Жанр: Любовные романы
Проклятие Дерика
...гались вокруг лабораторного стола. Сара указала на пентаграмму,
начерченную чем-то вроде зеленого мела, которую только что заметила.
— Должен признаться, — заметил Дерик, — такого я не
предполагал.
— Так что мы делаем? — Сара взяла его за руку. — Уходим? Не
можем же уйти просто так. Или можем?
— Я... наверное, нет.
— Мы проехали всю страну не для того, чтобы они могли взять несколько
кубических сантиметров моей крови, а потом дали нам пинка под зад. Мы-то
ведь хорошие парни. Мы должны спасти от них мир!
— Сара, я остаюсь с тобой, идет? Что ты предлагаешь?
— Мы не дадим им сотворить колдовство!
— Знаешь, мне не кажется разумным вязаться с ними сейчас, когда они
вовсю заняты черной магией...
— Верно, но боюсь, от воскрешения мертвого ничего хорошего не будет.
Считай, что это моя философия.
— Даже если это король Артур, с которым, согласись, было бы классно
поболтать? Ладно. Ты оставайся здесь. Нет, передумал — ты иди со мной.
Может, если они попытаются напасть на меня, тебе удастся пустить им кровь из
головы или еще что-нибудь. — Он схватил Сару за руку, потом (когда она
вскрикнула) ослабил хватку и устремился вперед. — Эй! Ребята! Кончайте
это дело!
— Modesa noeka birienza doseda nosefta kerienba modesa noeka...
— Я сказал, кончайте, а вы что делаете? — воскликнул Дерик, и Сара
чуть не рассмеялась.
Что за день! Что за неделя! Ничего не получается так, как она ожидала.
Хорошо это или плохо?
Пузырек, ядовито-зеленый и прозрачный, как стекло, поднялся над столом и,
разрастаясь, окутал бормочущих магов. С каждым произнесенным словом он
становился все больше. Когда он окутал ее и Дерика, она не почувствовала
никакой боли и никакого запаха. Внезапно мир позеленел, а пузырь продолжал
расти.
Дерик бросился вперед, раскидывая парней в красном, точно красные шашки, а
когда она поспешила ему на помощь, лабораторный стол перевернулся. Крики
Избранников
почти заглушили звон бьющегося стекла.
Мир все еще был прозрачно-зеленым — как будто ты попал внутрь скользкого
пузыря, — но теперь слышалось какое-то зловещее жужжание. Сара зажала
уши руками — звук был такой низкий, что у нее заныли зубы, — но звук
продолжался, и она поняла, что это жужжит у нее в голове.
— Мы не закончили! Мы не закончили!
— Дайте мне сказать, — громко проговорила она, опуская руки — для
чего их было прижимать к ушам? — Это дурно.
— АнаМорг! АнаМорг!
Дерик стоял, стряхивая с рубашки осколки и кровь.
— Что это значит, черт побери? АнаМорг? И куда вы все спешите, парни?
Вместе с ними в этом пузыре находилось еще что-то. Это было так
неожиданно... только что билось стекло, царил полный хаос и слышались вопли,
и вдруг Сара ощутила себя такой тяжелой, что ей стало трудно дышать. Воздух
сделался гуще, или — звучит глупо, но все же — тяжелее стал ее дух. Что-то
появилось, что-то откликнулось на призыв крови, отчаяния и безумной надежды,
что-то, от чего
Избранники
пыталась сбежать, но все они оказались в
зеленом пузыре, как в ловушке.
Этот АнаМорг выглядел как демон, скрещенный с вязом. У него было что-то
вроде лица, глаза и руки, и он был ужасен, весь ужасен — у Сары даже не
находилось подходящих слов, чтобы описать его. Он обхватывал
Избранников
своими — руками? ветвями? — и швырял их оземь, отрывал руки и ноги, как
ее мать вырывала ножки у курицы, и как ни смешно, но происходило это почти с
таким же звуком — звуком раздираемых и отделяемых от мяса хрящей... Сара
согнулась и уставилась на зеленый пол, изо всех сил сдерживая рвоту.
В наступившей панике ее разделили с Дериком, но теперь мертвый взгляд
АнаМорга упал на нее, и он двинулся к ней с нечеловеческой, змеиной
быстротой. Сара пятилась, насколько позволял пузырь, и вдруг увидела...
...она увидела...
Она увидела, что
Избранники Артура
все убиты, повсюду лежат трупы, словно
тряпичные куклы. Она увидела Дерика — мертвого. Увидела, что АнаМорг
протянул к ней руки, а потом ей поразительно, немыслимо повезло — пузырь
взорвался, и освобожденный АнаМорг на радостях забыл о ней и бросился в мир.
АнаМорг убил всех в округе Бостона, от самого старого обитателя дома
престарелых и до грудной малышки, родившейся сорок минут назад. На это у
демона ушло примерно два с половиной часа. Через день он покончил с
Массачусетсом; через неделю — с Восточным побережьем. Чем больше он
уничтожал, тем становился сильнее — больше не существовало волшебного
зеленого пузыря, который удерживал его, — и через месяц в Северной
Америке не осталось ни одного человека.
Кроме нее. Везучая, везучая Сара, которую спасло от АнаМорга то, что он
отвлекся в нужный момент.
Еще через тридцать дней она осталась совсем одна — одна во всем мире. Она
этого не хотела, но все были мертвы, а АнаМорг по-прежнему был голоден... на
сей раз фея Моргана восторжествовала, и наградой ей был мертвый мир.
Сара сморгнула — и пузырь снова оказался на месте. Плохие парни все еще
бегали в своих одеяниях — хотя многие уже были мертвы. Дерик бился о пузырь,
пытаясь выбраться наружу. Все было зеленым.
Она огляделась, нашла то, что ей нужно, прыгнула. Пустой шприц среди
разбитого стекла и крови. Сара нажала на поршенек и потянула его обратно.
Прямо в сердце. Мгновенная закупорка кровеносного сосуда. Больше никакого
везения. АнаМорг останется в заточении.
Прощай, жестокий мир! Ах, Дерик, ты
никогда не узнаешь, какая я храбрая!
Закупорка сосуда — это больно?
Нет времени выяснять. Она воткнула иглу, стиснула зубы и тут...
— Ой!
Рука Дерика, защищая, легла ей на грудь. Проклятие! Иногда эта жуткая
быстрота оборотней может стать настоящей занозой в заднице.
— Дерик, кретин! — закричала она. — Я должна!
Он вырвал у нее шприц и отшвырнул прочь.
— Черта с два! — тоже закричал он. — Никуда, никуда, никуда,
никуда не годный план. Никуда не годная Сара! Пожалуйста, сегодня без
самоубийств. Если этот хренов колдовской зеленый шар когда-нибудь лопнет, ты
побежишь отсюда сломя голову, Сара. — И он крепко поцеловал ее, а потом
толкнул. — Беги!
Ей хотелось закричать, но не хватало дыхания — дыхание вышибла из нее
представшая ее глазам картина. Дерик мчался прямо к АнаМоргу, сбивая с
дороги
Избранников
, как кегли.
— Считается, что мы должны испугаться какого-то дуба-мутанта? —
завопил он и прыгнул к демону, который схватил его и потряс словно куклу.
Потряс словно куклу? Ее Дерика? Ее Дерика?
— А ну убери от него свои ветки-грабалки! — заорала Сара, наступая
на демона. — Ах ты говнюк! Кошмар-переросток из киношки Тима Бертона!
Лиственный ублюдок! Отпусти его, или я убью тебя, клянусь, клянусь!
Она шагала по битым мензуркам, едва замечая, что осколки врезаются в
кроссовки, в носки, в кожу ступней.
— Сию же минуту! Не завтра, не через час, а сию же минуту!
Демон навис над ней, и Дерик болтался, обмякнув, в его ужасной хватке. Ей
было страшно, но превыше страха был гнев — настоящий темный гнев. Кто-то,
что-то смеет так обращаться с ее любимым! АнаМорг отшвырнул Дерика в
сторону, как пустой пакет из-под молока, и Сара пришла в ярость. В самую
настоящую ярость. А чудище тянулось к ней, и она поняла, что ей с ним не
справиться, что оно убьет ее —
Но это и хорошо, потому что Дерик похоже,
тоже мертв — так какая разница?
— и единственное, что она смогла сделать,
когда оно к ней наклонилось, — пнуть его ногой.
Чудище испустило вопль — страшный, жуткий, кошмарный вопль — и отступило.
Это вдохновляло, хотя и пугало. Оно кричало, и кричало, и дрожало, и
спотыкалось о тех, что в красном, и носилось вокруг, точно злое покрытое
листьями торнадо, а потом упало, извиваясь, словно его режут на куски
бензопилой, съежилось и исчезло.
Пузырь с шумом лопнул, и только тут Сара поняла, что у нее страшно болит
нога, и к тому же сильно кровоточит.
— Наплевать, — пробормотала она, подбегая к Дерику, который лежал
в углу, весь избитый.
Она опустилась на колени рядом с ним, помешкала:
Я могу... я могу... я могу
навредить ему еще больше, если пошевелю его...
а потом перевернула. Он
оказался в ее руках, обмякший и бескостный, и это испугало ее больше, чем
дерево-демон.
— Дерик, — тихо сказала она и заплакала, глядя на его дорогое,
избитое лицо, на то, как его голова слишком легко откинулась назад —
сломанная шея, конечно, а может быть, и первый шейный позвонок, — и
кровь, сплошная кровь. Глаза у него были открыты, но он не видел ее. Она
поискала пульс и не нашла. Ничего.
— Дерик, осел, тупица... ты не должен был умереть. Я — ладно, и
остальной мир — пусть так. Но не ты. Ни в коем случае.
Это только клиническая смерть, тупица! У тебя что, нет опыта? За работу!
Но шея... шея у него...
За работу!
Правильно. Она уложила его на цементный пол и начала делать закрытый массаж
грудной клетки.
Раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре.
Ох, не умирай. Не умирай
.
Раз, два, три, четыре.
Ох, не смей покидать меня. Не смей. Как я смогу после этого жить с обычным
человеком? Не смей
.
И опять раз, два, три...
— Сара...
— Я теперь одна, — задыхалась она. Два, три, четыре. — Одна,
и множество людей в мире, и где я найду такого, как ты?
— Сара...
— Что? — всхлипнула она, прекратила массаж и положила его себе на
колени. — Что, идиотина?
— Где плохой парень? — Белки глаз у него были кроваво-красные, и
кровь текла даже из левого глаза, как темные слезы.
— Я дала ему пинка, и он сдох, — всхлипнула она.
— Хороший способ заставить... заставить парня почувствовать... себя
полезным, — сказал Дерик, задыхаясь, и крови стало еще больше, о боже,
как будто ее до того было мало.
— Тебе больно? — воскликнула она.
Наверное, нет, она как медик понимала — шок частично подавляет боль.
— Вообще-то довольно неприятно, — признался он.
— Да? О боже, Дерик, мне так жаль, дай я сниму с этих мертвых дураков
пару одежек, ты же, наверное, замерз.
— Мне бы глоток чего-нибудь, — простонал он. — Может, десяток
глотков. Помоги мне встать.
Она чуть было снова не расплакалась — он даже не понимает, как он изранен,
не понимает, что жить ему осталось самое большее несколько минут. Что он уже
умер, а она только вернула его обратно с помощью своего везения и грубым
умением. Раны, которые на виду, очень серьезны — а что случилось у него
внутри, нельзя даже вообразить. Смятая печень. Разорванные легкие —
удивительно, что у него вообще хватает дыхания, чтобы говорить.
Ах, Дерик!
— Ты... ты просто лежи, не двигайся, а
скорая
приедет.
— Сара, здесь такая вонища, у меня был плохой день, и мне на самом деле
очень хотелось бы встать с этого мерзкого пола, — залпом проговорил
он. — Помоги мне.
— Лежи и не двигайся, Дерик, — уговаривала она.
Дерик раздраженно повертел шеей, как человек, старающийся вправить вывих.
Она услышала треск — воздух выскочил из костей, а потом Дерик снова
закашлялся, скривившись, стер кровь с подбородка и выпрямился у нее на
руках. Его левый глаз все еще был налит кровью. Правый был совершенно
нормален.
— Как здесь сыро, — сказал он с отвращением, оглядывая хаос
мертвых тел, подпаленных одеяний, разбитого стекла, перевернутых
столов. — Ну и денек! Давай мотать отсюда. Перестань, мне щекотно.
Она ощупывала его всего.
— О боже. Боже! Так быстро, как все быстро!
— Да, детка, высшая форма жизни. Я же тебе говорил. — Он потер
глаз, который все еще был налит кровью, и когда отвел руку, Сара увидела,
что глаз чист. — Хорошо, что полнолуние было совсем недавно. И я думаю,
что ты тоже имеешь к этому отношение.
— Я? — изумилась она, ощупывая его.
— Да, я не смог бы исцелиться так быстро сам по себе. Наверное, твои
способности, твое колдовство — ну, не знаю, что там — окутало меня волшебной
оболочкой, или как там это называется.
— Правда? Давай обдумаем это тща...
— Потом. Ой, как саднит. Ну и денек.
— Да заткнись ты! — Она приложила большие пальцы к его нижним
векам и оттянула их книзу. Белочные оболочки обоих глаз были совершенно
здорового розового цвета. — Не могу в это поверить, не могу в это
поверить! Как быстро!
— Ну, я же говорил. Наверное, мне нужно поблагодарить за это тебя. То
есть я поправляюсь быстро, но это случай из ряду вон. Наверное, твои
способности окутали меня — как приносящие удачу объятия. Или что-то типа
того. — Он усмехнулся. — Я бы обнял тебя, но сперва мне нужна
новая рубашка. И наверное, новые трусы — эта штука, дерево-демон, была очень
страшная.
— А как насчет
Избранников Артура
? — спросила она почти шепотом.
Она никогда еще не оказывалась в помещении, полном трупов, — со времени
школы медсестер.
— А что они? Они все мертвые. Повезло — демон прикончил их всех, а
потом ты его вырубила прежде, чем он успел еще что-то натворить.
— Ты прав, — сказала она минуту спустя. — Я на самом деле
страшная.
— Страшнее, чем налоги, детка.
Он взял ее за руку и вывел из здания склада, которому, как она еще недавно
была уверена, суждено было стать ее могилой.
Часть третья
СЕМЬЯ
— Полагаю, что на вопрос
Удивятся ли они, увидев нас?
ответ уже
получен, — заметила Сара, когда они подъехали к усадьбе Уиндемов.
Огромный транспарант
Спасение мира — дело хорошее
был натянут поперек
парадного входа.
Они вышли из машины, и в этот миг умопомрачительная процессия людей хлынула
из дверей дома — точнее, дворца. Сару подхватил и обнял Майкл, а потом и
несколько других до нелепости добродушных мужчин, которых она никогда раньше
не видела. Дженни целовала и обнимала Дерика, а маленькая потрясающая
блондинка карабкалась по нему, словно обезьянка, смеясь и повторяя снова и
снова:
— Ты это сделал! Просто не верится, что ты это сделал!
Затем последовали представления: Майкл, Дженни (которых она уже знала), их
дочка Лара, унаследовавшая от отца странные желто-карие глаза и
агрессивность от матери, а маленькая блондинка оказалась Мойрой, и боже мой,
еще и еще, и она совсем запуталась, но это не важно, потому что, хотя все
это были чужие люди, Саре казалось, что она вернулась домой.
— Значит, ты сообщила им, что мы едем, да? — спросил Дерик.
Антония, которая так же забавно задыхалась, как и все остальные, пожала
плечами:
— Не злись. Ну, сообщила.
— Спасибо за всю вашу помощь, — сказала Сара.
Антония фыркнула. Сара и представить себе не могла, что женщина, которая
выглядит как модель, рекламирующая купальники, может быть столь угрюмой.
— И что вы будете делать дальше? — поинтересовалась Дженни, взяв
графин с лимонадом, налив себе стакан и одним глотком осушив его. Они сидели
в чудесном солярии, остатки великолепного ленча лежали перед ними. — И
зачем я только пью? — громко проворчала она. — Как будто я и без
того то и дело не бегаю в туалет. А все беременность...
— Ты раскраснелась, — машинально заметил Майкл.
— Это потому что меня постоянно тошнит!
— Итак? — поторопил их Майкл. — Что дальше, ребята?
— Э-э-э... — протянула Сара, потому что понятия не имела, что
дальше.
— Ну, через пару дней мы поженимся, и Майк подарит нам на свадьбу
трейлер, а потом мы поедем по стране в поисках Рейчел Рей.
— Ничего себе предложеньице руки и сердца, — заметила Сара, а
Антония (истинная правда!) улыбнулась.
— Да, но тебе придется его принять. — Сара ничего не ответила, и с
Дерика тут же слетело все самодовольство. — Ну же, Сара? Сара? Правда
же? Ты будешь моей женой, а? Сара?
— Господи, да скажи ему
да
! — взвыла Антония, закатив свои
большие темные глаза. — Пока я не взяла вилку и не ткнула себе в ухо,
чтобы больше не слышать всего этого.
— На самом деле это живительная перемена, — заметил Майкл,
разламывая пополам куриную ногу и высасывая разом весь костный мозг. Сара и
виду не подала, что ее передернуло. — Держи его на крючке, Сара.
— Не волнуйся, — улыбнулась она Майклу и обернулась к Дерику: —
Было бы мило, если бы ты потрудился сначала меня спросить. Но план вроде бы
ничего.
— Поздравляю, — буднично проговорила Антония, а потом нагнулась
вперед и пронзила Дерика взглядом. — Пока я не забыла. Кто тебе,
недоумок, сказал, что нужно явиться к ней домой и убить ее?
— А? Да ты же и сказала.
— Нет, я велела тебе присмотреть за ней. Чтобы она могла убить
АнаМорга, когда он появится.
— Что?! Да постой ты! Ты никогда не говорила, что мне нужно присмотреть
за ней. Ты сказала мне...
— Так я же знала, что ты не сможешь ее прикончить, но хотела, чтобы ты
держался поблизости, — объяснила Антония. — Мир был спасен потому,
что тебе было суждено полюбить ее, а не потому, что тебе было суждено ее
убить. Не говоря уже о том, что тебе было суждено умереть... но ненадолго.
Тупой осел.
— Погоди, погоди.
Сара никогда не видела Дерика в такой ярости. Она вцепилась ему в рукав,
пытаясь заставить сесть, но он навис над Антонией, не обращая на Сару ни
малейшего внимания.
— Ты послала меня туда, чтобы...
— Присмотреть за ней — неужели я должна все объяснять на пальцах?
Слушай, Дерик, я не могла сказать тебе все. Наверное, мы не сидели бы здесь
сейчас, если бы ты знал то, что знала я. Не в том дело, что у тебя не
хватило бы ума понять то, что я понимала...
— Черт побери, Антония!
— Пойди прими успокоительное. Все, что случилось на этой неделе, вы
должны, обязаны были сделать. Все это привело к большому решающему поединку.
— Я что-то не понимаю, — призналась Сара. — Плохие парни —
Избранники Артура
— создали этого чертова демона нарочно?
— Нет, это вышло случайно. Ты испортила волшбу. Они пытались вернуть
Артура, помнишь? При помощи твоей крови. Но волшба была испорчена — всякий,
кто смотрит
Околдованных
, скажет тебе это, — и тогда они сбрендили. Я
хочу сказать, что в этом-то и вся трудность занятий черной магией: одна
ошибка, и вдруг у тебя на складе появляется питающийся миром демон.
— От которого Сара нас избавила, — сказал Дерик,
успокаиваясь. — Вы бы видели это!
Сара рассмеялась, и Дерик успокоился окончательно.
— Я так перепугалась, я не знала, что делать. Кажется, я дала ему пинка
— все было как в тумане. Наверное, его прикончила моя кровь? Потому что моя
кровь его вызвала?
— Разве похоже, что на мне остроконечная шапка Мерлина? —
проворчал Дерик. — Проследи за своим наставником, доктором Каммингсом.
Спроси у него. Он, наверное, сумеет все объяснить.
— И весь этот отстой типа
все происходит со смыслом
... ты хочешь
сказать, что моя машина сломалась — это тоже часть большого плана, да?
— Вселенная — штука таинственная, — проговорила Антония, суя в рот
последний темно-красный помидор.
Дерик сел.
— Просто чудо, что все обошлось хорошо, — пробормотал он. —
Чудо.
— Ах, — сказала Сара, нагибаясь к нему и целуя в щеку. — Это
моя специальность.
— Хотя бы проблема с альфой теперь разрешилась, — заметила
Мойра. — Слава богу.
— Какая проблема с альфой? — поинтересовалась Сара.
— Теперь это уже не важно, — смутился Дерик.
— Что? — переспросил Майкл. — Все в порядке, Дерик. Черт, я
не из тех, кто спорит с судьбой. — Он нежно посмотрел на жену. —
Теперь уже не из тех.
— О чем вы, ребята? — по-прежнему недоумевала Сара.
— Дерик тоже альфа, а такие вещи обычно влекут за собой
неприятности, — объяснила Мойра, — потому что у нашей Стаи альфа
уже есть.
— Вряд ли он может попытаться выиграть на следующих выборах альфы или
вроде этого...
— Это необязательно происходит таким образом... — сухо сказала
Антония.
— Но одна из проблем, стоящих перед альфой, — всепоглощающее
стремление доказать, что он — альфа, — добавила Мойра, качая головой.
Сара решила, что Мойра бы ей понравилась, не будь эта крошечная блондинка
такой хорошенькой. Слава богу, что она замужем!
— Как бы то ни было, не только Дерику уже не требуется ничего
доказывать, — продолжала Мойра, — он действовал заодно со своей
парой, которая, вполне вероятно, является самым могущественным существом на
планете.
— Ой, да брось ты, — отмахнулась Сара.
— Ты знаешь еще кого-то, кто мог бы избавиться от демона, пнув его
ногой? — грубо спросила Антония.
— Подумать только — пнув его ногой, — повторила Дженни, качая
головой. — Извините, мне надо в туалет.
— Как бы то ни было, — продолжала Мойра, хмуро глядя на Антонию,
которая фыркнула в ответ, — похоже, что вы, ребята, не собираетесь даже
находиться рядом с нами. Значит, проблема в основном улажена. И внутренне —
быть альфой и хотеть доказать это, — и внешне, потому что вы
собираетесь путешествовать.
— Ох! — Сара покачала головой. Все это казалось ей какой-то
ерундой оборотней. Она заставит Дерика объяснить ей все потом.
Наверное. — Ладно, хорошо.
— И в самом деле хорошо, — улыбнулся Майкл, — потому что мне
пришлось бы сначала выбить ему все зубы, а потом хорошенько поработать над
ним. А мне страшно не хочется этим заниматься.
— Ты чего нанюхался, мужик? Хорош бы ты был, если бы я решил поставить
тебя на место. Я бы тебя уделал.
— А я свернул бы тебе шею.
— Ну ты даешь! Ты, мужик, явно нанюхался. Неплохо бы тебе знать, что я
полностью...
— Господи, как надоело, — прошептала Антония. — Здесь было
хоть как-то интересно, когда мы думали, что мир идет к концу.
— Может, тебе стоит уехать и самой пережить всякие приключения? —
предложила Сара.
— Да, да...
— Ну что, — сказала Сара Дженни, которая только что вернулась и
подкреплялась третьим стаканом лимона да, — как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно. Меня еще пока не тянет на сырое мясо, слава тебе господи.
— А ты думаешь об именах?
Дженни поставила свой стакан и движением головы откинула с лица светлые
волосы.
— Знаешь, Сара, — серьезно проговорила она, — мы об этом не
думали в последнее время. Потому что... потому что мы не были уверены в
будущем.
— Вот как. Понятно.
— Но теперь нам следует снова заняться этим. И я считаю — заявляю
вполне официально, — что Сара — имя красивое.
— Ах, блевать хочется, — сказала Антония, что было к лучшему,
потому что Сара поперхнулась и ничего не могла сказать.
— Всем привет и добро пожаловать в
Сорок долларов в день
. Я Рейчел
Рей, и сегодня я здесь, на ежегодном фестивале гремучих змей в Сан-Антонио с
Дериком Гарднером, который получил первый приз за свое чудесное блюдо —
Гремучая змея en
Закладка в соц.сетях
