Жанр: Любовные романы
Если бы знать
... в плечи. Скоро по обеим сторонам дорожки
началась цепь прудов, где плавали листья кувшинок.
Марла была почти готова поклясться, что видит эти пруды в первый раз. Почти.
Раздосадованная, она повернулась лицом к дому. Вдруг в одном из окон на
третьем этаже мелькнула темная тень. Ее спальня? Но она только что оттуда...
И все же это ее спальня — Марла узнала узор на шторах. Но кому там быть? В
доме никого, кроме слуг.
Точно! Должно быть, прибирается горничная. Да и какая разница? Ей ведь
нечего скрывать. И все же... Марла снова взглянула на свое окно — темный
силуэт исчез.
Разозлившись на собственное не в меру буйное воображение, Марла натянула
капюшон и двинулась к тому уголку сада, где, должно быть, летом цвели розы,
а теперь остались лишь неприветливые колючие кусты.
Вдруг у нее зашевелились волосы на затылке. Она ясно ощутила на себе чей-то
взгляд. Марла обернулась к дому. Что это? Темная фигура теперь маячила у
другого окна, с другой стороны... Комната Алекса? Но Алекс запер дверь! Она
сама в этом убедилась. Сердце ее отчаянно забилось, но Марла приказала себе
не впадать в панику. Наверняка это кто-то из слуг, у кого есть ключи от всех
комнат. И все же ее не оставляло ощущение, что за ней наблюдает чей-то
пристальный, недобрый взгляд. По верхушкам елей пронесся порыв ветра, и
дождевые капли забарабанили по капюшону. Марла моргнула — а в следующий миг
зловещая фигура уже не маячила за окном. Исчезла таинственная угроза.
Скоро начнешь пугаться собственной тени
, — сердито сказала себе Марла
и пошла дальше. Скоро она увидела качели на стальных цепях. Может быть, она
качала здесь Сисси? Светило солнце, малышка визжала от восторга, взлетая к
небесам?
Марла присела на качели и оттолкнулась ногой. Под качелями собралась лужа —
легко было представить, что детские ножки оставили здесь глубокую выбоину.
Марла прикрыла глаза и прислушалась к отдаленному городскому шуму. Гудели
машины, доносились еле слышные обрывки музыки, где-то неподалеку лаяла
собака. Совсем рядом, за кирпичной стеной, соседи, а у подножия холма
расстилается город. Но здесь Марла чувствовала себя отрезанной от мира.
Но ведь Сан-Франциско — совсем рядом, за воротами! Достаточно сделать
несколько шагов.
Куда?
— Куда угодно, — пробормотала Марла, сжимая холодные, подернутые
ржавчиной цепи.
Всего в нескольких кварталах — отель Ника.
Нет, к Нику она, разумеется, не пойдет; но, может быть, побег из этой
элегантной твердыни всколыхнет ее память, поможет обрести душевный мир?
Может быть, она сумеет что-то узнать о Памеле Делакруа — кто эта женщина,
как они подружились, почему в ту ночь решили ехать к ее дочери?
Голова ее гудела от вопросов; неотступное чувство вины охватывало всякий
раз, когда она вспоминала о двоих погибших. Мужчина и женщина. И у обоих
были семьи. Может быть, помолиться? Марла инстинктивно чувствовала, что в
той, забытой жизни не слишком часто обращалась к богу; но почему бы не
сделать исключение? Немного духовности ей не повредит. Однако Марла
обнаружила, что не может вспомнить ни одного слова молитвы.
Она покачивалась на качелях, и мокрая сталь неприятно холодила ей бедра.
Вдруг на дорожке послышались шаги. Марла застыла, крепко схватившись за
цепи.
— Марла!
Она, к большому облегчению, узнала голос Ника.
— Я искал тебя. — Он посмотрел на нее с любопытством. — Что
ты здесь делаешь?
— Думаю. Точнее, пытаюсь думать.
— Вспоминается что-нибудь?
— Если бы, — невесело усмехнувшись, ответила она. — А ты? Ты
что здесь делаешь?
— Ищу тебя.
Он стоял в тени деревьев, широко расставив ноги, и словно не осмеливался
сделать ни шагу дальше. Лицо его, казалось, все состояло из острых углов и
ломаных линий.
— Я хотел застать тебя одну.
У Марлы похолодело в груди. Даже на расстоянии она различала темное пламя,
горящее в его глазах. На миг закралась запретная мысль: что, если поцеловать
его? Каково это — заниматься с ним любовью, касаться его тела, чувствовать
под кожей тугие мускулы, гладить по смуглым щекам, затемненным тенью щетины?
Но в следующий миг Марла выругала себя за похоть, по-воровски прокравшуюся в
сердце. Он — брат ее мужа. Она замужняя женщина. Замужняя! В ее жизни не
может быть места подобным фантазиям.
— Я знал, что сегодня утром никого не будет дома. Сисси в школе, у
Алекса деловая встреча в городе, мать на заседании совета директоров в Кейхилл-
хаусе, так что ты осталась одна.
У Марлы вдруг пересохло в горле. Ей показалось, что в глазах его мелькают
опасные эротические образы. Те же, что преследуют и ее.
— Зачем? — спросила она. Голос ей самой показался сдавленным;
должно быть, из-за скобок на зубах, подумала Марла, хотя знала, что это не
так. — Зачем ты меня искал?
— Вчера вечером у меня была гостья, — ответил он. — Чериз.
Она хочет с тобой увидеться.
— Тогда почему она не заедет? — поинтересовалась Марла, стараясь
не замечать, сколько в нем опасной и неотразимо притягательной
сексуальности.
— Алекс против.
— Кажется, он не слишком любит Чериз и ее брата, — заметила Марла,
отводя глаза. Ей вспомнился услышанный вчера разговор Алекса с матерью.
Кровососы, вымогатели чертовы
— так, кажется, он называл двоюродных брата
и сестру?
— Да, они не поделили кость. Жирную кость, надо сказать. В общем, она
попросила меня поговорить с тобой.
Он скрестил руки на груди, и кожаная куртка скрипнула, натянувшись. Капли
дождя падали ему на голову, стекали по шее и исчезали под воротником.
Марла проследила за ними взглядом, и во рту у нее вдруг стало сухо, как в
Сахаре.
— Я подумал, что ты вправе об этом знать, — добавил он.
— Д-да. Конечно. — Не сразу ей удалось овладеть собственным
голосом. — Конечно, пусть приезжает. В любое время.
— Хочет почитать тебе Библию, — честно предупредил Ник.
— А-а. Ну что ж... — Она несмело улыбнулась. — Может быть,
господь хочет мне что-то передать через нее. Чтобы я приняла веру или что-
нибудь в этом роде.
— Чериз и ее муженек с радостью тебя направят по нужному пути, —
фыркнул он.
— Ладно, буду иметь в виду.
Он сунул руку в карман, извлек оттуда визитную карточку и, скрипя ботинками
по гравию, подошел к качелям. Протянув визитку Марле, он добавил:
— Позвони ей сама. Нет нужды использовать меня как посредника.
Взгляды их встретились — и снова Марла поняла, что в иное время и в ином
месте, не удержавшись, потянулась бы к нему, молча пригласила бы к поцелую.
Несколько секунд растянулись в вечность, наполненную отдаленным шумом улицы,
шорохом дождя и отчаянной морзянкой сердца.
— Спасибо.
Ник повернулся и пошел прочь, но Марла не хотела его отпускать! Соскочив с
качелей, она бросилась по лужам за ним.
— Ник, подожди! Я хочу тебя спросить...
Прежде чем он обернулся, она увидела, как напряглись его плечи под кожаной
курткой.
— Да?
— Ты помнишь, как было раньше... какой я была?
— Когда это
раньше
?
— До замужества, — прошептала она. На скулах его заиграли желваки.
— Стараюсь не вспоминать.
— Но... я играла в теннис?
Капюшон соскользнул с головы — она этого не заметила.
— И всегда выигрывала.
— А верхом ездила?
— Не думаю.
Она шагнула ближе, чтобы заглянуть ему в глаза. Настало время задать вопрос,
который мучил ее с самого визита Джоанны.
— Что я за человек?
— Опасный вопрос.
— Ответь мне!
Ник сжал губы, помедлил, прежде чем произнести:
— Ты была избалованной девчонкой. Родители давали тебе все, стоило
только захотеть.
— Чего же я хотела?
На дорожке послышались шаги, но ни он, ни она этого не заметили. Глаза Ника
опасно потемнели.
— Всего. У тебя было все, Марла. Деньги, ум, красота. Но тебе этого
было мало. Ты хотела заполучить весь мир. — Губы его изогнулись в
кривой безрадостной улыбке. — И почти добилась своего.
— Я... — Она замолкла, смутившись, но затем договорила: — Я хотела
тебя?
Ник фыркнул.
— Нет, — коротко ответил он.
Глаза его сузились, на обычно непроницаемом лице отразилась буря чувств.
Внезапно он выкинул вперед руки и схватил ее за плечи, впившись пальцами в
тело так, что даже сквозь куртку она ощущала его стальную хватку. Теперь они
стояли совсем близко: она чувствовала исходящий от него жар, вдыхала запах
его одеколона, видела, как раздуваются от гнева его ноздри.
— Но я тебя хотел, — прошептал Ник, почти не двигая губами. Слова
его сочились презрением. — Больше, чем разумный мужчина может хотеть
женщину; больше, чем чего-либо еще в моей распроклятой жизни! Ты это хотела
услышать? Ты довольна?
— Н-нет... — окончательно потерявшись, прошептала она.
— Тогда все в порядке, Марла. Потому что ты никогда и ничем не была
довольна!
За деревьями послышались тяжелые шаги, и Ник, словно обжегшись, отпустил ее.
Появился Ларс. Жесткое лицо его было бесстрастно, взгляд перебегал от Марлы
к Нику и обратно.
Долго ли он здесь? — подумала она. — Что он
слышал? Может быть, он видел нас сквозь туман, прячась за стеной елей и
рододендронов?
— Вас ищут, — обратился он к Марле.
— Кто? — спросила она. :
— Мистер Кейхилл, — ответил Ларс, подходя ближе. В глазах его
Марла прочла осуждение. — Ваш муж.
Она почувствовала, что краснеет.
— Он привез с собой сиделку.
Голос Ларса звучал бесстрастно, но во всем облике читалась неприязнь, а в
стальном взгляде — молчаливые обвинения. Он кивнул обоим и прошел мимо.
— Что ж, пойду знакомиться со своим новым охранником, — вздохнула
Марла.
— Ты так его расцениваешь?
— А ты нет? — Она и не старалась скрыть раздражение. —
Господи, Ник, посмотри на меня! Как, по-твоему, нуждаюсь я в сиделке? —
Она тряхнула головой. — Зайди в дом, посмотришь на фейерверк.
— Думаешь, что-то взорвется?
— Скорее всего, взорвусь я. — Она подошла к задней двери. —
Если Алекс думает, что может мной командовать, пусть подумает еще раз!
Марла вытерла ноги о коврик и вошла в дом.
— Я никому не позволю водить себя на поводке! Тем более мужу! —
горячо говорила она, взвинчивая себя.
Вместе они поднялись в гостиную, где уже сидел Алекс, а с ним рядом —
высокий худой мужчина с аккуратно подстриженной бородкой.
— Вот и ты наконец! — воскликнул Алекс, вскакивая. — Господи,
Марла, где ты была? Я обыскал весь дом, звал тебя, готов был уже отправить
людей обыскивать сад!
— Я вышла немного прогуляться.
— В такую погоду?
Марла не ответила. Мокрая куртка и капли дождя на раскрасневшемся от холода
лице достаточно ясно подтверждали ее слова.
— Я думал, у тебя деловая встреча, — заметил Ник, устраиваясь у
камина. Там потрескивало пламя, и комнату наполнял смолистый аромат сосны.
— Ее пришлось отменить в последний момент. Вот я и решил завезти Тома.
Марла, Ник, это Том Зейер, он будет присматривать и ухаживать за Марлой.
Ник перевел взгляд на
сиделку
.
— Я вас знаю? Мы, кажется, встречались?
— Вполне возможно, — ответил Том. — Я встречался со
множеством людей, когда работал в отделении
Скорой помощи
в Бейсайде, а
потом — в Кейхилл-хаусе.
Ника не удовлетворил его ответ.
— Ваше лицо кажется мне знакомым.
— Мир тесен. — Том улыбнулся и пожал плечами.
— В больнице... Да, я уверен, что видел вас в больнице!
— Очень может быть.
Марла неискренне улыбнулась и усилием воли заставила себя расслабить сжатые
в кулаки руки.
— Рада с вами познакомиться, — произнесла она. Они с Томом
обменялись рукопожатием. — Но, боюсь, мой муж совершил ошибку. Выгляжу
я, конечно, не лучшим образом, но, право, мне не нужен ни уход, ни присмотр.
Не сомневаюсь, Алекс с готовностью заплатит вам за причиненное беспокойство,
но я в ваших услугах не нуждаюсь.
— Нуждаешься, конечно! — прервал ее Алекс.
Том отступил назад, поднял руки, словно защищаясь, и с беспокойством
переводил взгляд с мужа на жену.
— Послушайте, если я...
— Ничего-ничего, все в порядке. — И Алекс метнул на Марлу взгляд,
ясно говорящий:
Прекрати! Как тебе не стыдно!
Но красноречивый взгляд не подействовал.
— Я не больна. Сиделка мне не требуется. Это напрасная трата времени
Тома, моего терпения и твоих денег.
— Нанять сиделку мне посоветовал Фил. — На скулах у Алекса
выступили желваки, над бровью запульсировала вена. Видно, не часто ему
случалось встречать сопротивление, особенно со стороны жены. — Он врач.
— Тогда я сама поговорю с Филом, — возразила Марла, чувствуя, как
самообладание утекает меж пальцев.
— Послушайте, — подал голос Том, — если у вас какие-то
проблемы, может быть, вам стоит наедине...
Алекс резко обернулся.
— Никаких проблем! Просто теперь я вижу, что мне стоило все более
детально обсудить с женой.
— Очень верно подмечено, — огрызнулась Марла. На лестнице
послышался дробный цокот каблучков Юджинии и коготков Коко.
Замечательно!
Только этих двоих здесь не хватало!
Собачонка выскочила из-за угла метеором и отчаянно, захлебываясь от злости,
залаяла на чужака.
— Тихо! — прикрикнула на нее Юджиния. — Замолчи, или
отправишься в конуру! Сидеть!
Болонка немедленно повиновалась.
— Добрый день, Алекс, Ник, Марла, — поздоровалась Юджиния. —
Вижу, с Томом вы уже познакомились?
— А вы его знаете? — спросила Марла.
— Конечно. Он работал на добровольных началах в Кейхилл-хаусе. Как пожи
— ваете, Том?
— Спасибо, неплохо, — нервно ответил он, и собака снова залилась
лаем. — Наверно, мне лучше уйти.
— Марла не хочет, чтобы за ней присматривали, — объяснил Алекс.
— Но почему? — поразилась Юджиния. — Дорогая, неужели ты не
хочешь поскорее поправиться?
— Разумеется, хочу.
— Значит, и говорить не о чем.
— Ошибаетесь, — отрезала Марла. Том потянулся за своей сумкой.
— Извините, я правда лучше пойду, а вы разберитесь тут между собой.
Но Алекс так легко не сдавался.
— Здесь не в чем разбираться. Я нанял вас на работу — о чем еще
говорить? Мы перенесем ваши вещи наверх, в комнаты прислуги. А с женой я
сейчас поговорю.
— Хорошо. Как скажете.
Неприятную ситуацию разрешила Юджиния.
— Если хотите, могу пока показать вам дом, — предложила
она. — Ник, пойдем с нами!
— Я этот дом уже видел, — холодно ответил Ник, но, поняв намек,
вышел вместе с Юджинией и Томом. Коко снова залилась истерическим лаем.
— Заткнись! — крикнула Марла и со всей силы топнула ногой. —
Хватит, слышишь?
Болонка сверкнула черными глазками, раскрыла было пасть, чтобы залаять с
новой силой, но только коротко рыкнула и, поджав хвост, поплелась следом за
хозяйкой.
— Мерзкое животное! — проворчала Марла и повернулась к Алексу.
Подождав немного, чтобы убедиться, что их не услышат, она горячо заговорила:
— Мне не нужна ни сиделка, ни нянька, ни кого ты там нанял! И хватит с
меня болтовни о том, что доктор прописал и что я сама не знаю, что мне
нужно. Хватит! Я этому не верю. Ни единому слову.
— Может быть, дело не в тебе, — заговорил Алекс, и над глазом у
него снова задергалась голубая жилка. — Может быть, дело в нашем
спокойствии — мамы, Сисси и моем? Как, ты думаешь, спокойно я себя чувствую,
когда ухожу на работу и оставляю тебя на попечении пожилой женщины и
подростка?
— Я в
попечении
не нуждаюсь.
— Разумеется, нуждаешься! — отрезал он, и глаза его сверкнули
гневом.
— Я взрослый человек, а этот дом полон слуг. Здесь Фиона, Кармен, Ларс
и бог знает кто еще!
— И ни у кого из них нет никаких медицинских навыков!
Потеряв самообладание, Алекс схватил ее за плечи, словно собирался
встряхнуть — совсем как Ник несколько минут назад. Глаза его сверкали.
— Боже мой, Марла, — прорычал он, — можешь ты хоть раз в
жизни подумать о ком-нибудь, кроме себя? Мы все переживаем трудное время. И
лучше пока не становится. Ты знаешь, не ходить на работу я не могу.
— Вовсе не обязательно обо мне беспокоиться. — пробормотала Марла.
Однако гнев ее уже стихал, столкнувшись с очевидным и, кажется, неподдельным
отчаянием на лице Алекса. За кого он так переживает? За нее? Или за себя? И
вдруг ей вспомнилось... Они уже стояли здесь, в этой самой комнате: он так
же держал ее за плечи, она выкрикивала ему в лицо что-то злое, и жилка, та
же жилка билась у него над глазом.
Сука!
— рявкнул он тогда... или не он?
Стальные пальцы впились ей в плечи, как впивались и прежде. Сколько раз
повторялась эта безобразная сцена?
Должно быть, она побледнела, и в ее глазах отразился ужас: словно сообразив,
что он делает, Алекс опустил руки и поспешно отступил.
— Черт побери, Марла, хоть раз в жизни не спорь со мной! —
воскликнул он и провел дрожащей рукой по волосам.
В камине шипел и потрескивал огонь; по стеклам барабанил дождь; из скрытых
динамиков доносилась классическая музыка — неуместный аккомпанемент к сцене
семейной ссоры. Алекс достал из кармана пачку
Мальборо
и вытащил сигарету.
— Позволь мне о тебе позаботиться!
Марла упала в кресло и уронила голову в ладони.
— Я... я вспомнила... как мы ссорились, — прошептала она.
Раздался щелчок зажигалки; Алекс глубоко затянулся.
— А теперь ты стал запирать двери. — Она подняла глаза. Головная
боль снова напомнила о себе. — Я хотела поработать на компьютере, но не
смогла войти в кабинет.
— Иногда у меня в кабинете оказываются важные документы. С работы, из
больницы или из Кейхилл-хауса. Не хочу, чтобы они попались на глаза
прислуге.
Марле вспомнились шкафы у него в кабинете. Почему нельзя сложить документы в
шкаф и закрыть на ключ? Зачем запирать все комнаты?
— Хотелось бы думать, что у нас работают честные люди, —
проговорила она.
— Разумеется, честные, — раздраженно ответил Алекс. — Но мне
приходится быть осторожным. Положение обязывает.
А может быть, ты скрываешь что-то еще?
— закралась невольная мысль.
— Из-за этого я чувствую себя здесь чужой.
— Напрасно. — Алекс потер висок, словно у него начиналась головная
боль.
Напольные часы равнодушно отсчитывали минуты. Марла вздрогнула: она вдруг
почувствовала себя безнадежно одинокой. Похоже, они с мужем очень далеки
друг от друга — и, быть может, со временем станут еще дальше.
— Послушай, милая, — заговорил Алекс. — Ты права, мы
ссорились. Гораздо чаще, чем хотелось бы. Но я не поэтому запираю
дверь. — Он потряс головой. — Вовсе нет! Просто, я так надеялся...
черт побери, Марла, ты понимаешь, что могла умереть? Оставить меня вдовцом,
а детей сиротами? Черт, да я все это время только о том и молился, чтобы
ты... чтобы все это осталось позади. — Он выпустил длинную струю
дыма. — У нас двое детей. Они во всей этой неразберихе не виноваты.
— Нет, конечно, нет. — Ей и самой очень жалко детей — но это еще
не причина, чтобы позволять мужу собой командовать. — Но не думаешь же
ты, что я соглашусь просто сидеть сложа руки, не пытаясь вспомнить,
разузнать, кто я?
Слезы обожгли ей глаза; она опустила взгляд на сцепленные на коленях руки.
Что с ней? Почему она чувствует потребность бороться с ним, отстаивать свою
независимость? Ей вспомнилась собственная реакция на появление Ника в саду —
и она прикрыла глаза, чувствуя отвращение к себе. Что же она за человек:
пылает похотью к деверю и ровно ничего не чувствует к человеку, которого
обещала любить, почитать и повиноваться ему? Впрочем, Марла догадывалась,
что с повиновением у нее всегда были проблемы. Повиноваться не в ее натуре.
— Прости, что я начала спор. — Она подняла глаза. Слезы наполнили
их доверху и грозили перелиться через край. — Просто я... — Она
беспомощно махнула рукой. — Все это так тяжело!
— Знаю, знаю. — Он помешал угли в камине. — Нам надо
набраться сил и терпения. Всем нам. Знаешь, говорят, беда не приходит одна?
Так вот, сегодня я узнал: полиция уверена, что Чарлза Биггса убили. Кто-то
пробрался в больницу под видом интерна, задушил его и скрылся.
У Марлы похолодело внутри.
— Но почему?
— Кто знает? — устало откликнулся Алекс. — Может быть, это
какой-то сумасшедший, не имеющий с нашим делом ничего общего. Но, так или
иначе, нам надо быть осторожнее. Я распоряжусь усилить охрану дома.
— Думаешь, кто-то может забраться сюда? — спросила Марла, потирая
вдруг замерзшие руки.
Ее била дрожь при мысли о Чарлзе Биггсе — человеке, которого она никогда не
видела и которого, сама того не ведая, отправила в могилу.
— Честно говоря, не знаю, что и думать, — ответил Алекс.
Марле вспомнилась темная фигура в окне.
— Кажется, сегодня я видела кого-то в доме. Алекс вскинул голову.
— Кого?
— Не знаю. Я решила, что это кто-то из слуг или что у меня просто
разыгралось воображение. Я была в саду и вдруг почувствовала на себе чей-то
взгляд. Подняла голову — и увидела в окне его или ее. Я не поняла, мужчина
это или женщина.
— Господи, Марла! — прошептал он. — Почему же ты ничего не
сказала?
— Потому что не была уверена. Скорее всего, это был кто-то из прислуги.
— Но ты испугалась?
— Немного, — призналась она.
— Понятно. Я немедленно усилю охрану. И, Марла... пусть Том останется.
Пройдет несколько дней или недель, ты окрепнешь, шумиха утихнет, и я подышу
ему работу в Кейхилл-хаусе или подергаю кое за какие ниточки в больнице,
чтобы его взяли туда.
— Ты можешь это сделать?
— Конечно. — Он затянулся в последний раз и швырнул окурок в
огонь. — Папа в свое время говаривал, что за деньги можно купить почти
все. И это правда. Возьми хоть Ника: если бы старик не заплатил кому
следует, сидеть бы ему и по сей день за решеткой!
— Ник был в тюрьме? — Она этого не ожидала.
— Только одну ночь. За драку. Он в то время встречался с тобой. Какой-
то тип начал к тебе клеиться, и Нику это не понравилось.
Марла потрясение молчала.
— Характер у него в то время был взрывной, — пояснил Алекс. —
Повезло, что не дали срок. — Он пожал плечами. — Что толку
вспоминать старое?
Он подошел к Марле и снова положил руки ей на плечи, на этот раз — не
гневно, а ласково.
— Послушай, пожалуйста, пусть Том останется, — попросил
Алекс. — Ненадолго. На несколько дней. Пока тебе не станет лучше.
Хорошо?
Возможно, я совершаю чудовищную ошибку
, — с такой мыслью Марла
медленно но кивнула, позволила ему заключить себя в объятия. Она прижалась
щекой к теплой шерсти его пиджака и на секунду закрыла глаза.
— Хорошо. Ненадолго, — прошептала она.
Она старалась найти в себе хоть слабый отголосок любви к этому человеку —
мужу, отцу ее детей. Отблеск страсти, отзвук нежности — черт побери, хоть
что-нибудь, отличное от равнодушия! Но память молчала, а слезы на глазах и
тяжесть в груди твердили, что она ошибается. В чем, пока неясно — но очень,
очень оши
...Закладка в соц.сетях
