Жанр: Любовные романы
Если бы знать
...о, если бы кто-нибудь был поблизости, — огрызнулась
Марла.
— Я работал. — Он недобро сощурился.
— В половине двенадцатого?
Взгляд Алекса мог бы расколоть гранит.
— Да, конечно. Ты же ничего не помнишь. Я часто работаю допоздна.
Поэтому я и нанял Тома. И если бы не твое чертово упрямство... — Он
оборвал себя, злое напряженное лицо немного смягчилось. — Извини, я
просто беспокоюсь. Честно говоря, чертовски испугался.
— Я тоже, — пробормотала Марла. У нее не было сил спорить. —
Как я устала от всего этого!
— Все мы устали, — ответил Алекс.
Робертсон сполоснул руки в раковине и обернулся к Марле:
— А как ваша память?
Вытирая руки перед зеркалом, он встретился взглядом с Марлой.
— Пока не очень, но несколько просветов уже есть. Сегодня вечером я вспомнила рождение Джеймса.
Уголком глаза она заметила, что Алекс как-то напрягся, и серые глаза его
потемнели... от удивления? Или от тревоги?
— Вот как? — воскликнул он. — Ну это же отлично! Просто
замечательно!
И улыбнулся — почти искренне. Почти.
— Еще я вспомнила катастрофу, — продолжала Марла. — По дороге
сюда, когда мы с Ником заворачивали за угол, навстречу нам выехала машина и
ослепила фарами и вдруг авария буквально встала у меня перед глазами.
Загорелое лицо Алекса слегка побледнело.
— На дороге был человек, — рассказывала Марла. — Я свернула,
чтобы его объехать, и врезалась в ограждение.
Она вздрогнула. Алекс кивнул, побуждая ее продолжать, но в глазах его
плескалась тревога.
— А дальше?
— Это было ужасно. Просто кошмар.
С трудом выдавливая из себя слова, Марла поведала обо всем, что произошло
дальше, — о визге шин по асфальту, скрежете металла, звоне разбитого
стекла, криках, крови. Слушая ее, Фил не раз морщился.
— Еще я вспомнила Пэм. Правда, по-прежнему не помню, что нас с ней
связывало, кажется, мы что-то задумали вместе, но что?..
— Ты устала, — проговорил Алекс. — Тебе надо отдохнуть.
— Да, но еще мне надо поговорить с детективом Патерно!
— Утром.
— Хорошо, — откликнулась Марла. На нее вдруг навалилась страшная,
тысячепудовая усталость. — Позвоню ему утром.
— А Ник это знает? — спросил вдруг Алекс, и Марла ощутила укол вины, словно предала мужа.
— Да.
— Так...
— Мне нечего скрывать!
— Конечно, конечно, нечего, — успокоил ее Алекс, натянуто улыбаясь
и нервно позвякивая ключами в кармане. Но Марла уже не обращала внимания на
эти странности. Она устала, так устала. — Ну что, поедем домой?
— Секундочку, я только выпишу рецепт. — Доктор Робертсон вырвал
листок из блокнота, что-то на нем нацарапал и отдал Алексу. — Это
поможет справиться с болью, но может вызвать легкое чувство
усталости. — Он сделал другую заметку — для себя — и убрал в толстую
кожаную папку.
— Можно мне посмотреть? — попросила она.
— Что? — не понял Робертсон.
— Историю болезни.
— Там только медицинские записи.
Доктор по-отечески улыбался, но за профессиональной белозубой улыбкой
чувствовалось что-то... а, черт, как ей все это надоело! Она хочет спать.
— Обо мне, — уточнила она, протянув руку к папке. — Это моя
карта, верно?
— По-моему, на сегодня с тебя достаточно, — вмешался Алекс и
сделал доктору знак убрать папку.
— Но я хочу знать.
— Марла, в другой раз, ладно? — Тон Алекса заставил ее
выпрямиться. — Уже поздно. Тебе нужно ехать домой и отдыхать. Ты
устала.
— Я знаю, что мне нужно, — резко ответила она. — Мне нужно
как можно больше узнать о себе. О тебе. О нашей семье. Алекс, я уже начала
вспоминать и не хочу останавливаться на полпути! Я на все готова, чтобы
помочь себе вспомнить!
— Понимаю, но...
— Да неужели? — Она обернулась к доктору. — А вы — вы тоже
понимаете
?
— Черт побери, Марла, хватит! Фил приехал сюда среди ночи, чтобы
сделать тебе одолжение, потому что ты не хотела ложиться в больницу. Дома
его ждет семья. Нас с тобой, между прочим, тоже.
Робертсон щелкнул авторучкой и сунул ее в карман.
— Нет, нет, что вы, все в порядке, — проговорил он, но папку не
отдал. — Расскажите мне, что вы еще помните, — предложил он,
скрестив руки на груди и загородив папку своим телом.
Марла поняла, что сегодня ей своей медицинской карты не видать.
— Кроме катастрофы и рождения Джеймса? Почти ничего. Так, какие-то
отрывочные образы: я скачу верхом, меряю платье, разговариваю с Алексом в
холле, ничего особенного. Может быть, если я просмотрю документы, это
подтолкнет память?
— Возможно, вы и правы, — сочувственно ответил доктор. —
Заезжайте как-нибудь на днях. Я с радостью покажу вам все, что у нас есть.
Правильно. Подчищенный, приглаженный, кастрированный вариант
.
— Обязательно, — пообещала Марла, мысленно обругав себя
психопаткой. С чего она взяла, что доктор Робертсон замешан в каком-то
заговоре? Никто ее документов не тронет! Меньше надо кино смотреть, вот что!
Она подошла к раковине, налила воды в бумажный стаканчик и еще раз
прополоскала рот.
— Вот и славно. Кто знает, может, к тому времени вы уже все вспомните.
Как легко он об этом говорит!
— подумалось Марле. Конечно: речь ведь не о
его жизни, не о его памяти. Он сыплет банальными утешениями и легковесными
пожеланиями — а она тем временем чувствует, как между пальцев, словно песок,
утекает жизнь, и не имеет силы сжать кулак. Марла выпила воды и попробовала
размять лицевые мускулы. Язык казался распухшим и очень тяжелым, зубы
разлеплялись с трудом, а главное — привыкнув говорить сквозь зубы, она никак
не могла заставить язык, губы и челюсть двигаться слаженно.
Алекс подал ей плащ, а Фил Робертсон потушил свет в кабинете. Вместе они
вышли на стоянку: Алекс обнимал Марлу за плечи.
— Заходите к нам как-нибудь, — пригласил он Фила, открывая дверцу
машины. — Когда Марла станет сама собой.
Марла хотела уже ответить, на эти слова колкостью, но вовремя прикусила
язык. Алекс, похоже, пробуждал в ней скандалистку: ее постоянно тянуло с ним
спорить. А почему — непонятно.
— Ну, как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он, выезжая со
стоянки.
— Как будто по челюсти стучат молотком.
— Что, так плохо? — Он привычно потянулся за сигаретой.
— Даже хуже. — Улыбнуться ей не удалось. Кажется, она начала
понимать, почему Алекс так ее злит. Дело даже не в том, что они с доктором
Робертсоном что-то от нее скрывают — хоть это и очень неприятная мысль.
Марлу раздражало его лицемерие. Ах-ах, он так любит свою бедную больную
женушку, так за нее беспокоится — а сам целыми днями пропадает неизвестно
где. Что-то не так. Определенно с ним что-то не так. Он врет — надо только
понять, где и в чем. Впрочем, она устала. Подумает об этом завтра.
Алекс затянулся и выпустил струю дыма. Стекло в окне со стороны водителя
поползло вниз, и в машину ворвался сырой ночной воздух. Под мерный шум дождя
и мягкий джазовый ритм из стереоприемника
Ягуар
мчался по опустевшим
улицам.
Ярко светились небоскребы. За окном промелькнула историческая площадь Джексон-
сквер и пирамида
Трансамерики
. Марла знала, что уже тысячу раз видела эти
места. И вдруг — новая вспышка воспоминаний!
Она увидела перед собой письменный стол. Огромное офисное здание из стекла и
бетона. Гудит компьютер, надрывается телефон. В соседних клетушках сидят
такие же бедолаги-труженики — кто говорит по телефону, кто печатает, кто до
боли в глазах вглядывается в монитор. А за окном — синее-синее небо, и чайки
кружат над Заливом.
Но это безумие! Она никогда не работала в офисе! Сжавшись в комок на
сиденье, Марла вгляделась в хмурое лицо мужа.
— Я когда-нибудь работала? — спросила она, заранее зная ответ.
— Нет, разумеется. — Алекс коротко, презрительно фыркнул. —
Зачем тебе работать?
— Не знаю. Я вдруг увидела себя за письменным столом, в огромном шумном
помещении, разделенном перегородками, там было полно других сотрудников —
мужчины и женщины. — Она умолкла и потерла висок, стараясь припомнить
что-нибудь еще.
— Марла, ты ни дня в своей жизни не проработала. — Алекс
рассмеялся, словно она сказала какую-то необычайно смешную глупость. —
Разумеется, ты бывала в самых разных офисах, но не в качестве служащей.
— Ты уверен? — спросила она.
И как только подобное могло прийти ей в голову?
— Абсолютно. — Он слегка улыбнулся. — У
тебя разыгралось воображение.
Или усилилась паранойя. Разница невелика
, — с отчаянием подумала она.
Алекс коснулся ее колена.
— Почему ты не сказала маме, или Тому, или кому-нибудь еще, что плохо
себя чувствуешь? Я ведь для этого и нанял сиделку.
Алекс остановил машину на красный свет и обратил на Марлу мягко-укоризненный
взгляд — мол,
экая ты у меня дурочка
.
— Это случилось внезапно.
— Но ведь ты плохо себя чувствовала, когда легла в постель, —
возразил Алекс.
— Не так уж плохо. И потом...
Она поколебалась. Можно ли ему довериться?
— Что?
Не выдумывай ерунды, — укорила себя Марла. — Он твой муж. Кому и
доверять, как не ему?
— Знаю, это звучит как бред, — медленно проговорила Марла. —
Но мне кажется, что сегодня ночью кто-то проник ко мне в спальню.
— Кто? Кто-то из слуг?
— Нет, Алекс. Это был мужчина. Он склонился над кроватью и прошептал:
Сдохни, сука!
— Что?! — Алекс вскинул голову. — Господи, Марла, ты хочешь
сказать, что кто-то пробрался в дом?
— Сама не знаю.
Она рассказала все, что уже рассказывала Нику. Алекс слушал, сжимая руль
так, словно хотел вырвать его из приборной доски.
— Я страшно перепугалась и решила проверить все незапертые комнаты.
Влетела к Сисси и напугала ее до смерти. Однако все было спокойно, дети в
порядке, так что я вернулась в спальню, выпила воды и легла в постель. И
вдруг меня начало выворачивать наизнанку. — При этом воспоминании она
вздрогнула.
— Господи, Марла, но кто это мог быть?
Алекс глубоко затянулся. Освещенное огоньком сигареты, лицо его казалось
чужим. Лицом незнакомца.
— Не знаю. Не уверена, что там вообще кто-то был, но мне показалось,
что это не сон.
Красный свет сменился зеленым, и сзади нетерпеливо загудели.
— Черт! — Алекс нажал на педаль, и
Ягуар
рванулся вперед.
— Честно говоря, я страшно испугалась.
— Еще бы! — пробормотал Алекс. Лицо его побелело, губы сжались в
тонкую линию. — Черт возьми! Завтра первым делом заставлю Ларса
обыскать весь дом!
— Нет! — воскликнула Марла, замотав головой. — То есть... это
же смешно! Если кто-то и был, он давно сбежал!
— У нас электронные ворота и система сигнализации. Как мог кто-то посторонний проникнуть в дом?
— Хороший вопрос, — пробормотала Марла. Безмерная усталость мешала
думать, мешала говорить. Она зевнула бы, если бы могла широко раскрыть
рот. — Может быть, никого и не было. И мне все приснилось.
— Ты позвонила в полицию? — хмуро спросил Алекс. Марла заметила,
что костяшки пальцев его побелели.
— Нет, — покачала головой она. — С какой стати, если это был
просто сон? Как тогда, в больнице.
— Если кто-то тебя напугал, надо было вызвать полицию и все
проверить, — ответил Алекс. — Ты ведь все равно хотела поговорить
с детективом Патерно. Хотя ладно, не знаю. Оба мы устали, так что обсудим
все лучше утром. Не знаю, может быть, нанять охранника?
— Не думаю, что это необходимо.
— Есть и другая возможность. — Голос его смягчился.
— Какая?
— Ты можешь спать со мной.
Нет!
Она испуганно взглянула на Алекса — но глаза его были устремлены на
дорогу. От одной мысли о том, чтобы разделить с ним постель, сердце ее
отчаянно забилось. Целовать его, лежать с ним в обнимку в королевской
кровати — нет, ни за что! Но, хоть ее и отталкивала мысль о близости с ним,
она не могла не спросить:
— Почему мы с тобой не спим вместе?
Он вынул изо рта сигарету и погасил ее в пепельнице.
— Ты так решила. Пару лет назад. — Он с сомнением покосился на
нее, словно не зная, стоит ли продолжать, затем, как будто решившись, пожал
плечами: — Дело в том, что ты... ну... интересовалась другими мужчинами.
— Другими мужчинами? — с ужасом и отвращением повторила она.
Перед глазами всплыло мужественное лицо Ника. Да, она хотела его поцеловать,
мечтала о прикосновениях его загрубевших от работы рук, позволяла себе и
более рискованные фантазии — но, господи, только фантазии! Даже в страшном
сне она не могла бы помыслить о реальной супружеской измене! Что же она за
человек? Марла все-таки решилась спросить:
— Мужчины? Их было много?
— Да.
— Хочешь сказать, что у меня были любовники? — не веря своим ушам,
прошептала она.
Нет, не может быть! И все же... Марла не могла отрицать: прирожденная
сексуальность Ника, его неотразимое обаяние на нее действуют. Еще как
действуют. Марла знала, что она чувственная женщина. Страстная. Созданная
для любви. И при этом спит одна. Или, может, не одна?
— Давай закроем тему.
— Но ты сказал... — не отставала она.
— Потому что ты спросила, — зло отрезал Алекс. Марла
почувствовали, что заливается краской.
— Кто?
— Неважно. — Он резко, визжа шинами, свернул за угол.
— Черта с два неважно! — рявкнула Марла, потеряв терпение.
— Давай сейчас об этом не будем. Было и прошло. — Алекс протянул
руку к приемнику, покрутил ручку настройки и поймал станцию, передающую
мягкий рок.
Наклонившись вперед, Марла выключила приемник.
— А как же... как же Джеймс? — прошептала она, разрываясь между
ужасом и необходимостью узнать правду. — Он... он...
— Мой. Джеймс мой, — с холодной улыбкой ответил Алекс.
Марла уже ничего не понимала.
— Но как...
— Вот что бывает, когда пьешь слишком много джина с тоником! — насмешливо протянул Алекс.
Уголки губ его изогнулись в странной усмешке — торжествующей, почти злобной.
Усмешке победителя? Но Марла сказала себе, что снова поддается фантазиям.
Ничего необычного в его улыбке нет. Она устала, вымоталась, вот и мерещится
черт знает что.
При мысли о том, что она спала с этим человеком, целовала его, занималась с
ним любовью, Марлу охватило отвращение. Что-то в ней протестовало:
Не было
этого, не было!
Но Марла решила не обращать внимания на фокусы усталого
мозга. Алекс ее муж. Сисси и Джеймс — их дети.
— Может быть, когда ко мне вернется память, если ты не против, может
быть, мы попробуем... снова...
— Что? Спать вместе? — Губы его саркастически изогнулись, тусклый
свет приборной доски высветил суровое лицо — все из острых углов. —
Оставь, Марла. Мне не нужны твои подачки.
Она застыла.
— Так вот как ты это называешь?
— Только не надо притворяться, что любишь меня. Я же все вижу по
глазам. Ты меня даже не помнишь. Вот когда все вспомнишь, тогда и поймешь. А
сейчас лучше об этом не заговаривай. Не надо. — Он снова похлопал ее по
колену. — Если, конечно, не хочешь меня уморить.
Марла отшатнулась.
— Что ты, и не думала.
Замечательно. Ей физически отвратителен собственный муж. Какие еще сюрпризы преподнесет ей прошлое?
— Пока что, — продолжал Алекс, крепко сжимая руль, — ни ты,
ни я к такому решению не готовы. Подождем, посмотрим. Кто знает? Случаются
на свете и более странные вещи.
Она не спорила. Просто не могла, ошеломленная своим внезапным открытием. Она
не чувствует к своему мужу ни капли желания. Почему — непонятно. Ему сорок
два, красив, подтянут, удачлив, прекрасно воспитан, даже, пожалуй,
обаятелен. Но под этим внешним лоском Марла чувствовала какую-то фальшь, что-
то холодное и жестокое — словно змеиный яд, скрытый за блестящим узором
разноцветных чешуек.
А может быть, нет никакой фальши? Может быть, я все выдумываю. Так или
иначе, Марла, тебе придется это выяснить. И Алекс тебе в этом не поможет.
Никто не поможет
, — подумала она.
Мощный
Ягуар
легко взбирался вверх по холму. Мелькали подсвеченные
указатели: Стеньян, Парнас, Уиллард. Все эти названия были Марле незнакомы.
А ведь она должна знать эти улицы! Конечно, Ларс всегда в ее распоряжении:
но для того, что она задумала, Ларс не подойдет. Ей нужна свобода.
Независимость. Самостоятельность.
За окном в мутной пелене тумана мелькали магазинчики, кофейни, цветочные
лавки, многоквартирные дома. Все выше и выше. К дому.
Алекс нажал кнопку дистанционного управления: ворота отворились, и
Ягуар
въехал внутрь. Марла смотрела, как вырастает впереди особняк Кейхиллов:
крутые скаты крыши над мансардами, сияющие окна, гордо воздетые к небесам
каминные трубы.
Мой дом
, — сказала она себе, изо всех сил желая в это
поверить.
И внутренний голос, тихий, но ясный, ответил:
Нет, не твой
.
Глядя в окно, Ник досадливо барабанил пальцами по рулю своего пикапа. Его не
оставляло неприятное ощущение, что его провели. Но кто?
Марла? Он заскрипел зубами, вспомнив, как она корчилась на полу, давясь
рвотой. В этот миг она казалась такой хрупкой и слабой. Уже не в первый раз
Ник спросил себя, отчего ее вырвало. Дурная еда? Какая-то инфекция? А может,
ее отравили — подсыпали в суп рвотное?
Но зачем кому-то желать ей смерти? Как этот кто-то вошел в дом? И, если уж
на то пошло, как вышел? Это же не дом, а крепость!
Может быть, он и не вышел.
— Черт! — проворчал Ник, выходя из машины. Несколько кварталов до
отеля он решил пройти пешком, надеясь, что ледяной ветер и дождь прочистят
ему мозги.
В первый раз за много лет ему хотелось защитить Марлу. Обнять ее, прижать к
себе и никому не позволять к ней приблизиться.
Ну чисто какой-нибудь долбаный рыцарь в весьма и весьма потускневших
доспехах. Сунув руки глубоко в карманы и втянув голову в плечи, Ник быстрым
шагом пересек улицу и вошел в отель. Не успел он открыть дверь в свой номер,
как раздался телефонный звонок. Ник бросился к телефону.
— Ник Кейхилл слушает.
— Ну наконец-то я тебя застал! — знакомым пропитым басом объявил
Уолт Хаага. — Я уж боялся, что придется отправлять второе сообщение!
— А что такое? — Ник сел на кровать и сбросил ботинки.
— Долго перечислять! — самодовольно ответил Уолт. — Куча
новой информации. Предлагаю начать с Памелы Делакруа.
— Да начинай с чего хочешь.
— Странная, я тебе скажу, дамочка эта Памела! Жила на алименты,
понемногу торговала недвижимостью и писала на судебные темы. Похоже, больше
всего ее интересовали дела об усыновлении — права родителей, суррогатное
материнство и всякая такая хрень. Дальше: девчонка ее, Джули, бросила
колледж через несколько недель после поступления и переехала вместе с
дружком в Санта-Розу. Работает в экспресс-кофейне. Так что наши дамы не к
ней направлялись.
— Тогда почему Сайта-Крус?
— А почему все решили, что Санта-Крус? Из-за дочки, верно? А по-моему,
Памела и твоя невестка решили поиграть в Тельму и Луизу и просто рванули на
юг. Может, в Лос-Анджелес, а может, в Мексику, кто их разберет.
— Еще один тупик, — проворчал Ник.
— Или одной заботой меньше.
— Где они познакомились?
— Хороший вопрос, — протянул Уолт. — По всей видимости, не на
корте. Насколько мне удалось выяснить, Пэм Делакруа не состояла в клубе
Марлы. Едва ли у нее и ракетка-то была. Она, судя по всему, не особенно-то
следила за своей формой. Предпочитала копаться в книжках.
— Откуда информация?
— Поговорил с ее бывшим мужем и друзьями. Единственное место, где она
могла столкнуться с твоими родственниками, — церковь Святой Троицы в
Сосалито, которую она посещала регулярно.
— И где служит муж Чериз, — прищурился Ник.
— Правильно.
Ник нахмурился. Концы не сходились.
— Марла не из тех, кто каждое воскресенье пропадает в церкви.
— Верно, она не член общины. Но мне думается, с Памелой ее познакомил
муж Чериз. Он ведь одно время работал в Кейхилл-хаусе. Вел, значит,
задушевные беседы с бедными девушками, попавшими в беду. Ну, и кончилось это
большим скандалом.
— Ну-ка, ну-ка... — поторопил его Ник. Его охватило дурное
предчувствие.
— Распустил руки. Затащил в койку какую-то несовершеннолетнюю мать-
одиночку.
— Черт!
— Твой брат его уволил. Было это около года назад. Случился большой
скандал, недели две газеты только об этом и кричали. Газетные статьи я
пришлю тебе по факсу. Однако обвинения так и не выдвинули, и проповедник
вернулся к своей пастве в Сосалито.
— И на этом все кончилось? — недоверчиво спросил Ник.
— Очевидно, девица его по-христиански простила, — хмыкнул
Уолт. — И прихожане тоже.
Пауза. Щелчок открываемой банки пива. Громкое бульканье.
— Но это только вершина айсберга. Ну и семейка у тебя, братец! Будь у
меня такой набор родственничков, я бы удавился!
— Переходи к тому, чего я не знаю. — Ник подсунул под спину
подушку, взял в руки блокнот и ручку.
— Хм... Ну вот, например: Конрад Эмхерст, папаша Марлы, намылился в мир
иной.
— Слыхал.
— Ну разумеется! — проворчал Уолт. — А слыхал, что все
семейство вокруг него на цыпочках ходит, потому как состояние его давно
перевалило за сотню миллионов? И говорят, что все завещано младенцу.
— Что?!
— Что слышал. У старикана какое-то пещерное предубеждение против
женщин. Поэтому все деньги он завещал новорожденному сыну Марлы. Хоть, мол,
и не Эмхерст, а все-таки мальчик! Ему все и отойдет. На доверительный фонд,
разумеется.
— Разумеется. — Ник откинулся на кровати и почесал карандашом
подбородок. — А как же Марла, ее брат и дочь Сисси?
— Ну, какие-то крохи от пирога им достанутся, но именно что крохи.
Рори, бедняге, ничего не нужно, кроме ухода и кормежки; Сисси свою долю
получит к двадцатипятилетию, если окончит колледж; Марле тоже что-то
достанется, но семьдесят пять процентов состояния отходят новорожденному.
Как тебе это нравится — мультимиллионер нескольких недель от роду?
— Откуда ты узнал? — спросил Ник. Уолт так и покатился со смеху.
— Ну и вопросики ты задаешь! Откуда узнал? А за что ты мне платишь?
Разве не за то, чтобы я разузнавал всю подноготную? Кстати, этот Эмхерст тот
еще сукин сын. Пил, гулял — в общем, жил на полную катушку. Не знаю, почему
жена его не бросила — из-за денег, наверно.
— Кто еще знает об условиях завещания? — поинтересовался Ник.
— Да все знают. Когда речь идет о таких деньгах, и самый ленивый
наследничек подсуетится, чтобы выяснить, не отлучают ли его от
кормушки. — Уолт хмыкнул. — Так уж натура человеческая устроена.
— Не знаю, не знаю.
— О тебе речи нет. Ты сумел повернуться к фортуне спиной. Но
большинство людей не такие. Они за такие деньжищи на все готовы. Соврать —
пожалуйста, украсть — за ради бога. Глотку
...Закладка в соц.сетях
