Жанр: Любовные романы
Проклятие Дерика
...ите, как обезьяны.
— Но-но! — запротестовал Джон. — Выбирай выражения.
— Прости. Сара, ты готова выслушать ответ?
Она прищурилась:
— Конечно. А ты-то сам готов?
— Я буду иногда стряпать для тебя. Тогда ты не станешь подавать мне
всякую дрянь.
— Ты же все это время предоставлял мне ишачить у костра!
— Моя кухня предназначена только для самой лучшей стряпни, —
пояснил он.
— Класс! Ну а я тоже люблю готовить. Хоть что-то общее у нас нашлось!
Нет, нет, у нас много общего, как и положено помолвленной паре, —
торопливо добавила она, поняв свою ошибку. — Общего у нас очень, очень
много. Целая куча общего. Просто гора.
— А яму нам ты роешь своим языком, — заметил Дерик.
— Но это правда, — поспешил помочь Джон. — Дерик —
изумительный повар. Вы бы плакали, как дитя, от его суперпиццы. И не
заставляйте меня распространяться о его булочках со сливочным маслом и
жженым сахаром.
Сара ничего не сказала. Она не могла себе такого представить, даже если бы
речь шла о спасении жизни. Не то чтобы она была феминисткой наоборот, типа
мужчин не должно быть на кухне, потому что они слишком большие и сильные
,
но, согласитесь, трудно вообразить себе Дерика в переднике с надписью
Поцелуй повара
.
Все трое стояли вокруг стола, Дерик прижимал к груди свой журнал. Некоторое
время все смущенно молчали, наконец Джон откашлялся:
— Ну что же, ребята, желаю удачи.
— Спасибо, что приняли нас, — сказала Сара, обнимая его. — И
за... э-э-э... материал для чтения.
— Конечно, Сара, милости просим в любое время. — Джон посмотрел на
Дерика. — Ты уверен, что вам не понадобится лишняя пара рук?
— У нас все схвачено, — ответил Дерик. — И под
схвачено
я,
конечно, имею в виду, что нас не схватишь за задницу, пока мы идем вперед.
— Но вы не волнуйтесь, — добавила Сара.
— Вот именно. Ни в коем разе.
— Останьтесь хотя бы на полнолуние, — уговаривал Джон. —
Отдохните, обдумайте дальнейшие планы.
— Нам нужно спешить, Джон. Все будет хорошо. Когда Она взойдет, мы
окажемся в каком-нибудь государственном парке.
— Не забудь о своем обещании, — сказал Джон.
— Мы вернемся, — кивнул Дерик.
— Мы в этом смысле вроде терминаторов, — улыбнулась Сара.
24
Они прибыли на очередное место для стоянки, с ужином было покончено и даже с
тарелками. Теперь они устроились у костра, и когда Сара посмотрела Дерику в
лицо, то заметила в глазах желто-зеленое мерцание. Это ошарашивало, но и
успокаивало.
— Знаешь... насчет Джона, — начала она.
— Боже, а я-то наделся, что ты будешь говорить о другом парне.
Сара пропустила его слова мимо ушей.
— Он кажется обычным человеком, да? Глядя на него, никогда не
подумаешь:
Это оборотень! Где моя пушка?
— Надеюсь, что так. И думаю, в этом есть смысл. Нас не слишком много. А
вас — уйма. Так что, наверное, нам хорошо удается прикидываться.
— Я, например, вижу тебя все время и часто забываю, кто ты такой, пока
ты сам каким-нибудь поступком мне не напомнишь. Вот как сегодня утром. Я и
моргнуть не успела, а ты уже на другом конце комнаты. Я чуть не упала.
— Ничего не могу поделать, — вздохнул Дерик, — если я
эволюционировал в генетически более высоко развитое существо.
— Ой, кончай! Слушай, а по-честному — почему ты так избегаешь свою
семью? Я имею в виду Стаю?
— То есть?
— Ну, ты так беспокоился, что они нас поймают, но не потому ведь, что
они попытаются прикончить меня. Так в чем же дело?
— Это... трудно объяснить.
— Дерик...
— Ну... ты ведь знаешь, что такое альфа? Вроде как босс в группе. И у
нашей Стаи есть альфа — Майкл. Это совершенно замечательно. Но иногда...
иногда альфами не рождаются, ими становятся. Я не знаю, как это случилось,
но последние пару недель мне хотелось... хотелось того, чего я не
заслуживаю. Или я думаю, что не заслуживаю. Я и ушел, пока все не... ну,
понятно.
— Вот оно что.
— Я теперь не могу вернуться домой. Так что, — добавил он с
наигранной бодростью, — даже хорошо, что подвернулась вся эта заварушка
со спасением мира, понимаешь?
— Да, я только не поняла...
— Давай переменим тему.
— Ну... давай. Итак, каковы наши планы на завтрашнюю ночь?
— До или после того, как мы займемся горячим обезьяньим сексом?
— А что, мы не можем разговаривать серьезно? Хотя бы полминуты? Это для
тебя слишком трудно?
— Ничего не могу поделать — мне больше нравится представлять себе тебя
голой, чем разговаривать о наших чувствах и все такое.
— Я вовсе не говорю о наших чувствах, недоумок! — Вот негодяй!
Заставил ее своими насмешками повысить голос — и радуется. — Очень
смешно. Ты будешь отвечать на вопрос?
— Ну, нам придется к заходу солнца остановиться где-нибудь в стороне от
трассы, вот и все. Я перекинусь, ты будешь спать, я, наверное, принесу
парочку кроликов, а потом устроюсь у костра, и прочее ля-ля-ля.
— Ля-ля-ля? Никогда еще не вела ни с кем таких бредовых бесед! Да,
неделька у меня выдалась что надо. Он устроится у костра! Какой славный
мальчик! Может, нам лучше съехать с трассы и купить тебе
Молочные
косточки
?
— Ну, конечно, — проворчал он, — кое-кто малость нервничает
из-за перспективы провести ночь в лесу с оборотнем.
— А кое-кто ловчит с налогами. Мир такой странный. — Она сунула
руку ему под рубашку. Под рубашку сторонника Марты Стюарт. Лучше оставить
этот разговор, иначе она, чего доброго, остынет. — А есть у тебя планы
на остаток вечера?
— Ну, я думал о том, чтобы перетряхнуть твои косточки, а потом поспать.
— Великолепно! Нет, погоди, я не такая уж покладистая. — Черт, две
ночи назад она изо всех сил... ну, не совсем изо всех... была против того,
чтобы заниматься любовью с совершенно незнакомым мужчиной. — Какого
черта! — Он наклонился, куснул ее за шею, и она вздохнула. — Нет,
я все же покладистая. Кстати, я принимаю таблетки. И полагаю, что ты ничем
не болен, будучи генетически высшим раздражающим существом и все такое.
— Таблетки? — Он перестал покусывать. — А-а... Ладно. Это
хорошо.
Впрочем, из его тона вовсе не следовало, что он считает, что это хорошо.
Скорее — наоборот.
— А ты что, хочешь, чтобы я забеременела? — пошутила она.
— Нет, нет.
Странно. Потому что он казался... огорченным! Может, у них такие понятия?
Надо будет потом это обдуман.
Она прихлопнула комара и поцеловала Дерика в ответ, с наслаждением ощущая
под своими руками его твердый живот и тугие мышцы, переливающиеся под...
— Ах ты черт!
— Что?!
— Меня здесь съедят заживо.
— Да, я понял, — пробормотал он ей в ухо. — Но, если ты дашь
мне еще минуту, я...
— Да нет, дурак, это я о комарах.
— А-а...
— Где антикомарин?
— Яд в жестянке? Нет. Нет, Сара, прошу тебя! — взмолился Дерик,
когда она встала, чтобы найти свои спрей. — Не нужно покрывать всю себя
этой дрянью. Прошу тебя!
— Дерик, — сказала она в отчаянии. — Завтра я превращусь в
один сплошной большой укус. Мне жаль, что тебе не нравится этот запах, но...
— Пошли в грузовик.
Она помолчала и прихлопнула очередного летающего вампира.
— Хорошая мысль.
Через минуту они ласкали друг друга и испускали стоны на переднем сиденье.
— О боже...
— М-м-м...
— Ах, как хорошо... здесь... вот сюда...
— Ах... ух...
— Да. Вот так... о боже.
— Ух, детка.
— Вот... ай!
— Что?
— Мне в шею уперся переключатель скоростей... вот тут. Хм... Так лучше.
Передвинь руку немного к... да. О-ох.
— М-м-м...
— Что?
— Твоя нога запуталась в моей рубашке.
— Прости...
— Так лучше... да... хм... здесь, немного повыше.
— О боже!
— Да.
— Не останавливайся.
— Да я и не... вау!
Он вздохнул.
— Что?
— Ну что — что? Моя голова на половике, а ты удивляешься? — Сара
сдула прядку с лица, но, поскольку она лежала вниз головой, волосы тут же
упали обратно. — Тебе видится что-то загадочное — почему я протестую,
да?
— Прости. А если вот так?
— Дерик, это не помогает.
— О чем ты говоришь? — Он задыхался, растрепался, зад у него был
голый. Она посмеялась бы, если бы ей не было так неудобно. — Все
прекрасно.
— Ты что, уже? Уже словил кайф? Ведь это так, да? И даже не поделишься этим хорошим наркотиком.
— Ты мой наркотик, мне его доктор прописал. А потом, ты просто не даешь
мне шансов.
— То твоя нога запуталась в моей рубашке. А теперь в волосах у меня
черт знает что.
Он расхохотался.
— Ну хорошо, ты выиграла. Лей на себя этот дурацкий яд.
— Да ладно. Давай просто отложим это на ночь.
— О черт... — Он указал на свой член. — Я вроде бы в неловком
положении.
— Да? Эрекция пройдет. — Она усмехнулась. — Рано или поздно.
— Ах, Сара... ты меня убиваешь. То есть буквально. Я думаю, от твоего
везенья у меня сейчас яйца взорвутся.
— Нытик! — Она помолчала. Вид у него на самом деле был
несчастный. — Ладно, попробую тебе помочь.
— Пожалуйста! — взмолился он.
Сара изворачивалась и извивалась, и наконец нашли позицию, при которой ей не
хотелось кричать от боли. Она обхватила его, принялась раскачивать, а потом
наклонилась и слизнула жемчужную каплю.
— О господи, — задохнулся Дерик, его бедра рванулись ей
навстречу. — Прошу тебя, продолжай.
Она лизала, и качала, и еще лизала, а потом его рука оказалась у нее на
затылке, она почувствовала его сокрушительную силу, силу, которую он
сдерживал потрясающим самоконтролем, и услышала его стон:
— Не останавливайся... не... не... — И вот он пульсировал у нее во
рту.
— Фу! — сказала она минуту спустя, когда Дерик лежал, задыхающийся
и обмякший, как лапша. — Что ты такое ел?
Он закатил глаза, а потом посмотрел на нее.
— А ты не можешь дать мне покайфовать хотя бы минутку? — вздохнул
он.
— Пошел ты к черту, — ответила она. — В буквальном смысле
слова.
Сара слишком часто поглядывала на него краешком глаза, и в конце концов
Дерик раздраженно спросил:
— Что такое?
— Прости.
— Могу сообщить, что, когда я перекинусь, ты это непременно заметишь.
Ясно? Так что хватит посматривать на меня исподтишка; это меня выводит из
себя.
— Дай мне передышку, — сказала она, как бы оправдываясь. — У
меня была такая странная неделя. Я поневоле немного волнуюсь.
— А ты не волнуйся. Я никогда не сделаю тебе больно.
— Ну да, ты просто убьешь меня.
— Да, но это будет не больно, — рассмеялся он.
У Сары тут же подскочило давление, в ушах загудело, и она почувствовала, что
глаза у нее вытаращились в буквальном смысле слова.
— Господи, ты что, серьезно?
Он молча посмотрел на нее.
— Ну ладно, теперь можешь бежать в лес, — сказала она. — Я
опять злюсь.
— Через пару минут. — Все небо блистало великолепными розовыми и
красными красками — воистину потрясающий закат. Но Сара была слишком
раздражена и вся в пятнах от укусов, а в таком состоянии трудно восхищаться
закатами. — Как ты?
— Нормально. — Она украдкой посмотрела на часы.
Какой долгий день! Вчерашняя ночь — черт, та ночь у Джона — словно была
тысячу лет назад.
— Ты останешься здесь, ладно? Рядом с грузовиком. Я, наверное, далеко
не уйду. Перестань смотреть на часы, меня это раздражает.
— Прости, — повторила она, и, точно в кошмарном сне, ее взгляд
снова скользнул по циферблату. — Значит, ты перекидываешься на закате,
как в
Альманахе фермера
? Или в полной темноте? Потому что, знаешь ли,
полнолуние как раз сегодня?
— Я знаю, — сказал Дерик, и голос его прозвучал как-то... сипло,
что ли? Сара искоса глянула на него и заметила, что он мечтательно смотрит
на небо. — От захода солнца до восхода. Вот когда мы бегаем с Ней.
— Л-л-ладно. Если понадоблюсь, я буду лежать, съежившись, в спальном
мешке.
Она направилась к грузовику, но он с быстротой мысли схватил ее за руку и
мягко остановил. Сара заметила без всяких эмоций, словно под воздействием
наркотиков, что ногти у него очень длинные и загибаются вниз.
Да, это напоминало воздействие наркотиков. Она была испугана, и мозг ее
пытался помочь ей справиться со страхом, как бы перезагружая систему.
Ах, Сара, ради бога! Это же Дерик!
Если забыть о том, что он произвел на нее довольно дурное впечатление, когда
попытался ее убить, он скорее съел бы свою левую руку, чем причинил ей зло.
Да-да, именно так. Саре полегчало, хотя зрелище этих ногтей — точнее, когтей
— несколько обескураживало.
— Ну что? Что такое?
— Оставайся рядом с грузовиком, — повторил он, и — нет, ей не
почудилось — он действительно говорил с трудом.
— Ладно, — кивнула она. — Ты уже мне об этом сказал. Ладно.
Потом он целовал ее, почти пожирал, его язык был у нее во рту, он приподнял
ее над землей, а его руки крепко обхватили ее спину. И он казался — как
будто крупнее? возможно ли такое? Или, может быть, он просто казался крупнее
сейчас, потому что должен вот-вот перекинуться?
Его губы двинулись к ее горлу... и тут он резко отпрянул.
— Да, — прошептала она, почти задыхаясь. — Это было...
любопытно. Нельзя ли теперь отпустить мою руку?
Дерик отпустил ее и начал быстро снимать с себя одежду — единственный раз,
когда у нее на глазах он разделился еще быстрее, это когда они впервые
собирались заняться сексом. Неужели только позавчера?
— Спокойней, — сказала она, когда молния на его джинсах
Левис
расстегнулась в одно мгновение.
Она услышала что-то — неужели он скрежетал зубами?
Нет, он преображался. Если бы она сморгнула, то пропустила бы этот момент.
Дерик упал на руки и на колени, его белокурые волосы удлинились, ногти
зарылись в землю... и вот уже огромный волк смотрит на нее, волк в шкуре
точно того же цвета, что волосы у Дерика, волк с зелеными глазами, похожими
на лампы в темноте.
Волк подался вперед, Сара наклонилась к зверю — или к человеку? — и он
ткнулся в нее носом. То был быстрый обнюхивающий поцелуй, а потом он
испустил рык, и Сара отвернулась так быстро, что чуть не потеряла
равновесие. На краю их лагеря стоял волк поменьше, и волк этот был в
нерешительности, словно не решался нарушить границы их территории. Это был
зверь угольно-черного цвета, с золотисто-желтыми глазами, какие бывают у черно-
рыжих кошек. И очень маленький, действительно очень маленький. Дерик
перестал рычать и прыгнул к волку. Просто потрясающе — насколько он был
больше того, другого.
Они обнюхались, и Сара заметила, что Дерик, несмотря на свои огромные
размеры, чувствует себя непринужденно и пытается держаться так, чтобы второй
волк не испытывал страха. Мелкий волк робел, пятился, но не убегал.
Тут она поняла: второй — это волчица. И они уходили... они уходили вместе!
Без всяких рассуждений эта мохнатая сука ушла и увела ее предполагаемого убийцу-
друга — фальшивого жениха.
— Шлюха! — бросила им вслед Сара и пнула шину грузовика.
Дерик примчался к стоянке наутро, привлеченный запахом жареного бекона. Он
был такой расслабленный и в таком хорошем настроении, что не сразу понял,
что что-то не так.
Наверное, этого следовало ожидать. Ведь Сара — человек, пусть и весьма
необыкновенный. А он взял и превратился в волка у нее на глазах. Для нее это
было, наверное, очень странно. Он думал уйти в лес минимум за полчаса до
захода солнца, чтобы избавить ее от этого, — надо признаться, —
странного зрелища, а потом решил плюнуть. Он — такой, какой есть, а если ей
это не нравится, ничего не поделаешь.
А кроме того, ему хотелось, чтобы она видела. Видела его во всей красе и не
испугалась.
— Что случилось? — спросил он наконец после долгого молчания.
— Ничего.
— А-а... Тебя что-то расстроило?
— Нет, — солгала она.
— Вот как. — Ей-богу, он понятия не имел, что теперь делать. Сара
врет, и он знает, что она врет, и, наверное, она знает, что он знает, что
она врет. Так что это за штучки? — Значит, ночью все было хорошо?
— Прекрасно.
— Вот и ладно. — Сказать ей, что она врет? Не обращать внимания на
то, что она врет? Сказать ей, но в то же время простить за то, что она врет?
Наврать самому? — Ты скисла потому, что я не принес кролика? Я думал об
этом, но, честно говоря, свежевать его и чистить — такая тягомотина, вряд ли
ты...
— Мне это все равно, Дерик.
— Вот как.
— Вот так, — сердито бросила она, вороша в костре кочергой.
— Как — так? — Он потянулся, чувствуя приятную усталость. — А
бекона не осталось?
— Ты прекрасно знаешь, что осталось. Где эта как-там-ее-шкуру?
— А? — Дерик выпрямился, сбитый с толку.
Она не дурачится. Нисколько. Она по-настоящему злится. От нее пахнет, точно
как от костра.
— Что? Какая муха тебя укусила? Что случилось?
— Та поросшая волосьем шлюха, которую ты взял с собой вчера вечером,
если ты не помнишь. Вот что.
— Поросшая волосьем... а, ты о Менди?
— Ха, Менди, — фыркнула она.
— Она не поросшая волосьем шлюха, — стал оправдываться
Дерик. — У нее своя бухгалтерская фирма. И ее здесь нет. Она пошла
домой.
Сара потрясла перед ним лопаточкой, и он увернулся от капель горячего жира.
— Знаешь, мне нужно только одно — правда. Скажи мне правду, хорошо?
Обещаю, что не стану беситься.
— Но ты уже бесишься, — заметил он, думая, сумеем ли он проползти
под огнем. Правда состояла в том, что ему было болезненно интересно, что
сделает с ним ее сила, если она будет только беситься, но не защищать свою
жизнь? Может, просто нашлет на него перхоть или устроит растяжение
связок? — Бесишься по-настоящему.
— Заткнись. Вы что, занимаетесь этим, когда убегаете в лес?
— Этим... а! — Он рассмеялся с облегчением и тут же уклонился от
удара лопаткой. — Сара, чтоб тебе пусто было! У Менди есть пара. Мы
сходимся только для охоты. Запомни: вас гораздо больше, чем нас. Очень редко
можно встретиться с кем-то из нас в лесу. Поэтому мы объединяемся. Она была
одна, потому что сегодня его очередь сидеть дома с детенышами.
— Хм-м... — Сара уставилась на него, сузив глаза, но он понял, что
ей полегчало.
— Поверить не могу! И ты все утро из-за этого злилась? — Дерик с
трудом пытался сдержать смех: вряд ли это поможет ее успокоить. —
Могущественнейшая в мире волшебница ревнует к какому-то бухгалтеру!
— Я не ревную, — пробормотала она. — Просто хочу знать, вот и
все.
— Ну вот, теперь знаешь. И спасибо за вотум доверия, кстати. Да, мы,
оборотни, такие распутники, что занимаемся этим с любым движущимся объектом.
— Я ничего такого не говорила, — промямлила она.
— Нет, говорила.
— Ну, прошу прощения, — сердито сказала она.
— И потом, я никогда больше не пойду с другой особой женского пола. Я
предпочту... — И он резко закрыл рот.
— Что предпочтешь?
— Предпочту вот этот бекон, и побыстрее. Я умираю с голоду!
— А Вселенная, — холодно проговорила Сара, — сама позаботится
о себе.
— Серьезно, — сказал он некоторое время спустя. — Это вправду
глупо.
— Да заткнись ты, — бросила она, но Дерик понял, что она больше не
злится.
Пусть сейчас она не благоухает розами, зато взялась поджаривать целый новый
фунт бекона — и только для него одного.
Они были в Сент-Луисе. И говоря по правде, Саре осточертела езда в
грузовике. И осточертело спать на открытом воздухе. И осточертел запах
костра, въевшийся в ее волосы, одежду и кожу.
И просто осточертел бекон. Дерик, кажется, вполне способен им одним и
питаться, а вот она — не способна.
Но все это не имело значения, все это было не важно, потому что, как бы ей
все это ни осточертело, Сара не хотела, чтобы оно кончалось. Лучше и дальше
оставаться в состоянии неопределенности и вести активный образ жизни. С
Дериком.
Потому что мир-то, может, и погибнет, а может, и нет, а вот Дерик уйдет из ее жизни в любом случае.
Это никуда не годится.
Замечательно! — сказала она себе. — Плюнь на спасение мира только
затем, чтобы тебя еще пару раз поимели. Просто замечательно!
— Большая часть пути позади, — сказал Дерик.
— Угу.
Вот именно. Оборотни-любовники подворачиваются на каждом шагу. Имею я
право, в конце концов, урвать немного счастья?
Она кашлянула.
— А у тебя есть план, что мы будем делать, когда туда доберемся? Как мы
найдем этих парней? И что будем делать, когда найдем?
— Нам поможет отыскать их твое везенье. Вот возьмешь ты и споткнешься,
и упадешь на их вожака, и случайно нанесешь ему смертельный удар. Что же до
остального... об остальном я позабочусь.
— Значит, у тебя никакого плана нет?
— Не важно, — ответил он с важным видом, и Сара рассмеялась.
— Ну ладно, — сказала она. — Слава богу, у нас есть немного
времени, чтобы что-то придумать.
— М-м-м... Слушай, это дело с феей Морганой... может, если
Идиоты
Артура
узнают, что ты славная девчонка, они оставят попытки тебя убить?
Ведь о том, что они плохие, мы слышали только от доктора Каммингса.
— Прибавь еще то, что я видела собственными глазами в больнице, —
заметила она.
— А, ну да. Но, может, все-таки, когда они увидят, что ты не такая
плохая, они свою затею бросят.
— А может, — весело добавила она, — на этой неделе меня
поймают на краже? А может, и нет.
— Серьезно. Ведь из-за чего вся эта возня с Морганой? Из-за того, что
она злая, плохая и все такое, но ты же не такая.
— Вся возня с Морганой (надо же придумать такое мерзкое выражение!)
началась из-за того, что Мерлин науськивал ее, притеснял ее семью, разбил ее
семью, а потом сбежал, натворив столько зла.
— Вот как. — Дерик замолчал. — Что, правда?
— Если бы не его вмешательство, Моргана была бы главным сторонником
Артура. На самом деле была. Но ведь ее совершенно затравили — и не только в
реальной жизни, но еще и в истории. Исторические книги пишут мужчины, —
добавила Сара безучастно. — Разумеется, они смотрят на все так, будто
Моргана была страшной злобной колдуньей, которая погубила Артура просто
потому, что могла. Но это совсем не так. Ее настроили на то, чтобы погубить
его. И она погубила. Будь все иначе...
— Вот оно что.
— Будь у нее нормальная семейная жизнь... нормальное воспитание... кто
знает?
— Хм...
— Теперь тебе самое время сказать:
Я никогда не рассматривал это с
такой точки зрения
.
— Да, не рассматривал.
— Точно. Мужчина есть мужчина. То есть меня не колыше
...Закладка в соц.сетях
