Жанр: Любовные романы
Если бы знать
...пицами.
— Даже бокал вина нельзя выпить?
— Исключено.
— Но мне нужно встретиться с друзьями. Да, кстати, может быть, вы
знаете, где моя сумка? Та, что была при мне во время аварии?
Юджиния вздохнула.
— Я все ждала, когда ты об этом спросишь. Полиция не обнаружила при
тебе никаких вещей. Ни сумки, ни чего-либо еще.
— Но... подождите-ка...
— Очень странно, ты права. Но это все, что я знаю. Свекровь неохотно
отложила вязание.
— В этой аварии столько всего непонятного. Может быть, полицейские
нашли сумку, но почему-то от нас скрывают этот факт.
— Да нет, что за глупость!
— Ты думаешь?
— Конечно! Зачем им что-то от нас скрывать? Не подозревают же они меня
в...
В этот миг в руке у нее зазвонил телефон. Не раздумывая, Марла поднесла
трубку к уху.
— Алло!
— Марла! Ты проснулась. Отлично. — Голос Алекса звучал резко,
встревоженно. — Я только что разговаривал с детективом Патерно. Сегодня
утром умер Чарлз Биггс.
Марла скорчилась в кресле, словно на нее обрушилась страшная тяжесть. Двое.
Уже двое мертвы. По ее вине.
— Марла! Как ты? Я просто хотел дать знать тебе и маме. Полиция,
наверно, позвонит еще раз. У них есть подозрения насчет Биггса: похоже, умер
он не от ожогов. — Алекс секунду помолчал. — Патерно считает, кто-
то помог ему умереть.
— Не понимаю... — прошептала Марла, чувствуя, как сковывает душу
смертный холод.
— Я тоже ничего не понимаю. Просто хочу тебя предупредить. — В
голосе Алекса звучали раздражение и тревога: Марла представила, как он
расхаживает по кабинету, нервно затягиваясь сигаретой, — Этот Патерно —
настоящий сукин сын. Я с ним уже встречался.
— Когда? Как?
— Помнишь... ах да, ты не помнишь... Он расследовал ту историю в
Кейхилл — хаусе. Тогда все разрешилось само собой, но он... в общем, следи
за собой. Он наверняка захочет поговорить с тобой еще раз. Будет задавать
вопросы. Много вопросов.
— Но я ничего не могу ему рассказать.
— Знаю, знаю. Просто будь осторожна.
— Он же из полиции! — пролепетала Марла, совершенно сбитая с
толку.
— Из полиции Сан-Франциско. Авария произошла в
горах, вдали от города, этим должна бы заниматься дорожная полиция штата, а
дело почему-то передали сюда. Не нравится мне все это. И Патерно я не
доверяю. С ним лучше быть настороже.
— Но мне нечего скрывать!
Марла почувствовала, как колеблется Алекс, и сердце ее ухнуло в пятки.
— Или... есть?
— Разумеется, нет, милая. Извини, я не хотел тебя напугать. Просто...
будь осторожна.
Марла кивнула, забыв, что Алекс ее не видит. Ее снедал страх — тем более
пугающий, что она сама не понимала, чего боится.
— Что там еще? — недовольно поинтересовалась Юджиния.
Марла передала ей трубку и обхватила ноющую голову руками. Что происходит?
Внутри у нее все переворачивалось при мысли о шофере, погибшем такой
кошмарной смертью. Из-за нее.
Хуже быть не может!
— думала она. Но что-то подсказывало: она ошибается.
Будет гораздо хуже.
Глава 7
— Ну и прическа!
Хрупкой, унизанной кольцами рукой Джоанна указала на волосы Марлы.
— Сама стриглась.
— Охотно верю.
Натянуто улыбаясь — она еще не оправилась от известия о смерти
Биггса, — Марла пригласила подругу в общую гостиную, ту, что отделялась
от холла только аркой. Джоанна впорхнула в комнату так, словно уже тысячу
раз здесь бывала. Марла внимательно всматривалась в женщину, но вновь
испытывала только разочарование: миниатюрная фигурка, короткие белокурые
волосы, тонкое правильное лицо, белый костюм с золотым шитьем, несколько
золотых цепочек на загорелой шее и браслет с бриллиантами на хрупком
запястье — ничто не навевало воспоминаний, и чем дольше она смотрела, тем
сильнее казалось, что эту женщину она видит в первый раз.
Джоанна плюхнулась на мягкий диван и наклонилась вперед, заложив руки между
коленей. Ей явно не терпелось услышать новости.
— Ну, как ты себя чувствуешь?
— Лучше, чем последние полтора месяца, — это могу сказать
точно! — призналась Марла. — Правда, голова все еще побаливает, и
очень мешает эта проволока, — раздвинув губы, она показала скобки на
зубах.
— Что ж делать? Пока тебе без нее не обойтись. Разговор прервался —
вошла Кармен с бутылкой вина, двумя дымчатыми бокалами, вазочкой фруктов,
сыром и крекерами.
— Что-нибудь еще? — поинтересовалась она, ставя поднос на кофейный
столик.
— Больше ничего, спасибо.
Кармен бесшумно выскользнула из комнаты. Марла налила себе вина, а другой
бокал протянула Джоанне.
— Значит, у тебя амнезия? Марла кивнула в подтверждение.
— Что, и меня не помнишь? — Джоанна изумленно выгнула брови, а
затем повернулась к подруге в профиль. — А так?
— И так тоже. Но не думай, что
повезло
только тебе, — я вообще
никого не помню.
— Ну вот, только-только я ощутила себя избранной. Марла невольно
улыбнулась.
— Даже своих детей не могу вспомнить. Ужас, правда?
— Да, в самом деле. Неприятная история.
— Это еще мягко сказано. Впрочем, кажется, я потихоньку припоминаю кое-
что о себе. Знаешь, так вдруг, фрагментами, вспоминается, как я была там-то,
делала то-то. Но такого, чтобы можно было всплеснуть руками и сказать:
Ой,
вспомнила!
— такого нет. Черт! Ужасно раздражает. Не помню даже, как мы с
тобой играли в теннис.
— Вот и хорошо. Можно притвориться, что я выигрывала.
— А на самом деле?
— На самом деле ты у нас была чемпионкой. С тобой никто в клубе не мог
состязаться. — Джоанна без стеснепия разглядывала Марлу, карие глаза ее
светились любопытством. — Не переживай, все вернется.
— Вместе с лицом?
— Ну, по крайней мере, вместе с волосами. Марла усмехнулась.
— А что касается лица... — Джоанна с видом знатока склонила голову
набок. —
Хм... Мой муж, если помнишь, пластический хирург. В основном занимается
косметической хирургией, но иногда делает и реконструкции. И я, если
помнишь, в свое время работала у него в клинике. — Она замолчала, лоб
прорезала морщинка. — Ах да, ты не помнишь. Ну, может, это и к
лучшему. — Заметив, что Марла не понимает, о чем речь, Джоанна
вздохнула: — Тед был женат. А я, мерзавка этакая, увела его из семьи. —
Об этом она сообщила с некоторой гордостью, словно радуясь, что сумела
одолеть соперницу.
— А-а...
— Ничего, не смущайся. С тех пор прошло двенадцать лет. Все давно
быльем поросло.
Джоанна взяла Марлу за подбородок и бесцеремонно повернула в профиль.
— Так... По моему скромному мнению — а я, позволь заметить, кое-что в
этом понимаю, — когда пройдут синяки и спадет припухлость, ты снова
станешь красавицей, но выглядеть будешь по-другому. Не так, как раньше.
— Лучше, может быть?
— Может, и лучше, — пожала плечами Джоанна. — Хотя не могу
взять в толк, зачем это тебе. У тебя и так от мужиков отбою не было.
Вот так новость! И тем не менее, почему-то Марла не сомневалась, что это
правда.
— Точно. Таких, как ты, мужчины не пропускают. Эти слова Джоанна
произнесла с ноткой горечи, даже ревности, дав Марле повод всерьез
задуматься об их предполагаемой дружбе.
Или о том, что я за человек. Прямо Джоанна об этом не сказала, но прозрачно
намекнула, что я наслаждалась мужским вниманием, может быть, даже искала
его
. Эта мысль заставила ее поморщиться.
— Прими мои сожаления насчет Пэм, — заметила Джоанна, помешивая в
бокале соломинкой. — Она ведь была твоей подругой.
— И твоей, разве нет? — Недавние подозрения вновь проснулись в
душе Марлы.
— Никогда с ней не встречалась.
— Но она же была членом клуба!
— Разве? — Джоанна прикусила соломинку и глубоко
задумалась. — М-м... нет, не думаю. По крайней мере, я ее никогда не
видела.
— И я не играла с ней в теннис?
— Нет... по крайней мере, я об этом не знаю. Может быть, ты с ней
познакомилась где-то еще? Незадолго до беременности ты уезжала — в Мексику,
кажется. Но одно я знаю точно: я эту Пэм никогда не видела и, по правде
говоря, даже ничего о ней не слышала до катастрофы. Только тогда мы и
узнали, что ты с ней дружила. Конечно, клуб у нас большой, всех знать
невозможно, но из нашей четверки с ней никто не знаком.
Марла ощутила холодок страха. Кто-то... Алекс или полицейский ? ... кто-то
совершенно точно говорил, что она играла с Памелой в теннис. Или, может
быть, собственный мозг играет с ней дурные шутки? Так или иначе, она должна
выяснить истину.
— Послушай, адресной книги клуба у тебя с собой, наверное, нет?
— М-м... А знаешь, может, и есть, — с готовностью отозвалась
Джоанна. — Сейчас посмотрим. — Она отставила бокал и принялась
копаться в огромной спортивной сумке. — Если только я ее
найду... — Просмотрев несколько отделений, она расстегнула карман на
молнии
и извлекла оттуда книжечку с эмблемой клуба. — Вуаля! Сама
удивляюсь, как мне удается что-то находить в этом бардаке.
Торопливо поблагодарив, Марла раскрыла книжку на букве Д и принялась водить
пальцем по строчкам. Ни одно имя, ни один адрес или телефон не пробуждал
воспоминаний. И фамилии Делакруа здесь не было.
Как будто ее никогда не было на свете.
— Черт возьми!
Чего-то подобного Марла и ожидала. Однако она просмотрела список еще раз,
внимательнее — и снова ничего не обнаружила.
— Нет? — Джоанна отрезала кусочек сыра и положила его на
крекер. — Так я и думала. Мы ведь уже говорили об этом — Робин, Нэнси и
я — и сошлись на том, что ты ни разу не упоминала об этой Памеле Делакруа.
Никто даже имени такого от тебя не слышал. А ведь наша четверка собиралась
по меньшей мере дважды в неделю.
— И все же эта Пэм Делакруа была в ту ночь со мной. А теперь она
мертва. И водитель грузовика тоже мертв.
— Как, и он умер? — Джоанна сморщила носик. — Наверно, для
него это к лучшему.
Скажи это его семье
, — с горечью подумала Марла.
— Все это очень тяжело.
— Понимаю.
Да что ты понимаешь? Как ты можешь понять? Два человека погибли по моей
вине, а я даже ничего об этом не помню!
Марла так сильно сжала бокал, что он едва не треснул у нее в пальцах, но не
произнесла ни слова. В конце концов, Джоанна — ее подруга, ее связь с
внешним миром. Она пришла помочь.
— Послушай, — заговорила Джоанна, энергично вгрызаясь в
крекер, — скажи правду, как ты себя чувствуешь?
— Как в аду, — честно ответила Марла и, не думая о
предостережениях свекрови, сделала большой глоток вина.
В конце концов, что с ней случится из-за одного бокала? Она свихнется? А
разве сейчас ее можно назвать нормальной?
Марла снова взялась за адресную книгу. Теперь она начала с буквы А и
внимательно вчитывалась в имена и адреса, пытаясь вспомнить, что за люди
стоят за ними. Но все эти Смиты, Джонсоны и Уолтерсы оставались для нее
незнакомцами.
— Впрочем, кажется, я и вправду поправляюсь.
— Будем надеяться. — И Джоанна подняла бокал, словно произнесла
тост. — Кстати, а где твое кольцо?
— На руке, — Марла для верности вытянула пальцы.
— Да нет, не обручальное, а другое, с рубином. Отцовский подарок. Ты
говорила, что это твой талисман, никогда с ним не расставалась.
— Не знаю... — Она взглянула на свою руку, попыталась вызвать в
памяти образ кольца, которое носила, не снимая, многие годы... нет, ничего.
— Может быть, его украли в больнице? Такое случается.
— Не знаю, на мне было только это, — растерянно ответила Марла.
— Обязательно разберись с этим. Это старинное кольцо, оно стоит бешеных
денег. И потом, твой отец в таком состоянии... ну, словом, ты наверно,
захочешь сохранить что-нибудь в память о нем. — Она прикоснулась к руке
Марлы. — Как он?
— Я еще его не видела, — ответила та, ощутив укол стыда.
— Ты о нем очень беспокоилась, — объяснила Джоанна. — Как-то
сказала мне по телефону, что не знаешь, доживет ли он до рождения Джеймса.
— Он так серьезно болен? Почему Алекс ей этого не сказал?
— По твоим словам, ему осталось несколько недель, а был этот разговор
больше месяца назад.
Марла ощутила, как сердце покрывается корочкой льда.
— Он умирает?
Между тщательно выщипанных бровей Джоанны прорезалась морщинка.
— К сожалению, да. Ты и об этом забыла?
— Да, и об этом.
Джоанна допила вино и взглянула на золотые часики.
— Ладно, извини, что уже убегаю, но мне пора. Иначе не успею забрать
ребят из секции.
— Спасибо, что заглянула.
— Не за что. Тебе спасибо за угощение. Слушай, как снимут эту
проволоку, может, пообедаешь с нами? Нэнси и Робин тоже очень хотят с тобой
повидаться. Если будешь в силах, может, сыграем несколько сетов. А если нет,
просто посидим, поболтаем.
— С удовольствием, — ответила Марла. — Как только избавлюсь
от этого шедевра зубоврачебного искусства.
На мгновение она заколебалась, вспомнив о том, как ужасно выглядит, но
решила не трусить. В конце концов, Джоанна, Нэнси и Робин — ее ближайшие
подруги. Бог свидетель, ей сейчас очень нужны друзья.
— Вот и хорошо. Я все организую.
— Спасибо.
— И, Марла... — Джоанна накрыла ее руку
своей. — Я ведь еще не сказала, как тебе сочувствую. Сколько всего
свалилось в последнее время на вашу семью! Как говорится, пришла беда —
отворяй ворота. Сначала скандал в Кейхилл-хаусе, теперь это.
— Какой скандал? — спросила Марла.
Джоанна покраснела до корней волос, словно сообразив, что ляпнула лишнее.
— Да собственно, ничего и не было, журналисты, как обычно, сделали из
мухи слона. Ладно, мне пора. Не забудь разузнать насчет кольца!
Она помахала рукой и упорхнула, оставив Марлу наедине с болью в голове и
тяжестью на сердце. Марла надеялась получить ответы — а получила лишь новые
вопросы. Много вопросов. Подойдя к окну, она увидела, как Джоанна садится в
ярко-алый спортивный
БМВ
и выезжает за ворота.
— Настоящая гадюка, — произнесла у нее за спиной Юджиния.
Марла вздрогнула от неожиданности. Она не слышала, как вошла свекровь.
— Гадюка? — Она повернулась к Юджинии, стоящей у соседнего
окна. — Почему?
— Вынюхивает, сплетничает, пакостит исподтишка. В глаза виляет хвостом,
а стоит отвернуться — укусит. Двенадцать лет назад за душой у нее не было ни
гроша, зато амбиций — хоть отбавляй. Положила глаз на Теда Линдквиста и
увела его из семьи. Не подумала ни о жене, с которой он прожил двадцать пять
лет, ни о детях. — Громко вздохнув, Юджиния отошла от окна и принялась
протирать очки белоснежным платочком. — Не люблю сплетничать; просто
Френсис, жена Теда, была моей подругой.
— Джоанна что-то говорила о скандале в Кейхилл-хаусе.
— Да, я слышала, — вздохнула Юджиния.
Интересно, — подумала
Марла, — что она еще слышала? Может быть, свекровь их подслушивала?
— Что ж, думаю, надо рассказать тебе правду.
— Если вас не затруднит, — несколько резче, чем хотела бы,
ответила Марла.
Юджиния села в свое любимое кресло и надела очки. Сейчас она выглядела
старой и очень усталой.
— Грязное дело. В прошлом году одному из членов совета директоров,
священнику, было предъявлено обвинение в... в связи с одной из девушек.
Несовершеннолетней. Обвинение вскоре было отозвано, имя девушки так и не
названо — словом, дело ничем не кончилось. Но журналисты вцепились в эту
историю и раздули страшный шум из ничего. Алекс, разумеется, все уладил,
однако репутация Кейхилл-хауса оказалась запятнана. — Она промокнула
платочком сухие глаза. — Все это произошло почти полтора года назад. Но
люди вроде Джоанны кормятся подобными сплетнями и не дают им заглохнуть.
Должно быть, собственная нечистая совесть заставляет их завидовать
порядочным людям и побуждает марать чужое доброе имя. Но хватит об
этом, — резко оборвала себя Юджиния. — Не хочешь ли отдохнуть
перед ужином? — Она взглянула на часы. — И, кажется, тебе пора
принять лекарство. Кармен, наверное, уже отнесла его наверх.
Марла хотела возразить, но не нашла в себе сил. Она смертельно устала, и
голова готовила ей новую пытку.
— Кармен поможет тебе раздеться и лечь.
— Спасибо, я справлюсь сама.
— Тебе нельзя переутомляться. — Юджиния покосилась на пустой
бокал, неодобрительно поджала губы, но промолчала. — Кстати, Алекс
нанял для тебя сиделку. Он — это мужчина — завтра приступает к работе.
— Мне не нужна сиделка!
Снисходительно улыбнувшись, Юджиния поднялась со своего трона.
— Посмотрим, — ответила она и выплыла из комнаты.
Сжимая руками ноющие виски, Марла поднялась наверх, в библиотеку, взяла
оттуда несколько фотоальбомов и перебралась к себе в спальню.
Проглотив горький сок с растворенной в нем таблеткой, она скинула туфли,
скользнула под покрывало и принялась листать альбомы. Свадебные фотографии
Марла уже видела, так что сразу перешла к первым годам замужества. Вот она с
Алексом в автомобиле, на каком-то тропическом пляже, в спортивном костюме и
с ракеткой, а здесь — с маленькой Сисси и человеком, в котором уже научилась
узнавать отца. Малышка сидела у него на коленях; он без улыбки смотрел в
объектив. Он ей не нравился. Теперь Марла это знала. Никогда не нравился.
Как и мать — холодная, отчужденная женщина с вечно нахмуренными бровями и
недовольно поджатыми губами.
Марла перевернула страницу альбома.
Отец стоял на лужайке. Позади высился внушительный дом в георгианском стиле:
трехэтажная центральная часть, два двухэтажных крыла, белые колонны и
высокое крыльцо. Дом, где прошло ее детство?
Глаза у нее слипались, но Марла пролистала альбом до конца. Всякий раз, как
она видела отца, внутри что-то неприятно сжималось, как будто она боялась
его, как будто в прошлом тщетно старалась добиться его одобрения.
— Бред какой-то, — пробормотала она и, отложив альбом, уронила
голову на подушку. Утро вечера мудренее: может быть, сон освежит ее и
поможет найти решение бесконечных загадок.
Но и во сне ее преследовали незнакомцы, лишенные лиц. Они смеялись, но не
приглашали ее посмеяться вместе; они шутили, но обращались не к ней. Она
пыталась заговорить с ними, но не могла; пыталась привлечь к себе внимание,
но они не замечали ее, словно она стала невидимкой. И во сне, как наяву, она
была одинока.
Где-то вдалеке заплакал ребенок. Марла услышала знакомый голос:
— Знаю, знаю, но в будущем я вас прошу спрашивать, кто звонит и что
передать, а затем сообщать мне. Она еще недостаточно окрепла, чтобы самой
отвечать на звонки. Она ужасно выглядит, с трудом говорит из-за этих скобок.
Бедняжка! Я забочусь о ее же благе!
Эта женщина говорит о ней! Марла хотела возразить, но голоса затихли, смолк
и детский плач. Марла повернулась на живот и снова провалилась в глубокий
сон. Когда она проснется, люди вновь обретут лица, но сначала надо поспать.
— Как там Крутой?
Ник сидел на кровати у себя в номере, откинувшись на подушки и прижимая
плечом к уху телефонную трубку.
— А чего ему сделается? — ответил Оле. — Жив-здоров. Только
все на дорогу смотрит, тебя дожидается.
— Пришлось задержаться, — объяснил Ник. — Я думал, управлюсь
быстрее.
— Понятно.
Не успел приехать, а уже увяз по горло
, — хмуро подумал Ник. Впрочем,
чего он ожидал? Так всегда бывает, когда имеешь дело с Марлой. Ему
вспомнилась первая встреча в больнице, когда жалость в нем вела войну с
презрением. Бедная богатенькая девочка. Нет, точнее: бедная чертова
богатенькая сучка.
— Будь спок, — говорил тем временем Оле, — за Крутым я
смотрю, как будто он мой собственный, и за твоей посудиной тоже.
— Спасибо. — Вертя в руках телефонный провод, Ник встал и в одних
носках подошел к окну. — Когда соберусь домой, дам тебе знать.
— Ладно.
Распрощавшись с Оле, Ник остановился перед окном и устало потер шею. С той
секунды, как на стоянке у гавани он увидел Алекса, его не отпускало
напряжение. И с каждым днем оно становилось все сильнее. Ник взглянул вверх,
на холм. Где-то там сейчас Марла. Будем надеяться, потихоньку вспоминает
свое прошлое. Ник поморщился: он предпочел бы, чтобы некоторые моменты их
прошлого навсегда остались погребены под спудом забвения. Но как он их ни
гнал, они не желали уходить — воспоминания о темных углах, горячих телах и
мускусном запахе секса. Только Марла умела зажечь его одним взглядом, одним
словом, одной улыбкой.
Только Марле удалось проникнуть ему в душу.
Где бы, когда бы они ни встретились, страсть витала в ее голосе, в дерзких
взглядах, в дразнящих прикосновениях тонких пальцев. Ни одна женщина не
рождала в нем такого огня. Ни прежде, ни после.
В то время он по глупости воображал, что дело не в ней, а в них
.
Что их свела вместе какая-то таинственная космическая сила.
Разумеется, он ошибался. А ведь был уже не мальчиком. Двадцать четыре года —
не тот возраст, когда положено сходить с ума от любви.
Послышался тихий, быстрый стук в дверь. Нахмурившись, Ник пересек комнату и
открыл. На пороге с поднятым кулачком стояла Чериз.
— Как повезло, что я тебя застала! — прощебетала она и без
приглашения впорхнула внутрь, внеся с собой сильный запах духов.
Чериз была в черной кожаной куртке, свитере и джинсах. Белокурые волосы
собраны в узел и подхвачены золотой заколкой. Накрашена, по обыкновению,
сильнее, чем надо. Держится уверенно, но в густо подведенных золотистых
глазах, обрамленных накладными ресницами, притаилась тревога.
— Ник, я хочу с тобой поговорить.
— Подожди-ка. Как ты меня нашла?
Чериз пожала плечами и поставила в угол мокрый зонтик.
— Монти выяснил, где ты остановился.
— Как?
— Понятия не имею, — пожала она плечами. — Но у него везде
связи.
Об этом Ник давно знал. Еще дядюшка Фентон говорил, что его сын способен в
любую щель пролезть без мыла. Ник подозревал, что у Кейхиллов это фамильная
черта.
— Выпить хочешь?
Чериз энергично замотала головой.
— Нет-нет, я не пью с тех пор, как приняла веру. Вот так так!
— Не возражаешь, если я себе налью? — зачем-то спросил Ник.
— Пожалуйста, — проявила великодушие Чериз. — Я стараюсь
никого не осуждать.
— Очень разумно с твоей стороны, — пробормотал Ник, открывая мини-бар и наливая себе пива.
Он хорошо помнил, как в юности Чериз увлекалась марихуаной и ЛСД, а в паузе
между вторым и третьим замужеством лечилась от пристрастия к кокаину.
— -Так о чем же ты хотела поговорить? — поинтересовался он, присаживаясь на край кровати.
— О Марле.
Чериз сидела на самом краешке кресла, словно в любой момент готова была
вспорхнуть и улететь.
— А конкретнее?
— Я надеялась, ты передашь Алексу мою просьбу.
— Я рассказал, что ты хочешь навестить Марлу. Но он считает, что ей
пока не стоит принимать гостей.
— Но мы же одна семья! — жалобно воскликнула Черяз, — Ты же
знаешь, мы с Марлой всегда дружили!
Вот это для него новость. Или ложь
. Ник отхлебнул пива.
— Нет, не знаю.
— Господи, Ник! Ну вспомни! Мы
...Закладка в соц.сетях
