Жанр: Любовные романы
Проклятие Дерика
...не иначе?
— Типа того, — лениво сказал Дерик.
— Ясненько.
— Да, было такое. — Он подумал, что пытаться обмануть даже
обычного члена Стаи — очень дурно, но Джона... Они же практически из одного
выводка. Почему из всех конспиративных квартир на свете он оказался именно
здесь? — Всю эту неделю у меня одни сплошные стрессы.
— Угу. А помнишь, что всегда говорила твоя мамуля?
—
Если ты еще раз изгрызешь мой паркет, я сломаю тебе шею
.
— Нет, другое.
— Да, — сказал он язвительно. —
Держись своих
.
Джон развел руками, но промолчал.
21
— Ну! — радостно воскликнула Сара, врываясь в гостиную, в которой
были окна от пола до потолка по всей западной стене.
Она-то думала, что Канзас — плоский и скучный, но в нем оказалась какая-то
дикая красота — как у розы прерий. А окна, какие окна! Оборотням, наверное,
не нравится, если они не видят округи. Ну конечно, она уже слышала это от
мистера:
Нам бы хотелось, если можно, кабриолет
. — Что делать будем?
Дерик, этот здоровенный недоумок, чуть не упал со стула.
— Что? Сейчас? О чем вы говорите?
— Сейчас только девять часов, успокойся, — сказала она. — Не
хотите посмотреть кино, ребята? Сыграть во что-нибудь?
— Сыграть? — переспросил Джон.
Приятный парень. Какое телосложение! Какие волосы! Какие глаза! Зеленые-
зеленые. Конечно, с Дериком не сравнится, да кто же с ним сравнится? Но Джон
— наблюдатель, а Дерик — деятель. Джон говорит мало, зато его глаза всегда
все подсчитывают, судят, взвешивают. Это так. Ей стало жаль грабителей,
которые вздумают попытаться залезть сюда.
— Во что сыграть?
— Не знаю... это ваш дом. Что у вас есть?
— У нас есть только
Страна сладостей
и
Спуски и подъемы
, —
признался Джон.
— А, у вас маленькая девочка, конечно: я видела фото в прихожей.
Очаровашка! — Только вот зубов у этой очаровашки многовато. Воистину
устрашающая улыбка для девочки четырех лет. — Такая милая!
— Спасибо. А разве вы, ребята, не... не устали? Вы что, не хотите лечь
в постель?
— Нет, — сказала Сара в тот самый миг, когда Дерик сказал
да
.
— Угу. — Джон, прищурившись, посмотрел на Сару. — Скажите мне
еще раз, почему вы, ребята...
— А карты? — торопливо спросила она. — Наверное, где-нибудь
здесь валяется колода карт?
— Верно! — воскликнул Дерик с воодушевлением. — Я
действительно мог бы сыграть в... э-э-э...
— В карты! — весело подсказала Сара.
Джон вздохнул и встал.
— Наверное, где-нибудь найдутся. Я сейчас.
Как только он вышел, Дерик пробормотал:
— Очень мило.
— Ш-ш-ш! Ты, кажется, говорил, что он все слышит.
— Ну да, он слышит. Когда мы пойдем спать?
— Когда ты перестанешь быть козлом. — Она посмотрела на
часы. — На это потребуется не один год.
— Очень сме...
— А вот и мы! — с фальшивым воодушевлением сказал Джон.
— Идея не блеск, — заметил Дерик.
— Озабоченный негодяй, — пробормотала Сара.
— Ну да, но дело не только в этом.
— Не порти людям удовольствие. — Джон сел в конце кушетки и
придвинул к ним кофейный столик. Атмосфера была такой напряженной, воздух
так сгустился, что в нем можно было плавать, но Джон не обращал на это
внимания и, оставаясь неизменно вежливым хозяином дома, протянул карты
Саре. — Одну-две игры, не больше.
Сара смущенно заморгала.
— О чем вы, ребята?
— Сара-Медвежонок, у нас как бы...
— Перестань меня так называть!
— ...есть некое преимущество. То есть с нами нельзя блефовать. Мы это
поймем. Тебя выдаст язык тела, даже изменение запаха.
— Класс, — прокомментировала она.
— Мы всегда поймем, когда у вас хорошие карты, а когда плохие. Это на
самом деле несправедливо. Вот шашки... можно сыграть в шашки...
— Ладно, — бросила она. — Карты помогут провести время.
Считайте, что я предупреждена.
— Серьезно, — сказал Джон, смущенно ерзая на своем конце
кушетки. — Это все равно, как если бы мы видели ваши карты, а вы наши —
нет. Не очень-то благородно.
— Ах, замолчите вы! Сдавайте. Вот будет забавно. На что играем? У вас
есть четвертьдолларовые монеты?
— Ну и ну, — покачал головой Дерик через полчаса.
Сара, складывавшая монетки стопкой, не подняла головы.
— Позвольте мне сказать прямо, без всяких там уверток, —
проговорил Джон. — За десять партий у вас на руках был полный дом, дамы
с валетами, стрит, флеш-стрит, четыре туза, еще один флеш-стрит, еще один
полный дом, тузы с королями и еще четыре одномастных. И еще тузы.
— Что я могу сказать? Женская удача повернулась ко мне лицом.
— Угу.
— Я же сказала, что будет забавно.
— Угу. Дерик, можно тебя на минутку?
— Нет, — покачал головой Дерик.
— Немедленно!
— Я же и говорю, немедленно. Ты недослышал. Мы на минутку, Сара.
— А вы... вы не хотите, чтобы я пошла с вами? — спросила Сара,
нервно глядя, как Джон схватил Дерика за плечо и вывел из комнаты.
— Нет! Не трогай его. Я хочу сказать — со мной ничего не случится. Я
хочу сказать...
Потом они оказались в холле, а потом в кабинете с запертой дверью.
— О'кей, — кивнул Джон.
— Слушай, Джон...
— Во что ты ввязался?
— Ш-ш-ш! Сара услышит.
— Она не услышала бы, даже если бы я оставил дверь открытой, и ты это
знаешь. Что происходит?
— Если я расскажу, ты мне не поверишь.
Джон пристально уставился на него, но Дерик не опустил глаза. В конце
концов, глаза опустил Джон и сказал, обращаясь к полу:
— Информация к размышлению. Вы оба брешете. Вы не помолвлены, вы почти
не знаете друг друга. Ты скрываешь что-то важное, и в твоей подруге есть что-
то странное. Действительно странное. Я не могу сказать точно... не могу даже
учуять... но это меня на самом деле беспокоит. — И он, нахмурившись,
потер затылок.
— Я же говорил, что ты мне не поверишь. — Дерик чувствовал, что
его сердце, которое прежде выбивало барабанную дробь, вернулось к
нормальному ритму, когда Джон перестал смотреть на него с угрозой. Может,
все еще и обойдется. Может...
Джон с трудом поднял глаза.
— Дерик, ты мой друг, мы вместе выросли. Поэтому я оправдываю тебя за
недостаточностью улик — на данный момент. И я не хочу драться, и я не хочу
звонить Майклу.
— Да черт побери, Джон, я тоже не хочу драться!
— Угу. Но лучше бы тебе не выпендриваться и делать что положено. У меня
семья.
Дерик кивнул:
— Понимаю, Джон. И у Майка тоже, а это все равно, что моя семья. И ты
мне как родная семья. Ты думаешь, я стал бы тебя обманывать, если бы это
могло как-то повредить тебе или в этом было бы что-то для тебя важное? Ни в
коем случае. Я бы лучше покончил с собой.
— Наконец-то, — заметил Джон, — я слышу правду.
— Слушай, я и сам не знаю, что со мной будет, но у меня все
схвачено. —
Во всяком случае, я так думаю
.
— Может, я сумею помочь. Ты можешь рассказать мне?
— Боюсь, что нет. Это трудно объяснить, но Сара и я — мы образовали
хорошую команду. Она способна... ты не поверишь. Но мы собираемся сделать
хорошее дело. Она постарается, и я постараюсь. Клянусь жизнью, дружище! Не
твоей семьей, не семьей Майка, не жизнью Лары... своей жизнью.
Повисло долгое напряженное молчание, а потом Джон успокоился.
— Ладно, Дер. Мы слишком долго друг друга знаем, чтобы не доверять,
когда подопрет. Тебе нужна помощь? Я могу поехать с тобой, если...
— Нет! — Господи, конечно, нет. Он не хочет, чтобы Джон даже
близко подходил к
Избранникам Артура
, когда дойдет до дела. Хватит и того,
что там будут они с Сарой. — Нет, оставайся здесь. Думай о своей семье.
Я вернусь и расскажу тебе все, когда мы все закончим.
— Поклянись.
— Клянусь.
Джон покусал нижнюю губу, отвел на миг глаза и сказал наконец:
— Ну, тогда все путем.
Дерик, спотыкаясь, вышел в холл. Все в порядке. Джон все понял — глупо было
даже пытаться обмануть его, — но этот разумный мерзавец не стал
вмешиваться. Не в первый раз Дерик благодарил Господа за то, что Джон такой
уравновешенный. Оборотни и вправду народ осторожный. Джон знал, что Дерик
держит слово, вот почему им удалось избежать всех прелестей смертельной
схватки. Молодцы!
Что еще лучше, им с Сарой не потребуется заниматься любовью. Для него,
Дерика, это, конечно, дерьмово, но для нее хорошо, так что...
Он постучал в дверь и вошел в гостевую комнату как раз вовремя, чтобы
увидеть, как Сара сняла халат и скользнула в постель. Соблазнительно
мелькнула молочно-белая кожа, сверкнул поток рыжих кудрей — и она
угнездилась под одеялом.
— Вот и ты, — прошептала Сара. — Закрой дверь.
Он закрыл.
— Иди сюда.
Он подошел.
— Ну, давай же.
— Что?
— Давай покончим с этим. — Тут она покраснела до корней
волос. — Прости, я не хотела, чтобы это звучало так. Но давай сделаем
это, пока у твоего друга не возникло еще больше подозрений. Я, правда, за
тебя испугалась, когда он тебя уволок.
Дерик постарался не качнуться назад на каблуках; он не мог изгнать из носа
запах роз. Нельзя сказать, что он этого хотел. Разве что он скорее... да.
Потому что если бы он не...
— Э-э-э... мы... э-э-э...
Она откинула одеяло, и он увидел ее голую ногу, согнутую в колене, бледную
чашечку, зовущую к поцелуям, зовущую к...
— Давай, — сказала она с нетерпением, — пока я не разозлилась
или твой друг до чего-нибудь не додумался.
— Ладно! — И Дерик почти мгновенно освободился от одежды.
Он не обращал внимания на уколы — ладно, согласен, не уколы, а сильные,
весьма чувствительные пинки — совести. Впрочем, это оказалось легче, чем ему
представлялось.
Ее коленка... это она виновата во всем. Коленка действовала на него не менее
эротически, как если бы Сара откинула простыню и показала ему груди. И ее
запах. Ее удивительный сладкий запах. Она была как... как десерт.
Ты еще за это поплатишься, — сообщил ему внутренний голос, тот самый,
раздражающе похожий на голос Майкла. — Да-да, приятель, и еще как
поплатишься!
Впрочем, в этом Дерик не сомневался. Но ничего не мог поделать. Он был готов
пуститься в пляс с самой, вероятно, опасной женщиной в мире...
...и не мог удержаться.
Я сейчас буду заниматься этим с оборотнем. С оборотнем. Опять!
— твердила
про себя Сара, но это не помогало. Все было еще более странно, чем когда она
проделала это с парнем из
Службы посылок
. Тогда это походило на то, как
если бы ожил плохой порнофильм.
— Вам посылка, мэм.
— А-а, посылка. Положи ее сюда, парень.
А потом, разумеется, он исчез. Исчез навсегда. Как будто поменял маршрут.
Наверное, поменял. Но разве можно сравнивать? Ведь Дерик — оборотень.
Оборотень!
Она твердила себе, что все происходящее — составная часть плана спасения
мира, но это тоже не помогало. По правде говоря, Дерик был восхитителен до
невероятности, и она собиралась получить еще кусочек этого блюда. А то, что
они обязаны заниматься любовью, ну, это уже вроде как мороженое поверх
торта. Большого, светловолосого аппетитного торта. Большого, мускулистого,
сверхъестественно сильного, сексуального, сказочного торта.
Bay!
Он разделся за несколько секунд, и Сара почти не успела рассмотреть его
преувеличенно совершенного тела — брюшной пресс как стиральная доска, длинные-
длинные ноги, плоский живот, выпуклые мускулы и прекрасный, сказочный член,
который торчал, точно некая стремящаяся к оргазму лоза экстрасенса, — а
он уже лежал на ней.
— О господи, — выдохнул он, а потом его губы были на ее губах, и
он отбросил одеяло в сторону, и его язык был у нее во рту, а потом он
покусывал ее шею и глубоко дышал, как будто не мог насытиться ее
запахом. — Боже мой.
— Ты собираешься болтать все время? Я ведь уже закрыла глаза и пытаюсь
думать о благе Англии.
— Сара, ради бога, прошу тебя, заткнись.
— Трахни меня.
Потом он провел дорожку из поцелуев по ее шее вниз, по ключицам, по грудям.
Он теребил ее соски, пока они не затвердели, и теперь она уже сама выдавала
разнообразные варианты
о боже мой
. Она извивалась под ним, пытаясь ему
помочь, цеплялась за его плечи, сделавшиеся каменными от напряжения.
Теперь он целует ее живот, а теперь ее лобок, целует и жадно глотает воздух,
и странно, он весь дрожит, как в лихорадке. Потом он снова лег на нее,
схватил ее за бедра и положил ее ноги себе на плечи.
— Прости, — сказал он, задыхаясь.
Сара почувствовала его член между ногами, нетерпеливый и безжалостный, а
потом он ворвался в нее. Она вскрикнула от удивления, потом закричала опять,
потому что он куснул ее за шею сбоку.
— Прости, — снова простонал он.
Вот здесь-то и было нечто странное. Странное и болезненное. Конечно, он
причинил ей боль. Он был зверски твердый. И конечно, она привыкла, что
вступительная часть длится больше сорока секунд.
Но вместе с тем ей это нравилось. Нравилось, что он брал ее, что он был так
явно увлечен ею, что вступительная часть малость подкачала. Он хотел
трахнуть ее — и трахал.
А ей нужно было, чтобы ее трахнули, — и ее трахали. Он зарылся лицом ей
в волосы и еще крепче обхватил ее бедра. Кровать скрипела и ходила ходуном.
Она ощутила перемену — Дерик приближался к оргазму; его мышцы, уже каменные
от напряжения, кажется, стали еще тверже на одно мгновение, и вот он уже
содрогается на ней, и вот он кончил и боится на нее взглянуть.
— Ну, — сказала Сара, прождав двадцать секунд.
— Ей-богу, — пробормотал он, по-прежнему не глядя на нее. —
Ей-богу, обычно я в постели гораздо лучше. Хотя, конечно, ты слышала такие
слова и раньше.
Она рассмеялась — ничего не могла с собой поделать.
— Все в порядке. Кажется, тебе действительно это было нужно.
— Еще как нужно. И через десять минут понадобится снова.
— Черт побери, — холодно проговорила она, стараясь не замечать,
что от его слов в животе у нее спазматически взволнованно сжалось. — Я
почти не могу ждать.
— Хороший подход к делу, — улыбнулся он, соскальзывая с нее и
целуя крепко-крепко. Он долго сосал ее язык, а потом добавил: — Но я могу
сказать, что тебе нравится эта идея.
— Несносный мерзавец, — пробормотала она.
— Ах, как от тебя хорошо пахнет! Тебе кто-нибудь это говорил? Я хочу
сказать — лучше не бывает. — Он потянулся, и кровать затрещала. —
Тебя нужно разливать по бутылкам.
— А вот этого — уверяю тебя — мне еще никто не предлагал. Итак, как по-
твоему, Джон слышал?
Он замялся:
— Ну... да.
— Вот и хорошо. То есть это, конечно, пугает, и завтра я буду из-за
этого расстраиваться, но у тебя хотя бы не будет неприятностей.
Он снова как-то странно смутился.
— Верно.
— Вот посмеемся за завтраком, — улыбнулась она. — Но хотя бы
с этим все в порядке, да? Значит, хорошо.
Дерик не ответил, только лег на нее и опять поцеловал, а потом лизал ее
соски — Саре казалось, что наслаждение длится вечность. Он обхватил ладонью
ее левую грудь и снова и снова проводил языком по соску, лижа и целуя при
этом другой, а потом стал крутить его, пока она не застонала и не начала
извиваться под ним.
Он наклонился, стал теребить у нее между ногами, потом раздвинул складки
языком, а потом его язык вошел в нее, и она едва не обезумела...
Оргазм ударил ее как товарный поезд. Он отодвинулся, и тут же снова был на
ней, раздвинул ее ноги руками, гладил ее языком и даже очень осторожно
покусывал.
Когда он снова вошел в нее, она была более чем готова; она обхватила ногами
его талию и ударяла в него, не дожидаясь, когда он войдет в нее целиком.
— О боже, — выдохнул он, оперся на руки, и они вновь — целую вечность — любили друг друга.
Сара снова кончила, он застонал, а немного погодя она умоляла, умоляла его
кончить, а он теребил сладкое место позади ее уха и не обращал на нее
внимания. Они были все мокрые от пота и скользили друг на друге, и наконец
она укусила его в ухо, крепко укусила, и это было — да, именно этого он и
хотел, и они кончили, и потребовалось почти десять минут, чтобы она
отдышалась. А когда отдышалась — сказала:
— Это ведь не значит, что мы женаты или типа того, да?
— К несчастью, нет.
— Что?
— Я сказал — нет.
— Вот как. Тогда ладно. Это было... — Она замолчала.
Лучшее в
моей жизни. Лучшее в мире. Хорошо сработано, старина!
— Это правда было
классно.
— Я знал, что будет классно, — тихо сказал он, взял ее за руку и
поцеловал в ладонь.
— М-м-м... Какой самодовольный.
— Сара, можно я тебя кое о чем спрошу?
— М-м-м...
— Что случилось с твоей мамой?
Она скосила глаза, пытаясь рассмотреть его лицо в темноте.
— Почему ты об этом спрашиваешь?
— Не знаю... доктор Каммингс что-то такое сказал. Точнее, твоя реакция
на то, что он сказал. Она меня заинтересовала.
— Ну, она погибла. Дурацкий несчастный случай. И она сама была виновата
— нужно смотреть куда идешь. Особенно когда переходишь улицу.
— Вот как. Сочувствую.
— Понимаешь, это было неправильно по ряду причин.
— Да. Ладно. Сочувствую, — повторил он.
— Спасибо. А твои родители?
— Они погибли, помогая Майклу стать вожаком Стаи.
— Вот как. Ну а моя мама попала под мусоровоз. — Молчание. —
Это не смешно, Дерик.
— Я не смеюсь.
— Ты большой враль.
— Я на самом деле очень сочувствую, — сказал он совершенно
искренне. — Я никак не... не ожидал этого.
— Город выплатил компенсацию, и это было по-настоящему странно. То есть
я не подавала иск, вообще ничего не делала, они просто выдали мне крупный
чек. Как раз вовремя, — мрачно добавила она, — чтобы я могла
заплатить за два первые года учебы в колледже.
— Вот как.
— Да, как будто живешь в
Обезьяньей лапе
. Мне так хотелось, чтобы у
меня были деньги на учебу в колледже... ррраз — и мама мертва, а город
платит за обучение.
Настало долгое молчание.
— Жуть какая.
— Не говори... — Она вздохнула.
Позже Сара заснула. Ее маленькая рука угнездилась у него на груди. Дерику
было не до сна, он старался не обращать внимания на угрызения совести.
Господи, как же это было хорошо! Господи, какой же я козел! Но это было так хорошо! И ты за это заплатишь, придурок. Интересно, что ты ей скажешь? И когда? Кретин. Как же хорошо! Так бывает только раз в жизни. А ее бедная мама!
Рад, что она мне сказала. Представить только, что человек живет
и... Не расслабляйся. Кретин. И господи, ее запах, ощущение ее, как она вела себя, как стонала и
корчилась, как... Какой же ты кретин. Ты ведь не сказал ей, что это вовсе не
обязательно. Ты просто не хотел еще одной бессонной ночи. Ладно, посмотри на это с другой точки зрения. Вот она возьмет и
разрушит мир, и мне вообще не придется объяснять, что эта ночь была
совершенно необязательной. Мило, язвительно проговорил его внутренний голос —голос Майкла. —
Пусть миллиарды погибнут, лишь бы тебе не
пришлось расхлебывать кашу. Ты садист, парень. Дерик повернулся и увидел, что Сара сидит на краю кровати.
— Еще не взорвала мир? — пробормотал он, потирая лицо рукой.
— Хватит меня об этом спрашивать. Отвечаю: нет. — Она глотнула
кофе и усмехнулась. — Тебе пора вставать.
— О боже...
— Уже десять часов! Уверена, хорошие парни не прохлаждаются в постели,
давая плохим парням кучу времени, чтобы составить план действий.
— Хм-м... можно мне глоток твоего кофе?
— Только коснись моей чашки — убью. У Джона на кухне целый кофейник. И
потом, я положила себе уйму сахара, а ты этого не любишь.
Он зевнул:
— Откуда ты знаешь?
— Вот тупой! Я наблюдательная. Восстань и воссияй.
— М-м-м... Иди сюда.
Она отодвинулась.
— Ничего подобного. Пора идти.
Она снова улыбнулась ему, и Дерик подумал: будь он киногероем, наверняка бы
сейчас мысленно сказал, что солнце освещает ее так, будто она сияющая
богиня, но он не киногерой, а потому можно ограничиться тем, что она
выглядит просто классно. На ней была футболка с квадратным вырезом,
открывавшим заманчивую щель между грудями, а когда она улыбалась, глаза ее
озарялись и походили на воду в глубоком бассейне в жаркий летний день.
— Не жульничай в карты, и тогда, возможно, мы останемся до обеда.
— Договорились, — сказал он и соскочил с кровати.
Сара чуть не пролила кофе.
— Господи! Ты сначала предупреждай, а потом прыгай.
— Погоди, вот выпью кофе, тогда еще кое-что увидишь. — Он зевнул и
собрался было почесать зад, но вовремя вспомнил, что в комнате находится та,
на кого он хочет произвести впечатление. — Хорошо спала?
— После того как ты измучил меня вечером? Я еще удивляюсь, что не впала
в кому.
— Ой! — Он намотал на палец ее рыжие волосы. — Какие
красивые! — Дерик отпустил прядь, и волосы попали ей в глаза.
— Ай!
— Ой, черт, прости.
— Как образчик нежного мгновения, — сообщила она, — это
оставляет желать много лучшего. Иди прими душ.
— Пойдем со мной, — предложил он.
— Еще чего! — фыркнула Сара. — И поспеши, не то кофе не
достанется.
Они уже кончали завтракать, когда Джон, щелкнув пальцами, встал из-за стола:
— Забыл. — Он ненадолго вышел из комнаты и вернулся, держа в руках
глянцевый журнал. — Купил для тебя, когда выходил, — сказал Джон и
бросил журнал Дерику.
— Ах, вот спасибо, дружище! Я его ждал. — И к полному и
совершенному изумлению Сары, начал перелистывать свежий номер
Хорошей
кулинарии
. — Сам не знаю, зачем я подписался на него — ждешь не
дождешься, когда придет по почте. В результате покупаю его в киоске. А
лишние номера всегда можно продать через Интернет.
— Зачем он тебе? — удивилась Сара.
— Если вы собираетесь быть с Дериком, — пояснил Джон, — вам
придется всерьез заняться кулинарией.
— Что? Правда? — Она посмотрела на крупного крепкого блондина,
сидящего напротив. — Ты большой фанат домашнего хозяйства, да?
— Нет, — снова ответил Джон, потому что Дерик погрузился в статью
о кинзе. — Но он большой фанат кулинарии.
— Я читаю это только ради интереса, — сказал Дерик, защищаясь.
— Вы заметили его рубашку? — улыбнулся Джон.
Ну конечно, черная рубашка с белой надписью:
Свободу Марте
.
— Вряд ли я могла это не заметить, но я решила, что это ваши
волкодлачьи дела.
Джон фыркнул:
— Это не так, к нашему бесконечному облегчению.
— Ну, знаете, — покачала головой Сара. — Пожалуй, из того,
что я слышала за последнюю неделю, это самое поразительное.
Дерик захлопнул журнал.
— Не могу сосредоточиться, когда вы таратор
...Закладка в соц.сетях
