас покачал головой, то ли сожалея, то ли подтрунивая
над тем, что многие поверили этой дезинформации. — Волшебная пыль
никого не наделяет способностью летать. Она используется для того, чтобы
оставлять следы, по которым люди, опутанные чарами, могут пойти в огонь, на
лютый мороз и сквозь кромешную тьму. В безлунные ночи в лесах темно, и людей
заставляют плутать обычно в это время.
— О! — В последнее время Ник часто не знал, что ответить. Томас
продолжал, указывая рукой, рассказывать о туннелях.
— Великаны придумали очень хитрую систему лабиринтов. Они не уходили
глубоко в гору, где живем мы, и все места их обитания наполнены этим огнем.
Даже мы не смогли погасить его. Возможно, это чары заколдованного сокровища
великанов. — Томас шагнул в комнату и показал на золото. — Возьми
золото, если хочешь. Ты сможешь держать его в руках, но не унесешь из
комнаты.
Ник подошел ближе, ни к чему не прикасаясь. Он слышал огромное количество
историй о проклятых сокровищах и, не желая подвергаться бессмысленному
риску, даже не смотрел на них. Вместо этого он вглядывался в самый темный
угол комнаты, где огромная темная глыба лежала на полу, и пытался понять,
что видит на самом деле. Возможно, это опять просто странные тени. Наконец,
дрожа от отвращения, он решил, что увиденное все же реально. Перед ним
лежала пара сандалий, сделанных для ног, втрое больших, чем любые
человеческие ноги.
Сандалии имели цвет седых волос, долгое время пролежавших в земле, богатой
железом. Они были сделаны из меха и зашнурованы высохшим кожаным шнурком,
скручивающимся, как змеиная кожа, сброшенная во время линьки. Толстый язычок
одной из сандалий застыл в воздухе, как... язык, который давно высох и
больше никогда не шевельнется. Ник со страхом понял, что подошвы сандалий
сделаны из костей — множества костей ног, связанных вместе, чтобы
сформировать основание, занимающее почти половину комнаты. Он пытался не
думать о том, с кого содрали кожу для сандалий. В силу специфики своей
работы ему приходилось видеть много трупов, и он хорошо изучил строение
человеческого скелета. Эти кости были определенно человеческие.
— Вот это да! — прошептал Ник. — Этим ребятам оставалось
только перемолоть кости, чтобы испечь хлеб. Знаешь, я не знал, что сказки
вполне реальны, — сказал он Томасу. — Если только все это не
галлюцинации.
Томас проследил за взглядом Ника.
— Нет, — возразил он. — Это все настоящее. Просто нужно
помнить, что для великана человек является всего лишь животным, и притом
опасным.
Томас не уточнил, употребляли ли великаны людей в пищу, а Ник не
поинтересовался этим. Через минуту Томас добавил:
— Тебе нужно признать, что, судя по сокровищам и таинственным танцам,
великаны еще более загадочные существа, чем мы, волшебники.
Ник понимающе кивнул в ответ. Он усвоил еще один урок. Он знал, что, если
двуногие создания с большими пальцами, отделенными от остальных пальцев
руки, владеют разговорной речью, это еще не значит, что они ладят друг с
другом. Это касалось людей. Но он раньше никогда не думал, что это относится
и к другим видам живых существ. Сказки всегда представлялись ему метафорами,
а здесь, в Кадалахе, он столкнулся с реальными фактами, подтверждающими, что
мира ил планете гораздо меньше, чем он предполагал.
— Что с ними случилось? — Ник не мог скрыть отвращения. — С
великанами?
— Подбодрись, Ник. Их забрало Солнце. — Лицо Томаса внезапно стало
бесстрастным. — Насколько нам известно, все великаны мертвы, как и все
чистокровные волшебники и вампиры. Человеческая ДНК снова торжествует. Если
мне немного повезет, возможно, и я переживу следующий век.
Ник понял боль Томаса по поводу судьбы чистокровных волшебников.
— Итак, волшебники не бессмертны. Например, Абриал не вечен, правильно?
Он просто долгожитель? — Ник попытался кое-что прояснить для себя.
— Мы все одновременно и смертны, и бессмертны. Наши тела постепенно
умирают, но души продолжают жить. Ледяной Джек велит нам жить по законам
вечности, над которыми время не властно.
У Ника были еще вопросы, но снаружи послышался какой-то неясный шум. Томас
нахмурился и как-то невесело засмеялся.
— Кстати, о долгой-долгой жизни — догадайся, кто там грохочет? —
предложил он.
— Ух... — Ник почувствовал запах горящего бензина. — Как он
нас нашел?
— Интереснее знать, зачем он нас нашел.
— Томас, разве ты не рад меня видеть? — раздался утробный голос.
Слова, произносимые драконом, сопровождали язычки пламени, вырывающиеся из
пасти.
— Мои чувства всегда двойственные, — отозвался Томас. — А
вопрос вот в чем: зачем ты к нам пожаловал?
— И вовсе не к вам, — возразил дракон. Его морда показалась в
дверях, но сам хищник не вошел в комнату, хотя тело дракона могло в ней
поместиться. — Я собирался отвезти Киру домой, но она уже ушла из
целительного бассейна. Поэтому я хотел предложить то же самое вам, что очень
благородно и великодушно с моей стороны. Ведь на пони вы так и не
прокатились. — В голосе хищника слышался смех.
— Спасибо, не надо, — ответил Томас. — Эти туннели узкие, и
меня не прельщает возможность разбить себе череп.
Ник был согласен с Томасом. Он не боялся разбить себе голову, хотя такая
опасность существовала, но прокатиться на драконе ему не хотелось. Ник
помнил о пряничном человечке, принявшем предложение лисы покатать его и в
результате оказавшемся у нее в пасти.
— Тогда... — начал дракон, снова заглядывая в двери и сверкая
глазами.
Какое-то время он внимательно разглядывал огненных бесенят.
— Не будем тебя задерживать, — сказал дракону Томас.
— Я только хотел пройтись немного с вами. — Дракон громко засопел,
втягивая носом воздух. — Какой ужасный запах в этой норе. Эти великаны
были отвратительными созданиями. Но, пожалуйста, не спешите. Я буду
прикрывать свой нос при чихании.
— Мы устали, — нервно произнес Ник. — Мне нужно вздремнуть. Я
несколько дней совсем не спал.
— Хорошо. Пойдем назад, — согласился Томас, и дракон услужливо
отошел от порога.
Томас и Ник направились в сторону туннеля, по которому пришли, а дракон
следовал за ними на расстоянии шага. Ник предпочел бы, чтобы они
возвращались другой дорогой, но говорить об этом сейчас не имело смысла.
Важно было уклоняться от массивного трясущегося хвоста хищника.
— Больше всех гоблинов мне нравятся северяне, — внезапно сообщил
дракон.
Ник оглянулся, удивленный выбором темы разговора, но, как человек
любознательный, уточнил:
— Есть какие-то различия? Разве не все гоблины относятся к одному и
тому же виду?
— О, различия есть! — подтвердил дракон. — Зэйн утверждает,
что в тканях северных гоблинов больше, чем у других, содержание глюкозы —
для защиты от мороза. Это придает им особенный вкус. Грустно, что северные
общины стали нечасто посылать лазутчиков на юг. В наши дни они — редкое
угощение.
Томас закатил глаза, но ничего не сказал. Ник кивнул, не желая показывать
дракону, что оцепенел от ужаса.
Он ведь дракон, — внушал себе Ник. — И поэтому ест гоблинов. Они
его пища. Я должен свыкнуться с этой мыслью
.
Но, признав их пищей, Ник не испытал облегчения. Возможно, из-за того, что
теперь он сам был потенциальной пищей для дракона, а огромная пасть хищника
находилась всего на расстоянии ярда за его спиной. Что бы случилось, не будь
рядом Томаса? Вероятно, ничего. Вероятно.
— Ты не совсем прав, — сказал Ник, повернувшись к волшебнику.
— Я не прав?
— Да. В шийн все же есть одна или две слишком странных вещи, черт
возьми!
Томас кивнул, слегка улыбнувшись.
— Твои слова не лишены смысла. Но хочу обратить твое внимание на то,
что шийн не создавал дракона. Он путешествует и иногда гостит здесь.
— Я обиделся, — грустно произнес дракон.
— А я северный гоблин, — в свою очередь возмутился Томас. Вдруг
дракон высунул язык и слегка шлепнул им Томаса за ухом. Наверное, это был
игривый жест. Язык быстро исчез во рту, прежде чем волшебник успел
отреагировать.
— Лжец, — ухмыляясь, сказал дракон и добавил: — Для северного
гоблина ты недостаточно сладкий.
Томас обернулся, прищурив глаз, но дракон, и не думая раскаиваться,
засмеялся в ответ — раздался жуткий грохот.
Глава 17
— Я думаю, мне лучше уйти от тебя. — Зи шагнула к Нику. Она была
напряжена, ее глаза наполнились и страхом, и гневом. Зи совсем не походила
на себя и выглядела очень обеспокоенной. — Если я захочу уйти, ты
согласишься? Магия меня отпустит?
— Я...
Ошеломленный вопросом, Ник хотел ответить утвердительно и отпустить ее, но
не смог произнести этих слов. Все пи у три него сжалось при одной только
мысли о расставании, он внезапно покраснел, а биение сердца участилось за
мгновение. Кровяное давление стало угрожающе высоким, но Ник ниш, рассеянно
отметил это.
Он понял, что так и не сможет поспать. Расстроившись, Ник просил рубашку на
кровать и, повернувшись, посмотрел в лице Зи. Он заметил, что ее взгляд
скользит по нему. В глазах читались гнев, страх и что-то еще. Те же чувства
испытывал и Ник.
На одно мгновение он подумал, что не мешало бы проконсультироваться у
психиатра, но отбросил эту идею, сомневаясь, что в Кадалахе есть волшебники-
психиатры. Сомневался он и в том, что местная клиника для душевнобольных
может предложить сеансы парной терапии. И ему, и Зи нужна была помощь, чтобы
они могли справиться с обрушившейся на них новой реальностью. Но вряд ли они
могли рассчитывать на такую помощь.
— Послушай, — начал Ник, пытаясь сохранять спокойствие, — не
важно, отпущу ли тебя я. Я говорил с Ледяным Джеком понял: что бы ни
управляло этим местом, оно не отпустит тебя без борьбы. Ни тебя, ни меня.
— Но ты бы отпустил меня? — настаивала Зи, делая ударение на слове
ты
. — Ты разрешил бы мне уйти, если бы я попросила?
Потрясенный Ник уставился на любимую. Зи хочет, чтобы он ее отпустил? Правда
ли это? Когда они только прибыли сюда, ей здесь понравилось, поэтому он
предположил, что этот вопрос был задан для проверки его чувств. Ведь
известно, что женщины делают подобные вещи, если не уверены, что любовные
отношения серьезны. Возможно, Зи просто потрясена, как и он, и начала
паниковать, когда все прояснилось? Или пыталась представить, что случится,
если они уедут отсюда, с их будущими детьми, как они будут жить среди
обыкновенных людей?
В его сознании всплыл образ матери. Семья Ника не давала развиваться его
воображению. Теперь-то он понял, что тяга к магическим играм, необычным
фантазиям — не просто детское увлечение. Мать Ника не желала своим детям
страданий, но они не избежали их. Она хотела скрыть тайну их крови навсегда.
Почему?
Она отрицала свою природу и всю жизнь из-за этого страдала. Она боялась
всего, что было связано с волшебством — и того, что происходило вокруг, и
того, что было внутри нее, она не позволяла магии пробудиться в себе и в
своих родственниках.
Но была ли веская причина для ее страхов? Знала ли она, что, если впустить в
себя магию, та станет управлять ею и детьми? Что ее волю похитят, и нельзя
будет уйти с выбранного пути?
Потом Ник подумал о другом: вероятно, его мать отказалась от волшебства
только после того как увидела предназначенного ей мужчину, и этот союз
показался ей ужасным?
И любила ли мать своего мужа-человека или просто пыталась избежать судьбы
волшебницы? Если все так, почему был выбран именно этот человек? Черт
возьми, но кто еще мог бы стать ее второй половиной по закону магии?
Ник вздохнул. Наверняка об этом никогда нельзя будет узнать.
Он хотел как-то успокоить Зи, но его ум был пустым, Ник не мог логически
мыслить, в голове смешались бесконечные вопросы, он чувствовал себя
совершенно истощенным морально и физически. Его мозг анализировал слишком
многое за слишком короткое время, не находя ответов — ни хороших, ни плохих.
Ник не мог сосредоточиться ни на чем другом, кроме своей усталости и
невероятно притягательного запаха Зи. От нее обычно исходила очаровывающая
смесь запахов засахаренного апельсина и сладкого шоколада, усиленная нотками
мускуса. Муки страсти сделали ее запах жарким и совсем другим. Теперь она
приятно пахла шоколадом, но помимо этого ощущался сильный, почти звериный
аромат пачули, и этот запах порабощал Ника. Человеческие феромоны — ничто по
...Закладка в соц.сетях
